I found self when I lost you

Он просыпается медленно и, несмотря на всю обстановку, в которой находится, ощущает себя так, словно лучше, чем сегодняшней ночью, он не спал ни разу за проведенные месяцы в иллюзии. Почти сразу он обращает внимание на слишком сильную близость между ним и Уиллом. Он спит крепко и неподвижно. Сейчас его рука плавно обвивает талию Майка, нога переплетается с его ногой, пока они лежат на боках, повернутые лицом друг к другу. Слишком близко. Нос Уилла касается шеи Майка, а его губы, слегка приоткрытые, выдыхают обжигающий воздух в кожу Майка. То, о чем он не мог думать вчера от явной усталости, накрывает его с головой вдвойне сейчас. Он нервно сглатывает, старается не шевелиться, пока чувства завязываются в тугой узел, а глаза нервно бегают по запутанным волнистым волосам друга. Он осторожно отстраняется от Уилла, стараясь не распускать их объятия, – лишь немного отодвигает голову, чтобы присмотреться к его спящему лицу. Его дыхание глубокое, ровное, горячее, а глаза спокойные, и разум Майка наполняется нежностью и желанием защитить Уилла от всего того, что может нанести ему хоть какой-нибудь вред. Когда они были детьми, Майк всегда защищал Уилла. Всегда заступался и старался никогда не давать его в обиду. Но это были искренние детские чувства. Совершенно платонические. Сейчас его чувства несут другой смысл. Они слишком романтичные, собственнические и волнующие. А еще они запретные и совершенно секретные. Секретные для всего мира, включая самого Уилла. Но Майк наслаждается его видом совсем недолго. Уилл начинает понемногу двигать глазами под тяжелыми веками, и на секунду Майку даже кажется, что Уилл не пытается проснуться, а что его разум снова захвачен. Но напряжение быстро спадает, когда он начинает приоткрывать глаза, и Майк успевает среагировать и отодвинуться чуть дальше. Его движения остаются незамеченными, пока Уилл потягивается сам. — Ты давно не спишь? — Нет. Я… только открыл глаза. — ложь уверенно слетает с его губ. — Как ты… чувствуешь себя? — Пожалуй, я давно не спал так хорошо. — произносит Майк. И сейчас его прошибает током от сказанных слов. Может быть, он не спал так хорошо, потому что был в иллюзии? Или сегодня ему удалось по-настоящему выспаться благодаря тому, что он делил так близко свой сон с Уиллом? Настоящим Уиллом. Он не знает, да и времени на раздумья у него не остается, когда подвальная дверь с грохотом открывается и по лестнице вниз быстро спускается Дастин. — Подъем! Оди и Хоппер вернулись! Они сразу вскакивают, одеваются и быстро направляются наверх. Уилл выходит следом за Дастином, и Майк задерживается на последних ступенях. Его тело наполняется дрожью, какая случается перед трепетными встречами. Но сейчас его волнение не связано с романтичными чувствами. Точнее, связано, но эти чувства не об Оди. Они об Уилле. А ее он уже давно не видел. Да он вообще ее давно похоронил, и сейчас предвкушение перед их встречей заполняет его разум тревогой. Да, по сути, они не были в отношениях уже долгое время ни в настоящем мире, ни в его иллюзии. И по сути, он не совершил ничего плохого по отношению к ней, но чувство, будто он ее предал, овладевает его разумом. Как я смогу смотреть ей в глаза? Как признаюсь… Нет. Я ей не признаюсь. Я не признаюсь в этом никому. Даже Уиллу. Но страх отчаянно сжимает Майка в своих когтях и не собирается отпускать ни на секунду. Голова начинает кружиться, а колени подкашиваются. Он ищет рукой опору, чтобы удержать равновесие, и находит ее в стене. — Эй, Майк, — возвращается Уилл проверить его. — Ты в порядке? Майк старается выдавить из себя «да», но слово кажется слишком тихим и неразборчивым и больше походит на звонкий выдох. — Я знаю, ты сказал, что она погибла… Но это было ложью, было неправдой, и она жива, она в порядке. Ты можешь ее увидеть. Вам стоит поговорить… Она не знает о том, что происходило с тобой… — Да, да… Я сейчас… Пойдем. Уилл подбадривающе хлопает Майка по плечу, и они вдвоем выходят из подвала, закрывая за собой дверь, и направляются в гостиную. В комнате шумно от смешивающихся голосов всех присутствующих. Они замолкают, когда обращают внимание на стоящего в проходе Майка с напуганными глазами, направленными на Оди. — Майк? — спрашивает нежный голос. — Ты в порядке? — Я… Я… — он мнется на словах, голос начинает дрожать, и глаза полнятся влагой. Оди быстро подходит к нему и заключает его в объятия, и Майк начинает захлебываться слезами. — Тише, тише. Что случилось, Майк? Он не в силах ответить, и вкратце всю ситуацию описывает Уилл. — О Господи, Майк. Все… Все в порядке. — Мы… Мы можем поговорить? Наедине? — спрашивает Майк. — Конечно, конечно. Они проходят в комнату Майка, и он пытается успокоиться и прекратить поток слез. Медленно они опускаются на его кровать. Он кладет руки себе на колени, чуть сжимая их. — Что… Как долго ты был в иллюзии? — Я… Я не знаю. Уилл сказал, прошло минут пятнадцать или вроде того. — Что такого страшного произошло там за пятнадцать минут? — Я… Я был там не пятнадцать минут… Я был там около четырех месяцев… — Что? — ее голос полон недоумения и страха. — Я не знаю, как это возможно. Все было так по-настоящему… Там мы победили Векну. Он умер. И ты… — его голос снова начинает сильнее дрожать. — Майк, тише. Я жива. Все в порядке. Что бы он ни хотел тебе показать и как бы он ни хотел тебя напугать, его затея провалилась. Я жива. Со мной все в порядке. Она еще раз обнимает его, и когда они распускают объятия, в комнате повисает напряженная тишина, которая случается при разговоре двух давно не видящихся людей, и, если сказать точнее, двух бывших партнеров. Теперь Майку становится стыдно, и он опять чувствует вину за то, что влюбился в своего лучшего друга, пока его бывшая девушка, но по совместительству — близкий друг, была мертва. — Прости… Прости меня, Оди. — Но Майк, тебе не за что извиняться. — Мы… давно не вместе. — с трудом произносит он. Ее взгляд немного меркнет, и теперь на ее лице уже читается печаль и недовольство, с которым она явно пытается бороться. — Да, Майк, — вздыхает она. — Но мы все еще друзья, верно? — Само собой. — Тогда ты можешь рассказать мне о том, что тебя тревожит. — Что? — его глаза выглядят напуганными и удивленными. — Я вижу, что тебя беспокоит что-то еще. Что-то другое. Не только моя смерть в выдуманном мире. Майк молчит. Ему бы очень хотелось сейчас ей все объяснить, извиниться перед ней и услышать от нее слова поддержки и то, как она его понимает, и как она не злится на него и желает ему счастья и чего-нибудь еще в таком духе. Но он не может. Не может рассказать о том, как влюбился в своего лучшего друга, и о том, что единственное, о чем он думает каждую минуту, – это губы Уилла. Болезненно нежные и мягкие губы его друга, которые заставляют ноги подкашиваться, а дыхание учащаться. Его глубокие зеленые глаза с вечно расширенными зрачками, в которые он боится взглянуть, потому что, скорее всего, просто утонет в них, и они заставят его выдать страшный секрет, о котором он сам узнал не так давно. — Понимаешь, — неуверенно начинает Майк. — Я не могу рассказать об этом. Но мне кажется, что Векна хотел меня сломить типа… — В каком смысле? — Ну, в том смысле, что он мне показал… кое-что обо мне. А потом уничтожил это… Мне кажется, он специально показал мне все это… И мне кажется, что он намеренно позволил мне сбежать оттуда. И теперь я ощущаю себя немного пустым, понимаешь? — Майк… — ее лицо натягивается в страдальческой улыбке, и она еще раз обнимает его. — Что бы это ни было, ты справишься с этим. Я знаю. — Спасибо, да. Просто я чувствую себя разбитым и неправильным. — Как бы ты ни поступил там, что бы ты ни сделал здесь, я всегда тебя поддержу и не отвернусь от тебя. Обещаю. Теперь у двоих сильно мокрые глаза, они распускают объятия, и Оди предлагает им пойти к остальным. Наконец она имеет возможность побыть со своей лучшей подругой, вышедшей из комы, и после недолгих сборов все отправляются в хижину Хоппера для обсуждений и построения планов.

