Невозможная любовь.

POV Мира.

***

      — Года два назад мы поехали на море с родителями. Всё было как обычно, пока Влад не начал проявлять внимание чуть более настойчиво. Время от времени обнимать меня, не так, как обычно, — решаю рассказать всё, как было, потому что не хочу, чтобы между мной и Димой были хотя бы какие-то недомолвки, — мне пришлось сказать ему как есть. Что мне давно нравишься ты. И несмотря на то, что на тот момент мы не общались, чувства ведь никуда не делись. Они либо есть, либо нет. Влад этого не понял. Обиделся по началу. Несколько дней держался от меня в стороне, а я и не требовала общения. Если честно, думала, что к прежнему формату дружбы мы уже не вернёмся. Но потом отпуск закончился, он нашёл себе здесь девушку. Они встречались довольно долго, чтобы я поверила, что его чувства ко мне остались в прошлом. Влад сказал, что наша дружба ему дороже, и к той теме мы больше никогда не возвращались.       Выпалив это всё, умолкаю. Пульс частит, а вместе с кровью по телу разносится холодок.       — Судя по его реакции, я сомневаюсь по поводу того, что они остались в прошлом, — говорит Дима.       — Он просто волнуется за меня, —спешу его уверить.       На самом деле, я не думаю, что Владу нужно нечто большее, чем дружба. Мы просто стали почти родными за эти четыре года. Как брат и сестра. И его злость и эмоции мне вполне понятны.       — Боится, что я окажу на тебя плохое влияние? — сощуривается Дима.       А у меня внутри всё тревожно сжимается. Эти темы для разговора, как выход на минное поле. Ступишь не туда, и разнесёт.       — Давай мы не будем о нём говорить, — пробегаю пальцами по его потёртой кожаной куртке.       Пытаюсь вырулить на безопасную тропинку, чтобы уберечь нас от катастрофы.       У Димы уходит несколько секунд на то, чтобы кивнуть.       Его ладони ложатся мне на талию, и мы уже почти снова целуемся, как в его кармане звонит мобильный.       Дима достаёт его и перед тем, как принимает вызов, я успеваю заметить на экране имя «Платон».       — Да?       Я застываю.       Кажется, Влад сказал, что того Беса зовут именно Платон. Каковы шансы, что это именно он?       Всматриваюсь в лицо Димы, которое остается абсолютно без эмоций, когда он произносит:       — Буду. Да. Я понял.       А после этого сбрасывает вызов.       Моё сердце, как ненормальное, избивает изнутри грудную клетку.       — Кто это был? — спрашиваю с тревогой.       — Знакомый один, — спрятав телефон в карман, Дима притягивает меня к себе. — Мне ехать надо.       — Хочешь, я поеду с тобой? — кладу ладони на его крепкие руки.       Дима за эти годы подкачался ещё сильнее. Он и раньше не был слабым, а сейчас и подавно. Плечи у него стали массивнее, шире, на руках твердые мышцы, будто он то и дело таскает гантели.       — Зачем? — недоуменно ведет бровью.       — Просто… я же твоя девушка. Хочу проводить с тобой много времени.       Немного юлю, конечно. Основная причина, по которой я хочу поехать с ним — это удостовериться, что ему ничего не угрожает. Я бы попробовала сама объяснить тому Бесу, что никому не собираюсь ничего говорить.       — Ты моя девушка, — растягивая по буквам, произносит Дима…       Будто спрашивает, но без вопросительной интонации. Или не спрашивает. Я плохо соображаю, так как только и думаю о его предстоящей встрече.       — Ты хочешь оспорить этот факт?       От того, как уголок его губ ползет вверх, мой пульс срывается ещё сильнее.       Боже, что ж это за реакции у меня такие постоянно? То вверх, то вниз, разбег от тревоги до щемящей нежности, вызванной его улыбкой.       — Нет, меня всё устраивает, — отвечает, глядя на меня из-под длинной упавшей на лоб, светлой пряди волос.       Я отвожу его длинные волосы в сторону. Прилив нежности к нему лишает меня дыхания.       