Between Movements

Эндрю не особо любил вечеринки. По крайней мере такие. Слишком громкие. Слишком тесные. Слишком много людей, запахов и случайных прикосновений. Исключением оставались разве что их привычные вечера в «Сумерках», но там всё было знакомым. Контролируемым. Предсказуемым настолько, насколько вообще возможно с монстрами. А это место было полной противоположностью. Музыка тяжёлыми басами вибрировала где-то под рёбрами. Цветные вспышки света резали глаза. По залу растекался запах алкоголя, сладких духов и разгорячённых тел. И всё же Эндрю был здесь. Потому что Дэн решила, что Лисам нужны «социальные связи со спортсменами Пальметто». — Бесплатная выпивка, — сразу перевёл Ники. И каким-то образом этого оказалось достаточно, чтобы сюда притащились почти все. Клуб находился недалеко от кампуса Пальметто и был забит людьми под завязку. Спортсмены, болельщики, какие-то знакомые лица из университета — всё смешалось в шумную, раздражающую массу. Лисы давно расползлись кто куда. Дэн и Мэтт танцевали где-то ближе к центру зала. Рене о чём-то спокойно разговаривала с девушками из женской команды. Аарон с таким видом пил у стены, будто мечтал умереть прямо здесь, Кейтлин сегодня с ним не было. Кевин, к удивлению Эндрю, ещё никого не пытался заставить обсуждать экси. Сам Эндрю сидел за столиком вместе с Нилом. По крайней мере до этого момента. Он делает глоток виски и поднимается. — Пойду покурю. Нил переводит на него взгляд поверх своего стакана с газировкой. — Хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — Я спросил первым, кролик. Уголки губ Нила дёргаются. — Тогда нет. Я пока возьму ещё газировки. Конечно. Половина присутствующих здесь уже успела напиться, а Нил всё ещё методично пил сладкую газировку так, будто ему действительно нравился вкус. — Тебе что-нибудь принести? — спрашивает Нил. Эндрю качает головой. — У меня ещё полбокала. Спешить было некуда. Нил кивает и снова делает глоток через трубочку. Эндрю задерживает на нём взгляд буквально на секунду дольше, чем собирался, прежде чем развернуться к выходу. На улице оказывается прохладнее. После душного клуба воздух ощущается почти свежим. Эндрю медленно затягивается сигаретой, прислоняясь плечом к стене здания и наблюдая за редкими машинами на парковке. Несколько минут тишины оказываются неожиданно спокойными. Потом он возвращается обратно. Музыка снова бьёт по ушам сразу, стоит двери клуба закрыться за его спиной. Эндрю автоматически скользит взглядом к их столику. Пусто. Он не напрягается. Просто осматривает зал дальше. Нил находится почти сразу. У бара. Он стоит рядом с какой-то парочкой и держит в руках новый стакан с газировкой. Девушка кажется смутно знакомой — вроде бы одна из Лисичек. Парень высокий, широкоплечий и слишком шумный даже отсюда. Футболист, скорее всего. Эндрю не подходит ближе. Возвращается за столик и просто наблюдает издалека. Нил что-то говорит им, слегка наклоняясь через музыку. Девушка смеётся. Парень начинает рассказывать что-то особенно активно, размахивая руками. Через какое-то время девушка отходит к кому-то в толпе. Парень остаётся рядом с Нилом. И продолжает болтать. С энтузиазмом. Слишком большим, если честно. Эндрю делает медленный глоток виски, не сводя взгляда с Нила. Что-то внутри неприятно царапает. Не ревность. Скорее раздражение от того, насколько явно этот придурок пытался привлечь внимание Нила. Но Эндрю не двигается с места. Потому что он доверяет Нилу. Полностью. И этой мысли оказывается достаточно, чтобы остаться сидеть спокойно. Но что-то едва заметно меняется. Эндрю не сразу это ловит. Сначала это просто фон — музыка, свет, чужие голоса, Нил у бара. Ничего нового. Но у него есть привычка. Проверять Нила. Постоянно. Незаметно. Так, будто это не контроль, а просто часть пространства вокруг него. И именно поэтому он это замечает. Сначала это почти незаметно. Нил просто слишком резко поворачивает голову на чей-то смех рядом. Потом слишком долго моргает, будто пытается сфокусировать взгляд. Пальцы вокруг стакана сжимаются