***

Хижина Хоппера завалена бумагами, чертежами и хламом, который должен как-то помочь всем спасти мир. Кто-то сидит на полу, кто-то на диване, а остальные стоят или облокачиваются на стол. — Так что в итоге произошло в Изнанке? — спрашивает Робин у Оди. — Вы задержались. — Военные. Они заметили нас, — отвечает за нее Хоппер. — Но мы пробрались на их базу, — добавляет Оди. — Они что-то прячут. Но мы пока не знаем, что именно. — Надо будет это выяснить, но чуть позже, — говорит Джойс. — Для начала нам нужно вернуть Холли. Как мы это сделаем, если не знаем, где она находится физически? — Мы уже это обсуждали, — напоминает Дастин. — Единственное, что нам остается, — это убить самого Векну. Как мы уже выяснили, он лишь подчиняется Истязателю Разума, и это ему нужны дети для того, чтобы соединить миры. Выходит, Холли с остальными детьми должны быть у Истязателя. Но где он находится, спросите меня вы? — Эм, нет. Не спросим. — иронично вставляет Стив. — Стив! — несколько голосов сливаются в унисон. — Что? Он все равно сейчас расскажет. — Итак, — продолжает Дастин. — Мы думали, что Изнанка – это целое измерение. Отдельное, целое измерение. Но на самом деле это мост. Межпространственный. В другое пространство. И как мы уже знаем, в самом центре над лабораторией есть экзотическая материя, и с ее помощью как раз и скреплен этот мост. Подобное называется червоточиной или кротовой норой. И эта червоточина соединяет Хоукинс с другим миром. Назовем его Бездной, — он дает себе легкую передышку, пока все вокруг молча наблюдают за его зарисовкой. — Мы уже поняли, что Векна хочет соединить миры. Именно поэтому мы должны ему помешать. — А миры должны соединиться сегодня. — напоминает Лукас. — Отлично, физик, — обращается к нему Стив. — И как мы это сделаем? — Мы можем долететь на вертолете до Бездны. — предлагает Хоппер. — Что за бред? — протестует Джойс. В помещении становится слишком шумно от спорящих между собой голосов, но их всех прерывает Стив: — Мы поднимемся на верх башни и будем ждать, когда Бездна начнет опускаться, и когда башня начнет проходить сквозь разлом, Уилл с Оди попадут в разум Векны и прихлопнут его. По-моему, план супер, как вам? — Ну, кстати, это действительно неплохая идея. — говорит Хоппер. — Да, я тоже так думаю. — соглашается Робин. — А еще идея, — добавляет Дастин. — Наставим бомб возле экзотической материи и взорвем Изнанку, когда закончим с Генри. Все соглашаются и восторгаются планом, который кажется идеальнейшим. Всем, кроме Майка. Он не выдерживает своих собственных мыслей и быстро выходит из дома на улицу под звуки довольных голосов. Это замечает Уилл и двигается следом за ним. Майк в попытках прийти в себя и отдышаться выходит на крыльцо дома и садится на ступени. Руки дрожат, глаза наполняются уже привычными слезами, пульс бешено стучит, что кажется, артерии на его теле сейчас лопнут. Он зарывается руками в свои волосы, оттягивая их, полагая, что физическая боль поможет унять его моральное состояние. Он не сразу замечает, как горячее тело Уилла подсаживается к нему вплотную на ступени. Он обнимает его за плечи. — Майк? Что такое? Эй? Кроме всхлипываний никакого ответа не поступает, и Уилл прижимает его к себе так, что голова Майка теперь лежит на его коленях. Голос Уилла, нежный и полный заботы, касается его уха. — Скажи мне, Майк, — шепчет Уилл. — Чем ты напуган? — Я… — его голос дрожит, и говорить вслух сейчас гораздо труднее, чем предполагалось, из-за надрывающегося от слез и тревоги голоса. — Я уже видел это… — Что именно? — продолжает осторожно шептать Уилл. — Это все… — всхлипывает Майк, и его руки, лежащие на коленях друга, сжимают их крепче, не сильно, но вцепляясь ногтями в плотную ткань джинсов. — Пока я был под влиянием Векны… Там все было так же. Тот же мост, та же башня, почти тот же план. И та же идея с подрывом Изнанки… — он захлебывается слезами еще сильнее, когда пытается закончить свою мысль. — В этой иллюзии именно так и погибла Оди… Военные бы ее искали и ставили бы опыты и все такое, поэтому она решила остаться в Изнанке и взорвалась вместе с ней. Его голос окончательно ломается, и носом он утыкается в бедра Уилла, еще крепче сжимая ткань на его коленях. Уилл крепко обхватывает его сверху и прижимается щекой к его волосам. Укачивающими движениями он старается успокоить Майка, параллельно нашептывая ему утешительные слова. — Майк, — он говорит еще тише, как будто произносит это больше в попытках убедить себя, нежели Майка. — С Оди все будет в порядке. Она не поступит так. Она очень сильна, и она не покончит с собой из-за кучи каких-то ученых и военных. Она будет сражаться до последнего и точно не закончит так. Я обещаю. — Ты не можешь этого обещать, Уилл. — Майк, я обещаю тебе. Я поговорю с ней и узнаю, что она думает. И я уверен на сто процентов, что у нее подобного и в мыслях просто нет. — Но тогда как это возможно? Все, что я видел там, сейчас сбывается. — Нет, нет, Майк, — отрицает Уилл, зарывая свои пальцы в волосы Майка, нежно массируя их. — Векна знает, как устроен этот мир. И этот, и тот. Он знает, как они держатся и перетекают друг в друга. Просто мы это узнали недавно. И то, что он тебе показывал такой же план действий по спасению, может означать лишь то, что это, скорее всего, единственный выход из нашего положения. Но все остальное зависит только от нас. Мы сами решаем свою судьбу, Майк. Никто не умрет. Оди не пожертвует собой. Мы справимся с этим и убьем эту тварь. Обещаю. Еще около десяти минут Уилл укачивающе держит Майка у себя на коленях, пока тот приходит в себя. Еще пара поддерживающих и подбадривающих фраз, крепкое дружеское, но очень нежное и чувственное объятие, и они возвращаются обратно в дом. Кажется, все так увлечены проработкой плана, что даже не заметили их отсутствия. Они проходят в глубь комнаты и слушают итоговый ход действий, стараясь запомнить все важные детали. После все собираются и садятся в грузовик, в котором они едут до портала на базе военных.

