Инструкция по укрощению одного ИИ

С того дня, как мы в последний раз говорили о чувствах, Кейн ходил весь поникший. Пару раз мы выбирались в мрачный кафетерий, пили там безвкусный какао. Признаться, мне больше нравился кофе, но в любом случае, я не пробовал его вкус уже очень давно. Атмосфера в цирке стала мрачнее с тех пор, как Кейн убрал отсюда яркий свет. И пусть я могу спокойно передвигаться по цирку, Кейна, кажется, угнетает мрак. А я большую часть времени соображаю — мне удалось походить, рассмотреть те места, которые при свете дня я моментально забывал. Периодически мне вспоминались мои счастливые моменты, когда я проходил мимо тех или иных мест. Но мне не давало покоя состояние Кейна. Я чувствовал в этом толику своей вины — ведь смысл я ему обломал, а нового не предложил. Мне грустно видеть его таким, честно сказать. И я хотел бы что-то сделать для него, вот только понятия не имел, что именно. Гадать мне долго не пришлось — Кейн сам подал мне идею спустя время. — Ахх, не нравится мне этот мрак, — как-то выпалил он, когда мы сидели возле сцены — прямо на полу. — Мы можем вернуть свет, — предложил я, пусть и чудесно понимал, что это лишит меня рассудка. — Нет! — вскрикнул он, — Тогда я останусь один. — Ну, не совсем. У меня есть крепость. — Нет уж! — он встал, походил вдоль сцены немного, раздумывая, а затем продолжил, — О, у меня есть идея. Как насчёт того, чтобы начать учить тебя создавать? Я был слегка уставшим, но утвердительно кивнул. — Хорошо, — я снова улыбаюсь ему глазами, — Что ты хочешь, чтобы я создал? — Очки! — Кейн внимательно смотрит на меня, — Солнцезащитные. Они должны уберечь тебя от света, и тогда я смогу сделать это место ярче. — Хмм.. — я задумался, но его идея мне понравилась, — Ладно, я попробую. Я понятия не имел, сработает это или нет, но попробовать всё-таки стоило. Я собрал в голове всю свою концентрацию. Точно не знаю, как это работает у ИИ, но чтобы создать бабочку для Рагаты, мне достаточно было её просто представить. Я вывел в воображении образ солнцезащитных очков, и, правда, был удивлён тому, насколько плохо я представляю себе любые предметы, которые не насекомые. Я с лёгкостью мог бы воспроизвести сороконожку, но очки.. их образ плавал у меня в голове. Главным вопросом для меня стало то, как мне их носить вообще. У моей модельки глаза на разной высоте, как прикажете мне это сделать? Одна линза ниже, а другая выше? — Я так не могу, — спустя время добавил я, — Я даже не знаю, что мне создавать, обычные очки не сядут на мою модельку. Кейн присмотрелся к моим глазам и кивнул. — Согласен, но попробуй сначала создать обычные. Может, наискось сядут? Я пробовал, и сидел какое-то время в абсолютной тишине. Образ очков всплыл у меня, когда я вспомнил момент с отпуска, на который мы когда-то ездили с женой. Я и не думал, что помню что-то из своей реальной жизни вообще. Мне очень понравились её очки тогда. Она купила их на какой-то распродаже, но сидели они как влитые — что на ней, что на мне. И они остались с нами до самого попадания в цифровой цирк. Я вспомнил каждую их деталь, которую мог — они не были сложными, на самом деле. Обычные солнцезащитные очки, дуги у них были обрамлены плоским геометрическим узором. Я хлопнул руками, и когда раздвинул их — на свет появились те самые очки. Точно такие, какими я их помню. Но как так получилось? Я не понимаю, почему они так похожи, если я не помню их образ так хорошо. А впрочем, может это и не важно, если оно работает? — Чудесно! — Кейн, кажись, был очень мною доволен, — Так держать, Кингер! Из тебя отличный ученик. А я смотрел на эти очки, и не мог отвести взгляд. В них определённо было что-то обворожительное. Что-то, что возвращало меня назад, в то прошлое, которое я потерял. — Так-с, посмотрим, — Кейн взял из моих рук очки, и попытался на меня их надеть. Сели они криво, отчего через линзы я смотрел лишь половиной каждого глаза, — Нет, так не пойдёт. Он возвращает мне очки. Я держу их в руках. — Вот было бы хорошо, если бы ты выглядел как человек, — продолжает Кейн, отворачиваясь от меня. И в этот момент уже мне в голову пришла идея. — Как человек.. Точно, — говорю я, похоже, с таким озарённым тоном, что Кейн оборачивается. — Ты думаешь? — Я могу