Глава 13: 신뢰/ Доверие
16 апреля 2026 г., 08:01
Кан вошёл в зал, зевая на ходу. Омеги сидели за столом, что-то оживлено обсуждали. А все потому, что император сегодня не пришел на завтрак. Омеги шутили, не боялись сказать лишнего слова. И лишь один Юнсо сидел хмурый и напоминал грозовую тучу, внезапно появившуюся среди ясного неба.
Кан плюхнулся на своё место. Скоро у него будет пять боев подряд, и надо бы привести себя в форму и перестать жрать всё подряд. Кан придвинул к себе тарелку с овощным салатом и принялся хмуро жевать его, одним глазком поглядывая на мясо, сочившееся жиром и стоящее неподалеку, что Кан ощущал его аромат.
— Как спалось? — вдруг громко спросил Юнсо, скривившись при виде Кана.
Кан с удивлением обернулся на него.
— Явно лучше, чем тебе. Выглядишь так, будто тебя всю ночь пинали, — усмехнулся Кан, оглядев омегу с ног до головы. Он действительно выглядел неважно – синяки залегли под глазами, лицо было опухшее, и синяки позеленели. Он смахивал на побитую жабу.
— Ты, гадёныш! С тобой даже поговорить нормально нельзя!?
— Нормально? Ну, попробуй. С таким характером я не удивлюсь, если даже твои родители не могли с тобой нормально разговаривать!
— Как на тебя вообще посмотрел император!? Хамло! — взвизгнул Юнсо и вскочил с места. Кан думал, что он сейчас набросится на него, но омега вернулся на свое место и сел. Кан безразлично пожал плечами и отвернулся обратно к еде.
Он вдруг хитро улыбнулся, смотря на ничего не подозревающего Кана и потянулся к ножу для фруктов.
Кан заметил это и насторожился.
Юнсо посмотрел на него с таким видом, как шкодивший ребенок, специально выбивающий каменную кладку со стены родительских покоев.
Он зажмурился и полоснул себя по щеке.
Кровь брызнула на стол, залила льняную рубашку. Юнсо истошно закричал, отбросив нож в сторону Кана. Кан проследил за полетом лезвия и едва уклонился, чтоб не пораниться самому.
— Охрана!! Помогите! Он порезал меня! — заверещал Юнсо, пальцем тыкая на Кана. Тот сидел на месте, смотря на Юнсо, как на идиота.
Омеги завизжали. Девушки вскочили, стали звать на помощь, другие в ужасе зажали рты, при этом косясь на Кана.
— Что за бред? — буркнул Кан и облокотился на спинку кресла, наблюдая за толпой омег, жужжащих словно рой пчел.
Юнсо упал на пол, закрывая лицо руками. Кровь текла сквозь пальцы.
— Он порезал меня! — вопил он. — Он хотел меня убить!
— Я в десяти шагах от тебя, — сказал Кан. — Я даже не дотянулся бы. Прекращай этот цирк.
— Ты врёшь! — закричала одна из омег. — Я видела, как ты ударил его!
— Я тоже! — подхватила другая.
— Мы всё видели! — заверещала третья.
Кан нахмурился, сжав челюсти. Лица омег были перекошены страхом и ненавистью.
Юнсо завыл громче:
— Стража! Стража! Он хочет меня убить!
На крики сбежались стражники. Увидели Юнсо в крови, огляделись. Увидели нож, валяющийся на полу у ног Кана.
— Он напал на меня! — закричал Юнсо. — Схватите его!
Стражники двинулись к Кану. Он встал с кресла, брезгливо пнув нож ногой, и поднял ладони вверх.
— Я не трогал его, — сказал он. — Иначе у меня были бы руки в крови.
— Врёшь! — заорал Юнсо. — Ты их вытер, пока никто не видел!
— Обо что, идиот? Вы ему верите? — спросил Кан, обращаясь к стражникам. Те не знали, что делать. С одной стороны трапезной валялся Юнсо в крови, с другой стоял безразличный Кан.
Один стражник кивнул головой другому, и тот быстрым шагом куда-то ушел.
— Чего вы ждете!? Скрутите его! Доложите императору!