***

У них успешно получается прорваться через военных, и они оказываются в Изнанке. Вся команда разделяется. Мюррей, Хоппер и Оди остаются в лаборатории Хоукинса для того, чтобы Оди смогла проникнуть в разум Векны и попытаться убить его и спасти детей в Камазотце, находясь в камере сенсорной депривации, а Хоппер с Мюрреем установят бомбу около материи.  Оставив их у лаборатории, остальные уезжают к вышке для дальнейшего восхождения. Они подъезжают к вышке, высаживаются, берут все оружие, которое только смогли найти, и начинают восхождение. Почти все уже взбираются по лестнице, но Майк стоит неподвижно у края вышки, боясь на нее ступить. Волнение овладевает им, когда он снова углубляется в свои иллюзорные воспоминания, где уже все это происходило с не самым благоприятным концом. Но его состояние замечает Уилл. Он подходит к нему сзади и берет его за руку. Слишком интимно для двух друзей и двух уже взрослых парней держаться за руки, но Майк совершенно ничего не говорит, лишь крепче сжимает руку Уилла, смотря ему в глаза. Уилл глядит ему прямо в душу, и его взгляд говорит слова поддержки вместо него. Майку не нужно слушать набор букв, слетающих с его губ. Все читается во взгляде, и он просто утвердительно кивает Уиллу и начинает взбираться на вышку. Атмосфера накалена, и все стараются не медлить, поэтому поднимаются по ней быстро, насколько это возможно. Майк с Уиллом следуют в конце цепочки и, пройдя больше половины пути, останавливаются на площадке между уровнями, чтобы передохнуть. Локтями они облокачиваются на перила в попытке отдышаться и по очереди передают друг другу бутылку воды. Они стоят в полной тишине, с периодическими жадными вдохами, пока одновременно не нарушают ее: — Майк. — Уилл. Они произносят имена друг друга абсолютно синхронно, от чего их немного прорывает на смех. — Ты первый. — улыбаясь произносит Майк. — Ладно, — соглашается Уилл, и улыбка так же слетает с его лица, но тут же меркнет. — Я хотел узнать, как ты? Ну, морально? — Я… — задумывается Майк. — Пойдет. Думаю. Его взгляд опускается вниз, и если бы не отравляющий туман, закрывающий землю, то у него точно бы закружилась голова с бешеной скоростью от высоты, на которой он находится. — Майк, я знаю, что ты сильно переживаешь… Ну, из-за того, что все повторяется, как в твоей иллюзии. — он видит меркнущее лицо Майка и кладет свою ладонь на его. — Но я гарантирую тебе, что все будет в порядке. Если понадобится, я лично брошусь за Оди и не дам ей умереть. Майк почти перестает слушать его. Взгляд устремлен на теплую ладонь, накрывающую его руку. Он хотел бы сейчас крепко зажать его ладонь между своих пальцев, прислонить к своему лицу или телу. Но все, что он делает, – это лишь жадно облизывает губы, поворачиваясь к его лицу, и задерживает свой взгляд на его припухлых губах. — Да. Да. Спасибо, Уилл. — он вытаскивает свою руку из-под его и кладет ее сверху, чуть сжимая. Старается улыбнуться, но его выражение лица больше напоминает мольбу. — Так, — продолжает Уилл. — Что хотел сказать ты? Хотел признаться тебе в чувствах на случай, если моя иллюзия не повторится и вместо Оди умрем мы все. А так ничего такого. Совершенно. Обычное дело для двух друзей, да? — Да… Ничего такого, — врет Майк. — По поводу этого же… Он выпрямляется и подходит настолько близко к Уиллу, что они могут ощущать сбитое дыхание друг друга. Они смотрят друг на друга и ничего не произносят. Их глаза бегают по лицам друг друга, но, кажется, только глаза Майка с бешеной частотой возвращаются к губам Уилла. Их молчание прерывает голос Лукаса сверху: — Эй, вы долго будете там торчать? Майк неловко отводит взгляд и двигается в сторону лестницы, и они продолжают взбираться в полной тишине, пока не доходят до самого верха, где их уже все ждут. Но в этот момент они замечают, как небо, состоящее из каменных глыб, начинает стремительно опускаться вниз. Дастин прикидывает у себя в уме приблизительное время и предполагает, что антенна вышки столкнется с этой плоскостью через полминуты максимум. Все потому, что разлом Бездны не совпадает с местоположением их вышки, и их просто расплющит при столкновении. Он сообщает об этом Хопперу по рации, чтобы тот передал информацию Оди, и она смогла остановить Векну. Вся команда находится в замешательстве, и надежда остается только на то, что Оди сможет достать Генри в его собственном разуме и помешать ему в столкновении миров. Бездна стремительно опускается ниже и начинает касаться тонкой антенны вышки. Антенна какое-то время сопротивляется, сильно гнется, но в итоге ломается, пока Бездна стремительно опускается ниже и ниже. От этого столкновения вышка сильно шатается, но всем удается удержаться и не вылететь за ее пределы. Но, кажется, у Оди получается остановить Векну, и Бездна замирает, почти касаясь вышки. — У Оди получилось остановить этого придурка! — кричит Дастин. — Красотка до него добралась! — ликует Робин. Все позволяют себе какое-то время порадоваться, и наконец по очереди пролезают наверх через разлом. В Бездну. Оказавшись наверху, тело Майка застывает так же, как и его разум. Бездна выглядит как дикая пустыня, существовавшая как будто несколько тысяч лет назад. Песок летает в воздухе, небо затянутое, словно предвещает бурю. Все пространство заполнено песочно-желтыми и красными оттенками, которые словно поглощают любые намеки на жизнь. Местность слишком скалистая. Все вершины побитые, выглядят так, будто рассыпаются с каждым днем все больше и быстрее. Все уже направились вперед, и Майк, по-прежнему стоящий на одном месте, чувствует движение. Уилл