I found self when I lost you

Теплые лучи солнца просачиваются через окно и стремительно бьют Майку в лицо. Открывая глаза, он замечает холодное тяжелое отсутствие на простыне. Уилл ушел? Флешбэки тут же врезаются в его память о том дне, проведенном им в иллюзии, когда он так же проснулся в своей комнате на пустых простынях, испугавшись отъезда не попрощавшегося с ним Уилла. Собственно, за счет этого он еще и держится, в надежде на то, что сейчас спустится вниз и увидит его там. Он встает стремительно, и весь выпитый вчерашний алкоголь ударяет ему в голову с давящей силой. Стараясь не замечать резкой боли и головокружения, он одевается и выходит из комнаты. Медленно спускается по лестнице, прислушиваясь к возможным звукам. И когда он их не слышит, его сердце сжимается, и в животе в тугой узел завязывается тревога. Внизу пусто. Неужели он перешел границы? Или, может быть, Уилл сам посчитал, что перешел их? Посчитал, что это слишком для него и для них, и поэтому решил поскорее сбежать? Голова резко встает на место, и физическая боль уступает место нарастающим слезам в глазах. Майк старается держать себя в руках. Так, ладно. Ничего страшного. Наверное, у него дела. Какие дела с утра? Черт, я все испортил… Но мы ведь сегодня увидимся? Мы должны сегодня увидеться, и мы… сможем это обсудить. Если он захочет… Майк проходит в кухню дальше и чуть потрясывающимися руками ставит чайник на плиту. Больше он не делает ничего. Просто сидит и смотрит на то, как чайник постепенно нагревается и из носика нарастающе тянется пар. Свист с еле заметного постепенно перерастает в оглушающий, и когда чайник во всю шумит и Майк подходит, чтобы выключить плиту, резко открывается входная дверь. — О, Майк, — его голос слишком бодр, как будто он встал еще несколько часов назад и уже успел переделать все дела на свете. — Ты уже проснулся. Но Майк думал, что он ушел. Ушел, испугавшись или от того, что ему сильно не понравилось то, что они делали вчера пьяными. Это не важно. Он думал, что Уилл ушел и не желает с ним общаться. Но сейчас он стоит в дверях. Радостный и с пакетом продуктов. Пакет продуктов? — Я хотел успеть сходить в магазин до того, как ты проснешься, — объясняет Уилл, словно читая его мысли. — Просто я открыл холодильник, но не нашел там чего-то подходящего для сэндвичей. — Сэндвичей? — переспрашивает Майк, словно сэндвичи являются какой-то дикостью. — Ну да, — он закрывает за собой дверь, проходит в кухню и ставит пакет на стол. — Я хотел сделать нам сэндвичи на завтрак. Нам? Господи, Уилл. Ты когда-нибудь перестанешь быть таким чертовски милым? — Эм… Я думал, ты ушел, — голос звучит виновато, будто он и является причиной его ухода. — Ну, в смысле, домой. — Нет, зачем? — он произносит это так легко, что у Майка возникает в голове вопрос: «А ведь и правда, зачем?». — Мы же вроде решили, что я останусь у тебя на пару дней. — Эм, да… — он потирает пальцами волосы. — Просто я думал, что ты испугался или тебе не понравилось… Ну, то, что мы делали вчера… Лицо Уилла тут же становится серьезным, и былая улыбка исчезает с его губ. Он подходит ближе к Майку и смотрит ему прямо в глаза, не отрывая взгляда, и кладет руки ему на плечи. — Когда приедут твои родители? Вопрос ставит Майка в ступор. Он думал, что Уилл скажет сейчас что-то по теме. Был готов к тому, что он подойдет и скажет что-нибудь в духе: «Да, мне не понравилось то, что было вчера, давай больше не будем заниматься подобной херней». Но вместо этого он спрашивает, когда вернутся его родители? Серьезно? — Эм… послезавтра. — Отлично, — плавно произносит он и двигается ближе. — У нас есть целых две ночи, чтобы ты меня умолял потрогать тебя. Утреннюю сонливость Майка сносит мгновенно. Он совершенно не знает, как реагировать, но зато теперь он уверен в том, что Уилл не испытывает никакого негатива после вчерашнего. Кажется, его это позабавило. Может, даже понравилось. Но все равно для Уилла это просто веселая игра, не значащая ничего особенного. Никаких подтекстов, никаких страстей и даже никакого возбуждения, от которого так стыдно бывает Майку. Просто пьяная игра двух лучших друзей. Майк прочищает горло, когда понимает, что нужно что-то ответить, а не просто пялиться на довольное своей выходкой лицо Уилла. Но Уилл быстро его опережает, и мягкий смех разносится по кухне. — Ладно, не напрягайся. Я просто шучу, — он отпускает руки с его плеч, разворачивается к столу и достает продукты. — Я сделаю нам сэндвичи, а ты можешь как раз сделать чай. — О да, великий комик Уилл. Конечно, я сделаю нам чай. — с явным сарказмом произносит Майк, и когда Уилл смеется еще раз, он расслабляется, и волнение довольно быстро сходит на нет.