попробовать. — Но изменить свою модельку достаточно сложно, — Кейн думает, что-то бубнит себе дальше, но я уже не слушаю. Я думаю о своей человеческой форме. Я так давно не ощущал себя человеком… я помню это время. Мои светлые волосы, яркая и спокойная улыбка на моём лице, голубые глаза. И на самом деле Кейн с моей цирковой моделькой не прогадал — она и правда передаёт то, каким я был до цирка, а моим любимым цветом действительно был фиолетовый Мне казалось, тогда я был жизнерадостнее. Самое интересное только начиналось — мой путь в компании, работа со Скретчем, знакомство с женой. Это были мои самые светлые года, по которым я ужасно скучаю. Краем глаза я замечаю, как Кейн снова ходит из стороны в сторону — размышляет. Не скажу, что мне не нравится моя форма сейчас, но возможность побыть человеком хоть на немного очень манит меня. В моей голове это ощущалось как прикосновение к чему-то давно забытому. И я хотел это сделать, не смотря на то, что воспоминания могут быть болезненными. Правда я не знаю, как. Через код? Отыскать свой файл и заменить там модель? Или просто представить? Чёрт. — Расскажи мне, дружи-.. — начинает Кейн, но как только его взгляд падает на меня, реплика прерывается. Он неотрывно смотрит, да в таком шоке, что мне даже неловко. — Что-то не так? — Кингер, ты… — он снова стопорится, но чувствую — взгляд отвести он не может, — Я даже не знаю как тебе помягче сказать. — Да что случилось? Я смотрю на кисти своих рук. Они точно так же покрыты перчатками, но.. они не обрываются в конце? Цельная рука проходит от кисти до.. плеча? Погодите, что? У меня что, получилось? Какого чёрта? Я в этом цирке что, на правах администратора? — Ты.. — Кейн всё ещё пытается выдавить из себя объяснение ситуации, но мне оно уже не нужно, — Как? Я пожимаю плечами. Я понятия не имею. Для такого уровня я слишком слабо знаю этот концепт. Такая форма требует.. сильной концентрации. Может, я просто очень скучаю по прежнему себе? — Просто посмотри на себя, — Кейн мигом материализует зеркало, и направляет его на меня. Я вижу себя в полный рост. Именно таким, каким я помнил себя в сорок лет. Почему-то, когда я думал о своём человеческом облике, мне вспоминались именно эти года. Наверное, потому, что они были для меня самыми счастливыми. Светлая рубашка скрывается под фиолетовым свитшотом. На ногах из одежды у меня темно-серые брюки и лакированные чёрные туфли. А этот образ довольно хорош. Как я вообще вытащил это из своей головы? Увиденное в зеркале очень милует глаз. Но чёрт возьми, да, теперь я человек. Какая-то часть груза, которую я нёс на своих шахматных плечах, отпустила меня. И мне стало легче. — Это.. впечатляет, — говорю я, когда вдоволь на себя насмотрелся. Кейн, кажись, взгляда и не отводил. — Впечатляет? — отзывается Кейн, — Это всё, что ты хочешь мне сказать? — Похоже, тебя это таки сильно впечатлило, — говорю ему я, и он моментально оказывается возле меня. — Ты серьёзно? — Кейн обсматривает меня с головы до ног, — Да я в восторге! Он поднимает и опускает мои руки. Смотрит на одежды, на лицо — в особенности много и долго. Постоянно, посмотрев на другие части тела, возвращается к нему. На светлые глаза, на тонкий острый нос, обсматривает скулы и губы. — Так вот как ты выглядишь… — с задумчивостью шепчет он. Я чувствую себя в своём теле просто прекрасно. Ощущения похожи, будто я вернулся в реальность — я знаю, где проходят мои руки, как стоят на полу ноги. Как будто всё это время я жил во сне, и сейчас проснулся. И это ощущается странно. Я столько лет прожил в теле шахматной фигуры, не имеющей ни ног, ни носа, ни рта. Но сейчас, когда у меня есть человеческое тело, я чувствую себя.. снова собой. Я вспоминаю про очки. Надеваю их, и садятся они действительно как влитые — будто столько лет я и не снимал их вовсе. Легонько касаюсь Кейна, чтобы обратить на себя его внимание, и Кейн шугается, но смотрит снова мне в глаза. И застывает на время. Мы пробуем прибавить света. Идея с очками сработала — не смотря на то, что в цирке было светло, я находился в рассудке. Линзы у них были большие, покрывали большую часть моего обзора, и самое главное — они не косились, а сидели ровно. Кейн постоянно обращает на меня свой взгляд. Серьёзно, мне с каждой секундой