стоит рядом с ним. Он держит его за руку, смотрит на него, но Майку слишком страшно повернуться на него и посмотреть в его глаза. Уилл сводит их пальцы в замок, немного поглаживая пальцем тыльную сторону ладони Майка. Майк лишь нервно сглатывает. — Посмотришь? — А? Что? — переспрашивает удивленно Майк, словно не расслышал. — Посмотри на меня, Майк. Пожалуйста. С трудом он повинуется и поворачивает голову в его сторону. От вида зеленых глаз ему кружит голову. — Майк, ты точно ничего не хотел мне сказать? — спрашивает Уилл. — На вышке. — Я... — Сейчас самое время. Сердце колотится, пытается выпрыгнуть из груди, на затылке проступает пот от волнения, а глаза метаются по лицу друга, стараясь не цепляться за его губы. — Нет, — заставляет себя выдать Майк. — Мне нечего сказать, Уилл. Уилл бросает сомневающийся взгляд и легкую, немного натянутую улыбку. — Хорошо. Тогда пойдем. — он освобождает его руку, подается немного вперед и оборачивается на него. — Все будет хорошо, Майк. Пока они держат путь, сами не зная куда, в поисках какого-либо намека на Векну, изучают вместе с тем и местность. Вся она кажется им абсолютно однотипной, и они все время идут прямо. Майк по-прежнему идет позади остальных, погруженный в свои мысли. Его догоняет Уилл и в очередной раз, как слишком заботливый друг, спрашивает о его состоянии. Майк не отвечает ничего нового. Впрочем, как и Уилл. Все эти подбадривающие речи от Уилла сейчас не внушают ему никакого спокойствия точно так же, как и не оказывают никакого эффекта на его моральное состояние. Первые пару разговоров ему действительно пошли на пользу, и он стал задумываться над верностью слов Уилла, но сейчас они просто по кругу повторяют одно и то же без какой-либо пользы. Единственное, о чем думает Майк все эти однотипные разговоры, – так это о том, как сильно он боится потерять Уилла. Он абсолютно точно боится повторения своего иллюзорного сна, боится потерять Оди. Но если Уилл прав, на что Майк, конечно, надеется, и все будет по-другому, будет сильно отличаться от его видений, тогда что же их ждет дальше? Ему слишком страшно думать о том, что может случиться с Уиллом. Ну и, конечно, со всеми остальными. Просто сейчас его чувства берут верх над ним, и ему кажется, словно нет людей важнее в мире, чем Уилл. Он чересчур волнуется за него и оттого погружается в частные смятения. Его самокопания завершаются, когда вся команда замедляется и в конце концов останавливается примерно в трети мили от чего-то слишком выделяющегося на фоне этой местности. Сильно широкий, высокий и вселяющий ужас кокон. Или что-то наподобие перевернутого паука, направляющего вверх свои лапы. Хотя в этом случае, ссылаясь на его размеры, вернее будет сказать – клешни. Все замирают. Лицо Уилла наполняется тревогой, и он заверяет: — Это оно… Там дети. — Ты уверен, милый? — струится голос Джойс, когда она берет его за плечо. — Да. Я видел его в видениях. Много раз. Словно огромный паук. Это… он. Истязатель Разума. Несколько секунд все обрабатывают услышанную информацию. — Тогда убьем эту тварь. — твердо заявляет Майк. Голоса сливаются в один, когда они соглашаются с ним и наконец двигаются с места, и теперь уверенно направляются к пауку. Майк вбивается в середину толпы, пока они идут до него, но, когда оборачивается на Уилла, видит, что он остался позади, и его ноги подкашиваются, а тело сгибается от боли. Он сразу бросается к нему. — Уилл! — хватает его Майк. — Что с тобой? Уилл? Уилл корчится от боли и падает на колени. Майк принимает аналогичную позу, когда опускается на один уровень с Уиллом. Майк берет его за плечи и тянет к себе. Их лица в нескольких дюймах друг от друга, и Уилл шепчет: — Это Генри… — Что? Что он делает? — спрашивает только что подбежавшая Джойс. — Он жив. Он нашел детей. — С ними есть кто-нибудь? — спрашивает нервозно Майк. — Оди? Макс? — Нет… Они одни. У нас мало времени… Идите! — кричит Уилл. — Уилл, я останусь… — Я останусь с ним. — протестует Джойс. — Идите! Ну же, быстрее, — голос Уилла почти срывается. — Я постараюсь его задержать. На глазах Майка проступают слезы, но он быстро с ними справляется и, скрипя сердцем, догоняет остальных, провожая взглядом Джойс, быстро уводящую Уилла в один из изгибов скал. Они бегут в сторону Истязателя и наблюдают, как сзади него виднеются силуэты, пока сам Паук разворачивает свои клешни. — Демопсы… — констатирует Дастин. Они наблюдают за тем, как те направляются в их сторону. Сложно сказать, сколько их. Скорее всего, посчитать у них точно не получилось бы. — Целая стая, — твердо добавляет Майк. — Черт, ребят… — Валим назад! — кричит Стив. Они разворачиваются и на бегу пытаются продумать план действий, пока за ними гонится стая демопсов и Истязатель Разума. Его острые, тяжелые и огромные клешни атакуют команду. Удар клешней об землю заставляет почву содрогаться, и Дастин теряет равновесие и падает. Клешня движется на него сверху с разрушительной силой, пока он замирает, лежа мертвой мишенью, но его тело быстро накрывает Стив и перекатывается вместе с ним в последний момент перед ударом. Дастин спасен, но все замечают, что Стив ранен. С правой стороны тела бедро кровоточит, ребра и живот в серьезных глубоких ранах. Но адреналин берет свое, и Дастин со Стивом поднимаются через силу и бегут дальше. Однако Истязатель вместе с демопсами загоняет всю команду в круг. Они окружены. Паук выпускает громкий рев, но в этот же момент в него прилетает приличный по размеру булыжник. Все поворачивают головы и видят Оди. Пот на теле Майка проступает обжигающе, и грудь жжет от