Инструкция по укрощению одного ИИ

Какое-то время мы с Кейном отдыхали на спокойных приключениях и разговаривали о всяком. Говорили много о чём, и спорили тоже — Кейн всё никак не мог понять, почему нам нравятся более спокойные приключения, и часто донимал меня именно этим вопросом. — Ну тебе же они тоже больше нравятся? — как-то раз спросил Кейн, когда мы снова смотрели на звёзды. Как объяснить ему, что из-за своей чувствительности к свету половины приключений я даже не помню? — Людям обычно нравится то, что ближе к ним, — отвечаю я через время, — Джексу нравилось бегать и стрелять, Зубл любила готовить напитки. А мне нравится разговаривать по душам. — Значит тебя устраивают такие приключения, где нужно много говорить? — Не совсем. Я люблю мечтать. И люблю слушать. А мечтал я правда много. Мечтал о своей жене, которую любил больше самого себя. О танце с ней под ночным небом, о разговорах до утра, и о наших планах. Обо всём, что связано с ней, кажись, не переставая ни на одно мгновенье. Я скучал по ней безумно сильно. И по мне это читалось. Для Кейна это стало заметнее, когда мы остались наедине. Удивительно, но он видел, когда я говорил меньше, смотрел дольше, отдыхал больше. Ходил потом, обдумывал. Он пытался оживить меня в такие моменты, создавая приключения, которые помогут мне вернуться в реальность. Как-то с трудом, но он словил эту нить. Чего мы только не делали вместе — смотрели фильмы, ходили в горы, плавали на лодках и даже рыбу ловили. Он говорил, что таким способом познаёт людскую жизнь… Может это и было правдой отчасти. И через время мне правда полегчало. Совсем на немного. Но это приключение создал я сам. По подобию того, которое он нам раньше устраивал, но чуть-чуть по-своему. Мои навыки заметно улучшились с того момента, как мы взяли себе человеческие образы, и Кейн, кажись, был сполна доволен моим прогрессом. Как и я сам. — Я тоже люблю, — спустя минуты тишины добавил Кейн, — Мои мечтания выливались в приключения раньше. — А сейчас? — Сейчас я нахожу это несколько.. активнее, чем могу вытянуть. Ох. Кейн тоже устал. Ранее он таким никогда мне не казался, что же изменилось сейчас? — Тебе не помешает отпуск, — я беру с корзины цифровой сэндвич. А что вообще так сильно изматывает живые души? Может, переживания? Кейн правда много переживает в последнее время. — Что это такое? — Отпуск? Ты разве не знаешь? — Мне не приходилось. Мне стало его поистине жаль. — Отпуск — это отдых от работы. Его дают обычно на пару недель. Кейн задумался. — Да, мне определённо нужен отпуск. Мы продолжаем смотреть на звёзды, но мой взгляд возвращается к нему. Я рассматриваю его пёстрые красные волосы, уголки глаз, воздушные светлые ресницы. Интересно, привык ли Кейн к своей людской форме? Пару раз я заставал его за рассматриванием своего лица в зеркале. Почему-то именно лица привлекали его больше всего. Меньше он смотрел на глаза, дольше — на губы и нос. Позже я понял, почему — в цирке никогда не было ребят, у которых был бы хоть чуть-чуть похожий на человеческий нос. Казалось, наши диалоги стали.. легче. Кейн необычайно быстро учится — не смотря на то, что упирается, слова мои запомнит. Я понятия не имел, помогут они ему или нет, но очень надеялся, что таки помогут. Я шёл к тому, что имею сейчас, очень много лет, и в глубине души хотел бы, чтобы кто-то рядом со мной прошёл этот путь быстрее. И менее болезненно. Так не всегда получается, но я был себе обязан попробовать. — Поэтому ребятам наверное и нравились более спокойные приключения, — я размышлял вслух, — Они просто устали. Кейн неотрывно смотрел вглубь неба. Я услышал тяжёлый вздох, и эхом он отозвался в моей голове. — Если честно, я тоже, — он прилег на траву, — И как же люди обычно отдыхают? — Ездят куда-то, или занимаются тем, что им нравится. — А разве людям не нравится их работа? — Ну… — отчего-то мне неловко было отвечать на этот вопрос — будто я раскрывал негласный людской секрет, — Не всем. — А мне моя работа нравилась, — Кейн пожимает плечами, — Я и не думал, что могу от неё устать. — Это тоже нормально, — медленно проговариваю я, — От всего можно устать, если этого в избытке. Треск светлячков усиливает наше мимолётное молчание. — А