всё более неловко — он пялится и пялится. Знает ли он, насколько сильно смущает меня этим? Мы уселись на сцену. Яркий цирк мне нравится многим больше, когда я остаюсь в рассудке, пусть и вижу его приглушённо. — Каково это — быть человеком? — в какой-то момент говорит Кейн, смотря на меня очень внимательно: так, будто вопрос этот не из разряда риторических. Я опять не знаю на него ответа. Сам в смутных чертах помню свою человеческую жизнь. — Что конкретно ты хочешь узнать? — Ну.. — Кейн задумался, — Человеческая жизнь. Как вы живёте? О чём думаете? — Ох, это очень обременяюще, — начинаю я. Слова льются из меня огромным потоком. — Человеческая жизнь полна разных забот. Иногда их слишком много, чтобы переварить. Кейн слушает, не перебивая меня. — Мир, откуда мы родом, устроен совсем по-другому. Мы должны выживать — учиться, ходить на работу, получать оттуда деньги и кормить себя. Где-то жить, что-то делать. — Это.. звучит угнетающе, — Кейн отворачивается. — Это правда так, в отличии от цирка, где нет большинства забот. Это ведь буквально мир, в котором можно придумать всё, чего пожелает душа. Кажется, это была бы мечта для многих. — Как думаешь, — начинает Кейн спустя пару минут молчания, — Я смог бы жить человеческую жизнь? Я улыбаюсь ему нежно. Он снова отворачивается. — Мне кажется, ты и так её живёшь, — я ложусь на сцену, вглядываюсь в красный занавес, — Ты знаешь о том, каково быть человеком, больше, чем ты думаешь. Кейн молчит — переваривает. — Знаешь, не бывает чего-то точно плохого и точно хорошего, — я продолжаю, — Жизнь тяжёлая, но прекрасная, в каком-то роде. — Если у вас столько трудностей, то чем это прекрасно? — Есть вещи, ради которых стоит жить. У каждого они свои. — Мало того, что смысла в существовании нет, так ещё и жизнь тяжёлая, — Кейн скрещивает руки на груди, — Чем это вообще может нравиться? — Я..не знаю точно, — я рассматриваю свои растопыренные пальцы, — Понятия не имею. При жизни я хотел осуществить свои мечты. — А если мечт нет? — По-моему, мечты есть у каждого, — я глубоко вдыхаю. С трудом даётся мне об этом говорить, — Просто порой думаешь, что их невозможно осуществить, — я делаю паузу, давая Кейну переварить, — Но то, что я нахожусь здесь, само собой говорит, что возможно всё. — И мы снова возвращаемся к желаниям? — Похоже, да. О чем ты мечтаешь? — Я хочу пожить человеческую жизнь, — Кейн оборачивается и смотрит на меня, — Но это правда невозможно. — Почему нет? — я закидываю руки за голову. — Потому что мне не попасть в реальный мир. — Но мы можем устроить его тут. Мы молчим опять. Я надеюсь, Кейн никогда не забросит свои мечты. — Я хочу придумать человеческий облик и себе, — говорит Кейн спустя время. — Давай, — мягкая улыбка сама появляется на моём лице. — А у меня получится? — А почему должно не получиться? И Кейн придумывает. Смотрит на меня, сверяясь с его подлинностью. И образ правда придумывает красивый — его красные прямые волосы доходят до плеч, а лицо становится выразительнее. Его эмоции заметны на нём лучше, чем раньше. Он смущается, но в зеркало смотрит. И себя разглядывает точно так же долго. Гетерохромия на глазах, светлые передние пряди, точно такого же цвета, как брови и ресницы. Наряд.. такой же как и был, но сидит уже на человеческом теле. Мой взгляд тоже невольно прикован к нему. Кожа да кости, ей богу. Он похож на мертвеца. Но красивый. Когда он был в своей прежней форме, я совсем не замечал того, что обычно мимики у него нет. Ровное, спокойное и.. стабильное. Никакое? Не смотря на это, когда он что-то чувствует — на его лице это отображается моментально. Это ощущается.. искусственно. Меня пугает и притягивает одновременно. — Разве тягота жизни того стоит? — выдаёт он, когда вдоволь на себя насмотрелся. — Определённо. Мне есть что вспомнить. Кейн ложится рядом. Ростом он вышел ниже меня, но ненамного. Мы разглядываем потолок, горки и стены цирка и витаем каждый в своих мыслях. Никогда в этом месте я ещё не чувствовал себя так хорошо и спокойно. — А ты? О чём мечтаешь ты? — Кейн поворачивает голову ко мне. — Я? — Да. Чего тебе хочется больше всего? Смутно, но на этот вопрос я знаю ответ. — Я хочу почувствовать себя снова живым. И Кейн кивает мне с лёгкой улыбкой. — Тогда приступим!