***

Они смотрят фильмы на телевизоре, кажется, уже целую вечность, и время близится к вечеру. Весь день они почти ничего не делали и даже практически не разговаривали. Сейчас даже без разговоров так приятно и спокойно находиться вместе, что вряд ли бы Майк сейчас это на что-нибудь променял. — Давай пройдемся? — спрашивает Уилл немного сонным голосом. — Куда? — Не знаю. Просто куда-нибудь. — Тебе надоело мое общество? — смеется Майк. — Нет, — он отвечает достаточно серьезно. — Наоборот, мне нравится проводить с тобой время. Мы сидим полдня перед телевизором, и я подумал, почему бы нам не прогуляться. — Ладно. Да, давай. Они переодеваются в более теплую одежду, которая с большей вероятностью подойдет для прохладного весеннего вечера, и выходят из дома. Они идут по неширокой дороге, по которой мало кто ходит из местных жителей. Дорога идет сквозь лес и выходит прямо к одинокому небольшому пляжу озера, окруженному со всех сторон высокими деревьями. Место очень уединенное, тихое и даже романтичное. Хотя вряд ли они будут проводить там романтические пикники или что-нибудь в таком духе, но к разговорам по душам атмосфера явно будет располагать. Майк нашел этот скромный, отделенный от чужих глаз берег, когда после одной из ссор с Уиллом отправился его искать, потому что сильно переживал за него. Как и всегда. Он думал, что сможет найти его у Замка Байерс, но было слишком темно, и, вероятнее всего, он ошибся дорогой, по которой неуверенно ехал и оказался у чистейшей вечерней воды, в которой отражались звезды. «Когда-нибудь я обязательно приведу сюда Уилла», – подумал он про себя. Кто же знал, что «когда-нибудь» произойдет так нескоро и будет совершенно недружеским. Хотя, возможно, и тогда обещание, данное самому себе, было лишено смысла дружбы. Возможно, оно полностью струило в себе искренние чувства любви и романтики, к которым он себя еще никак не относил. — Майк, мы точно не выйдем отсюда. Куда ты меня ведешь? — его лицо выражало полное недовольство от испачканной одежды и обуви, и мелких царапинах на руках от жестких кустарников с шипами. — Ты сейчас все увидишь. — лишь серьезно отвечал Майк. Он шел уверенно, словно ходил по этой дороге каждый день. Хотя на самом деле он правда бывал на ней не раз. Иногда, когда ему хотелось побыть одному, он ускользал по этой тропинке к озеру. Виды его успокаивали, но чаще всего преследовали мысли о том, как ему было бы спокойнее находиться здесь вместе с Уиллом. Сейчас он временами оборачивался на Уилла, чтобы проверить, что тот еще жив и не затерялся в густой и колючей растительности. Часто подавал ему руку, предупреждая о ямках или кочках, которые он бы и сам точно не смог разглядеть, если бы шел здесь первый раз. Солнце уже садилось, а деревья скрывали их от света еще сильнее, поэтому плохая видимость еще больше мешала Уиллу перешагивать и обходить ловушки дикой природы. — Майк, уже почти стемнело, может, просто вернемся назад… — его голос медленно притупляется и становится тише, когда он отводит от своего лица очередную ветвь густого дерева и его взору открывается вид, по которому он мог бы писать картины. Майк оборачивается на Уилла и тщательно изучает все эмоции на его лице, пока тот осматривается. — Ну, как тебе? — с надеждой спрашивает Майк. — Вау… Майк. Это просто… — Очень красиво, правда? — Не то слово… Взгляд Уилла мечется от неба к воде. Кажется, он и вправду не ожидал такой красоты, тем более что ее ему показал Майк. — Как ты нашел это место? — теперь он улыбается и смотрит на Майка. — Я просто… — он задумывается. Не может же он сказать, что нашел это место восемь лет назад, когда искал его после ссоры, а потом пообещал себе, что обязательно приведет его сюда и будет часами сидеть и глядеть в воду, разговаривая по душам? — Просто нашел случайно… Подумал, тут неплохо. — Шутишь? Тут просто волшебно, — его радости нет предела. — Летом тут можно будет собираться всем вместе и купаться. Всем вместе? Но я не хочу рассказывать об этом месте кому-то еще. Я хочу, чтобы оно было нашим… Хотя бы как друзей… — Эм… Да, возможно… — неуверенно отвечает Майк пока поправляет волосы. — Майк, спасибо. — он подходит ближе и останавливается на расстоянии локтя. — За что? — удивленно спрашивает он, точно действительно не понимает, за что тут благодарить. — Здесь чудесно, Майк. Тихо, спокойно… Меня это очень вдохновляет. Спасибо, что привел меня сюда. Майк смущенно кивает ему, и кажется, он действительно влюблен в него сильно, и даже очень. Пока Уилл бегает глазами по окрестностям, взгляд Майка бегает по лицу Уилла. Он изучает все складки на его лице, подергивания бровями, губами, которые хотят что-то еще сказать, но не могут подобрать слова для того, чтобы описать красоту этого пляжа. Майк просто наблюдает. Просто изучает и даже сам не замечает, как на его лице появляется нежная улыбка. Он бы все отдал сейчас, лишь бы протянуть этот момент. Растянуть его на часы, дни и недели. Он бы месяцами мог смотреть на довольное лицо Уилла. Продолжал бы находить все новые и новые места, которыми Уилл мог бы наслаждаться и вдохновляться. Он готов потратить все годы своей жизни лишь на то, чтобы вот так стоять и умиротворенно смотреть на его лицо. Они смотрят на воду. Гладь, в которой отражаются звезды, и вспышка света на другом берегу. — Молния. — констатирует факт Уилл. — Да, кажется, нам пора. — Но тут так красиво. — умоляюще он произносит. — Да, но ты же не хочешь промокнуть? — Мы вернемся сюда еще? — Конечно.

