Between Movements

— Как ты? — нарушает молчание Эндрю. Он внимательно рассматривает Нила. Нил моргает медленно, будто собирает мысли по частям. — Голова тяжёлая, но боли я не чувствую, не тошнит. Только думать сложно. Странно, что ничего не болит. Эндрю чуть хмурится. — Судя по капельнице, они накачали тебя обезболивающими и противорвотными. У тебя сотрясение и трещина в рёбрах. Не говоря о синяках. Нил прикрывает глаза и делает очень медленный вдох, как будто каждое движение требует усилия. — Мне очень жаль, Эндрю, — говорит он тише обычного. — Ты… — у Эндрю перехватывает дыхание от злости. Он резко выдыхает. — Ты никогда больше не снимешь шлем, пока не выйдешь с поля. Я приклею его к твоей глупой кроличьей голове в следующий раз. Он говорит это на одном дыхании, слишком резко, и сам же почти сразу сбивается с этого состояния. Злость уходит так же быстро, как появилась, оставляя после себя только напряжение. И ещё — воспоминание о том, что Эбби просила не тревожить Нила. Нил моргает, будто пытается понять, что это было. — Я не знал, что он захочет меня приложить после матча. Я думал, кроме Рико, идиотов больше нет. — У тебя поразительная способность выводить из себя людей, идиот, — сухо отвечает Эндрю. Нил хмыкает. Коротко, почти беззвучно. Он знает, что это правда, и даже не спорит. Эндрю не отпускает его руку. Наоборот, сжимает пальцы Нила в своей ладони крепче, будто так проще удерживать его здесь. — Мне жаль, что так вышло, — говорит Нил спустя секунду. Голос у него становится тише, и в нём слышится искреннее сожаление. — Мы собирались поговорить. И именно это раздражает Эндрю сильнее всего. Потому что Нил звучит так, будто ему жаль не то, что он лежит в больнице с травмами, а то, что он мог испортить разговор. — Заткнись. Не думай об этом, — резко отрезает Эндрю. — Но… — Заткнись. Нил вздыхает и всё же кивает. Сразу морщится, когда движение отдаёт в голове. Эндрю вспоминает, что его вообще должны осмотреть. Он быстро нажимает кнопку вызова медсестры. Она приходит почти сразу, и вместе с ней появляются врач и Эбби. Они проводят быстрый, аккуратный осмотр, после чего просят Эндрю выйти. В этот момент Нил заметно напрягается. Это почти незаметно, но не для него. — Ты можешь остаться? — спрашивает он прямо у Эндрю. Он не смотрит на врачей, только на него. И в этом взгляде слишком много тихой просьбы и ожидания, будто если Эндрю сейчас встанет, то просто исчезнет. Эбби тут же пытается вмешаться: — Нил… — Вы его слышали, — спокойно обрывает её Эндрю. Он даже не двигается с места. Если Нил хочет, чтобы он остался, он останется. Эбби устало качает головой, но не спорит дальше. Врач тоже не проявляет особого интереса к конфликту и просто продолжает свою работу. Осмотр проходит быстро и аккуратно, без лишних движений. Нил старается держаться спокойно, хотя видно, что ему это даётся с трудом. Когда всё заканчивается, врач выпрямляется и говорит: — В целом всё в пределах нормы для вашего состояния. Сильное сотрясение, поэтому вам нужен полный покой минимум неделю. Хотя, судя по вам, хотя бы пару дней точно. Также есть трещины в рёбрах, осколков нет, но заживление всё равно займёт время. Рекомендую неделю полного покоя и три недели без нагрузок. Лицо Нила сразу меняется. Становится пустым и несчастным. Конечно. Нил без нагрузок — это не лечение. Это пытка. Он уже открывает рот, чтобы возразить, но Эндрю сжимает его руку сильнее, не давая даже начать. Если нужна неделя покоя — значит будет неделя покоя. Он может привязать его к кровати, если понадобится. Нил замолкает. — Когда его выпишут? — спрашивает Эндрю, не отводя взгляда от врача. Нил ненавидит больницы. И держать его здесь дольше необходимого — плохая идея. — Мы понаблюдаем за ним пару часов. Если состояние не ухудшится, можем передать его на попечение его парня. Эндрю даже