Стратегия реки/강의 전략

      Кан вошёл в трапезную поздно, когда все уже сидели за столом. Луна медленно поднималась из-за горы, забирая права у солнца в свои руки, и её холодный свет проникал сквозь закрытые окна, смешиваясь с теплым мерцанием свечей на люстре.        Мён сидел на своём месте с трубкой в руке, дым вился к потолку, таял в полумраке. Юнсо сидел рядом – придвинулся ближе, чем обычно, пользуясь отсутствием Кана.       Кан подошёл к своему месту и сел рядом с императором с такой наглостью, будто никогда его и не покидал.       Мён молча выпустил дым и едва заметно улыбнулся сквозь полуприкрытые веки.        Юнсо смотрел на Кана с ненавистью. Взгляд его метался от лица Кана к пустующей тарелке и обратно.       — Ваше величество, — сказал он, облизнув губы. — Я хотел сообщить вам кое-что важное.       — Говори.       — Омега Чивон... — Юнсо сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Я заметил, что он часто пропадает на кухне. Слуги говорят, он берёт еду больше, чем положено. Возможно, он крадёт. Спросите у кухонного мальчика – он подтвердит.       Повисла тишина. Казалось, что замолкли даже ложки.       Чивон побледнел, сжался, будто пытался стать невидимкой. Кан сжал челюсти, готовый выпустить кишки Юнсо прямо на этом столе, но император заговорил первым.       — Я знаю, — произнес он. Юнсо недоуменно открыл рот.        — Что..?       — Я знаю, что Чивон носит еду, — повторил император. — Я сам его об этом попросил.       По залу пронёсся шёпот. Омеги стали переглядываться. Чивон поднял голову, и его глаза расширились.       Юнсо стушевался. На секунду его лицо потеряло выражение злорадства, но он быстро взял себя в руки.       — Но омеги жаловались, что к ним еда так и не доходит... — протянул он, прищурившись. — Возможно, Чивон ест её по пути. Или оставляет себе.       Кан не выдержал.       — Ты врёшь, — сказал он, не повышая голоса.       — Откуда тебе знать, шавка? — огрызнулся Юнсо.       — Я вижу, что ты пиздишь как дышишь, — процедил Кан. — Чивон не крадёт. Он носит еду тем, кто болен. Тем, кто не может выйти из своих покоев. — Он подался вперёд. — Или ты завидуешь? Так пойди переломай себе ноги – может, о тебе тоже кто-нибудь позаботится.       Юнсо вскочил. Стул отлетел назад, ударился о стену.       — Да как ты смеешь!       — Да запросто! — Кан тоже встал, смотря на Юнсо сверху вниз. — Хочешь внимания? Обидно, что больше некому ноги лизать? Иди утопись, и жить станет легче!       — Заткнись!       Юнсо бросился на Кана. Кан даже не двинулся. Перехватил его руку, ловко вывернул и прижал к столу лицом вниз.       — Дёрнешься, — прошептал он, — и я сломаю тебе позвоночник.       — Кан, — голос императора разрезал воздух. — Отпусти его.       Кан не отпустил. Посмотрел на Мёна, готовый спорить, но, встретив его взгляд, направленный на Юнсо, тут же разжал пальцы, отступив на шаг.        Юнсо дёрнулся всем телом, потирая ушибленную скулу – ту, которой его приложили об стол. Глаза его были мокрыми, губы подрагивали.       Император поднялся и остановился напротив Юнсо. Тот весь сжался, будто уменьшился в размерах, вжал голову в плечи.       — Ты думал, — голос Мёна был тих, но от него по коже бежали мурашки, — что сможешь обмануть меня?       — Нет... нет, ваше величество... — залепетал Юнсо, пятясь. — Я не вру... мне говорили...       — Кто?       — Слуги... кухонные...       — Назови имя.       Юнсо открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Глаза забегали по трапезной в поисках помощи, но никто не спешил ему помогать.        — Я... я не помню...       — Не помнишь?        — Я...       Мён наклонился ближе, и Юнсо пришлось вжаться в стену.        — Ты солгал мне, — сказал император. — хотел избавиться от Кана с помощью Чивона. — Он наклонился, заглядывая в глаза Юнсо. — Я прав?       Юнсо закусил губу. Слёзы текли по его щекам.        — Из-за него я вам больше не нужен! — всхлипнул он дрожащим голосом. — Я должен быть фаворитом!        — Кому должен?        Юнсо не нашел, что на это ответить. Он всхлипывал, глотая ртом воздух, чтоб не разрыдаться.        Император выпрямился и вернулся на своё место.       — Убирайся с глаз моих, — сказал он. — Не смей больше трогать Чивона. У бедолаги и так жизнь не задалась.        Юнсо выскочил из зала, спотыкаясь, чуть не упав на пороге. Чивон сидел, не двигаясь, глядя в свою тарелку.       — А ты прекрати встревать не в свои дела, — обратился он к Кану. — Ешь.        Кан фыркнул и, отшвырнув в сторону ложку с громким звоном, вышел из трапезной.       Кан догнал Чивона, когда тот уже сворачивал в боковую галерею.       — Чивон, постой.       Тот обернулся.       — Это правда? — спросил Кан. — Император сам попросил тебя кормить немощных?       Чивон мотнул головой.       — Нет. Меня никто не просил… Я думал, никто не знает, что я ношу еду по покоям…        «Он соврал? Зачем?»        Кан ничего не понимал. Император защитил Чивона? Или самого Кана?        Чивон невесомо коснулся его ладони, заглядывая в глаза:        — Ты не должен был заступаться за меня, — сказал он. — Теперь Юнсо будет ненавидеть тебя ещё сильнее.       — Он и так меня ненавидит, — Кан усмехнулся. — Ничего не изменилось.       — Он может...       — Ой, да ничего он не может, — перебил Кан, нахмурившись.        Чивон покачал головой.       — Не надо так рисковать из-за меня…        — Ты слышишь, что говоришь? Ты мой друг. — Кан положил руку ему на плечо. — Я должен был смотреть, как он пиздит на тебя?       Чивон улыбнулся.        — Спасибо, — шепнул он.        Кан сидел на подоконнике, смотрел на луну. Сон совсем не шел. В голове крутились события сегодняшнего ужина.       Зачем император соврал? Может, ему тоже надоела наглость Юнсо?        — Но ведь ему нравятся такие, — пробубнил Кан, скривившись словно от лимона и передразнивая манеру речи императора. — Хитрые, изворотливые, симпатичные.       Кан усмехнулся сам над собой.        Когда уже это закончится? Хочется спокойной жизни…        — А она у меня когда-то была? — спросил Кан, уставившись на диск луны.        В дверь постучали.       — Открыто.       Дверь распахнулась, и вошёл Чивон с подносом, накрытым салфеткой.       — Я принёс тебе еду, — сказал он. — Ты не успел поесть на ужине.        — Я теперь тоже немощный? — усмехнулся Кан, спрыгивая с подоконника.        — Нет, это моя порция…        Кан замер.        — Нет уж. Ты посмотри на меня – какое пузо отожрал! Тебе самому надо есть, — возмутился Кан, но поднос принял. Пригласил Чивона присесть и начал насильно кормить его. Тот сначала сопротивлялся, но в итоге сдался.        — Кан, — позвал Чивон, едва успевая пережевывать еду, которую пихал в него Кан.        — Чего?        — Ты правда считаешь меня другом?       Кан завис, так и не поднеся яблоко ко рту.        — Конечно. Что за вопрос?        — Мне немного неудобно…       — Почему? У тебя никогда не было друзей? — спросил Кан.        — Были, но… Ты обо мне ничего не знаешь…        — Так расскажи! — радостно произнес Кан, похлопав парня по плечу.        Чивон замялся, словно в прошлом был серийным убийцей, или чего хуже.        — Ногу мне отрубил не император.        — А кто? — нахмурился Кан. Он всю жизнь думал, что это сделал именно Мён. Чивон ведь сам говорил об этом в первую их встречу ещё в прошлой жизни!        — Подожди, ты ведь отказался сделать то, что он сказал, и он разозлился, так?        — Не совсем…        Чивон глубоко вздохнул, словно пытался подготовиться к ворошению прошлого.        — Моя семья была не бедной. Отец торговал шелком, а мать была из хорошего рода. Я рос в достатке и ни в чем не знал отказа. Я был красив, уверен в себе… Я считал, что мне все позволено, воровал из отцовской лавки, бил слуг, издевался над нищими…        Чивон сжал культю. Кан сидел молча. В голове совсем не укладывалось, что этот человек когда-то мог издеваться над слабыми. Может, это розыгрыш? Чивон проверяет его реакцию?        — Однажды я избил человека, — продолжал Чивон. — До полусмерти. Он был бедным торговцем и не смог вовремя заплатить отцу за товар. Я нашел его, избил и оставил умирать в канаве. Он выжил, но стал калекой.        Кан сглотнул, не перебивая. Кусок больше не лез в горло.        — Когда отец узнал, он был в ярости. Но не потому, что я чуть не убил человека, а потому, что его репутация на рынке могла пострадать. И он продал меня.        — Сюда? — Кан не узнал свой голос.        — Нет. В закрытый дом, где держали всяких отбросов общества. Там избивали, морили голодом, насиловали. Делали из наглых щенков послушных игрушек.        Чивон говорил таким ровным отрешенным тоном, будто речь шла вовсе не о нем.        — Там я потерял ногу. Одному из охранников нагрубил. Он просто поставил ногу на колоду и отрубил топором. Я потом провалялся в отключке около трех суток, все думали, я умру. А через месяц меня купил император.        — Зачем? — тихо спросил Кан.        — Надоел им. А императору стало интересно, почему калеку продают задорого. Когда я рассказал ему об этом, император сказал, что мы с ним чем-то похожи, но мне повезло меньше…        Кан не верил Чивону. Его внешность и поведение противоречили его прошлому.        — А рука..?        — Я пытался убить императора. Думал, что после его смерти обрету свободу, но он был сильнее. Он будто наслаждался, когда наблюдал, как я вонзаю ему в шею нож…        Кан вздрогнул. Он тоже пытался убить императора в прошлой жизни. Но, к счастью, остался с двумя руками.        — Он похвалил меня за смелость, но сказал, что взамен сломает ту руку, которая держала нож.        — Сломал..?        — Нет. Я тогда нахамил ему, и он лично отрубил её, — произнес Чивон, с жалостью смотря на то, что осталось от руки, а после шепотом добавил. — Одним ударом.        Кан молча смотрел куда-то в стену, даже не зная, что и сказать.        — Я и подумать не мог, что у тебя такое прошлое…        Чивон горько усмехнулся.        — Ты разочарован во мне?        — Нет, конечно! — встрепенулся Кан. — Какая разница, кем ты был? Главное то, какой ты есть сейчас. Ты достаточно искупил свою вину.        — Ты так думаешь?        — Да. Люди меняются, — тихо произнес Кан, вспомнив мужа. Он до сих пор не понимал, изменился он или нет. Единственное, что изменилось - это отношение Мёна к Кану. Все остальное осталось прежним.        Они еще немного посидели, и Чивон ушел. Кан лежал на кровати, обдумывая услышанное, и не заметил, как уснул.