***

Ветер продувает до костей, с одежды струями сочится вода, а молнии сверкают все ближе и гром раздается громче. — Надо было ехать на великах. — старается перекричать шум ливня голос Майка. — Согласен. — кричит Уилл в ответ. Полностью мокрые, они стремительно идут вперед, скрестив руки на груди, будто это защитит их от дождя, который и так уже проник им под кожу. Но бежать бессмысленно. Всю их одежду можно выжимать, и она ощущается настолько мокрой, что из количества выжатой воды можно набрать еще одно озеро. Им ничего не остается, как смириться и просто продолжать идти быстрым шагом. — Почему этот дождь такой ледяной? — риторически спрашивает Уилл. — Господи, как мне холодно. — Эй, — он останавливается и немного мнется перед Уиллом. — Иди ко мне. Уилл подходит ближе, и Майк обнимает его одной рукой за плечо, и его тело наклоняется в сторону Уилла, как бы стараясь укрыть от грубого дождя. Так они следуют дальше, пока не доходят до дома Майка и не забегают внутрь. Они заходят в прихожую, Майк включает свет, и они вдвоем облокачиваются к стенам напротив друг друга. Пытаются отдышаться, пока смотрят друг другу в глаза, на которые стекают капли с волос. Почему он… Черт. Какого хрена он выглядит так… сексуально… И это единственная мысль, которая проскакивает у Майка в голове, пока он жадно глотает воздух и смотрит на мокрого Байерса. — Эй, что не так? — Что? — Ты так смотришь на меня… — он немного щурит глаза. — Как будто со мной что-то не так. — Нет, нет. С тобой все так, более чем. Слова слетают с его губ необдуманно, и он понимает, насколько двусмысленно они могут звучать. Но вряд ли Уилл что-то заметил, потому что ничего больше не говорит и начинает стягивать с себя обувь и мокрую кофту. Майк поступает так же, и они принимают решение раздеться почти полностью, чтобы не заливать полы водой. Они в спешке, трясущиеся от холода, раздеваются и отжимают вещи на крыльцо дома. Затем доходят до ванной, развешивают в ней мокрые вещи, и Майк закрывает дверь, отчего ловит на себе непонимающий взгляд Уилла. — Я включу горячую воду, — оправдывается он. — Надо закрыть дверь, чтобы не выходило тепло. Уилл просто кивает, берет чистое полотенце и принимается вытирать им тело. Майк следует за ним и тоже вытирается, пока горячий пар заполняет пространство. Промакивающими движениями Майк вытирает волосы и чувствует холодные руки на своих. Он поднимает голову. Уилл стоит перед ним почти вплотную. Почти полностью голый, с подтянутым спортивным телом, холодными руками и горячим дыханием. Слишком близко. Слишком красивый. — Давай, я помогу. Он перехватывает полотенце и помогает промокнуть кудрявые волосы. Делает это медленно, тщательно. Дышит так близко, что у Майка заканчивается кислород в легких. Сейчас ему слишком неловко от всей ситуации. От близко находящегося к нему Уилла. От его обжигающих выдохов. От его спортивного тела и широких сильных плеч, и вдобавок Майку становится неловко теперь еще и от самого себя. Он не может похвастаться спортивным телом, широкими плечами, сильными руками и крепкими ногами. От этого он теперь максимально ощущает свое уязвимое положение и чувствует себя сильно голым. — Эм, спасибо. Я… — медленно он отходит назад. — Пойду в комнату, возьму одежду. Уилл кивает, и Майк покидает ванную. Достаточно быстро возвращается уже одетый в спортивные штаны и футболку, которая кажется ему немного широковатой, и протягивает Уиллу такой же комплект одежды. Он не доверяет себе и боится смотреть на Уилла. Боится, что начнет слишком очевидно изучать его тело, поэтому стремительно выходит из ванной и ждет его на кухне. Уилл спускается, и Майк спрашивает: — Тебе теплее? — На самом деле нет. — его зубы незаметно бьются друг о друга, а руки дрожат. — Мне тоже, — он переминается с ноги на ногу. — Ты не хочешь… — Выпить вина? — смеется Уилл. — Да, — повторяет за ним смех. — Мы можем быстрее согреться. Уилл кивает, и Майк тянется к шкафчику. Достает бутылку, открывает ее, и они отправляются в гостиную, где разваливаются на диване. Сразу по очереди делают несколько жадных глотков и немного морщатся от крепости алкоголя. Тепло сразу разливается в области груди и начинает согревать тело. Они почти ничего не говорят друг другу, быстро передавая по очереди бутылку вина, пока в ней не остается чуть меньше половины.  Разум заметно подтупляется, и теперь они, согретые, пьяные и расслабленные, смеются над тем, как промокли, пока шли домой, держась друг за друга. — Я никогда так быстро не напивался. — смеется Майк. — И я. — соглашается Уилл. — А ты когда-нибудь играл пьяным в «правду или действие»? — Ха. Нет, — смеясь, отвечает Уилл. — Но я видел, как Джонатан с Нэнси играли в «цепочку». — Что? — его глаза округляются, и он с трудом сдерживает смех. — Ты подсматривал за своим братом с моей сестрой? — Не-е-ет, — протестует Уилл. — У них была приоткрыта дверь, наверное, они думали, что никого нет дома. Я увидел самую малость. А потом… — он задумывается, словно не понимает, можно ли продолжать. — Я просто слышал потом… У себя в комнате я слышал, как они играли дальше. — Какой кошмар. Дом заполняется громким искренним смехом, и когда они перестают смеяться, становится слишком тихо и немного неловко. — Я просто… Мне кажется, это забавно. — говорит Уилл. — Забавно? Что в этом забавного? — Ну просто мне кажется это смешным. Трогать друг друга так нелепо и сдерживать смех. Это смешно. — Возможно, ты прав. — улыбаясь, соглашается Майк. — Хочешь сыграть?  — Что? Это же игра для двоих. Ну, в смысле, для тех, кто… — Ну и что? — перебивает Уилл. — Мы же не будем делать что-то дикое. Алкоголь говорит за Майка или он сам решается на это, но слова из его рта вылетают молниеносно, как будто он ждал этого предложения всю жизнь: — Давай. — О, — кажется, в его голове всплывает очередная идея. — Кто ошибется или начнет смеяться – отпивает вина. — Давай. — резко соглашается Майк. Они разворачиваются друг к другу. Уилл подгибает ноги под себя, а Майк скрещивает ноги, почти в позе лотоса. Бутылка прислонена к спинке дивана, но стоит уверенно за счет плотной обивки. — Эм-м. Кто первый? — спрашивает Майк. — Давай я. Он пододвигается немного ближе и аккуратно кладет руку на плечо Майка. Задерживает на несколько секунд и проводит ею до локтя, а затем убирает. Майк поступает зеркально. Сначала кладет руку Уиллу на плечо, затем ведет до локтя. Теперь ему нужно добавить движение от себя. Он немного думает и в итоге тянет руку от локтя до ладони. Очередь Уилла. Все так же. Кладет руку на плечо, опускает до локтя, доводит до ладони и, как будто он давно это уже придумал, просовывает свои пальцы сквозь пальцы Майка и скрепляет руки в замок. Они натягивают улыбки, и их лица сильно напрягаются от сдерживаемого смеха. — Разговаривать-то мы можем? — Да, но смеяться нельзя. Не смейся, Майк, — он отпускает руку. — Твоя очередь. — О чем ты хочешь разговаривать? — спрашивает Уилл, пока Майк ведет руку от плеча к ладони. — Не знаю, мне просто показалось, что если бы мы разговаривали, было бы легче не смеяться. — говорит он, когда скрепляет их пальцы в замок. Он снова принимает задумчивое выражение лица, пытаясь придумать, куда повести руку дальше, в тот момент, когда Уилл говорит: — Представляешь, если бы мы еще и всякую пошлую хрень говорили бы друг другу? — он старается сдержать смешок. — Мы бы проиграли в первую же секунду. Что-то проскальзывает во взгляде Уилла, и Майк улавливает это. Улавливает небольшую искру желания в его глазах. А может, ему просто показалось? Может, это просто его пьяный разум пытается подстроить все под себя? Но он почти уверен. Хотя «почти» – не сильный то аргумент. Но он действует: — А давай будем говорить. Ну, эту хрень. Будет смешнее. И он распускает их скованные в замок пальцы и уверенно, не отстраняясь от горячей кожи Уилла, ведет ее снова наверх до плеча и плавно переводит на грудь. На область груди. Ближе к ключицам. Замирает, когда ощущает под ладонью стучащее сердце. Он смотрит на лицо Уилла и не понимает, что оно означает. Смесь удовольствия с неожиданностью и испугом. Легким испугом, как будто прямо сейчас они могут перейти невидимые границы, но он, недолго думая, отвечает: — Это будет очень весело. Давай. Майк едва заметно выдыхает из себя воздух напряжения, и теперь снова чувствует спокойствие, а алкоголь, кажется, еще больше расслабляет его голову. Он отпускает руку. Теперь Уилл повторяет все то же самое. Он медленно доводит руку до его руки и, когда сводит их пальцы вместе, произносит: — У тебя… такие длинные пальцы… Слова звучат обжигающе, почти душат Майка, но он смотрит на Уилла и видит только сдерживаемый им смех. Почему он чувствует дикое желание вперемешку с нарастающим возбуждением и жгучим узлом в животе, а Уилл, наоборот, старается с этого не смеяться? Хотя Майку предельно ясно почему, но все равно он чувствует поражение в игре, о которой Уилл даже не подозревает. Майк старается не подавать виду и подыгрывает Уиллу, натягивая на своем лице улыбку. Изображать веселье ему кажется сложнее, чем слушать грязные слова из уст Уилла и ничего с ними не делать, но пока других вариантов у него не остается. Уилл кладет ему руку на грудь и затем тянет ее осторожным движением выше. Доводит до шеи. Большой палец придерживает скулу Майка, а остальные пальцы нежно обхватывают его затылок. — Я бы хотел, чтобы ты держал меня так же. Пока я буду внизу. — тихо шепчет Уилл с по-прежнему сдерживаемым смехом в горле. Майк тихо сглатывает. Ему стыдно, но он бы и вправду хотел этого. Сильно. Но он снова натягивает на своем лице очередную улыбку, якобы это веселит его так же, как и Уилла. Очередь Майка. Он повторяет все, что было до этого. Касается плеча, ведет до локтя и доводит до ладони. — Ты бы хотел рассмотреть их поближе? — говорит Майк в тот момент, когда уже просовывает свои пальцы сквозь его, и взглядом кивает на них. — Или ощутить внутри себя? Майк следит за реакцией Уилла. Он натягивает очередную улыбку и делает вид, что пытается сдержать смех, пока лицо Уилла становится, наоборот, менее радостным. Он все еще улыбается, но кажется более серьезным и сосредоточенным. Майк ведет руку дальше и, когда обхватывает шею Уилла, сжимает ее немного крепче, чем тот сжимал его. Точнее сказать, Уилл вообще не сжимал его шею. Кажется, Майк добавляет этот жест от себя, и в этот момент Уилл от неожиданности отпускает горячий воздух из рта. Звук выходит сдавленным, резким и вправду больше похожим на испуг. — Ты знаешь, как сильно я хотел бы видеть тебя внизу? Да? Знаешь же? Уилл продвигается немного ближе из-за давящей силы на его шее. Теперь их ноги касаются друг друга, а лица находятся на расстоянии около шести-восьми дюймов. Веселье с лица Уилла окончательно сползает, оставляя за собой лишь легкий намек на улыбку, когда Майк следом расслабляет лицо от надутых улыбок и делает следующий шаг. Он не убирает руку с шеи Уилла, а лишь вытягивает большой палец к его лицу и медленно, с сопровождающим взглядом, проводит им по его приоткрытой нижней губе. — Ощущать твои губы на своем теле было бы так… — он облизывает свои. — Приятно. Майк делает паузу. Не двигается. Не отводит взгляд и не убирает руку. Затем продолжает: — Ты же знаешь, как мне нравятся твои губы? Знаешь же? Он медленно убирает руку, поднимает взгляд в глаза Уилла и видит в них сумасшедшее волнение. Отлично. Пускай почувствует, каково это. На уголках его губ намечается самодовольная улыбка, которую на этот раз он старается подавить. Но Уилл почти сразу двигается. Не сильно задерживается, пока ведет свою руку по его руке, но когда она достигает шеи, то сжимает ее с большей силой, чем Майк, отчего он подается немного вперед. Еще ближе. — Тебя настолько возбуждает мысль о моих губах? Поэтому у тебя стоит? Слова бьют в пах. Отзываются в животе и доходят до горла, которым он нервно сглатывает. Он знает. Он чувствует, как у него стоит. Но разве Уилл смотрел вниз? Может, он просто так играет? Заставляет чувствовать меня это. Или он видел? Твою мать, он точно видел. Когда я уводил руку, он смотрел вниз. Всего секунду, но смотрел. Твою мать… Уилл не медлит и ведет палец к губе, не давая Майку достаточного количества времени на обдумывание. Медленно проводит большим пальцем по его нижней губе. Медленнее, чем сам Майк проводил пальцем по его. — Твои губы нежнее, чем мои. Ты это знаешь? — он останавливается, но не уводит палец. — Ты часто думаешь обо мне? Ну, когда расслабляешься. Майк сглатывает. Почему Уилл не делает ничего дальше? Он просто удерживает палец на его губе, шепчет эти обжигающие вопросы, которые заставляют Майка терять контроль. Он уже чувствует, как в штанах становится гораздо теснее, и это начинает мучить его и изводить. — Ты шепчешь мое имя во