крепче обычного. И потом — лицо. Напряжённое. Слишком собранное для человека, который минуту назад спокойно стоял и разговаривал. Нил что-то резко говорит парню. Коротко. Обрезано. И разворачивается, явно собираясь уйти. Парень хватает его за руку. Эндрю напрягается мгновенно. Мышцы отзываются раньше мыслей. Он поддается вперёд — автоматически, привычно, уже просчитывая расстояние и угол. Но останавливается. Нил просил давать ему за себя постоять. Эндрю остаётся на месте с усилием, которое почти физически чувствуется. Нил вырывает руку. И идёт к нему. Но парень идёт за ним. Слишком близко. Слишком настойчиво. И теперь Эндрю видит лучше. Движения у него рваные. Будто тело перестаёт слушаться с прежней точностью. Эндрю поднимается. Быстро, но не успевает сделать и шага. Потому что Нил буквально налетает на него. Всем весом. Слишком резко. Слишком неожиданно. Эндрю успевает только поймать его — ладонью за талию — и уже через секунду садится обратно на стул, удерживая Нила на коленях. Тело тёплое и тяжёлое. Нил цепляется за его куртку почти рефлекторно. Дыхание у него слишком быстрое, а кожа под ладонью влажная от испарины. Парень подходит следом. И тянет руки к Нилу. — Прости, я заберу его, мой друг слегка перебрал с выпивкой. Нил резко дёргается. — Я же сказал, отвали. Голос злой. Резкий. Для Нила — почти чужой. Парень хмыкает, но не останавливается. — Эй, приятель. Он снова тянется ближе. И тогда Эндрю рычит: — Руки убери от него. Он чуть встряхивает Нила, привлекая внимание. — Эй. Нил не смотрит на него. Он как будто пытается собрать себя по кускам прямо сейчас. Глаза сканируют пространство. Слишком быстро. Слишком хаотично. И он говорит: — Эндрю, я… Но не успевает закончить. Парень перебивает, будто наконец складывает картинку: — Слушай, я первый его увидел и он мне понравился. Или он твой парень? Эндрю даже не смотрит на него. — Он не мой парень. Ему нужно, чтобы этот ублюдок просто исчез. Сейчас. Но Нил у него на коленях. И это значит, что он не может нормально встать. Не может достать нож. Не может двигаться так, как привык. И именно в этот момент он понимает: он не видит состояние Нила. Нил вдруг замирает. Каменеет. И медленно поворачивает голову к Эндрю. Секунда. И всё становится ужасно понятным и неправильным. Зрачки расширены. Взгляд расфокусирован. Кожа влажная, будто его пробило жаром. — Эндрю… — голос Нила сбивается. — Я не знаю… я не видел, как он… — Какого… Парень ухмыляется над ними, довольный собой. — Да ладно, ты сам не следил за своим напитком. Это просто расслабит немного, там ничего опасного. Я не собирался ничего делать, просто хорошо провести вечер. И внутри Эндрю что-то срывается. Не просто злость. Чистое, холодное, направленное бешенство. Он его накачал. Этот ублюдок накачал Нила. И Эндрю не заметил. Он не уследил. Не увидел. Он даже не сразу понимает, что его пальцы сильнее сжимаются на талии Нила, пока тот вдруг дёргается, пытаясь встать. Как будто что-то мешает сидеть у него на руках. Как будто он думает, что причиняет дискомфорт. Это не так. Но сейчас это неважно. Потому что Эндрю нужно пространство. Чтобы убить этого придурка. Но Нил пошатывается. И Эндрю снова перехватывает его, подтягивая ближе к себе, удерживая вес. — Тихо, — коротко говорит он. Нил пытается выпрямиться. Снова. И снова не получается. Его геройство сейчас не нужно. Вообще ни разу. Они всё-таки привлекают внимание. Краем глаза Эндрю замечает движение — к их столу быстро пробираются Ники, Мэтт, Аарон. Где-то за ними мелькает Кевин, будто пытается держаться ближе, но не лезть вперёд. В обычной ситуации это бы раздражало. Сейчас — полезно. Потому что Нил едва держится на ногах. А у Эндрю заняты руки. Парень из футбольной команды, наконец, замечает, что ситуация разворачивается не в его пользу. Его уверенность сбивается. Он напрягается, делает шаг назад и быстро теряется в толпе, прежде чем кто-то успевает его перехватить. — Что происходит? — резко спрашивает Ники, уже подбегая ближе. Голос у него напряжённый. — Этот ублюдок накачал