не реагирует на формулировку. Для него решение уже принято. Но он всё равно замечает, как пальцы Нила едва заметно дёргаются в его руке. Лицо остаётся спокойным, почти нейтральным, но это напряжение он чувствует сразу. С этим ещё придётся разобраться. — Ладно, мы вас оставим, — говорит Эбби. — Я сообщу команде, что ты пришёл в себя. Они захотят зайти. Они уходят, и в палате на секунду становится тихо. Эндрю остаётся рядом с кроватью и, не двигаясь, обдумывает дальнейшие действия. Сейчас почти утро. Значит, Лисы появятся в любой момент. И они появятся шумно. Слишком шумно для того, кто только пришёл в себя после сотрясения. Он опускает руку Нила и встаёт. Нил сразу реагирует. Он поворачивается к нему слишком резко и тут же морщится, будто движение отдает болью в голове. На лице появляется напряжение, и вместе с ним — неуверенность, почти тревога. — Ты вернёшься? — спрашивает он. Глаза у него яркие даже сейчас, на фоне бледного лица кажутся слишком большими. И слишком внимательными. Эндрю смотрит на него пару секунд. — Мне нужно кое-что решить. И я вернусь. — Ладно, — кивает Нил, но видно, что это его не успокаивает. Он остаётся напряжённым, взгляд не отпускает Эндрю до самого конца, пока тот не выходит из палаты. Коридор больницы слишком белый и слишком тихий. Эндрю не теряет времени. Он быстро находит Эбби и уточняет, можно ли перевозить Нила в машине, не станет ли ему хуже. Она отвечает коротко, с привычной профессиональной усталостью, и он принимает ответ без лишних вопросов. Потом он звонит Ваймаку. Разговор получается длиннее, чем должен был. Они спорят — как всегда. В конце концов они сходятся на компромиссе. Не идеальном, но достаточном, чтобы закрыть вопрос. Эндрю кладёт телефон и возвращается обратно. Когда он заходит в палату, Нил сразу поднимает на него взгляд. Будто не ожидал, что он действительно вернётся. Эндрю не говорит ничего сразу. Он просто проходит обратно и вместо кресла садится прямо на кровать рядом с ним. Движение уверенное, без сомнений. И сразу же переплетает пальцы с пальцами Нила. — Я здесь, кролик, — говорит он ровно, почти буднично, как факт. Нил кивает. — Спасибо. Эндрю ничего не отвечает. Только слегка сжимает его руку и проводит большим пальцем по костяшкам. Это получается почти автоматически. Они обмениваются короткими фразами — незначительными, такими, которые не требуют усилий. И на некоторое время в палате становится спокойно. Пока стук в дверь не нарушает эту тишину. В проёме появляется Ники. Он заглядывает внутрь, оценивает картину и тут же расплывается в широкой улыбке. — Ну вот, они не делают ничего такого, можем заходить. И он открывает дверь шире. Лисы заходят сразу всем составом. Комната мгновенно наполняется голосами, движением, вопросами. Они окружают Нила, кто-то стоит слишком близко, кто-то говорит одновременно с другим. Всё сливается в один шумный поток. Эндрю не двигается. Он остаётся на месте, продолжая держать Нила за руку. Нил отвечает. Спокойно, насколько может в его состоянии. Но очень быстро становится заметно, что он устает. Он начинает морщиться чаще, взгляд становится расфокусированным, движения чуть медленнее. Слишком много людей. Слишком рано. — Хватит, — произносит Эндрю. Голос не громкий. Но в нём достаточно, чтобы комната сразу замолчала. Все замирают. На секунду никто не двигается. Потом все взгляды смещаются к Нилу, как будто они хотят убедиться сами. Рене говорит первой: — Нам действительно пора идти. Нил, отдыхай. И если тебе что-то понадобится — дай нам знать. После этого напряжение спадает. Лисы начинают расходиться, всё ещё бросая Нилу короткие слова поддержки и пожелания поправляться. И вскоре палата снова становится тише. Когда дверь закрывается, Эндрю смотрит на Нила. — Я на минуту, — говорит он и выходит. В коридоре он сразу находит Аарона. Тот