волнения. Он сильно переживает за нее, боится потерять своего настоящего друга. Но он понимает, что абсолютно бессилен сейчас, и вместе с остальными просто наблюдает за тем, как она разбегается, отталкивается от земли и попадает ему прямо в глотку. Проходит несколько секунд, и паук заметно пошатывается. — Векна там. Он ранен. — объясняет Майк. — Она его ранила. — Но как? — спрашивает Лукас. — Они все связаны, — отвечает Робин. — Демогоргоны, демопсы, Истязатель, Векна… Они единый организм. Если раним одного, второй почувствует. — Тогда прикончим их всех. — заявляет Нэнси. Теперь демопсы начинают бежать в сторону ребят. Они решают спрятаться в ущелье, чтобы подняться наверх скалы и атаковать оттуда. Они с трудом, но все же принимают решение о том, что Нэнси станет его приманкой. Майк запускает сигнальную ракету в противоположную сторону от ущелья для отвлечения внимания тварей. Нэнси активно выпускает магазины в демопсов один за другим, а Стив, стараясь помочь, пускает в них из рогатки коктейли Молотова. От этого сразу приличная часть демопсов подрывается и погибает. Они видят мгновенный результат: Паук пошатывается, а демопсы становятся более вялыми. Они продолжают атаковать, пока бегут к ущелью, и Нэнси, продолжая служить приманкой, сворачивает и ведет тварей по кругу за собой. Майк уже поднимается наверх, оказывается на обрыве ущелья и видит, как Нэнси теперь пытается спастись сама и возвращается к ущелью, перебив приличное количество демопсов. Она забегает в каменный коридор, но Истязатель рвется за ней. Пытаясь добраться до нее, он рушит каменные стены, и, кажется, остается слишком мало времени для спасения, но волна огня из огнемета, который использует Джонатан, направляется на Истязателя, от чего тот начинает реветь, и Нэнси использует свою фору и взбирается наверх к остальным. Майк вместе с Робин атакуют коктейлями Молотова. Паук шатается еще сильнее, а демопсы снизу заливаются криками. Стив, раненный, лежит, опираясь на камень, и замечает движения сзади. — Демогоргоны… — говорит Стив. Боясь, что его не услышали, он отчаянно кричит об этом и предупреждает. Дастин и Лукас кидают петарды и коктейли в демогоргонов, и те погибают. Остается еще несколько, но Стив прикрывает их и стреляет по ним, четко попадая, и они умирают. Теперь сзади все чисто. Майк, Нэнси и Джонатан продолжают атаковать паука сверху, отчего он все больше теряет равновесие, и Майку удается добить последних демопсов. Кое-как Стив и Дастин спускаются вниз, чтобы атаковать в уязвимое место. Они оказываются под брюхом Истязателя и начинают протыкать его копьями. Паук начинает падать, и Дастин со Стивом двигаются прочь, но Стива снова задевает клешня, и на этот раз под удар попадает левая нога. Дастин его подхватывает, старается увести оттуда. Им удается пробежать под его падающими клешнями, и наконец Истязатель замертво падает. Майк спускается вниз вместе с остальными в тот момент, когда видит Джойс, направляющуюся к ним вместе с Уиллом. Майк сразу бежит к ним и крепко прижимает Уилла к себе. — Я так рад, что с тобой все в порядке. — нашептывает ему на ухо Майк настолько тихо, что сказанное может слышать только Уилл. — Майк… — на выдохе произносит Уилл. — Ты цел? — Да, да. Со мной все нормально. — уверяет Майк, когда обвивает его лицо своими руками и касается своим лбом его лба. Его дыхание тяжелое и падает на губы Уилла в их катастрофической близости. — Ты справился. Я горжусь тобой, — и следующие слова слетают с его губ необдуманно и гораздо тише: — Ты мой чародей. Уилл, сильно уставший и вымотанный, улыбается, и Майк подставляет себя для опоры. Теперь Майк и Джойс ведут его в сторону остальных, и все вместе они направляются к Истязателю. Нэнси бежит впереди всех и раньше остальных скрывается внутри него. Когда они попадают внутрь, то видят, что Нэнси освободила почти всех детей, и Майк бежит к Холли. Он уточняет, как она, и после утешительного ответа брат с сестрами обнимаются, и они заливаются слезами, пока другие помогают освободить остальных детей. Теперь они замечают всхлипывания Векны, который пронизан колом. Джойс медленно направляется к нему с топором, и в ее глазах читается дикая злость и всепоглощающая ненависть. Топор с силой ударяет по его туловищу. Еще раз и еще. Дастин подходит и медленно вводит в его шею копье. Нэнси оказывается рядом и бьет ножом в его бедра и плечи. Возможно, Майк хотел бы нанести удар, но он слишком шокирован сейчас и поэтому остается на месте, позволяя Уиллу почти лежать на нем. Решающий замах топора – и голова Векны летит с плеч вниз. Некоторое время они просто смотрят, не произнося слов. Затем не спеша покидают тело Истязателя и чувствуют трясение земли. Замечают, как скалы начинают рушиться и осыпаться. Они все замирают и на несколько секунд погружаются в картину, стараясь, наверное, запомнить этот вид. Вид их победы. Они стоят почти в ровный ряд. Майк касается пальцами немного пальцев Уилла и чувствует ответную реакцию. Они неуверенно и слишком скрытно немного сплетают свои руки в замок и довольно быстро их распускают в тот момент, когда смотрят друг на друга и ощущают дикую неловкость от этого движения. Поворачиваются обратно на вид, но все равно возвращаются к рукам и снова сковывают их в замок, но на этот раз более уверенно и отчаянно. Майк потирает своим большим пальцем костяшки Уилла, и этот жест, кажется, полон нежности и недосказанных чувств, о которых Майк вряд ли имеет право говорить. Нэнси подгоняет всю команду, и они распускают руки, обмениваются улыбчивыми взглядами и быстрее возвращаются в Изнанку.