Нила. Ники, подержи его. Эндрю пытается аккуратно передать Нила. Ники уже тянет руки вперёд, готовый подхватить. — Кролик, я вернусь через минуту. И вот тогда всё ломается. Нил, до этого почти безвольно висевший на нём, вдруг напрягается. Резко, панически. Он цепляется за руки Эндрю так, будто это единственное, что удерживает его в реальности. — Нет… нет, Эндрю… — голос срывается. — Прошу, я не… я сам, я в порядке… не к Ники… не отдавай меня Ники. Он пытается выпрямиться, будто может силой воли доказать свои слова. И это неправильно. Эндрю смотрит на него и не понимает. Нил не должен так реагировать сейчас. У Нила не было причин бояться Ники. До этого момента Эндрю был в этом уверен. Но паника в голосе Нила была настоящей. Именно это и пугало сильнее всего. Он поднимает взгляд. Ники выглядит… виноватым. И это ещё хуже. В голове у Эндрю щёлкает холодная пустота. Он не понимает картину, но видит реакцию: Нил на грани паники. Ещё немного — и он начнёт задыхаться. Эндрю не отпускает. Он резко притягивает Нила обратно, одной рукой фиксируя его за спину, второй удерживая плечи, и буквально вдавливает его ближе к себе, прижимая голову к своему плечу. — Тише. Тише, ладно. Я не отдам тебя Ники. Нил дрожит. Сначала сопротивляется, потом — будто слабеет, но не до конца. Он всё ещё как будто не верит пространству вокруг. Эндрю чувствует это кожей. И это помогает ровно до следующего слова. — Но мне нужно отойти. Найти того покойника, что сделал это. Он говорит это спокойно. Очень спокойно. Потому что внутри уже всё горит. И в этот момент Нил снова ломается. Он резко напрягается и пытается вырваться — не к Ники, не от страха перед кем-то другим. А от него. От Эндрю. Эндрю на секунду замирает, просчитывая варианты. Оставить Нила в этом состоянии вообще нельзя. Возможно это дрянь сильнее пыли. Возможно ему нужен врач. В любом случае его лучше вывести на воздух прямо сейчас. И одновременно — этот ублюдок всё ещё где-то здесь. И он ещё дышит. Он не может оставить в покое того, кто посмел тронуть его. Ему нужно найти этого парня. Вынуть из него душу. Разобрать по частям. — Эндрю, выведи Нила на воздух. Я разберусь тут. Голос Мэтта звучит рядом неожиданно чётко. Эндрю поворачивает голову. Мэтт стоит так, будто уже всё решил. И в нём нет привычной мягкости. Даже его взгляд — другой. Жёсткий. Сфокусированный. Почти пугающий. Он смотрит прямо на Эндрю. — Я разберусь. Позаботься о Ниле. Повторяет, как будто закрепляет договор. И в этот раз это не просьба. Это факт. Эндрю не привык отдавать контроль. Не привык, чтобы кто-то стоял между ним и тем, что он собирается сделать. Не привык доверять чужому “я разберусь”. Но Нил в его руках тяжёлый. Дышит слишком быстро. И это важнее. Он медлит всего секунду. Потом кивает. — Не спускай это с рук. Мэтт коротко кивает в ответ и растворяется в толпе. Эндрю возвращается к Нилу. Осторожно приподнимает его голову с плеча. — Эй, кролик. Нужно вывести тебя отсюда. Давай пойдём. Нил кивает. Слишком напряжённо. Слишком собранно для человека, который почти не стоит на ногах. Он пытается идти сам. И это привычно для Нила — делать вид, что всё под контролем, даже когда тело уже не слушается. Его глаза постоянно двигаются, сканируют пространство. Люди. Выходы. Углы. Он считает пути отхода автоматически, как будто мозг работает отдельно от состояния. Старые инстинкты. Но они не спасают, когда ноги подводят. В какой-то момент он просто “проваливается” — колени подгибаются резко, без предупреждения. Эндрю успевает поймать его. И сразу понимает: сам он не пойдёт. Тут Кевин подаёт голос: — Я могу понести его. Как будто Эндрю не может сам это сделать. Как будто после паники Нила он отдаст его кому-то другому. Проблема не в силе. Не в удобстве. Проблема в том, что на это нужно согласие. Они на людях — и это другое. Более интимное, чем они себе позволяли раньше. Эндрю нравится носить Нила. Но на руки он его не брал так ни разу. Не здесь. Не перед всеми. Он может поднять Нила сам. Ему не нужна помощь. Он это знает. И он принимает решение — не из нужды, а из того, что они уже построили. Из доверия, которое есть между ним и Нилом. Из того, что Нил доверяет ему. Он решает довериться этому тоже. — Нил. Я могу поднять тебя на руки. Да или нет? Нил смотрит на него. Но взгляд не фокусируется. Слишком далеко. — Ну же, Абрам. Пауза. Как будто имя пробивает его обратно. — Да… Дрю, — выдыхает Нил. Даже сейчас, в полубреду, Нил не отталкивает его. И Эндрю не уверен, что это полностью осознанно. Но у них нет времени на сомнения. Он подхватывает его на руки. И в этом нет усилия. Эндрю не неудобно. Несмотря на то что Нил немного выше него, он весит меньше. Он тоньше и легче, и в его руках он ощущается почти слишком просто — как будто тело само подстраивается под то, чтобы удерживать его правильно. Он держит его достаточно легко, учитывая собственную комплекцию. Но даже если бы это было не так — он бы всё равно не отпустил его сейчас. Ни при каких условиях. — Я могу его понести, тебе же неудобно, — снова вмешивается Кевин, догоняя их. В голосе тревога, но и попытка забрать контроль. — Нет. Коротко. Закрыто. И на этом всё. Эндрю выходит на улицу. Холодный воздух бьёт в лицо, но не снимает напряжение. Сзади дверь придерживает Кевин, пропуская остальных. — Аарон, — бросает он, не оборачиваясь, — достань ключи. Открой машину. Аарон, на удивление, быстро реагирует. Он выглядит напряжённым, но собранным. Достаёт ключи, открывает машину, распахивает пассажирскую дверь. Эндрю аккуратно опускает Нила на сидение, поддерживая за спину и ноги, чтобы тот не ударился и не завалился в сторону. Нил всё ещё тяжело дышит. Расфокусирован. Вялый. Эндрю смотрит на Аарона. — Посмотри, насколько все плохо. Ему нужно в больницу? Аарон подходит ближе. Он осторожно проверяет, пытается осмотреть, но Нил резко мотает головой. Тогда пульс — и Нил снова дёргается. Эндрю сразу берёт его за руку, фиксируя спокойно и уверенно. — Спокойно, кролик. Я тут. Ты в безопасности. Он смотрит на Аарона. — Что там? Аарон задерживает взгляд. — Ему дали что-то похуже пыли. Но не критично. Пауза. — В целом он в порядке. Может быть дезориентация, тревожность. Это пройдёт. В больницу не нужно. Просто поспать. Он чуть морщится. — Мы уже видели его в таком состоянии раньше. Не думаю, что будет сильно отличаться. Мы уже видели его таким… Мысль цепляется за край сознания и не отпускает. Да. Видели. Больше года назад. Тогда это был он. Эндрю сам накачал Нила. Потому что тогда он защищал свою семью. Потому что тогда это было способом вытащить правду из человека, который не оставлял им шансов. У него была причина. Чёткая. Жёсткая. Неоспоримая. И сейчас — всё иначе. Теперь кто-то другой сделал это с Нилом. И смотреть на него в таком состоянии почти физически неправильно. Потому что тогда было так же. Пустые реакции. Паника. Потерянный контроль. Тело, которое не принадлежит себе. И тогда он тоже оставил Нила в этом состоянии. Оставил его без выбора. Без опоры. Без нормального "нет". Сейчас с Нилом снова это происходит. Только теперь это не он. Мысли идут дальше — слишком быстро, слишком глубоко — и Эндрю резко обрывает их. Сейчас не время. Сейчас нужно вывести Нила отсюда. В безопасное место. — Садитесь. Голос выходит ровным. Все двигаются почти автоматически. Даже странно быстро. Эндрю пристёгивает Нила. Потом быстро оказывается за рулём. Двигатель заводится сразу. И он выезжает. Клуб остаётся позади. Он ведёт осторожнее, чем обычно. Настолько, что сам этого почти не замечает — просто держит дорогу ровно, без резких движений, будто любое ускорение может ухудшить состояние Нила. В машине мрачная тишина. И это странно. Ники обычно уже бы причитал. Заполнял пространство. Сейчас — молчит. Это отмечается где-то на фоне. Но не становится важным. Нил, кажется, засыпает. И на секунду это приносит облегчение. Если он спит — значит, ему проще. Значит, его меньше трясёт. Но потом он поворачивает голову. Смотрит прямо на Эндрю. — Эндрю… — голос тихий, расплывчатый. — Я сделал что-то не так? Голос Нила звучит виновато. Будто он действительно