поднимает взгляд, когда он подходит. — Я собираюсь забрать Нила на неделю в Колумбию, — говорит Эндрю сразу. — Передай остальным. Ваймак даёт неделю перерыва от тренировок. Объявит позже. Аарон не выглядит удивлённым. — Хорошо. Вам что-нибудь нужно? Эндрю приподнимает бровь. — Что? Чтобы ты обо мне не думал, я не бесчувственный, ладно? Не то, что бы Эндрю так думал. Но и особой эмпатии от Аарона он не ожидал. — Мы заедем за вещами, когда его выпишут, — отвечает Эндрю. — Держи Ники и Кевина подальше от Колумбии. Больше ничего. — Хорошо. Аарон кивает и уходит. Эндрю смотрит ему вслед ещё секунду, затем разворачивается и возвращается в палату. Через несколько часов Нила осматривают ещё раз. Эндрю присутствует при этом осмотре так же как и на предыдущем. Следит за каждым вопросом, за каждой реакцией Нила, за тем, как тот морщится от слишком яркого света и слишком долго думает над простыми ответами. В итоге доктор приходит к выводу, что держать его в больнице больше нет смысла. Пока Нил переодевается, Эбби отводит Эндрю в сторону и вручает пакет с лекарствами. — Обезболивающее по расписанию. Даже если он скажет, что ему не нужно. Эндрю только кивает. Они оба знают, что Нил обязательно скажет именно это. — И следи за ним, — продолжает Эбби. — Если усилится головная боль, появится тошнота, головокружение, спутанность сознания или что-то покажется тебе неправильным — сразу звони. — Ладно. Эбби смотрит на него ещё секунду. — И постарайся заставить его отдыхать. На это Эндрю только фыркает. — Я уже работаю над этим. Когда Нил выходит из ванной, Эндрю сразу замечает, что выглядит он лучше, чем ночью, но недостаточно хорошо, чтобы обманываться на этот счёт. Бледность никуда не делась. Движения всё ещё остаются осторожными. Он тут же подхватывает его под локоть. Нил бросает на него короткий взгляд, но ничего не говорит. И правильно. Плевать, что он может идти самостоятельно. Если Эндрю может его поддержать — он будет поддерживать. Они выходят из больницы и направляются к машине. Когда Нил устраивается на пассажирском сиденье, Эндрю захлопывает дверь и обходит автомобиль. Только оказавшись за рулём, он сообщает: — Мы едем в Колумбию. Заберём вещи из общаги и поедем. — Хорошо, — отвечает Нил. Эндрю заводит двигатель. — Мы уезжаем на неделю. Нил поворачивает голову. — Но, Эндрю, у нас же универ. У тебя тренировки. Мы не можем просто взять и уехать. — Можем. Нил открывает рот, но Эндрю продолжает раньше. — Тренировок не будет неделю. Ваймак согласился дать команде отдых перед финалом. На универ плевать. Тебя в таком состоянии туда бы никто не пустил. С моими прогулами тренер разберётся сам. Он выезжает с парковки. — Так что мы едем. Лисы уже в курсе. Несколько секунд Нил молчит. Обычно за этим последовал бы спор. Или хотя бы попытка возразить. Но сейчас он только кивает. — Хорошо. Эндрю искоса смотрит на него. Выглядит уставшим. Слишком уставшим. — Скажи мне, если станет плохо. Я остановлюсь. — Хорошо. Нил обнимает свою подушку и откидывается на спинку сиденья. Почти сразу закрывает глаза. Эндрю замечает, как расслабляются его плечи. Только после этого позволяет себе сосредоточиться на дороге. До кампуса они добираются быстро. Даже несмотря на то, что Эндрю едет намного осторожнее обычного. Никаких резких поворотов. Никаких привычных ускорений. Каждая кочка на дороге вызывает желание найти того, кто её не заделал. Когда они паркуются возле общежития, Нил открывает глаза. Выглядит ещё более сонным, чем раньше. — Останься в машине, — говорит Эндрю. — Я сам соберу вещи. — Эндрю... Нил устало проводит рукой по лицу. — Тебе не нужно возиться со мной как со стеклянной вазой. Всё не так плохо. Эндрю смотрит на него несколько секунд. Он знает, что сейчас должен ответить что-нибудь язвительное. Что-нибудь привычное. Но вместо этого чувствует странное