Стратегия реки/강의 전략

      Этой ночью Кан спал крепко. Тело гудело после тяжелого дня, конечности приятно покалывали. Глубоко провалившись в сон, он даже не заметил, как холодные ладони на его шее начали душить его. Да с такой яростью, что Кан замешкался на пару секунд.        Пальцы с огромной силой сомкнулись на горле. Ногти впивались в кожу, перекрывая дыхание, разрывая тонкую плоть. Кан распахнул глаза и рывком сел на кровати, вслепую ударил. Тень тихо упала на пол и, метнувшись к двери, исчезла.       Кан сидел на кровати, тяжело дыша, словно после пробежки. Шея пульсировала, капли крови стекали с тех мест, где ногти прорезали плоть. Сердце колотилось с такой силой, что казалось, будто его стук было слышно на всю округу. Кан глотал воздух ртом рваными глотками, как рыба, выброшенная на берег.       Кто это был?       Он скинул нападавшего легко, значит, это был не стражник. Слишком лёгкий и  быстрый. Да и ладони были схожи с женскими.              Первым в голову пришла хитрющая моська Юнсо, но Кан тут же отбросил эту мысль в сторону. Вряд ли эта крыса осмелилась бы. Он слишком труслив.       Кан сполз с кровати, прижался спиной к холодной стене. Глаза привыкли к темноте, но в комнате уже никого не было. Дверь была плотно закрыта.       Он не сомкнул глаз до утра, ожидая, когда ночной гость осмелится прийти снова.        Но никто не пришел.        Когда рассвет залил комнату серым светом, Кан тяжело поднялся, разминая шею. Тело затекло, ноги будто были истыканы тысячью иголками. Он подошёл к зеркалу, осматривая себя. Под глазами залегли синяки от бессонной ночи, шея была усыпана фиолетовыми, с зеленоватыми краями синяками. Кровавые подтёки взялись коркой в тех местах, где ногти порвали кожу. Кан заметил четкие тонкие следы пальцев, больше похожие на женские.       Кан провёл пальцами по ранам, слегка поморщившись.       Кто же это был?        Яркое солнце залило трапезную золотистым светом. Омеги что-то взбудораженно обсуждали, радостно хихикая, и резко замолчали, услышав шаги императора. Он коротко поздоровался и сел на свое место. Бросил быстрый взгляд на пустующее рядом с собой место фаворита и оглядел стол.        Юнсо сидел на другом конце стола и улыбался. Заметив взгляд императора, он радостно подскочил с места и хотел подойти ближе. Наверное, хотел занять своё старое место рядом с императором. Но император бросил на него такой взгляд, от которого даже недогадливый Юнсо всё понял. Понуро опустил взгляд и вернулся в конец стола, хмуро уткнувшись носом в тарелку.        Завтрак проходил в тишине. Лишь звон приборов о тарелки и тихое жевание прерывали её.       Спустя время император поднялся с места и направился к выходу без слов. Юнсо закусил губу, проследив за ним взглядом. Его хитрющие глазки заблестели ревностью.        Кан внимательно осматривал своё отражение в тусклой бронзе, стараясь оттереть засохшую кровь с шеи, но она словно впиталась в плоть, да еще и ошейник мешал. Кана это раздражало.         Он с остервенением тер, раздирая ранки снова. Свежая кровь потекла по ключицам, смешиваясь с водой.       — Блядство, — прошипел он, готовый разорвать мешающийся ошейник в клочья. Цепь жалобно звенела, словно моля о пощаде.  Кан не услышал, как сзади него открылась дверь.       Коридоры тянулись бесконечной чередой. Император шёл широким шагом, не глядя по сторонам. Стражники прижимались к стенам, слуги кланялись, бросая свои дела.       Наконец, добравшись до покоев Кана, он протянул руку к двери и обнаружил, что она открыта.        Мён замер. Сердце пропустило удар.        «Снова сбежал?»       Он торопливо шагнул внутрь. В комнате было пусто — кровать не застелена, вещи разбросаны.        