думает, что сделал что-то неправильно. Эндрю на секунду замирает. Пальцы сильнее сжимаются на руле. — Что? Он не понимает. Логика не сходится. — Я ничего не скрываю, честно, — продолжает Нил. — Ты мог просто спросить. Я всё тебе расскажу. И в этот момент холод проваливается глубже. Потому что доходит. Нил думает, что это сделал он. Что это Эндрю дал ему что-то. Что это он снова… В голове вспыхивает короткое, неприятное совпадение прошлого и настоящего. И оно не должно было так бить. Но бьёт. — Что ты чёрт возьми несёшь? — взрывается сзади Аарон, — Тебе накачал этот придурок из футбольной команды. Эндрю тут причём? — Аарон, не нужно… он же не в себе, — тихо вмешивается Ники. Нил снова затихает. Как будто волна прошла и оставила после себя пустоту. Он сидит боком. Смотрит на Эндрю. Не осмысленно. Просто удерживает взгляд, как якорь. Эндрю не отвечает. Он просто ведёт дальше. Машина паркуется у общежития резко — слишком близко ко входу. Он выходит первым. Обходит машину. Открывает дверь. Нил моргает медленно, будто мир не успевает за глазами. — Я могу сам… ничего страшного, — бормочет он и уже тянется к ремню. Отстегивает. Выходит из машины. Правда кажется, что он справится. Но Эндрю всё равно кладёт руку ему на талию. Спокойно. — Хорошо, кролик. Но давай я помогу тебе подняться. Нил не спорит. Просто позволяет. — Нил, — зовёт Ники сзади. — Не сейчас, Ники… я просто не могу… — обрывает Нил, будто сам не понимает, что именно "не может". Ники отступает. Сдаётся. Они заходят в общежитие. Поднимаются на этаж. У двери их квартиры Кевин окликает Эндрю. — Эй, мы переночуем сегодня у Мэтта с Аароном. Позаботься о Ниле, ладно? Эндрю кивает. Мрачно. Это даже не обсуждается. Хорошо. Он и так не собирался подпускать кого-то ещё. Он заводит Нила в комнату и помогает переодеться. Нил не сопротивляется. Он вообще почти не участвует в происходящем — просто позволяет Эндрю двигать себя, как будто тело наконец перестало спорить с окружающим миром. Руки послушные, взгляд расфокусированный, дыхание всё ещё неровное, но уже не такое резкое. — Эй, Нил, ты как? — спрашивает Эндрю. Не потому что ожидает ответа. Просто чтобы проверить, что тот ещё здесь. Нил моргает медленно. — Я… — он хмурится, пытаясь собрать мысль. — Я не понимаю, что… что реально до конца. Пауза. — Я не думаю, что смогу… бежать в таком состоянии. Ладно. Это звучит логично. Слишком логично для того, кто сейчас едва держится в реальности. Остаточный эффект. Страх. Дезориентация. Нилу не нужно бежать. Ему вообще сейчас ничего не нужно делать, кроме одного. Оставаться здесь. — Тебе не нужно бежать, Абрам. Ты в безопасности здесь. С тобой всё будет хорошо. Тебе нужно поспать. Отпустит быстрее. Нил тихо хмыкает. И почти сразу падает на кровать. Слишком резко. Как будто выключили. Эндрю смотрит на него. Ждёт. Секунду. Две. Нил не двигается. Только дыхание остаётся — ровное, медленное. Заснул. Слишком быстро. Слишком глубоко для просто усталости. Эндрю не двигается с места. Обычно он бы лёг рядом. Они почти все время спят вместе. Обычно это уже стало чем-то привычным — не обсуждаемым, не оформленным, но понятным. Но сейчас — нет. Сейчас это другое. Нил не в полном контроле. И касаться его в таком состоянии кажется чем-то неправильным. Даже недопустимым. Эндрю стоит ещё пару секунд. Смотрит на него. Потом отворачивается. Прокручивает вечер в голове снова. И снова. Что он мог упустить? Где? Когда? И тут всплывает одно — резкое, неприятное. Паника Нила в момент, когда он пытался отдать его Ники. Это не просто страх перед толпой. Это было конкретно. Личное. И это нужно понять. Нил спит. И скорее всего не проснётся в ближайшее время. Эндрю берёт телефон. Пишет Ники. Ответ приходит почти сразу. Он выходит в коридор тихо, закрывает дверь так, чтобы не разбудить Нила. И почти сразу видит Ники — тот уже стоит рядом. Слишком напряжённый. Слишком собранный для человека, который обычно не умеет молчать. — Как Нил? — сразу спрашивает Ники. — Что произошло в клубе? Ники замирает. И это уже само по себе ответ. — Эндрю… я