— Да заткнись уже, уши болят слушать твой вой, — рявкнул стражник, дернувшись в сторону валяющегося на полу Юнсо. Он возмущенно завизжал.
— Вас всех казнят! Как ты смеешь так разговаривать со мной!?
В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился император в сопровождении стражника. Лицо императора выражало крайнее недовольство и даже усталость. У Кана создалось впечатление, будто он плохо спал.
Мён оглядел зал и остановился на луже крови, в которой плескался, как петух перед забоем, Юнсо.
Заметив на себе взгляд императора, он завизжал:
— Ваше величество! Он напал на меня! Порезал мне лицо! Он хотел меня убить!
Мён не ответил. Безразлично прошёл мимо Юнсо, кучки омег, и остановился напротив Кана, возле которого стоял старший стражник и держал в руке окровавленный нож.
Заметив многозначительный взгляд императора, стражник пояснил:
— Валялся на полу.
Мён кивнул и перевел взгляд на Кана. Он был спокоен, руки – чистыми, без брызг крови.
— У меня такое ощущение, что я многодетный отец, — буркнул Мён, устало проведя ладонью по лицу.
— Этого в лазарет, — он кивнул на Юнсо и повернулся к Кану. — А тебя жду в моих покоях. И уберитесь здесь, все заляпали.
Император развернулся и ушел. Юнсо что-то кричал вслед, махал руками, но его никто не слушал – стражники схватили его под локти и поволокли к лекарям. Он вырывался, пытаясь дотянуться до лица Кана, который шел сзади них – только потому, что ему было по пути, Кан совсем не наслаждался унижением омеги. Ну, почти.
Кан стоял перед императором. Мён с головой был погружен в бумаги, на столе догорала свеча, видимо, император и правда не спал всю ночь.
Кан краем глаза заметил пергамент с разорванным оттиском Северного королевства – того самого, с которым в прошлой жизни у них была война.
Тогда они завоевали Север, но это стоило им огромных потерь. Не потому, что Север был сильнее, а потому, что император бросил все силы на них, и совсем не ожидал нападения с Востока. За те годы войны они потеряли больше половины императорской гвардии.
Император поднял глаза, потерев переносицу. Капилляры слегка полопались от бессонной ночи, глаза покраснели и в сочетании с черными радужками казались особо пугающими.
— Что там произошло? — спросил император.
— Вы у меня спрашиваете? — удивился Кан. — Уверены, что я скажу правду?
Император помолчал, словно размышляя над словами Кана.
— Думаю, что тебе нечего скрывать. Ежу понятно, что ты даже пальцем не тронул Юнсо.
Кан едва заметно улыбнулся одним уголком рта. Ему нравилось, что император начинает доверять ему настолько, что спрашивает о произошедшем именно у него.
— Он совсем чокнулся. Сам себя порезал.
Император выгнул бровь. Видимо, не мог поверить, что бывший фаворит осмелился бы так поступить.
— А почему нож был рядом с тобой?
— Так он швырнул его в меня! Мог задеть между прочим!
— Тебе это не грозит, — устало усмехнулся император и махнул рукой, выпроваживая Кана, мол, я узнал все, что надо, можешь уходить.
Но Кан не спешил уйти. Он аккуратно подошел к столу, усыпанному бумагой и взял в руки пергамент с подписью Севера, пробежался глазами по тексту.
Северяне ещё не были настроены враждебно, а потому, с ними ещё можно было договориться – Кан застал момент, когда еще можно было что-то изменить.
Мён вопросительно приподнял бровь:
— Что ты делаешь?
— Могу я дать вам совет? — спросил Кан, вернув пергамент на место.
Император с подозрением смотрел на Кана, будто пытаясь прочитать его мысли и неожиданно для самого себя кивнул.
Кан придвинул стул и без приглашения уселся.
— У вас мало времени, ваше величество. Вы потеряете большую часть гвардии, если не послушаете меня.
Император снисходительно усмехнулся, откинувшись на спинку кресла.
— Моя гвардия разнесет их в пыль. Я и глазом не моргну. Эти Северяне слишком много на себя взяли. Ты вообще читал их условия?
