Невозможная любовь.

От ощущения тяжёлого тела, придавившего меня к земле, меня почти накрывает панической атакой. Я скулю, яростно мотая головой, дергаюсь, а потом застываю, когда слышу твёрдое:       — Тихо! Дима с силой давит на мои губы, вжимаясь подбородком в висок.       — Ни звука, Мира. Шершавая ладонь вдавливается мне в лицо, второй рукой Дима обхватил мои плечи, полностью меня обездвижив. Под тяжестью его тела тяжёло дышать, но я даже не пытаюсь этого сделать. Он сказал не двигаться, и я делаю как он велит. Машинально. На автомате. Просто потому что всегда слушала его наставления. Где-то неподалеку раздаётся хруст веток.       — Диман, что у тебя? — сквозь ночную темноту доносится голос одного из его дружков.       — Пусто, — кричит Дима, а я зажмуриваюсь. — Наверное в сторону трамвайных путей двинула. Ищите там, я на всякий случай ещё здесь пройдусь.       — Вот сука, — летит со злостью в ответ. — Найду, пальцы переломаю и камеру ей о башку разобью. Сквозь оглушающий пульс прислушиваюсь к удаляющимся шагам. С каждой секундой становится всё тише. Только сверчки разрезают тишину и кваканье лягушек из пруда, что расположен недалеко отсюда. Я внутренне дрожу от пережитого адреналина, меня знобит, в колено больно вонзился камень, но сделать даже малейшее движение, чтобы отодвинуться, я не решаюсь. Только когда с моего рта исчезает ладонь, а тело больше не впечатывается в землю под давлением веса Димы, судорожно втягиваю сквозь приоткрытые губы воздух. Оперевшись на деревянные руки, привстаю и оборачиваюсь. Дима садится на землю, сложив ноги в коленях и кладет на них локти. Я тоже усаживаюсь. В лесу темень, но благодаря проглядывающей сквозь ветки деревьев полной луне я вижу очертания его ожесточенного лица. Он смотрит на меня исподлобья. Желваки заострились, челюсть сжата.       — Тебе стало скучно жить? — спрашивает, пока я отряхиваю от осенней листвы джинсы и куртку. Поднимаю с земли камеру и осматриваю. Надо же, чудом не разбилась.       — Да. Именно поэтому я решила развлечься за ваш счёт, — буркаю, поглядывая на него с опаской. — Подумала, поеду, поснимаю, а потом приму участие в ночном марафоне. Не спать же мне спокойно в своей кровати, в самом деле.       — Спала бы. Тебя никто не заставлял сюда ехать.       — Ты заставил. Дима вопросительно заламывает бровь. И ведь не понимает, что я из-за него здесь. Даже не догадывается.       — Как тебя угораздило вообще в это всё вляпаться? — произношу на эмоциях, но негромко, потому что всё ещё остерегаюсь быть услышанной. Вдруг мне только показалось, что его подельники уехали. Вдруг они затаились и только и ждут, чтобы поймать меня.       — Не твоё дело, — отвечает сухо.       — Ошибаешься, Дима. Если бы было не мое, я бы не подвергала себя опасности.       — Разве тебя об этом просили? Его взгляд царапающий. Колючий. Но я и так вся исцарапалась пока бежала, поэтому сейчас меня им не испугать. Ведь в конце концов он сделал то, на что я рассчитывала. Спас меня. Не сдал. А это значит, что глубоко внутри Дима всё тот же, кого я когда-то полюбила. И я больше его не боюсь. Ведь того Димы я не боялась. Тот Митя всегда был рядом, если мне нужна была помощь. Рисковал собой, несмотря ни на что. А сейчас моя очередь быть рядом с ним.       — А ты когда о ком-то переживаешь тоже спрашиваешь разрешения им помочь? — жадно всматриваюсь в когда-то родное, красивое лицо. Уголок его губ искривляется в циничной усмешке.       — Обо мне не нужно переживать.       — Влад тоже так сказал, но я другого мнения. Усмешка, вдруг застыв, превращается в маску, а потом и вовсе стекает с его лица. Дима неожиданно встает, отряхивает одежду, а потом кивает мне.       — Идем.       — Куда? — недоверчиво смотрю на него, не спеша покидать свое убежище на земле.       — Отсюда идем. Или ты собираешься здесь всю ночь просидеть?       — Нет.       — Значит, вставай и иди за мной.       — А твои друзья? Если они там?       — Нет их там.       — Уверен?       — Мира, слишком много вопросов. Или ты идешь за мной, или жди рассвета и добирайся сама. Дима разворачивается, а я тороплюсь положить камеру в сумку, вскочить и пойти следом. Одной в лесопосадке оставаться точно не вариант. Колено пульсирует. Кажется, я пробила камнем джинсы и расцарапала его. А может это вовсе и не камень был. Но рассматривать повреждение не самое подходящее время. Идём мы молча. Дима впереди, я плетусь сзади. Между нами несколько шагов, а ощущение будто целая пропасть и преодолеть её сложнее, чем я думала. Она как будто бесконечная, а мне так хочется проложить дорожку и найти к нему дорогу. Как раньше. Когда мы выходим на дорогу я инстинктивно оглядываюсь. На улицах пусто. Только в редких окнах домов горит свет. Спустя минут десять нашей прогулки мы доходим до гаражей. Дима подходит к мотоциклу, что стоит около одного из них, и перекидывает через него ногу.       — Садись, — снимает его с подножки. Я обвожу заревевшую махину скептическим взглядом. Мотоцикл старый, доверия совсем не внушает. Но почувствовав на себе пристальный взгляд Димы я сказать что-либо не решаюсь. Выбора у меня все равно нет. Осторожно перекинув ногу, сажусь на твёрдое сиденье и кладу руки на крепкую талию.       — Мы домой? — уточняю на всякий случай.       — У тебя есть другие предложения? — бросает мне серьёзно.       — Нет. Хоть мотоцикл и не новый, а едет довольно быстро. Настолько, что мне приходится вцепиться в Диму крепче, а потом и вовсе обхватить его торс руками. Сердце от вскипевшего по новой адреналина, врезается в рёбра. Волосы треплет ветер, я утыкаюсь носом в напряженное плечо Димы, молясь только о том, чтобы мы доехали. Внутренности сковывает страх, но даже он не может затмить щемящий трепет, стремительно заполнивший живот, когда я влипла в спину Димки. Осознание, что вот он, совсем рядом, заставило и так сошедшее с рельс сердце скользить вперед без тормозов. Я чувствую его, вдыхаю, и все остальное уходит на второй план. Оказывается, я не просто скучала. Сейчас, когда мое тело вспоминает его запах, оно будто оживает и жадно впитывает его, боясь снова лишиться в ближайшем будущем. Неосознанно впиваюсь в него ещё крепче. Я не хочу его лишаться. Я хочу быть с ним. Как всегда хотела. И за четыре года это желание не испарилось, не стало меньше. Оно выросло, как выросла и я. И приобрело совсем другие окраски и тона. Зажмурившись от вихря эмоций, вжимаюсь носом в широкую спину. И впервые за последнее время чувствую себя там, где должна быть. На этом хлипком мотоцикле. Глупо, знаю, ведь сам Дима за все это время мной не интересовался, но сердцу этого я объяснить не могу. Оно радуется, как ненормальное. Тому, что не всё потеряно. Он не монстр и не чудовище. Он всё тот же, просто где-то очень глубоко. За своими мыслями я не замечаю, как мы приезжаем. Открываю глаза, когда стихает рев мотоцикла. Дима останавливается снаружи моего дома, не въезжая в арку. Чтобы не разбудить никого, догадываюсь я. Расцепив руки, нехотя слезаю на землю.       — Дима…– останавливаюсь напротив. Наши взгляды встречаются. Мне столько всего хочется ему сказать и спросить, но он меня опережает.       — Кассету дай, — требовательно протягивает вперед руку. И весь мой поток не озвученных вопросов будто вонзается в невидимую стену и с грохотом разбивается о неё.       — Ты думаешь, я смогла бы её использовать против тебя? — выдыхаю в шоке.       — Я ничего не думаю, — холодно режет он. — Я предугадываю возможные варианты.       — Серьёзно? — ошарашено мотаю головой. — Перестань себя вести так, будто ты меня не знаешь! Я никогда бы не подставила тебя. Даже несмотря на то, чем ты занимаешься. Это же я, Дим! — ступаю к нему ближе. Нас разделяет только руль, металл которого я ощущаю на коже рук. Дышу глубоко и часто, а Дима выглядит закрытым, как и всегда.       — И что, что ты? — замораживает меня своим холодом.       — Я… это я… — шепчу одними губами, надеясь увидеть в глазах хотя бы намёк на те чувства, что у него были ко мне раньше. Пусть они там будут. Пожалуйста. Неужели развеялись?       — Ты это просто ты. Ничего особенного в тебе нет. В груди вспыхивает болезненный огонь, я давлю появившийся в горле ком. Сжав зубы, рывком достаю из сумки камеру.       — На. — впихиваю ему в руку злосчастную кассету, которую я и так собиралась уничтожить. — Гробь свою жизнь дальше. Но если хочешь знать моё мнение…. Собираюсь сказать, что он выше всего этого. Он достоин лучшего. Самого лучшего. Но Дима меня перебивает.       — Не хочу. Оставь его при себе. — прячет кассету во внутренний карман куртки, и снова берется за руль, — Забудь всё, что ты видела Мира. Ради твоей же безопасности.       — То есть тебе не всё равно? — с надеждой ловлю его взгляд. Но он, оставив мой вопрос висеть в воздухе, объезжает меня и с оглушительным ревем уезжает. Свалившаяся на плечи тишина заползает в уши, окутывает собой, как смола, забивает лёгкие. Стираю со щёк выступившие слёзы и запрокидываю голову назад, всматриваясь в необъятное небо. Звёзд так много, больших и маленьких, ярких и не очень. Но ни одна из них не сравнится с единственной, которая была важна для меня. С той, что теперь одиноко валяется где-то в кустах посадки.