знаю, я виноват. Мы уже говорили с Нилом, я правда… — Ники, — перебивает он. Ровно. Холодно. — Что произошло. Пауза затягивается. Ники опускает взгляд. — Это было тогда… в Колумбии. Когда ты… когда ты сказал мне дать ему ещё пыли. Слова падают медленно. Неровно. Как будто он заранее знает, куда они попадут. И вдруг всё внутри Эндрю становится слишком тихим. Не пустым. Именно тихим. — И? — голос почти не меняется. Ники делает вдох. — Там было много людей. Я не мог просто… незаметно. И он уже был… под действием. Пауза. Ники сжимает челюсть. — Я поцеловал его. Чтобы дать ему пыль. На секунду мир не двигается. Эндрю смотрит на него и не сразу понимает, почему это слово не укладывается в смысл. Поцеловал. Ники. Нила. Пока тот был не в состоянии сопротивляться. В голове нет взрыва. Нет резкого гнева. Сначала приходит что-то другое — холодное, ровное, слишком ясное. Все те обрывки в клубе. Паника Нила. Его отталкивание Ники. "Не отдавай меня". Слишком резкая реакция на имя. Вдруг это складывается. И от этого становится хуже. — Эндрю… мне правда жаль, — быстро говорит Ники. Но Эндрю уже не слышит это как извинение. Это просто шум поверх факта. — Что ещё ты сделал? Голос выходит тише. Опаснее. Ники поднимает глаза. — Ничего. Правда. Мы донесли его до комнаты, уложили. Я просто… я лёг с ним, чтобы он не… ну… не проснулся один. И всё. Слово "лёг" не должно иметь веса. Но оно падает тяжело. Лёг. С ним. Пока он был в том состоянии. Пока не мог выбирать. Мир снова становится слишком узким. На секунду возникает очень простое понимание: если Ники сейчас скажет хоть ещё одно слово — он действительно не остановится. У Эндрю нет взрыва. Нет внешней реакции. Но внутри всё перестраивается — медленно, без права на ошибку. Каждая деталь из прошлого вечера с Нилом в Колумбии начинает вставать на своё место, и от этого становится не яснее, а наоборот — хуже. Потому что теперь это не отдельные странные моменты. Теперь это последовательность. Он смотрит на Ники ещё несколько секунд. Потом говорит: — Уйди. Ники не спорит. Уходит быстро, почти исчезает в коридоре, оставляя после себя только ощущение того, что воздух стал плотнее. Тишина возвращается. Эндрю делает короткий вдох. Он понимает, что ему нужно выйти. Подняться на крышу. Закурить. Разложить это в голове так, чтобы оно перестало давить сразу со всех сторон. Но он не может. За стеной — Нил. Один. В том состоянии, после которого его может снова накрыть. Его может стошнить, может начаться паника, он может проснуться дезориентированным и не понять, где находится. Он не может оставить его одного надолго. Сигареты подождут. Он возвращается в комнату. Нил всё ещё спит, завернувшись в одеяло так, будто пытается удержать тепло внутри. Дыхание неровное, поверхностное. Слишком лёгкое для нормального сна. Эндрю на секунду смотрит на это, потом молча берёт плед и накидывает сверху. Нил не просыпается. Хорошо. Эндрю не задерживается рядом с кроватью. Он не садится. Просто опускается на пол напротив, спиной к соседней кровати, и остаётся там — где можно держать в поле зрения всю комнату и не делать лишних движений. Тишина снова становится плотной. И в этой тишине возвращается то, что Ники сказал в коридоре. Колумбия. Тогда. Он оставил Нила с ним. Не случайно. Не по невнимательности. Он знал, что делает. Хотел подождать, пока Нила окончательно накроет, чтобы потом вытащить из него ответы. Проверить реакцию. Сломать контроль достаточно, чтобы увидеть, что останется. Но он знал, что Ники к нему тянется. Знал, что Ники не всегда чувствует границы так, как должен. Это не было догадкой — это было наблюдением. И всё равно оставил. Потому что тогда Нил был задачей. Риском. Частью уравнения, которое нужно было решить. Но не человеком, которого нужно беречь. И сейчас это знание режет иначе. Потому что есть граница, которую он никогда не пересекал. Он делал вещи, которые другие назвали бы жестокими — и он не спорил бы с этим. Он накачал Нила тогда. Он лишил его контроля, чтобы получить правду. Это было расчётливо. Холодно. Но