***

Дастин связывается по рации с Мюрреем и Хоппером, радостно сообщая, что они победили и что настало время для активации бомбы. Они все усаживаются в грузовик, едут до лаборатории Хоукинса, где забирают Мюррея и Хоппера и направляются к порталу. Пока они едут, Майк все время держится с Оди. Сейчас его сердце колотится еще сильнее, приближаясь все быстрее к решающему моменту, за который он переживает с первого дня пробуждения в реальном мире. Майк смотрит на Уилла и замечает, что тот уже смотрел на него, но Уилл быстро отводит взгляд. Майк пересаживается к Уиллу и еще раз уточняет, как он. — Все нормально, Майк. А как ты? — Ты знаешь… Я переживаю все сильнее и сильнее. — Оди не останется в Изнанке. — Я очень хочу в это верить… — он задумывается. — Но это так тяжело. — Я понимаю… — взгляд Уилла загадочно падает на Оди, и он зовет ее присоединиться к ним. Она садится рядом и спрашивает, в чем дело. Майк в очередной раз рассказывает о своих переживаниях. — Майк, я не хочу умирать. Столько лет я хотела быть свободной, и сейчас у меня это может получиться. Мы буквально спасли мир, и ты думаешь, я захочу, чтобы меня уничтожила бомба в каком-то измерении? Он молчит. Не произносит ни слова, но в голове обретается ясность, и он чувствует, как ему становится легче. — Обещаю, Майк, я не умру. Не сегодня точно. — она улыбается и получает в ответ неуверенную улыбку Майка. Еще некоторое время они едут, пока не добираются до портала и не въезжают в него, где их уже ждут военные, которые расставили шипы для шин. Грузовик почти сразу тормозит посередине площади, и военные живо выгоняют всех из него, особое внимание уделяя Оди. Работают несколько глушилок частот, из-за которых Оди становится невыносимо даже стоять на месте. Ее крик разливается по площади. Майк и Лукас переглядываются, и в их взглядах есть что-то уверенное, что означает готовность действовать прямо сейчас. Майк резко разворачивается и успевает выстрелить сигнальной ракетой прямо в глушилку, и та тут же ломается. Во время переполоха Лукас натягивает рогатку и выстреливает с ее помощью коктейлем в сторону военных, которые тут же получают раны, несовместимые с жизнью. Это позволяет выиграть еще немного времени, и Майк запускает сигнальную ракету еще в одну глушилку, и теперь Оди хватает сил, чтобы встать. Телепатией она убивает одновременно нескольких военных, а Нэнси пользуется ситуацией, ударяет военного сзади себя и открывает по остальным огонь. Теперь все военные мертвы, и Оди устремляет свой взгляд на доктора Кей. Силами она поднимает ее и быстро и незамедлительно ломает ей шею. Она использует свой максимум, и тела мертвых отправляются на сторону Изнанки. Все смотрят с замиранием сердца на портал, наполненный трупами. Еще немного, и гремит взрыв оглушительной мощности, который стирает тела и весь мир Изнанки. Все спасены. Майк бежит к Оди, обнимает ее крепко, и из глаз у обоих льются слезы счастья. — Я жива, Майк. Жива. — заливается она слезами. — Я так рад, Господи. — Я говорила тебе, все будет в порядке.  Майк чувствует, как она обхватывает его лицо руками, и он замечает ее пристальный взгляд на своих губах. Он понимает, чего она хочет, но просто не может себе позволить поцеловать ее. Не здесь, когда Уилл наверняка смотрит на них. Да и вообще, кажется, уже никогда… Момент оглушительно прерывает кашель Стива. Все смотрят на него. Он лежит на земле, облокотившись на колесо грузовика, и держится за кровоточащий бок. Его ноги все в крови, в глубоких порезах. Все тут же собираются рядом с ним. — Эй, Стив. Стив! — кричит Дастин, когда отрезвляюще похлопывает ладонями по его лицу. — Стив, — Робин начинает плакать, и ее голос ломается. — Не отключайся, пожалуйста. Сейчас мы отвезем тебя в больницу. — Тебе помогут. — со слезами говорит Дастин. — Вы такие крутые, — тихо произносит Стив и прерывает сам себя тяжелым кашлем. — Я рад, что мы победили его. Все стоят или сидят рядом с ним, и этот момент не оставляет никого равнодушным, и из глаз всех льются горячие слезы. Дастин умоляет Стива не закрывать глаза и утверждает, что помощь уже в пути и ему обязательно помогут. Но Стив ничего не отвечает. Только лишь улыбается. Из глаз его выскальзывают несколько соленых капель перед тем, как они закрываются, и рука, державшаяся за бок, расслабляется и сползает вниз. Никто не в силах сказать что-нибудь. Все только плачут в ужасно тяжелой тишине ускользающего опасного дня. Дня, в котором они спасли мир, но не смогли спасти друга.

*Неделя спустя*

— Привет, как ты? — спрашивает осторожно Майк. — Я похоронил лучшего друга четыре дня назад… — отвечает Дастин. — Не очень круто. Майку совершенно нечего добавить. Он мог бы сказать что-нибудь в духе «я понимаю», но, даже несмотря на то что, находясь в иллюзии, он потерял Оди, – в реальном мире, к счастью для него, он не потерял никого. Безусловно, Майк хорошо относился к Стиву, считал его неотъемлемой частью команды, но он понимает, что для Дастина Стив был почти самым лучшим другом. Он представляет, как ему сейчас тяжело, но понимает, что тот явно хочет побыть один, поэтому подбадривающе похлопывает его по плечу и замолкает. Все внимательно стоят и слушают воодушевляющие речи в честь дня погибших от очередного «землетрясения». — Никто не скажет, что это Стив спас мир от конца света. Все будут думать, что он погиб в очередном землетрясении. Но такова участь героев. — поддерживает Лукас Дастина. — И Эдди. — добавляет Уилл. — Пускай все думают, что они погибли в землетрясении. Главное, что мы знаем и будем помнить всегда, что они сделали. Остальные соглашаются с ними, и дальше они все стоят в безмолвии. После заключительной речи и минуты молчания ребята решают пройтись немного и посидеть у школы, постараясь отвлечься на простые разговоры. Сначала разговоры кажутся абсолютно глупыми, но бутылка вина на всех немного расслабляет голову и в целом они не так уж и плохо проводят время. Когда бутылка опустошается, на улице значительно темнеет, и все принимают решение разойтись по домам. Последним, кто мог бы мешать личным разговорам Уилла и Майка, если бы они были, остается Лукас. Он прощается и оставляет их наедине, сворачивая к дому. Некоторое время они идут в тишине, пока в унисон не произносят свои имена: — Уилл. — Майк. Их немного это смешит, и Уилл уступает Майку: — Говори. — улыбаясь, произносит он. — Эм, да. Слушай, Уилл, — пока они идут, Майк не отрывает взгляда от асфальта, боясь взглянуть в глаза Уиллу. — Мои родители… В общем, они уезжают вместе с Холли. К бабушке. На пару дней. Нэнси по-любому будет с Джонатаном где-нибудь… — Ты хочешь, чтобы я остался у тебя? — Эм… да. Не хочешь? — его глаза поднимаются на Уилла, следя за его эмоциями. — Я хочу. — Эм… сегодня? Или на пару дней? — ему слишком стыдно за то, что он ведет себя чересчур навязчиво и глупо. — Ты хочешь? — Да. Останься. Пожалуйста. Слова, не думая, слетают с его губ, прежде чем он успевает стиснуть зубы и подумать хоть немного, и за это он винит свою нетрезвую голову, но дело ведь не только в алкоголе? Да?  — Хорошо. И такое же быстрое согласие Уилла ощущается на языке как вкус маленькой победы. В напряжении и неловкости они молча идут дальше, и либо Майк один, либо вдвоем они забывают о том, что Уилл точно хотел что-то ему сказать, но так и не сказал. Сворачивая на дорогу, ведущую к дому Майка, они замечают неработающие по какой-то причине фонарные столбы, а тишина подступающего лета ложится в этой темноте на них тяжелее, чем хотелось бы. Они доходят до дома Уилеров, заходят внутрь, и в их легкие проникает запах недавно приготовленного ужина, а глаза усердно стараются привыкнуть к глубокой темноте, пока Майк не нащупывает выключатель и пространство не заполняется светом. В доме слишком тихо, все уже уехали, и остался только тихий и пустой дом, служащий сегодня маленьким убежищем только им двоим. Они слишком уставшие, хотя и не сильно голодные, игнорируют еще горячий ужин. Они заходят в комнату Майка и одновременно ложатся на кровать, отчего матрас скрепит и немного пружинит и под силой тяжести прогибается в центре, отчего их плечи соприкасаются. Оба утыкаются в потолок и молчат некоторое время. — Чем займемся? — разрезает тишину Майк. — Не знаю… Может, поиграем во что-нибудь? — Поиграем? Майк не придает особого значения предложению Уилла. — Мне вообще кажется странным играть после того, как мы типа спасали мир и занимались такими серьезными вещами. — Мы можем поиграть во что-то серьезное. — со смешком произносит Уилл. — Например? — улыбается Майк. — Ну не знаю, — его голос становится более задумчивым. — Скоро будет выпускной, начнется лето, но я думаю, оно пролетит слишком быстро перед тем, как мы пойдем в старшую школу. Там будет много новых людей… Думаю, мы найдем себе кого-нибудь… Может быть. — последнее он произносит почти шепотом. Но я не хочу кого-нибудь. Я хочу тебя, Уилл. Мне недостаточно ненастоящего поцелуя во сне. Я хочу поцеловать тебя в реальном мире. — Да, конечно… — уставшим голосом говорит Майк. — Но как это связано? — Ну, я имею в виду, что в старшей школе появится много новых людей, думаю, мы будем ходить на разные тусовки и все такое. — Да… На взрослые тусовки, со взрослыми играми. — смеясь произносит Майк, и его слова звучат как что-то на грани утверждения и вопроса. — Эй, я слишком пьян для того, чтобы придумывать игры. — Да, я тоже. — смеется Уилл. — Так странно, когда я пьян, я как будто… ощущаю себя другим. Я имею в виду, как будто… — Это не ты, а кто-то другой? Да? — опережает Уилл. — Точно. — соглашается Майк. — И такое ощущение, что если я делал что-то пьяный, даже если это что-то слишком глупое, то как будто это все прощается. Алкоголь слишком туманит разум, и ты можешь делать столько всего, чего не осмелился бы сделать трезвым. — Да-а. — протяжно отвечает сонный голос. — Эй, ладно, давай сыграем. — он поднимается на локти и смотрит на Уилла. — Сыграем во что-нибудь. — Сыграем? — он смотрит на него снизу вверх и выглядит серьезно задумавшимся. — Придумал! Он подскакивает вверх и садится на колени. Теперь он смотрит на Майка сверху вниз, наблюдая за его бегающими от неожиданности глазами. — Сыграем в то, за что тебе было бы стыдно трезвым. — воодушевленно заявляет Уилл. — Что? — на секунду ему кажется, что он трезвеет. — В смысле стыдно? — Ты сказал, что трезвому тебе можно простить все твои пьяные выходки. — с ярым энтузиазмом объясняет он. — Давай тогда сыграем во что-нибудь, за что нам было бы стыдно, если бы мы были трезвыми. Тем более тут никого нет. Никто не сможет нас осудить. И зато мы будем знать, что в этом ничего такого нет. Пока мы пьяные, можно делать что захотим. Уилл кажется слишком довольным своей идеей, а Майк, наоборот, слишком напуган. Он боится последствий, боится, что в этих играх они могут повести себя неправильно, и особенно сам Майк может повести себя неправильно. Может рассказать что-то лишнее или сделать. Он почти впервые видит Уилла таким пьяным, беззаботным и слишком смелым. Сильно на себя не похожим. И в этот момент в глазах Майка загорается азарт, такой же, как и в глазах напротив. Ему хочется узнать, каким Уилл может быть под воздействием алкоголя. А еще, даже если Майк и сделает что-то неправильное, то без труда сможет оправдать это своим пьяным состоянием. Ну или с трудом. — С чего начнем? — спрашивает Майк. Его глаза пьяные, немного тяжелые, губы припухлые, ощущаются немного немевшими от вина. На щеках легкий румянец, а само выражение лица полно решимости и азарта. — Может, сыграем в «Я никогда не...»? — Что? Это же детская игра, — смеется Майк. — Мы сыграем в другую версию. У тебя же по-любому есть еще вино, да? — Ну да. Не понимаю. — Вместо того чтобы загибать пальцы, будем пить. — Ты уверен? — Да, вполне. Он немного медлит и затем наклоняется так близко к лицу Майка, что их носы почти касаются. — Или ты боишься взрослых вопросов? — с ухмылкой спрашивает Уилл. Его пьяное дыхание ложится тяжелым слоем на губы Майка. Глаза бешено бегают, но останавливаются на губах Уилла больше дозволенного. — Ты всегда был таким смелым? — все так же смотря на губы друга, произносит Майк. Его уголки губ немного дергаются, стараясь изобразить улыбку, хотя больше это похоже на нервное подергивание. — Я просто пьян. Могу быть кем захочу. — уверенно заявляет Уилл с легкой улыбкой и отстраняется от его лица. Затем протягивает ему руки, и когда они держатся друг друга, то тянет за них его тело вверх, помогая встать. Они направляются в кухню, открывают небольшой шкафчик над плитой, в котором хранятся бутылки разного алкоголя. — Красное? Белое? — спрашивает Майк. — Красное. Они открывают бутылку и направляются обратно в комнату. Усаживаются на ковер, облокачиваясь на край кровати и сидят некоторое время, погружаясь в неловкую тишину. — Так… — прекращает тишину Уилл. — Я никогда не… — он немного задумывается и продолжает: — Не спасал мир. Они сидят близко, так что их плечи касаются друг друга, и когда они начинают смеяться, не плотная ткань их рукавов перетирается друг об друга. Сначала неглубокий глоток делает Майк, а затем передают бутылку Уиллу, и тот тоже немного отпивает. — Твоя очередь. — он слегка толкает его локтем в предплечье. — Эм… Я никогда не был чародеем. Он ехидно улыбается, пока Уилл делает еще один глоток. И затем передает бутылку