напряжение где-то под рёбрами. Будто собирается прыгнуть в воду. — Я хочу. Он говорит это прежде, чем успевает передумать. Потом открывает дверь и выходит из машины. Реакции Нила он уже не видит. Но чувствует взгляд между лопаток всё время, пока идёт к общежитию. Собирать вещи оказывается удивительно просто. Он просто открывает шкафы и складывает одежду в сумки. Без разбора. Без сортировки. Потому что уже давно перестал понимать, где заканчиваются его вещи и начинаются вещи Нила. Да и какая разница. Большая часть гардероба давно кочует между ними. В гостиной он сталкивается с Кевином. Тот сидит за столом с чашкой кофе и выглядит непривычно тихим. Удивительно, но по поводу пропущенных тренировок он ничего не говорит. Вместо этого только бросает: — Потрать время на то, чтобы разобраться в вашей неразберихе. Эндрю останавливается. Кевин даже не поднимает головы. — Нил не может полностью сосредоточиться на тренировках, потому что думает о чём-то ещё. На этом он замолкает. Эндрю никак не реагирует. Просто берёт сумки и выходит. У него нет ни времени, ни желания анализировать, почему Кевин внезапно решил поиграть в психолога. Он складывает вещи в багажник и возвращается за руль. Нил почти спит. Эндрю кладет ему на колени бутылку воды. Нил вздрагивает и сонно моргает. — Ты как? Нил несколько секунд обдумывает вопрос. — Мысли как будто путаются. Кажется, лекарства начинают выветриваться. Эндрю хмурится. Запоминает. До следующей таблетки должно пройти еще время. — Попробуй поспать, ладно? Нил кивает и почти сразу снова закрывает глаза. Дорога проходит в тишине. Эндрю периодически переводит взгляд на пассажирское сиденье. Проверяет дыхание. Следит, не меняется ли цвет лица. Не начинает ли Нил хмуриться сильнее. Не становится ли хуже. Каждый раз, когда тот слегка шевелится, Эндрю невольно напрягается. И каждый раз заставляет себя расслабиться. Нил просто спит. Это нормально. Они проезжают мимо магазина. Эндрю уже собирается свернуть на парковку, но потом передумывает. Нет смысла. Они закажут доставку сегодня. И он съездит завтра за остальным. Сейчас ему не хочется оставлять Нила одного даже на пять минут. Они подъезжают к дому уже под вечер. Большую часть дороги Нил проспал, и Эндрю уже собирается потянуться, чтобы разбудить его, когда тот открывает глаза сам. Несколько секунд он просто смотрит перед собой, будто пытается понять, где находится. А потом тихо стонет. — Голова... Эндрю уже выбирается из машины. Он быстро обходит её, открывает пассажирскую дверь и протягивает руку. — Идём. Выпьешь таблетку. Нил без споров позволяет поднять себя на ноги. Это само по себе показатель того, насколько плохо он себя чувствует. Обычно хотя бы для вида начал бы возражать. Эндрю берёт его за руку и ведёт к дому. Внутри сразу усаживает на диван, достаёт лекарства, откручивает крышку бутылки с водой и протягивает всё это Нилу. — Пей. Нил послушно глотает таблетку. Эндрю наблюдает, пока тот допивает воду, и только после этого позволяет себе заняться остальным. Он заносит сумки. Проверяет содержимое холодильника. Убеждается, что еды там почти нет. Заказывает доставку, периодически возвращаясь взглядом к дивану. Нил сидит тихо, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Ждёт, пока лекарство начнёт действовать. К тому моменту, когда привозят еду, он выглядит уже немного лучше. По крайней мере перестаёт морщиться каждые несколько секунд. Они едят на кухне почти в полной тишине. Нил ковыряется в тарелке медленнее обычного. Эндрю следит за тем, чтобы он вообще доел хотя бы половину. После больницы и лекарств этого достаточно. Когда с едой покончено, они возвращаются на диван. Дом погружён в привычную тишину. Такую, которая никогда не раздражала Эндрю. Он устраивается в своём углу дивана и только тогда замечает, что Нил смотрит на него. Несколько