есть, то чего он никогда бы не сделал. Не позволил бы прикосновения без согласия. Не позволил бы ситуации, где кто-то использует чужую беспомощность как возможность. Даже если это "не всерьёз". Даже если "просто случайно". Даже если "никто не пострадал". И мысль о том, что Нил оказался в этой грани тогда… не от него, но рядом с ним… остаётся неприятной, тяжёлой. Потому что он не может это исправить. Он может только признать, что тогда не увидел достаточно. И что это "не увидел" уже имеет последствия. Следующая мысль приходит резко. Как он вообще может позволять Эндрю прикасаться к себе сейчас? После этого. После Ники. После Колумбии. Нил тогда спрашивал. Осторожно, как будто вина могла быть у него. Что он сделал не так. И тогда это казалось странным. Теперь это выглядит иначе. Эндрю сжимает челюсть. Потому что проблема не в том, что Нил не помнит. А в том, что он всё равно доверяет. И это доверие ложится на то, что Эндрю тогда сделал, не подумав дальше первого шага. Мысли не успокаиваются. Они ходят по кругу всю ночь, медленно, без перерыва. Иногда он смотрит на Нила — проверяет дыхание, положение, признаки того, что ему хуже или лучше. Иногда просто сидит, не двигаясь, пока время перестаёт ощущаться как что-то линейное. И только когда за окном начинает светлеть, он замечает, что Нил шевелится. Медленно, будто возвращается из глубины. Переворачивается на бок — лицом к нему. Рука скользит по простыне, почти на автомате, как будто он ищет что-то рядом. И только потом он открывает глаза. Моргает. Медленно фокусируется. И наконец смотрит прямо на Эндрю. Эндрю не двигается. Он просто смотрит на Нила, пока тот открывает глаза и медленно собирается обратно в себя. — Хэй, — тихо говорит Нил. Эндрю не отвечает. Не потому что не слышит. Потому что сейчас любое слово будет лишним. — Ты сидел там всю ночь? — Нил щурится, пытаясь сфокусироваться. Ответа снова нет. И это, кажется, не удивляет Нила. — Как ты себя чувствуешь? Вопрос звучит почти привычно. Почти нормально. Как будто ничего не произошло. — Нормально, вроде бы, — Нил морщится. — Пить хочется. Эндрю молча берёт бутылку, которую принёс заранее, и подползает ближе, не поднимаясь с пола. Передаёт её. Нил приподнимается и пьёт медленно, будто проверяет, как работает собственное тело. — Я такой идиот, — выдыхает он, откидывая голову на стену. — Я даже не понял сразу, как он мне что-то подлил. Эндрю сжимает челюсть. Не комментирует. — Спасибо, что вытащил меня оттуда, — добавляет Нил тише. Эндрю смотрит на него. — Что ты помнишь? Нил задумывается. — Почти всё. Прости, что врезался в тебя тогда… и что тебе пришлось меня тащить. — Почему ты не рассказал про то, что произошло с Ники тогда? Тишина меняется. Нил сразу напрягается — не резко, но заметно. Как будто внутри что-то закрывается. — Потому что это не важно. — Важно, — коротко отвечает Эндрю. — Ты знаешь. Нил смотрит на него долго. Слишком долго для простого ответа. Потом будто сдаётся. — Мы говорили об этом с Ники. Мы разобрались. — Не было похоже, что всё забыто, — ровно говорит Эндрю. — Я был не в себе, — Нил закрывает глаза на секунду. — Мысли путались. Я не понимал, где воспоминания, а где реальность. Эндрю не спорит. Он ждёт дальше. — Но ты не сказал мне. Почему? Эти слова висят в воздухе дольше, чем должны. Нил молчит. И это молчание уже само по себе ответ, который Эндрю не хочет слышать. — Тогда я думал, что ты знал, — наконец говорит Нил. — А потом я узнал тебя… и понял, что ты не мог бы так поступить. Что угодно, но не это. Пауза. — Честно говоря, потом я просто перестал об этом думать. И оно… забылось. Слово "забылось" звучит слишком легко для того, что сейчас поднимается в голове у Эндрю. Нил думал, что он знал. Это остаётся главным. Не обвинение. Не факт. А именно это — что Нил хотя бы на секунду мог представить его в этой роли. Внутри что-то сжимается, но не выходит наружу. — Как ты вообще можешь мне доверять после этого? Нил моргает, будто вопрос не совпал с реальностью. — Ты не виноват в том, что произошло, Эндрю. Ты