Император сжал челюсти. Руки сами сжались в кулаки. В груди закипала ярость. Но ярость была странной. Словно смешанной с тревогой?       Он уже хотел звать стражников, когда услышал звуки из соседней комнаты. Это была ванная, примыкающая к покоям.        Дверь была прикрыта, но не до конца, и император заглянул внутрь.       Кан стоял у рукомойника, спиной к двери, и с остервенением тёр шею тряпкой. Вода в чаше была розовой. Кровь текла по его ключицам, стекала по локтям, капала на пол, заливала воротник рубашки.       Мён тихо вошёл, подошёл почти вплотную, когда Кан наконец почувствовал чужое присутствие. Он резко обернулся, схватил больной рукой подставку для свечи — единственное, что было под рукой.       В его глазах мелькнул страх, смешанный со злостью.        Но увидев императора, он с облегчением выдохнул, отшвырнув подставку для свечи в сторону.        — Ваше величество... — устало произнес Кан. — Простите, я не пришёл вовремя на завтрак. Я сейчас закончу и...       Император сделал шаг ближе, и Кан замолчал.       Мён протянул руку и аккуратно, почти невесомо, коснулся его шеи.  Горячие пальцы скользнули по синим пятнам, по зелёным разводам, по кровавым подтёкам. Кожа под пальцами была горячей, воспалённой, разодранной в мясо.        — Кто это сделал? — спросил он. Голос его был тих, но в нём чувствовалась сталь. Такая многообещающая, словно кричащая «Убью того, кто посмел тебя трогать». Или Кану лишь хотелось так думать.        Он сглотнул.        — Не знаю. Я не увидел, кто это был.       Император сжал челюсти. Пальцы на секунду замерли на его шее. Мён одернул руку, словно боясь причинить боль.        — Кто-то ходит ночью по покоям моих омег и пытается их убить? — Он посмотрел на Кана. Жалость в его глазах словно улетучилась за секунду. Кан даже на мгновение почувствовал себя виноватым.       Он сжался, сам не понимая почему.        — Будешь спать в моих покоях до тех пор, пока не найдут виновного.       Кан округлил глаза. Уж что-что, а этого он точно не ожидал услышать. Особенно после того убийственного взгляда, от которого Кану почудилось, будто это он ходил по покоям и всех душил. А ведь между прочим он жертва в этой ситуации!        — Чего..?       — Ты меня слышал.       — А как же…       — Это не обсуждается, — бросил император, вытирая руку от чужой крови полотенцем.        Кан посчитал нужным заткнуться. С этой кровавой тряпкой в руках император смахивал на палача. Это выглядело жутко.        — Не боитесь, что я вас убью во сне?       Мён усмехнулся одними уголками губ, и взгляд его на секунду потеплел. Или Кану показалось.       — Попробуй.       Император позвал магов и лекарей.  Кан сидел на краю кровати, пока они суетились вокруг него. Обрабатывали шею, накладывали мазь, заматывали чистой тканью.        — Может, снимите ошейник? Неудобно же! — буркнул Кан, выкручивая шею так, чтоб её смогли перевязать.       Император едва заметно мотнул головой, и маги пожали плечами, мол, не велено. Кан привычным движением закатил глаза. Его дочь любила так делать, когда Кан её отчитывал. Может, научилась у папы?        Его правую руку снова перевязали, но теперь ещё туже, чем раньше.       — Если бы вы её не напрягали, — сказал старый маг, покачав головой, — она бы зажила гораздо быстрее.       Кан фыркнул:        — С вами расслабишься.       Маг приподнял бровь, вопросительно глядя на императора. Тот стоял у окна, скрестив руки на груди, и не сводил глаз с Кана.       — Кто-то по ночам ходит и душит омег, — ответил Мён будничным голосом, словно такое происходит каждый день. А совсем недавно он взволнованно смотрел на его кровавую шею! А сейчас пытается делать вид, что ему все равно?        — Вообще-то он намеренно пришёл именно ко мне! — громко произнес Кан, повернувшись к императору. — Кого ещё он хотел убить? Только меня!        Маг нахмурился, задумчиво почесав козлиную бородку, дергающуюся вместе с челюстью.        — Но дверь в ваши покои лично закрывал император.       Кан недоверчиво взглянул на старого мага и повернулся к Мёну. Тот подтверждающе кивнул.       Кан недоуменно смотрел на него. В голове совсем ничего не укладывалось.        — Значит, у кого-то был ключ, — тихо сказал Кан, словно разговаривая с самим собой. У него часто такое бывало. Иногда он задумывался настолько сильно, что начинал говорить вслух, пугая мужа с дочерью.        — Я разберусь, — тихо произнес император, и Кану почудилось будто его и без того черные глаза потемнели ещё сильнее.        Маги и лекари собрали свои инструменты. Один из них протянул Кану небольшой тюбик с мутноватой жидкостью.       Кан осмотрел его на своей ладони и вопросительно посмотрел на лекаря, но они поспешно ушли, будто избегая лишних вопросов.       Император подошёл ближе и сел на кровать рядом.       — Это подавители, — сказал он.       Кан приподнял бровь.        — Что?       — Подавители. Не знаешь, что это такое?        — Я знаю, что это, не тупой! Зачем они мне? — вспылил Кан. Он сам не понимал, почему, но это задело его.        — Маги сказали, у тебя скоро течка.       Кан пялился то на тюбик, то на императора, словно не понимая, о чём они вообще говорят.        — И что? — переспросил он. — Зачем они мне?       — Как это зачем? — Мён поднял бровь. — Тебе нравится неконтролируемая течка? Чтобы каждый охранник мог воспользоваться твоим телом?       Кан почему-то надулся. Бросил косой взгляд на императора и сунул тюбик в карман. Встал с кровати, поправляя задранные рукава рубашки.       Значит, император действительно не заинтересован в его теле.       Он хмуро поплёлся за Мёном в трапезную.       Большинство омег уже разошлись. Кто-то остался, доедал фрукты, разговаривал о чем-то.       Кан заметил Чивона. Тот шёл к выходу, опустив голову. Кан приветливо улыбнулся, помахав ему, но Чивон бросил на него быстрый взгляд и тут же опустил голову, скрывшись за поворотом. Несмотря на то, что он был калекой, это не помешало ему быстро улизнуть, он будто не хотел, чтобы его видели.       Кан нахмурился, не понимая причины такого поведения.        Что-то здесь не так.       Император сел за стол, взял тарелку, начал накладывать Кану еду. Мясо, овощи, рис.       Кан подозрительно косился на него.       — Разве вам не надо разбирать бумаги? — спросил он.       Мён замер. Ложка с рисом застыла в руке.       — Откуда ты знаешь? — спросил он.       Кан пожал плечами.       — Вы всегда после завтрака сидите с документами.       Император тихо усмехнулся.       — Ты следил за мной?       — Нет, конечно. — Кан взял ложку. — Я просто наблюдательный.       Мён хмыкнул, пододвинув тарелку к Кану.       — Ешь, наблюдательный.       После завтрака император встал, поправил халат и направился к выходу.       Кан сам не знал, зачем, но окликнул его:       — Принести вам вино в покои?       Мён бросил на него взгляд из-за плеча. Ухмыльнулся, будто ему предлагали продать королевство за пять серебряных.        — Чтобы ты его выпил по пути? — он покачал головой. — Нет, спасибо. Иди отдыхай.       Кан недовольно закатил глаза.       Что же мне нужно сделать, чтобы ему понравиться?       Кан забрёл в библиотеку, не заметив этого. Это тихое, немного хмурое место, словно звало его к себе.       В голове крутились мысли. Много, обо всем на свете. Он думал о ночном госте, об этой крысе, напавшей со спины, которая не могла решить проблему мирным путем или хотя бы с глазу на глаз; об императоре, всучившему ему подавитель и прямо заявившем о том, что он его не хочет. Это злило больше всего. А ещё он думал о Чивоне и о его странном поведении. Неужели Юнсо что-то натворил?        