время этого? Уилл пристально смотрит на губы Майка, а затем резко поднимает взгляд в его глаза. — Почему ты молчишь, Майк? Майк. — Ответь мне, пожалуйста. Я хочу услышать это. Внутри все бешено стучит, жар проступает по телу, и опьянение, кажется, ударяет в голову с еще большей силой. — Я бы скорее хотел шептать твое имя тебе на ухо, чем себе под нос… — Майк наконец обретает решимость, которой ему до этого так не хватало. — То есть ты часто думаешь обо мне? Скажи. — Да. — Насколько часто? — Постоянно. Слова, не задумываясь, слетают с его губ, ведь они правдивы и ему не нужно время на раздумья. Если играть в это, то играть серьезно. И чтобы заставить Уилла страдать, ему стоит лишь произносить правду. Пускай он будет думать, что это все игра. Ложь, лишенная какого-либо смысла. Сейчас для Майка не имеет значения, насколько серьезно в это играет Уилл. Придает ли он какое-то особое значение этим словам или нет. За него это делает Майк. Делает сполна и пьяный, влюбленный и возбужденный, он погружается в эту игру все сильнее и жаднее. Если желаемое он может слышать и произносить таким образом, то он готов играть в это вечно, насколько это не было бы эгоистичным. — Уилл, ты тоже думаешь обо мне? — Думаю. — Тебя возбуждает сама мысль о том, что я думаю о тебе. Ведь так? Уилл молчит. Не произносит ни слова. Майк слышит, как тот нервно сглатывает. — Даже сейчас. Я вижу, у тебя ведь стоит. — он кидает быстрый взгляд вниз и резко возвращает глаза на лицо Уилла. Уилл жмется некоторое время. Ничего не произносит, лишь глаза бегают по лицу Майка и наконец останавливаются на его губах. — Открой рот шире. — Но это ты должен меня трогать, а не я подстраиваться. — Чтобы мне двигаться дальше, ты должен открыть рот. Тело Майка прошибает током. Кажется, разум отключается, легкие забывают, как дышать. Но он слишком пьян и слишком возбужден. Он подчиняется и осторожно приоткрывает рот. — Теперь высунь язык. Что? Что сделать? Но он медленно вытягивает язык быстрее, чем успевает обдумать это. Кончик языка лишь немного выходит за край нижней губы, слегка касаясь пальца Уилла. Он двигает пальцем собственнически, но с осторожностью. Касается края его языка и ведет немного выше, доводя до линии зубов. Он останавливается. Как и разум Майка. Он резко вдыхает, словно боится, что далеко не скоро сделает еще хотя бы один жалкий вдох, а само движение жестоко отзывается в штанах. Что думать сейчас? Что делать дальше? Они уже перешли черту дозволенного или все это еще игра? Как вести себя после подобного и что говорить? Но кажется, для Уилла это все еще игра. Он опускает руку с его челюсти, и на лице сразу появляется самодовольная улыбка, которую сменяет сдерживаемый порыв смеха. Теперь Майк понимает: Уилл все еще в игре. Его это забавляет. Возможно, из-за алкоголя он делает подобное. Просто ведет себя смелее, но это точно ничего не значит. Ничего такого, просто игра двоих пьяных друзей. Кто быстрее рассмеется от стыда, ведь так? Так что, мне вести себя так же? Уилл смотрит на Майка с вызовом. В его глазах четко читается: «Ты испугался и боишься коснуться пальцем языка? Всего-то?». Майк незаметно для Уилла выравнивает собственное дыхание и, подыгрывая Уиллу, натягивает лицо в улыбке, пытающейся сдержать смех. Он кладет руку на его плечо. Он выглядит невозмутимо, старается улыбаться, но внутри уже все горит и наполняется тревогой. Очень медленно он доводит руку до его локтя, задерживается на нем и доходит до ладони. — Почему молчишь, Майк? — произносит он игриво, с вызовом. — Расстроился, что я не продолжил? Майк сжимает их пальцы вместе, бросает неоднозначный взгляд на Уилла, а затем разжимает ладони и, когда плавно ведет руку к его груди, произносит: — Просто представляю. Ведет руку выше, нежно обхватывает пальцами его шею и резко сжимает. Сильнее, чем все разы до этого. Из Уилла вылетает резкий выдох, но на этот раз он отличается от предыдущего испуга. Он звучит по-другому. Несколько довольнее. — Что ты представляешь? — Твои губы на моем теле. Он медленно вытягивает большой палец на скулу Уилла, пока тот переваривает услышанное. Когда Майк двигает палец в сторону его губы, Уилл произносит: — Ты меня хочешь? Да? — Да. — быстро отвечает Майк и ставит свой большой палец на его губу. — Как сильно ты хочешь меня, Майк? Он опять произносит его имя, и от этого Майк теряет рассудок. Он и так любит слышать свое имя из уст Уилла, но когда оно звучит так. Когда оно стоит рядом с такими словами в одном предложении, это сводит его с ума. Он бы отдал все, что имеет, лишь бы слышать свое имя его голосом рядом с грязными словами. До этих дней он даже представить себе не мог, как сильно его могут возбуждать все эти пошлые речи, которые, казалось бы, должны быть смешными и нелепыми. Казалось, единственное, что человек может испытывать, когда слышит подобное, – это стыд или что-нибудь наподобие. Но вместо этого он чувствует лишь то, как эти слова его заводят все сильнее и сильнее. — Я хочу тебя так сильно, что ты не смог бы ходить. — М-м. Ты бы носил меня на руках, если бы я не смог ходить? — мурлычит Уилл. — Носил бы. — Тогда я хочу. — Чего ты хочешь? — спрашивает Майк. Он знает чего, но уши горят от желания услышать это вслух. — Чтобы ты… — Чтобы я что? — спрашивает Майк, когда Уилл обрывает фразу в неловком молчании. — Трахнул меня. Эти слова летят быстро, пролетают мимо ушей и устремляются сразу под пах. Майк не просит Уилла открыть рот и протянуть язык. Губы Уилла и так приоткрыты, и Майк нагло лезет в его пространство дальше. Раздвигает пальцем губы и чувствует, как язык податливо лезет вперед. Он кладет палец на язык и устремляет его глубже. Уилл сжимает губы на его пальце, подается вперед, чтобы палец прошел глубже. Пробует его на вкус. Майк больше не может в это играть. Это слишком тяжело. Слишком приятно и слишком возбуждает. Чувствовать Уилла так – ощущается чем-то запретным и одновременно больше всего желанным. Больше на их лицах нет места улыбкам, они слишком сосредоточены и, кажется, оба возбуждены. Тяжелые веки уже опустились наполовину, и непонятно от чего: от большого количества алкоголя, который медленно усыпляет, или от нарастающего влечения к подобному роду занятий. Во всей тишине комнаты слышится лишь сбившееся дыхание Майка. Он дышит неровно, жадно, неправильно, как будто он не дышал несколько минут. Глаза Уилла смотрят