не мог знать. — Я мог, — отвечает он ровно. — Мог догадаться. Нил садится чуть ровнее. Теперь он уже не выглядит сонным. Скорее раздражённым — и в этом есть жизнь. — Слушай, ты не отвечаешь за поступки других людей, — говорит он жёстче. — Да, ты накачал меня тогда. Да, я злился. Но я знаю, почему ты это сделал. А всё, что было потом — не на тебе. И не на мне тоже. С Ники мы давно разобрались. Это не принятие. Это попытка удержать всё в рамках, которые можно пережить. Но он слышит главное: Нил не делает из этого обвинение. И это почему-то не облегчает. А добавляет веса. Он медленно выдыхает. — Он сделал что-то ещё? — Вроде бы нет. — Вроде бы? — повторяет он. Нил вздыхает. — Он целовал меня в клубе. И я проснулся с ним в одной постели. Я плохо помню, но я был одет, и Ники клялся, что ничего больше не было. Я ему верю. На секунду лицо Эндрю меняется — едва заметно, но резко. Не злость. Скорее холодная фиксация границы, которая уже была нарушена однажды и теперь звучит иначе. Нил не до конца помнит. И всё равно говорит об этом так спокойно. — Эндрю, — снова зовёт Нил, уже мягче. — Хватит. Это неважно. Я не хочу об этом думать. Эндрю моргает. И наконец отпускает тему. Не потому что она исчезает. А потому что Нил больше не хочет в ней оставаться. — Что ты хочешь? — спрашивает он ровно. Нил смотрит на него так, будто оценивает не ответ, а возможность, что его сейчас снова оставят одного. — Полежать с тобой? Если мы можем? Вопрос звучит осторожно. Почти проверка. Как будто он всё ещё не до конца уверен, что имеет право просить. И как будто он ждёт отказа. Эндрю смотрит на него секунду дольше, чем нужно. Единственное, что он действительно хочет сейчас — это забрать Нила в кровать и держать так, чтобы никакая случайность больше не смогла до него добраться. Но это желание не оформляется словами. Оно просто существует где-то внутри, как факт. — Ладно. Он поднимается и залезает на кровать. Нил сразу двигается, почти автоматически освобождая место. Спина касается стены, плечи напряжены, но он не отстраняется — просто держится так, будто всё ещё проверяет, можно ли здесь оставаться. Эндрю ложится рядом не полностью, сначала как будто проверяет границу, потом всё-таки опирается на него. Голова ложится Нилу на плечо. Тепло настоящее. Слишком настоящее после всего, что было ночью. Он поднимает взгляд. Нил выглядит усталым до пустоты, но смотрит прямо, как будто держится за него глазами. — Поцелуешь меня? Эндрю замирает на секунду. Не из-за сомнения — из-за того, что вопрос звучит так, будто Нил всё ещё ищет подтверждение, что он здесь не случайно, не ошибся, не лишний. — А я могу? - спрашивает Эндрю. Нил выдыхает почти незаметно, уголок губ поднимается. Кивок короткий, но уверенный. И этого достаточно. Эндрю приподнимается, нависает над ним не резко — медленно, будто даёт время передумать, даже если не верит, что он передумает. Его ладонь остаётся на матрасе рядом с Нилом, не удерживает, просто рядом. Поцелуй короткий. Не осторожный и не жёсткий — просто точный. Такой, который не требует объяснений. В нём нет спешки, но есть что-то тяжёлое, накопленное за ночь: злость, страх, контроль, который он удерживал только потому, что Нил был в его руках и дышал. Он отстраняется не сразу. Смотрит на него ещё секунду, будто проверяет, что всё в порядке, что Нил здесь, что это не исчезает вместе с утренним светом. Потом опускается обратно, снова прижимаясь плечом и головой к нему. Пальцы Нила медленно проходят по его волосам. Сонно, почти бессознательно. — Тебе нужно поспать, Дрю. Эндрю уже чувствует, как усталость наконец догоняет. Тело тяжелеет, мысли распадаются, но он всё ещё держится на каком-то упрямом остатке контроля. Он не отвечает сразу. Он не думает о Ники. Не думает о клубе. Не думает даже о том, что было раньше, больше года назад. Он просто остаётся здесь. И это оказывается единственным, что сейчас имеет смысл. — Ты и есть моя безопасность, Дрю. И Эндрю засыпает с чужим сердцебиением под ухом, впервые за ночь позволяя себе поверить в это.