секунд они просто встречаются взглядами. Потом Нил спрашивает: — Поцелуешь меня? Эндрю хмурится. Не потому что не хочет. Совсем наоборот. Именно поэтому. Он поднимает руку и осторожно касается щеки Нила. Проводит большим пальцем по знакомым шрамам. — Нил, нет. Тот моргает. — Я не прикоснусь к тебе так, пока ты не будешь мыслить здраво. Несколько секунд Нил просто смотрит на него. Потом прикрывает глаза. — Хорошо. Он замолкает. А потом тихо добавляет: — Просто... это было бы да для тебя, если бы я был в порядке? Вопрос застаёт Эндрю врасплох. Он внимательно смотрит на Нила. Тот выглядит слишком серьёзным для человека, который только что попросил поцелуй. И слишком неуверенным. Будто действительно ждёт отказа. Будто считает его возможным. От этой мысли внутри что-то неприятно сжимается. — Да, кролик. Он отвечает сразу. Без паузы. — Это было бы да. Нил смотрит на него ещё секунду. И Эндрю буквально видит, как исчезает напряжение из его взгляда. — Ладно. После этого он немного расслабляется и спрашивает: — Но мы можем тогда просто полежать вместе? — Хорошо. Нил выглядит почти довольным этим ответом. Эндрю некоторое время наблюдает за ним. — Хочешь посмотреть фильм? Нил сразу качает головой. — Мои глаза не переживут сейчас вид экрана. Логично. Даже свет в доме сегодня приглушён настолько, насколько это возможно. Эндрю немного думает. — Хочешь, я почитаю тебе? Нил улыбается уголками губ. Совсем слегка. — Да. Было бы здорово. Он устраивается на диване. Нил почти сразу устраивается рядом, опираясь на его плечо. Эндрю берёт первую попавшуюся книгу и начинает читать. Сначала Нил ещё слушает. Иногда даже реагирует на отдельные фразы. Но постепенно его дыхание становится ровнее. Тяжелее. Через двадцать минут он уже спит. Эндрю дочитывает страницу до конца. Закрывает книгу. И остаётся сидеть неподвижно ещё долгое время, позволяя Нилу спокойно спать рядом. Следующие дни проходят удивительно тихо. Нил много спит. Намного больше, чем когда-либо раньше. Иногда кажется, что он просыпается только для того, чтобы принять лекарства, поесть и снова уснуть. Эндрю это полностью устраивает. Каждый раз, когда Нил начинает выглядеть уставшим, он без разговоров отправляет его отдыхать. Каждый раз, когда тот пытается сказать, что чувствует себя нормально, Эндрю напоминает ему о сотрясении. И каждый раз Нил почему-то не спорит слишком долго. Наверное потому, что спорить требует больше сил, чем у него сейчас есть. Они проводят большую часть времени на диване. Иногда читают. Иногда просто молчат. Иногда Нил засыпает прямо посреди разговора. Эбби звонит каждый день и проверяет его состояние. Один раз звонит Би. После разговора с ней Эндрю получает несколько очень подозрительных сообщений о том, что забота о близких людях полезна для психики. Он удаляет их сразу же. К вечеру среды Нил уже выглядит значительно лучше. Бледность почти исчезает. Он увереннее двигается. Речь становится быстрее. Хотя время от времени он всё ещё морщится от головной боли, а рёбра продолжают напоминать о себе при неосторожных движениях. Они сидят на диване. Эндрю листает книгу. Нил какое-то время молчит. Потом садится чуть ровнее и подгибает под себя ноги. Это движение сразу привлекает внимание. Эндрю поднимает взгляд. Нил выглядит напряжённым. Не больным. Именно напряжённым. Будто несколько дней собирался с мыслями. — Мы можем поговорить сейчас? Эндрю несколько секунд изучает его лицо. Потом закрывает книгу. — Если ты чувствуешь себя достаточно хорошо. Нил кивает. — Я чувствую себя нормально. Я... — начинает он и замолкает. И Эндрю понимает, что момент наконец настал. Что бы ни происходило сейчас в голове Нила, это мучает его уже давно. — Абрам, просто говори. Нил смотрит на него неуверенно. — Прежде всего, я хочу сказать, что мне правда жаль, Эндрю. У Эндрю замирает сердце. Жаль? О