Кан вырвался из потока своих мыслей и увидел в дальнем углу у окна Чивона. Он сидел, сжавшись как котенок во время грозы.        — Чивон? — Кан подошёл ближе. — Что случилось?       Парень поднял голову. В глазах его блестели слёзы. Кан проследил за одной из слезинок, скатившейся по щеке, с таким удивлением, словно с глаз у него текли не слезы, а ртуть.        — Юнсо, — сказал он. — Он опять подставляет меня. Говорит, что я таскаю из столовой лишнюю еду. Хочет доложить императору… Меня точно казнят…        Кан сжал кулаки. Ничего нового.  Снова этот Юнсо, как же он достал.        — Не казнят… Он делает это из-за меня, — признался Кан. — Пытается задеть меня через тебя.       Кан произнес это с таким виноватым взглядом, будто боялся, что после этих слов Чивон перестанет с ним разговаривать.        — Что мне делать? — едва выдавил из себя Чивон.       — Ничего. — Кан положил руку ему на плечо. — Не надо ничего делать. Я сам разберусь с ним.        Кан ещё немного посидел рядом, ободряюще хлопая парня по спине, а после вышел из библиотеки.       Кан шёл быстро, не смотря по сторонам. Злость клокотала в груди, смешиваясь с ревностью, обидой и страхом за Чивона.        Юнсо. Этот лицемерный, лживый, подлый, гадкий! Кан ещё долго мог перечислять самые пренеприятные прилагательные, олицетворяющие этого крысёныша, но, свернув за угол, увидел виновника его злости.        Юнсо стоял у окна и разговаривал с какой-то девушкой. Заметив Кана, он злорадно улыбнулся, с каким-то нездоровым наслаждением осматривая перемотанную шею Кана.        — Ой, дворовой пес прибежал, — сказал он. — Что-то случилось? Ты выглядишь не очень. Шея болит?       Кан подошёл ближе, едва сдерживаясь, чтоб не набросится на него с кулаками.       «Нет, нельзя. Император бошку свернет, если я его пальцем трону.»       — Тварь, — процедил Кан. — Лживая, подлая крыса. Как ты смеешь после всего, что натворил стоять тут как ни в чем не бывало? Я бы на твоем месте уже бы шею свернул самому себе!        — Что я уже сделал? Я чего-то не знаю? — удивленно усмехнулся Юнсо. Казалось, будто он действительно не понимал, о чём речь. Или лишь хорошо притворялся.        — Не трогай Чивона, иначе пожалеешь, что родился на этот свет.        — Ой, как страшно! — истерически взвизгнул Юнсо, предусмотрительно сделав шаг назад.        — Я тебя предупредил! Жополиз недоёбанный, — со злостью процедил Кан, чувствуя, как воздух вокруг трещит по швам.        Юнсо выкрикнул что-то нечленораздельное, больше похожее на крик чайки. То ли он был ошарашен оскорблением Кана, то ли так подействовал на него накалившийся вокруг воздух.        Кан устрашающе дернулся навстречу Юнсо, закрепляя свои угрозы, отчего Юнсо встрепенулся как воробей от упавшей ему на голову капли дождя, и развернувшись, ушёл.       Юнсо остался стоять у окна, со злостью сжимая кулаки. Омега, стоявшая рядом, уже давно благоразумно ускакала прочь.        Кан закрыл дверь и устало прислонился к ней спиной.       Надо избавиться от Юнсо. От него одни проблемы. В прошлой жизни это получилось гораздо быстрее, чем в этой. И это раздражало его. Может, полоснуть его по щеке ножом, как в прошлый раз?       Кан достал из кармана тюбик с подавителем и, презрительно посмотрев на него, бросил на тумбу.        Подошёл к зеркалу и увидел незнакомца. Под глазами залегли синяки, рука висела на перевязи, шея обмотана в несколько слоев.       «Если я убью его, император не простит. Но если не убью — снова лишусь Чивона.»       Кан закрыл глаза, ослепленный ярким светом с окна.       Приближался полдень. Скоро император выйдет в сад.