прямо в глаза Майку. Он не отводит взгляд и почти не моргает, пока тот смотрит завороженно. Но Майк боится. Боится новых ощущений, даже тех, которые жаждет больше всего. Он отдергивает палец, убирает руку, и пугающая тишина заполняет пространство. Уилл смотрит какое-то время на Майка с лицом как будто виноватого ребенка, пока Майк пытается отдышаться. Его глаза бегают, сердце стучит, и ладони становятся мокрыми от волнения. Теперь они точно перешли черту? Почему Уилл вел себя так, ведь он же обычный парень? Или все это часть слишком жестокой и серьезной игры? И последнее, кажется, больше всего похоже на правду, ведь Уилл снова принимает радостные черты лица и смеется. Хотя его смех и не сильно-то кажется искренним, что немного настораживает Майка, но этот звук помогает заполнить мучительную пустоту и немного перевести дух. — Твою мать, — он толкает его в плечо. — Уилл, какого черта? — Еще немного, и ты бы точно сошел с ума, да? — пьяный смех выходит слишком тихим, и он отбрасывает голову на спинку дивана. Майк ничего не говорит. Слишком много мыслей в голове и ни одного слова на языке. Он берет в руки бутылку вина и жадно делает несколько глотков. Он выглядит серьезным и, кажется, не в восторге от ситуации. — Эй, Майк? — Да? — его голос постепенно из недовольного переходит в немного напуганный. — Все нормально? Мы же просто шутили. — Мы… Мы же не перешли границы? Это было нормально, просто игра? — Эй, Майк. Ничего такого. Это просто шутки. Кто быстрее сдастся. Мы делали это, чтобы развлечься, без задних мыслей. Тем более мы пьяны. А это значит, что… — Можно делать что захотим. — без энтузиазма отвечает Майк. — Эй, слушай, — он кладет свою руку на его плечо. — Если тебе было неприятно, то… — Нет. Нет, мне не было неприятно. Просто… это все было… — Слишком реалистично? Ну да, в этом же и смысл. Да, у нас… эм… встал… — Не продолжай, Уилл. Я понял. — Да, но это ведь случается? Я имею в виду, подобное бывает, когда тебе говорят такие вещи, тем более когда ты пьян. — Да, ты, наверное, прав. — Прости, если я перегнул палку. — Нет, все хорошо. — он смотрит вниз на бутылку в руках, и затем его голос становится более радостным. — И когда ты стал таким? Я тебя вообще не узнаю, Уилл. — Я просто пьян, как и ты. — Да, но ты… никогда не был таким. — Каким? Я просто веселюсь, Майк. — Я бы мог представить Лукаса, например, или еще кого-нибудь на твоем месте. Но ты как будто бы не такой. — А может, я и есть такой? Просто когда я трезвый, я веду себя сдержаннее? Он забирает из рук Майка бутылку и отпивает. От алкоголя он опять морщится и возвращает бутылку Майку. — То есть ты хочешь сказать, что трезвым ты бы сказал все то же самое, просто сдерживаешься? — Майк заливается смехом. — Нет, нет. Просто… Какая разница? Пока я пьян, это никак не относится ко мне трезвому. — Ладно, ладно. — продолжает смеяться Майк. — Я не могу об этом говорить дальше. Это слишком глупо. Уилл смотрит на него завороженными глазами. Уголки его губ медленно тянутся в искренней пьяной улыбке. Непонятно, о чем он думает сейчас, но его пьяное и довольное лицо приковывает к себе внимание Майка. Он не может не думать о том, насколько сильно его желание прикоснуться к Уиллу еще раз. Еще раз почувствовать его нежную кожу, изучить все его тело. Каждую родинку и каждый волосок, каждую складку на его теле он хочет знать наизусть. Хочет знать настолько, чтобы с легкостью даже с закрытыми глазами смог до них дотронуться. Почему он такой красивый… Черт, я слишком пьян. Майк откидывает голову на спинку дивана и пристально следит за лицом Уилла. Ему хочется запомнить его. Запомнить его сейчас таким пьяным, уверенным и, пожалуй, все еще немного возбужденным. — Почему ты так смотришь на меня? — режет пристальный взгляд Майка Уилл. — Просто… Уилл следит за тем, как Майк собирается с мыслями и отпускает выдох. — Почему у тебя до сих пор нет девушки? Вопрос пугает Уилла. Это проглядывается в его удивленном взгляде и губах, которые мечутся, словно пытаются что-то сказать, но не могут. Теперь Майк стыдится своего вопроса. Теперь ему правда кажется, что он перешел черту. Могло ли это звучать грубо? Вполне. — Прости, Уилл, — виновато произносит Майк. — Я просто… Я имею в виду… Ты же такой красивый. И чувство стыда накрывает Майка с еще большей силой. Зачем я вообще это сказал? Теперь я кажусь полным идиотом. Друзья не говорят такого друг другу. Ну может, говорят, но не так… — Точнее, я имею в виду… — Майк не теряет попыток оправдаться. — Ну, я парень, и даже я вижу, какой ты красивый… Провалено. Еще больше он загоняет себя в яму, которую роет в этот момент. — Ну то есть, если я вижу твою красоту… Черт. — Майк начинает смеяться от безысходности и абсурдности ситуации. — Я пытаюсь сказать, что девушки тем более замечают это… Блять… — теперь его голос сменяется уже немного истеричным, но тихим смехом. — Просто забудь, ладно? Я несу такую хрень. Уилл смеется вместе с ним, и вскоре смех затихает, его лицо расслабляется, оставляя лишь мягкую пьяную улыбку на лице. — Майк, я понял, к чему ты, — успокаивает он его. — Все нормально. Эм… спасибо. Ты тоже красивый, девушки, наверное, должны тебя кошмарить вечно, — он смеется и затем продолжает: — Тогда почему у тебя нет девушки? — Но у меня была девушка. — оправдывается Майк так, словно сам не верит в это. — Но это было давно, ваши отношения были запутанными и вы почти случайно начали встречаться. Майк задумывается. Слова могут звучать немного грубо, но ведь они правдивы. Их отношения – почти стечение обстоятельств. Просто так совпали карты, но если бы Оди не жила продолжительное время в подвале Майка, может быть, они не были бы так близки? Хотя Майк действительно ее любил. Любил так же сильно, как и Уилла. Просто он перепутал эти две такие похожие и одновременно такие разные любви. И их отношения с Оди правда были сильно запутаны, были сложными и местами совершенно непонятными. Но ему все равно жаль за то, что он не сразу понял свои чувства. Не смог их расшифровать раньше и из-за этого заставил ее страдать, находясь с ним в отношениях. — Ладно, — соглашается недовольно Майк. — Да, они начались случайно, но у меня они были. — У меня тоже могли бы быть отношения. — отвечает Уилл, и лицо его становится задумчивым и немного поникшим. — Почему их не было? — Человек, который мне нравился, уже встречался кое с кем. Я