Он такой красивый, с ума сойти можно. Не в общепринятом смысле этого слова. У него своя, особенная, национальная, татарская красота. Немного грубая, мужественная. Она не бросается в глаза сразу, но цепляет раз и навсегда.       — Кажется, я только что напросилась на роль твоей девушки. Это ужасно, — чувствую, как вспыхивают щёки.       — Ты всегда так делала.       — Как?       — Напрашивалась. Сначала в друзья. Потом в репетиторы по алгебре.       — Ну, вот такая вот я, — его слова цепляют. — Что поделать, если к тебе всегда приходилось пробиваться силой.       Я отступаю назад, а Дима хватает меня за край джинсов и рывком подтягивает к себе.       Врезаюсь в его грудь и вскидываю взгляд.       — Репетитор из тебя был отличный, —мягко говорит он, вынуждая моё сердце тихонечко сжаться.       — А подруга?       — Когда хочешь, чтобы подруга играла в жизни другую роль, оценить её дружеские качества сложно.       Внутри разрывается салют, и я тянусь к губам Димы.       Сколько мы снова целуемся я не знаю, но можно поставить мир на паузу, и оставить нас вот так?       Когда он уезжает, я отправляюсь домой, а проходя мимо подъезда Влада, притормаживаю.       Задумываюсь на мгновение, но сдаюсь и поднимаюсь к нему на этаж.       Мне нужно расставить все точки над i. Ненавижу недосказанность.       И чувствовать себя виноватой тоже.       Дверь он открывает сразу, будто ждал меня, но пропускать внутрь не торопится. Это впервые. Обычно мы не общаемся на лестничной площадке.       — Я поговорить, — произношу дружелюбно.       — Говори, — Влад опирается плечом на дверной косяк.       Смотрит на меня так, словно я не оправдала его ожиданий. Но я игнорирую его желание обидеть и выставить невидимую оборону. Меня мама учила, что все проблемы нужно решать разговорами, а не обижаться и молчать в тряпочку.       Вот я и делаю то, что должна со своей стороны.       — Влад, что это было там?       — Моя честная реакция на увиденное, — отвечает сухо. — Я так понимаю, он тебя не просто домой отвёз тогда?       — Да, мы с ним поговорили, и… в общем, мы с Димой вместе.       — Рад за вас, — бросает ледяным тоном, — но если хочешь мое мнение, то ты поступаешь тупо, Мира. Мозги вроде есть, а ты ими не пользуешься, когда рядом появляется Бикбаев. Отключаешься нафиг и превращаешься в безмозглую идиотку. Поверь, такие, как он, редко выбираются из того дерьма, в котором погрязли. И если уже ступили на криминальную тропинку, с неё не сойдут.       Отрицательно мотаю головой.       — Ты не прав.       — Ну да. Надела розовые очки и всё, мир вокруг перестал существовать. — желчно усмехается, — А ты их сними всё же на минутку и осмотрись. Где Димон, а где ты. Какие у тебя перспективы, и какие у него. Он никто, пустое место. И всегда останется таким. А у тебя вся жизнь впереди. Если останешься с ним лет через пятнадцать прозреешь и завоешь. Будешь проклинать себя за то, что сделала неправильный выбор. Вспомнишь мои слова, но будет поздно. А я скажу, что я же говорил, предупреждал. Но ты блядь глухая и слепая была и ни черта вокруг, кроме него не видела.       Пропускаю через себя всю его злость. Она больно жалится и кусается, впивается в органы.       Но сильно не ранит.       Теряю любое желание что-либо доказывать или спорить.       Знаю, что Влад отпустит. Он всегда так. Вспыхивает, как спичка, и быстро гаснет, потом приходя с извинениями. Вот только после такого ушата я чувствую себя слишком грязной, чтобы принимать их.       Молча разворачиваюсь и ухожу.       Мне жаль, что он настолько сильно не верит в Диму. Жаль, что этой верой не могу поделиться с ним я. У меня её много, хватит на всех. Я знаю, что Дима добьётся в жизни многого. В нём есть стержень, характер и сила воли. Да, можно ступить на неправильную тропинку, но вовремя с неё свернуть. И я точно знаю, что свой поворот он не пропустил.       Просто доказывать это никому не обязана.