в руки Майку, чтоб расстегнуть кофту. Майк замечает небольшую каплю от вина у Уилла над губой. — Эм, у тебя тут немного… — он дотрагивается до своего лица в том же месте. — Тут? — он вытирает кожу под губой. — Эм, нет… Неизвестно, что сейчас движет Майком. Его чувства или просто алкоголь, но он аккуратно протягивает палец, доводит его почти вплотную до губ Уилла, но останавливается. Взгляд мечется в разные стороны и в итоге устремляется в глаза Уилла, как бы спрашивая разрешения. Уилл вряд ли кивает, но в его взгляде читается это самое согласие, и Майк аккуратно проводит пальцем у него над губой, задерживая свой взгляд, а затем поднимает его в глаза Уилла, который, кажется, ощущает сильную неловкость. Его отдергивает, и он отводит руку, и лицо снова поворачивается в профиль к Уиллу. — П-прости… Я просто… — его дыхание сбивчивое, а глаза направлены в пол. — Эй, что такого? — вопрос звучит слишком риторично. — Как будто никогда никого не трогал. — он заливается смехом. Майк выдыхает, а атмосфера освобождается от неловкости. Он позволяет себе рассмеяться вместе с ним. — Придумал! — глаза Уилла загораются. — Я никогда не целовал парня. Услышанное заставляет Майка протрезветь на несколько секунд. У Майка, кажется, останавливается сердце. Легкие сжимаются до предела, а дыхание сбивается. Можно ли тот поцелуй в иллюзии назвать настоящим? Вряд ли. Но что-то благочестивое внутри себя приказывает сжать бутылку в руке сильнее. Но он не должен. Не должен пить, ведь в реальной жизни поцелуя с парнем у него никогда не было. Тогда почему он так сильно напрягается? Он может просто поставить бутылку на ковер и продолжить игру. Но вместо этого он жмется и волнительно смотрит на бутылку. — Майк? — он немного склоняет голову и обращает на него непонимающий взгляд. — Эм… Да? — Ты же не пьешь? — Да, не пью… — Ты просто так вцепился в нее… Он немного думает. — Подержи, — он передает бутылку Уиллу и снимает с себя кофту на молнии. — Жарко. — оправдывается Майк. — Наверное, это от вина. Мне тоже жарко. — он ставит бутылку на ковер. Тоже снимает с себя кофту и кидает ее на кровать, туда же, куда отправилась и кофта Майка. — Эм… Я никогда не… — Майк задумывается, и на лице проскальзывает еле заметная улыбка. — Не говорил пошлостей. — Ха. Кто этим вообще занимается? — смеется Уилл. В этот момент Майк делает глоток. — Ты? Серьезно, Майк? — смеется Уилл. — Это было пару раз. Просто для смеха. — смеется он. — Это так странно. Фу. — Уилл кривится. — Нет. Ну в смысле, да. Да, это странно. Но только если это говорят серьезно, — объясняет Майк. — А я говорил в шутку. Это смешно. Звучит нелепо, правда.  Их лица в уже более ярком румянце. Непонятно почему, но у Майка возникает желание надавить на Уилла. Заставить его чувствовать себя так же неловко, как чувствовал он себя пару минут назад. Нечестно, что он один ощущает эту тяжелую неловкость. Но пока никаких идей, как это сделать, не посещают его пьяный разум. — Хочешь сыграем? — Что? — глаза Майка замирают на лице Уилла. — Ты говоришь, это весело. Почему бы нам тогда не сыграть? — Я думаю, мы слишком пьяны для этого, Уилл. — Ты бы сыграл в это трезвым? — Вряд ли. — Тогда мы точно должны в это сыграть. Давай. — Я не знаю… Уилл. — Ты что? Меня боишься? — Нет, — фыркает Майк. — С чего мне тебя бояться? — С того, что я знаю… — он пододвигается ближе к его лицу. — Что ты хочешь меня. Боишься не сдержаться? Дыхание Майка останавливается. Как будто кто-то выкачал весь воздух из легких. Их носы почти касаются, они слишком близко. Майк опускает взгляд ниже, чтобы справиться с волнением, но все поле зрения занимает лицо Уилла, и его розовые губы приковывают к себе внимание. Майк замечает, как уголки его губ начинают подергиваться, чтобы растянуться дальше и, вероятнее всего, залиться смехом от того, как он быстро сдался после первой же фразы. Он просто не может позволить Уиллу загнать его снова в это состояние и заставить страдать одного. — Боюсь, — отвечает он, глядя на его губы, и медленно увлажняет языком свои. — У тебя же еще никого не было, да? Я боюсь сделать тебе больно. Глаза Уилла почти незаметно раскрываются, выказывая тревогу, но кажется, он борется с ней гораздо быстрее, чем Майк, и лишь пододвигается еще ближе. Левую ногу он сгибает, и его колено ложится на ногу Майка, а губы теперь почти касаются его уха. Майк глубоко вдыхает остатки воздуха в их тесном пространстве, которое наполнено ароматом вина. — Ради тебя я потерплю боль, знаешь? — тихо произносит Уилл, и по интонации Майк понимает, что тот улыбается. Майк нервно сглатывает, думает пару секунд и выдает ответ: — Знаю, — он кладет свою руку на ногу Уилла, лежащую на его ноге. Чуть сжимает область на внутренней стороне бедра, немного выше колена. Чувствует, как горячее дыхание слетает с губ Уилла и ударяется ему под ухо. — Но я хочу, чтобы ты немного пострадал. — М-м, — почти незаметно стонет Уилл Майку в шею. — Заставишь меня умолять? — Заставлю. — не задумываясь отвечает Майк. — Тогда ты будешь меня умолять, чтобы я коснулся тебя. Его рука касается груди Майка: — Здесь. Он ведет рукой выше, обвивает ладонью шею Майка и большим пальцем придерживает его челюсть: — Здесь. Он немного думает, а затем медленно тянет руку вниз, ведет ее с осторожностью, касаясь ткани на животе. Замедляется еще больше и тянет руку ниже, его рука лишь слегка касается бляшки на ремне. У Майка явно нет больше сил сопротивляться своим эмоциям, и сейчас либо он просто возьмет Уилла. Сожмет его в своих объятиях и поцелует. Либо сдастся и прекратит эту игру, которая не значит для Уилла ровным счетом ничего, но от которой Майк теряет рассудок, и если бы не его плотные широватые джинсы, то Уилл точно бы заметил, насколько сильно Майк его теряет. Он не может позволить узнать Уиллу, что это его завело до такой дикости. Он быстро останавливает руку Уилла своей. Уилл отстраняется медленно и направляет свой взгляд в глаза Майку. Его взгляд кажется виноватым и напуганным, но тут он резко начинает заливаться смехом во все горло и теперь уже отодвигается от Майка дальше. Майк выдыхает, словно задерживал все это время дыхание, и откидывает голову на кровать. — Ты чертов псих, Уилл. — произносит Майк и толкает его в плечо. — Ты бы видел свое лицо. — он продолжает заливаться смехом. — Ладно, ладно. Ты выиграл. — Да, я выиграл. Это правда весело. — Уилл, мне кажется, уже слишком поздно. Может, ляжем? — Да, ты прав. Думаю, на сегодня хватит. На сегодня? В полной тишине они раздеваются и без сил, пьяные, заваливаются в кровать Майка. Они ложатся не слишком близко друг к другу, и алкоголь берет свое, и почти сразу они погружаются в сон.