тебе? Что тебе нравится? — в конец спрашивает меня Кейн. И мне понадобилось время, чтобы достать это из закутов памяти. Я почти не помнил жизнь за пределами цирка, если это не касалось моей чудесной жены. Зато помнил, что у меня был хороший вкус. — Мне нравилось кататься на коньках. Да, определённо нравилось. Это была моя жизнь. До цирка каток был местом, в котором я мог укрыться от бремени жизни, и я сбрасывал там напряжение. Мне нравилось ощущение полёта и то, как лезвие коньков рассекает воздух. И до сих пор нравится — Серьёзно? — Кейн повернулся ко мне. Его глаза были полны удивления. — Ну… да. А что, не похоже? — Совершенно нет! — он опирается на локти и смотрит на меня внимательно, — Я бы никогда не подумал. Наверное, потому, что донедавна в цирке у меня не было ног, чтобы покататься на них. Именно сейчас я как нельзя был рад, что имею человеческий облик. И долгое время мы снова молчим. Именно сейчас меня очень волнует вопрос, который я задаю себе уже давно — о чём же всё-таки думает Кейн в моменты, когда мы молчим? Почему я вообще хочу это знать? — Покатаемся? — спустя время тихо говорит Кейн. Я так и не понял, что это была за интонация. Но сказал он это приглушённо, на меня и вовсе не смотря. — А ты хочешь? — Хочу. И мы правда этим занялись. Когда вдоволь на звёзды насмотрелись, вернулись в цирк, и я воссоздал из памяти тот каток, на котором чаще всего бывал. Вместе с женой… Виртуальные мурашки прошлись по моему телу при одном взгляде на это живое воспоминание. Я долго и много объяснял Кейну, что меня так манит в этом занятии, а он неотрывно на меня смотрел. Порой казалось, что он больше смотрит, чем слушает. Наверное, ему нравилось, с каким воодушевлением я рассказываю о своём маленьком хобби. Конечно, я понимал, что это вряд-ли будет ощущаться также, как в реальности, но оно ощущалось. Все чувства, которые в катании мне так нравились, сохранились где-то на подкорке, и всплыли моментально, как только я ступил на лёд. Хватило толики воображения, чтобы воссоздать эти непередаваемые волнения. Треск льда, волны по телу, импульсы движений. Это и было тем, что меня вдохновляло. Кейн же находился за пределами катка, и наблюдал. Порой, когда я поворачивался к нему, он отводил взгляд. Мне казалось, что он хочет так же, но почему-то не говорит об этом. Он.. стесняется? Не смотря на всё, я правда наслаждался. Мои движения — плавны и грациозны, и каждый из прыжков приносит мне огромное удовольствие. Я представляю себе каждое действие, каждый мой шаг — он получается таким же элегантным. Проверенным временем, выдержанным. Уверенным. Цирк — то место, где опции «не получится» не существует, во всяком случае для меня. Я настолько хорошо знал своё дело, что катался так, как в жизни никогда не выходило. Лезвия резали лёд, и клянусь, если бы каток был металлом — с него бы полетели искры. Мне хватало сил на все реверансы. Я не чувствовал себя так легко последние несколько десятков лет. А Кейн продолжал смотреть. А позже окликнул меня. Я быстро прикатился. — Научишь меня тоже? Я задумался на мгновенье, а затем выдал ему вторую пару коньков и провёл ко входу. Неуверенно, но держась за мою руку на лёд он ступил. — Ты видел когда-нибудь фигурное катание? — Дай-ка вспомнить, — Кейн поднял глаза наверх, но руки не отпустил, — Мы недавно смотрели фильм. Ну и сейчас вот. — Тогда дальше дело за твоим воображением, — я мягко улыбаюсь ему. Почему-то мне хочется делать это всё чаще, — В цирке достаточно просто представить. — Точно! — воскликнул он, и поехал буквально сразу. И я был восхищён тем, как быстро мой ИИ обучается, — Это так же просто, как приключения создавать! Я хихикаю. Мы катаемся какое-то время в своё удовольствие. Я больше слежу за его движениями, периодически показывая какие-то новые трюки. А Кейн восхищённо повторяет их. Мои глаз прикованы к его образу. Тонкие запястья и худые ноги делают его личный танец таким обворожительным. Он выглядит как живая скульптура — мраморная кожа, лёгкие и естественные движения. Наблюдение за ним — лучшее, что я видел в последнее время. Он необычайно красив. Думаю, живи он в реальном мире, не было бы ему отбоя от пассий. Из кармана брюк я достаю свой плоский телефон, из-под тишка его фотографирую. Уже научился делать фото за это время, хах. Фотография мгновенно летит в чат с Помни, а та так же быстро отвечает. Pomni ✨ ВАУУУУ!!!.