не мог лезть в чужие отношения. — Уилл… — он смотрит на его печальное лицо, и взгляд Майка приобретает страдальческие черты. — Мне очень жаль, правда. — Да, мне тоже жаль. — Эм… Ты все еще переживаешь из-за этого? — уточняет Майк. — Честно говоря, я и сам не знаю. — Но тебе не больно? — обеспокоенный голос Майка становится еще тише. — Эм, не знаю… — его лицо утопает в непонимании собственных чувств. — Думаю, сейчас мне легче. — Прямо сейчас? Это потому, что я с тобой, да? — подбадривает Майк и смеется. Он и сам не верит в то, что сказал. Это звучит как просто попытка рассмешить друга, и у него это выходит, поэтому остальное его сейчас не волнует. — Да, Майк. Именно. — смеется Уилл. За окном уже слишком темно, ни луны, ни звезд не видно из-за затянутого неба. Лишь изредка сверкают молнии и гремит гром, пока дождь все так же льет стеной. Глаза Майка слишком тяжелые от вина, и ему с трудом удается не закрыть их окончательно. Они пьяные сидят в полной тишине, кажется, не в силах придумать, что еще сказать, и Майк медленно опускает глаза ниже, пока не закрывает их окончательно и не проваливается в сон.

***

Майк чувствует приятную прохладу от одеяла, накрывающего его сверху, и приоткрывает глаза. Уилл стоит сверху над Майком. Он поправляет одеяло на его теле, а лицо выглядит спокойным, с легкой растянувшейся улыбкой. — Уилл? — сонно спрашивает Майк. — Я решил, в постели тебе будет удобнее. — мурлычит Уилл. — Ты что, перенес меня сюда на руках? — голос его становится более бодрым, и он привстает на локтях. Немного протирает глаза и поправляет волосы. — Да. — кратко отвечает Уилл. — Но зачем? Ты же мог просто меня разбудить. — Ты крепко спал. Мне не хотелось тебя будить. — скромно отвечает Уилл. Он садится на край кровати и смотрит на непонимающего Майка. Его взгляд полон нежности, и Уилл кажется сильно заботливым, когда поправляет край одеяла. — Ты сказал, что будешь носить меня на руках, так? — пододвигается ближе Уилл и произносит это почти шепотом. — Я решил, что тоже могу носить тебя, хотя бы пока ты спишь. Он улыбается, и в глазах снова читается азарт, пока Майк, сонный, пытается прийти в себя, но его тело уже улавливает все эти слова. — Эм, сколько я спал? — Минут тридцать, может, меньше. — И ты сидел полчаса в тишине? Почему не разбудил меня? — удивляется Майк. — Хотел посмотреть на тебя подольше. — улыбается Уилл. — Уилл, — Майк смеется. — Мы же закончили играть. — Мы не закончили, просто ты проиграл. — объясняет Уилл. — Но ведь я спал. — Жалко, что не со мной. — шепчет Уилл. Слова врезаются в живот Майк и ударяют прямо в штаны. — Да, жалко, — тихо произносит Майк. — Ляжешь ко мне? — заманивающе спрашивает он и протягивает руку Уиллу. Уилл берет его за руку, и Майк резко тянет к себе. Уилл не удерживает равновесия и падает прямо на него. Голова ложится на грудь Майка, и он замирает. Майк медленно тянет руку к его лицу, обвивает пальцами подбородок и направляет в сторону своего лица. — Смотри на меня, Уилл. — Хочешь видеть мое лицо? — Хочу смотреть в твои глаза и на твои губы. — Майк пристально наблюдает за реакцией Уилла. Уилл точно немного смущен, но дикий азарт резко вырывается наружу, когда он игриво произносит: — Чего еще ты хочешь, Майк? — Я хочу слышать… — шепчет Майк, опуская лицо в волосы Уилла. — Что слышать? — произносит Уилл почти в шею Майка. — Тебя… Твои стоны. Знакомое напряжение снова появляется ниже, и Майк благодарит вселенную за то, что сейчас он накрыт одеялом и Уилл не сможет увидеть реакцию на их разговор. — Тебя возбуждает сама мысль о моих стонах, верно? Майк ничего не говорит. Лишь вдыхает воздух глубже и чаще, громче и быстрее выдыхая его обратно. — Спорим, если я сейчас подниму одеяло, то увижу, как у тебя стоит? А, Майк? — Ты этого хочешь? — Я хочу тебя. Майк. Майк. Опять. Опять он произносит мое имя своим, твою мать, слишком сексуальным голосом. Он хочет свести меня с ума, и у него получается. Но Уилл не сделает этого, не поднимет одеяло. Он же не поднимет? Он же не решится? — Как ты хочешь меня? — шепчет Майк. — Я хочу быть под тобой. Хочу зарыться лицом в подушку от удовольствия. — медленно отвечает Уилл. — Но тогда я не буду видеть твоего лица… — он изображает голосом глубокую печаль. — А я так хочу видеть, как ты открываешь рот, чтобы издать грязный стон, — он начинает перебирать его волосы пальцами. — Хочу видеть твои глаза, когда они будут закатываться от удовольствия. Уилл молчит. Майк уверен, что он возбужден сейчас так же сильно, как и он сам. Но долго ли это будет продолжаться? Насколько это вообще адекватно – вести себя так двум лучшим друзьям? Но они пьяны, а значит, им может это сойти с рук. Правда это или нет, они узнают только завтра, когда протрезвеют и проснутся. Но Майк сильно ощущает, как они приближаются к очередной невидимой границе между ними все больше и больше. И даже его самого сейчас это пугает. — Я… эм… — вытягивает Уилл. — Что такое? — он отодвигается и отпускает его лицо. — Уилл, прости, я что-то сделал не так? — Эм, нет. Майк, все так. — жалобно скулит Уилл. — Я, наверное, перешел границу. — он аккуратно переносит вес Уилла со своего тела на место рядом с собой. — Прости, я не хотел. — Нет, Майк, все в порядке. Просто… — Что? — Эм, ты меня держал… и мне было немного неудобно… — он произносит это намекающе, с надеждой, что Майк догадается сам. — Я не понимаю, — щурится Майк. — О, черт, Уилл. Эм… — доходит до Майка, и он начинает смеяться. — Прости, это правда смешно. — Что смешного? — сам стараясь не смеяться, спрашивает Уилл. — Это правда смешно, — продолжает он смеяться и уже берется рукой за живот. — То, как ты сексуально доказывал, что у меня стоит, хотя у самого-то… — Эй, — толкает Уилл в плечо Майка. — Хочешь сказать, я был не прав? — Что? — Майк становится немного серьезнее. — Хочешь поклясться, что у тебя не стоял? А, Майк? Майк нервно сглатывает, отводит взгляд вниз и молчит. — Да, Майк, можешь ничего не отвечать, все и так предельно ясно. — произносит он, улыбаясь, но достаточно серьезно. Майк сегодня проиграл. Дважды. Это изводит его сильнее, и желание отомстить возрастает и душит. Сегодня он вряд ли сможет сделать еще что-то, это было бы слишком и чересчур для его насыщенного дня. — Я думаю, нам пора потихоньку готовиться ко сну, как думаешь? — Да, пожалуй, на сегодня хватит. — улыбается Уилл. На сегодня? Опять?