чём именно? — Я думал, что понимаю, думал, что знаю, чего ты хочешь, но... теперь я не думаю, что знаю... Я правда не хотел, чтобы так получилось, и мне правда жаль, что пересёк твои границы, но я... Он снова обрывает себя. Но Эндрю действительно не понимает, о чём тот говорит. — Нил, какие границы ты пересёк? Нил опускает голову. — Я просто понимал всё иначе. Я думал, что этого хватит, но, видимо, ошибся. Это не помогает. Вообще. Нил говорит загадками, а с каждым новым словом нервничает всё сильнее. Поэтому Эндрю тянется к нему и берёт его за руку. Осторожно проводит большим пальцем по костяшкам. Просто чтобы удержать. Чтобы напомнить, что он рядом. Нил смотрит на их руки почти потрясённо. — Абрам, вдохни. Нил поднимает взгляд. — Выдохни. Он делает, как сказано. — А теперь скажи, что, по-твоему, не так. Несколько секунд Нил молчит. Потом смотрит прямо на него. — Я хочу тебя слишком сильно. Эндрю моргает. И что это вообще значит? Что значит слишком сильно? Почему Нил говорит это так, будто признаётся в чём-то ужасном? Но Нил продолжает. — Я не идиот, чтобы не замечать, что ты для меня делаешь. Ты делаешь для меня так много, Дрю. Ты защищаешь меня, от других и от тех монстров, что живут у меня в голове, ты открываешься мне, даёшь мне так много, даришь мне подарки. Он ненадолго замолкает. — Серьёзно, та подушка идеальна. Уголок губ Эндрю дёргается. Конечно. Из всего перечисленного именно это Нил считает необходимым уточнить. — И это правда намного больше, чем я мог себе предположить. Больше, чем кто либо давал мне. И я знаю, что мы стали куда ближе, чем раньше. Но для меня всё начало меняться. Нил сглатывает. — Когда ты говоришь другим, что я не твой парень, это нормально, потому что это правда и мы не пара. Я знаю это, но это начало меня цеплять. Эндрю чувствует, как внутри что-то неприятно сжимается. — Я сам сначала не понял. Но потом ты сказал, что мы не вместе. И это тоже была правда. Но это было так больно. Его голос становится тише. — И тогда я понял, что для меня всё изменилось, а для тебя нет. Что я действительно начал думать, что мы вместе. Что я думал, мы хотим этого. Но теперь я понимаю, что не знаю, хочешь ли ты этого. Нил смотрит куда-то мимо него. Будто уже заранее готовится услышать отказ. И это почему-то бесит сильнее всего. — Но я даже не знаю, могу ли спросить тебя. Или я уже знаю ответ, но боюсь его услышать. Он делает короткий вдох. — И это правда приводит меня в ужас, потому что я пересёк твои границы и продолжаю это делать. После этих слов Нил опускает взгляд. В комнате становится тихо. А у Эндрю в голове словно взрывается сверхновая. Он злится. Не на Нила. На себя. Потому что Нил думает, что Эндрю его не хочет. Потому что, Нил сидит сейчас рядом с ним и выглядит так, словно ждёт приговора. Потому что, Нил думает, что они не вместе. Потому что, это то, что говорил ему Эндрю. И именно в этот момент Эндрю вспоминает Би. Вот что происходит, когда не говоришь словами через рот. Вот о чём она говорила. Он такой идиот. Он правда думал, что Нил всё понимает. Что Нил умеет читать его между строк. Что действий достаточно. Но если раз за разом говорить человеку, что вы не вместе, наверное он будет в это верить. Даже если всё остальное говорит об обратном. Но есть ещё кое-что. Кое-что очень важное. — Почему ты решил, что не можешь спросить? Нил поднимает взгляд. Реагирует почти вяло, будто это вообще не имеет значения. — Потому что Аарон когда-то сказал, что ты не будешь за меня бороться. Эндрю закрывает глаза. Конечно. Аарон. Разумеется. — Тогда я думал, что он ошибся, потому что, ты отказался от сделки с ним. Но потом он сказал, что у меня нет прав на тебя. Что ты мне не принадлежишь. Нил пожимает плечами. — И он прав. У меня нет прав на тебя, поэтому я не уверен, что имею право спрашивать. Аарон. Насколько же