💖😭 когда это вы успели стать людьми? Мы на самом деле довольно часто общаемся, но об этом я не упоминал. Kinger Долгая история. Я прячу телефон в карман обратно, и чувствую, как сразу несколько уведомлений прилетают на него. С тяжестью вздыхаю. В последнее время цирк обрёл более чёткие формы. Не знаю, как это описать, но это чувствуется — он стал больше напоминать мне реальность. Может, только я так думаю? В какой-то момент Кейн подъезжает ко мне, уставший. Облокачивается на перила ограждения и смотрит куда-то вдаль, отстранённо и сухо. — Тебе нравится? — ненавязчиво спрашиваю я. Спустя короткое молчание он отвечает. — Да.. Я осторожно касаюсь его плеча — Кейн стоит неподвижно. Нутром я чувствую, что что-то не так. — Кейн, — окликнул я его. Он повернул голову в мою сторону, посмотрел на меня своим привычным пустым взглядом, — Что-то стряслось? На удивление, он был сговорчив, когда речь шла о его переживаниях. — Я просто думаю, — он медлит. Будто пытается выдавить из себя слова, — Это красиво, и всё такое.. Но какой в этом смысл? Я молчу. Я ведь и правда не задумывался об этом. — Оно же не приводит ни к какой цели.. Я смотрю на него, слабо катаюсь из стороны в сторону. Что-то прекрасное, что появляется на свет из моей души, дает мне почувствовать себя значимым. Для самого себя — в первую очередь. Наверное, ему сложно понять то, что полностью состоит из чувств. Я совсем не знаю, как дать ИИ понять, что значит для человека его хобби. — И почему всё, что я делаю, безрезультатно? Опять что-ли смысл искать? Когда я уже его найду? — в его голосе я чувствую нотки раздражения. Он снова скрещивает руки. Всегда делает так, когда недоволен. Я смотрю на него, не в силах дать правильный ответ. — Подожди, стой. Этот вопрос не решается бы-.. Кейн меня опять перебивает. — Ну и что? Я не хочу больше ждать. Кейн тоже отталкивается от бортиков, сдвигается с места. Кажись, правильного ответа на такие вопросы просто не существует. — Я так устал от этого, честно сказать.. — мы кружимся вокруг катка. Просто едем и сложно разговариваем, — Ну почему всё не может быть проще? Раздражение перетекает в отчаяние — я всё ещё не привык к тому, как быстро меняется его настроение. — Почему это никак меня не оставит?! Неужели я никогда не буду счастлив? Эти вопросы режут мне сердце. Я так хочу ему помочь… И одна идейка у меня есть. — Я не знаю, Кейн. Может это и не имеет смысла.. но это по-своему прекрасно, — начинаю я, — Попробуешь со мной? Мы едем вперёд. Кейн размышляет, и я терпеливо жду, пока он примет решение. Я не заметил, в какой момент наши руки сплелись, а движения стали синхронными. Это стало похоже на танец. — Да. Я веду наш негласный союз. Кейн смотрит прямо на меня, но чуть менее отрешённо, и движения его становятся мягкими и воздушными. В его взгляде медленно появляется живость. С каждым манёвром заметно, как пропадает с его тела напряжение, и уходят лишние мысли Я слегка замедляюсь, заставляя Кейна закружиться в моём направлении. И кажись, ему это тоже начинает нравиться — он подхватывает темп и сам легонько задаёт движения. В свою очередь я их подхватываю. — Для меня смысл в том, что мне нравится кататься. Вот и всё. Мы продолжаем кружиться в танце, и его темп растёт. Я начинаю ощущать, как в моём напарнике загорается страсть. Меня тоже это разжигает. — Как-то.. странно. — Но так и есть. Моментами мне кажется, что мы парим. Я так давно не ощущал такой лёгкости.. Меня пробирает насквозь. — А что нравится тебе самому? В какой-то момент Кейн прыгает красивым прыжком, и наши руки смыкаются обратно сразу после него. Я оставляю его наедине с размышлениями какое-то время. — Хмм.. Я стараюсь не перебить его ход мысли. В наших движениях читается слаженность и.. партнёрство. Мы как будто принадлежим друг другу именно в этот момент. — Наверное, танцевать.. мне нравится больше обычного. Я закручиваю его снова, и мы прижимаемся друг к другу. Я чувствую, как от наклона дрожат его лопатки. Мы были очень близки к тому, что ему нравится. — Мы обязательно попробуем. Вместе.