— Да, условия… — Кан задумался, как помягче сказать, но император произнес за него.
— Унизительные. Я скорее повешусь, чем соглашусь на их мирный договор.
— Я понимаю, но это необходимо. Хотя бы на год.
— С каких пор омеги дают советы императору? — презрительно поморщился Мён.
— С тех самых, — огрызнулся Кан и придвинулся ближе. — Как у вас дела обстоят с Востоком?
— Я не собираюсь обсуждать политические дела с омегой.
— Вы ещё не поняли, что я не обычный омега?
Император задумался, тяжело вздохнул. Прикрыл глаза, массируя виски.
— Восток – это отдельный разговор. Сейчас надо думать о Севере.
— Как раз наоборот! Пока вы отвлечены на Север, Восточные армии уже готовятся к выходу в море!
— Откуда ты знаешь?
— Просто поверьте мне, — произнес Кан, заглядывая в глаза императору. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени, и даже утреннее солнце с окна не хотело освещать мрачную фигуру императора.
— Вдруг тебя послал Восток?
— Ваше величество, — серьезно произнес Кан. — Я никогда бы не стал кусать кормящую меня руку. Вы доверились мне, обещав свободу от ошейника, так что вам мешает довериться мне сейчас? Вам нужен мирный договор с Севером, хотя бы на год! Объединившись с ними, Восток станет вашим.
Последнюю фразу Кан произнес твердо, зная, что император падок на чужие королевства и обещание лишнего ему в копилку точно заинтересует его. Так и случилось.
Император долго смотрел на Кана, словно думая, стоит верить ему или нет, и наконец вздохнул, отбросив пергамент в сторону.
— Я подумаю, — произнес он хриплым голосом и потянулся к кувшину с вином.
— Подумайте, — подтвердил Кан и встал со стула. Обошел спинку императорского кресла и коснулся ладонями плечей Мёна. — Но сначала вам надо отдохнуть. Выглядите вы неважно.
— Ты говоришь это императору? — нахмурился Мён. После ночи без сна он будто совсем не мог скрывать эмоции, и их легко было прочитать на его лице.
— Да, я не стану скрывать от вас правду. У вас красные глаза и уставший вид. Снова всю ночь возились с бумагами? — последние слова вырвались у Кана невольно. Он прикусил язык. В прошлой жизни император часто засиживался ночами, подписывая документы, а после весь день ходил злой.
— Снова? — насторожился император.
Массирующие руки Кана замерли на плечах Мёна. В голове начался ускоренный мыслительный процесс.
— Я слышал от других омег, что вы часто ночами перебираете бумаги. Меня учили грамотности, я могу помочь вам.
— Кто тебя научил? — спросил император, и Кан почувствовал, как мышцы под его пальцами расслабились. Вроде, ничего не заподозрил.
— Родители, — тихо произнес Кан.
— Где они сейчас?
— Их нет в живых. Чума. — эти слова он выдавил с такой силой, будто они застряли в горле поперек.
— Она была пятнадцать лет назад.
— Да. Я был ребенком.
— И как ты выжил?
Кану было больно вспоминать о прошлом. Его пальцы судорожно сжались на плечах императора, и он опомнился, одернув руки.
— Не хочешь – не говори.
— Спасибо, — тихо произнес Кан и снова принялся мять его мышцы.
Император недовольно нахмурился, видимо, ожидал, что все-таки услышит продолжение истории.
Кан задумался о прошлом, на автомате разминая шею и плечи Мёна, и не заметил, как император уснул, уронив голову на бок. Кан аккуратно переложил его голову на спинку кресла и долго ещё стоял, смотрел на спокойное лицо императора, изредка хмурящееся.
Потом сел за стол и стал тихо шелестеть бумагами, отсортировывая важные – те, с которыми обязательно должен ознакомиться сам Мён и подписать лично; и не особо важные – их Кан внимательно прочитывал и ставил императорскую подпись.
Когда солнце во всю начало светить в окно и слепить Кана, он потянулся и вышел, тихо прикрыв дверь за собой. Император крепко спал.