Нил должен был быть не уверен, чтобы принять его слова на веру? Слова того, кому он не верил ни секунды, до этого. Почему Эндрю вообще допустил, чтобы такая мысль поселилась в его голове? Почему позволил Нилу решить, что тот должен угадывать? Почему позволил ему бояться? Он так долго пытался защитить то, что получил совершенно неожиданно. Так долго цеплялся за это обеими руками. Так боялся всё испортить. И в итоге едва не разрушил всё сам. Он так боялся причинить Нилу боль физически, что даже не заметил, как сделал ему больно совсем иначе. Но отпускать это он не собирается. Ни Нила. Ни то, что между ними есть. Не сейчас. Он хочет верить, что и никогда. Поэтому Эндрю берёт его лицо в ладони. Нил вздрагивает и поднимает взгляд. — Ты идиот. Не самое удачное начало. Судя по выражению лица Нила, тот думает так же. Но Эндрю продолжает. — Ты можешь спросить про что угодно. Ты единственный, у кого вообще есть право спрашивать. Нил замирает. — И я тебе отвечу. Эндрю делает вдох. Потому что, дальше будет сложно. Потому что, он никогда не говорил этого вслух. Никому. — Потому что, что бы ты себе ни придумал, я хочу тебя. Нил перестаёт дышать. — Хочу тебя себе. Голос звучит хрипло. — Эгоистично. Жадно. Сильно. Но это так. Я хочу тебя, больше чем, что либо. Он чувствует, как колотится сердце. — Потому что я не могу произнести это вслух, потому что знаю, что ты заслуживаешь большего, чем это. Но я хочу этого. Хочу быть вместе. С тобой. Нил смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Потому что этот год был самым лучшим в моей жизни. Горло болезненно сжимается. Но Эндрю уже не останавливается. — Нил, ты единственное в этом мире, за что я готов бороться до конца. Его голос дрожит. Совсем немного. Но дрожит. — За что я хочу бороться до конца. Нил смотрит на него так, будто боится пошевелиться. А Эндрю просто говорит последнее. Самое важное. Самое честное. — Потому что ты — лучшее, блять, что когда-либо случалось со мной. Слова повисают в воздухе. После них становится очень тихо. Эндрю смотрит на Нила. Потому что теперь решение за ним. Потому что он сказал правду. Всю. Без остатка. И потому что Нил заслуживал её услышать. — Правда? Голос тихий. Почти шёпот. Эндрю прислоняется лбом к его лбу. — Да, кролик. Правда. Нил закрывает глаза. И выдыхает так, будто всё это время задерживал дыхание. — Я... ты лучшее, что было в моей, Дрю. Сердце Эндрю пропускает удар. Потому что никто никогда не говорил ему ничего подобного. Потому что он не уверен, что заслуживает этих слов. — И я хочу этого вместе. Нил открывает глаза. — Я хочу быть с тобой. Эндрю целует его в лоб. Медленно. Осторожно. — Хорошо. Тогда так и будет. — Мы вместе? — Если ты этого хочешь. — Да. Эндрю чувствует, как внутри наконец что-то отпускает. — Тогда да. Он целует его в щёку. У Нила тут же начинают подозрительно блестеть глаза. Нет. Вот этого сейчас точно не надо. У него и так голова ещё не до конца пришла в норму. — Эй, не разводи сырость, кролик. Он старается сказать это как можно мягче. — Я тебе пока предложение не делаю. Нил хихикает. И Эндрю немедленно записывает это в свои победы. Но потом Нил резко поднимает голову. — Пока? Эндрю обречённо закатывает глаза. Вообще-то он шутил. Но, если подумать... Нет. Не сейчас. Определённо не сейчас. Но может однажды... Вместо ответа он наклоняется вперёд и мягко целует Нила в губы. Без давления. Без сопротивления. Без намёка на большее. Просто скрепляя всё сказанное. Когда они отстраняются, Эндрю касается его лба своим. — Мне жаль, что мои слова сделали тебе больно. Нил качает головой. — Мне жаль, что я боялся спросить раньше. После этого они замолкают. Сидят рядом, цепляясь друг за друга. И Эндрю чувствует, как напряжение последних недель наконец начинает уходить. Нил здесь. С ним. И сейчас это единственное, что имеет значение.