***

Майк выходит из ванной, спускается по лестнице и садится рядом с Уиллом, уже доедающим ужин. Его лицо еще немного розовое от горячего душа, хотя волосы заметно суше, чем у Майка. Майк накладывает себе пасту в тарелку, наливает сок и быстро принимается есть, как будто не ел целый день. Хотя, по сути, они действительно не ели почти целый день, поэтому Майк слишком торопится, стараясь заполнить пустоту в своем желудке. Они сидят в полной тишине. Ну, почти. Майк жадно поглощает пасту, а Уилл сидит рядом, читая какую-то заумную, как кажется Майку, книгу. Ему кажется это забавным. Он никогда не стремился стать умнее. Конечно, он не считал себя глупым, но понимал, что не такой просвещенный, как Уилл. Уилл всегда читал книги, наполненные смыслом и, наверное, интересным сюжетом, но Майку они казались скучными. Отсутствие картинок и наличие большого количества текста на страницах его всегда утомляли, и больше пяти-семи страниц он не осиливал. Но он всегда восхищался Уиллом. То, с каким интересом и желанием Уилл читал огромные тексты, вдохновляло его на чтение, хотя никаких попыток он не предпринимал. Лишь просто думал о том, как было бы здорово им читать вместе и потом обсуждать какую-то сложную книгу. Но скука от этого занятия брала верх, и книга отправлялась обратно на полку, уступая место в его руках какому-нибудь яркому комиксу. Комиксы Майк поглощал в себя с жутким интересом и каждый раз радовался, когда Уилл сообщал ему о том, что прочел комикс, который тот советовал. Они обсуждали новые части, рисовку, битвы и сражения, не забывая о ярком и опасном сюжете. Майк всегда был сильно оживленным, когда пересказывал сюжет и делился мнением, в то время как Уилл внимательно слушал все, о чем он говорил, кивал с искренней улыбкой и время от времени задавал вопросы или высказывал свое мнение. Сейчас Майк смотрит на Уилла с теплотой в сердце и просто позволяет себе незаметно любоваться им. Его сосредоточенным выражением лица и глазами, быстро поедающими текст. Они бегут по строчкам, иногда останавливаются, чтобы, наверное, перечитать пару предложений, а губы бесшумно произносят слова в легких движениях. Майк, слегка пьяный, сидит рядом с таким же выпившим другом, в которого безумно влюблен. Наслаждается Уиллом, который наслаждается чтением, в тот момент, когда поедает вкуснейшую мамину пасту. Кажется, сейчас Майк ощущает себя счастливее, чем за все дни, проведенные в иллюзии, вместе взятые. Да и вообще, это один из самых счастливых моментов в его жизни. Может ли он быть еще счастливее, или то, где он находится сейчас, и есть предел?

***

Они забираются под одно одеяло и, пожалуй, после сегодняшних разговоров нет ничего страшного в том, что они будут спать под ним вместе. Одеяло Майка не может похвастаться широтой, поэтому им приходится лечь поближе друг к другу, чтобы не замерзнуть ночью. Они ложатся лицом друг к другу и Майк находит в себе смелость немного подглядеть за лицом Уилла через полузакрытые веки. Изгиб его губ, контур носа и длинные ресницы – все кажется Майку нереальным сном. Таким сном, о котором тоскуешь, когда внезапно просыпаешься на самом интересном, и пытаешься уснуть обратно, чтобы вернуться в него и продолжить, но вместо этого либо не засыпаешь, либо смотришь его каждый раз до того же самого места, на котором проснулся в первый раз. Видеть его таким спокойным, нежным и красивым доставляет удовольствие и оказывает снотворный эффект. — Майк, — говорит Уилл сонным голосом, по-прежнему с закрытыми глазами. — Что такое? — Мне так неудобно, — жалуется Уилл. — Я не могу так спать… — Как ты хочешь лечь? Уилл медленно сгибает ноги в коленях и начинает протягивать их через ноги Майка. — Прости, можно? — Эм… Да, да. Конечно, Уилл. Они переплетают ноги, оказываются немного ближе, и Майк полностью расслабляется. Еще раз смотрит из-под полуоткрытых век на Уилла, стараясь его запомнить. Он закрывает глаза, медленно проваливается в сон, и последнее, о чем он думает перед тем как уснуть, – это лицо спящего Уилла напротив и его нежный голос, который шептал ему сегодня на уши любовь вперемешку с грязью, заставляя чувствовать каждый раз что-то новое и непривычное для него.