I found self when I lost you

Новое утро начинается с момента, когда Майк просыпается, но еще не успевает открыть глаза, и мысленно надеется, что, когда он их откроет, то увидит рядом с собой тело Уилла. Он даже скрещивает пальцы. Настолько сильно он этого желает, и настолько же сильно, как и его желание, — он боится с ним разговаривать. Боится думать о том, какие разговоры их ждут, когда они придут в себя и вчерашний день начнет на них молниеносно обрушиваться. Когда флешбэками будут всплывать разговоры, фразы и действия. Майк осторожно раскрывает глаза, и – о чудо! Уилл лежит в постели. Спящий, спокойный и такой красивый, он находится рядом, но не касается Майка. Они лежат по обе стороны постели друг от друга. Ну, хотя бы он не сбежал. Он наблюдает за его расслабленным лицом, чуть приоткрытыми губами, длинными ресницами, оттеняющими на щеки, и ловит себя на мысли, что видеть лицо Уилла последним перед тем как заснуть и первым, когда просыпаешься, — одно из лучших наслаждений в его жизни. Грудь Уилла медленно поднимается и опускается от глубокого ровного дыхания. Майк с жадностью поедает его взглядом. Ему бы не хотелось, чтобы кто-то еще в этом мире мог смотреть на Уилла так же, как он сейчас. Он не хочет, чтобы кто-нибудь еще смотрел на Уилла взглядом, полным любви и искренности. Чтобы делил с ним постель. Чтобы разговаривал с ним так, как может себе позволить разговаривать Майк. У него ускоряется ритм сердца, когда он представляет, что кто-то еще может играть с Уиллом в такие пьяные откровенные игры. Майк всегда был собственником и ревнивцем. Но только сейчас он начинает осознавать, насколько. Мысль о том, что кто-то мог бы так же, как сделал он вчера, завалить на себя Уилла и шептать грязные предложения ему на ухо, заставляет закипать его мозг и испытывать ревность, которая, кстати, ни на чем не основана. Ему бы очень хотелось запереть его в своей небольшой комнате и никогда не выпускать в этот жестокий мир. Но все его мечтательные мысли исчезают, когда Уилл просыпается и открывает глаза. Майк не ожидал этого. Не ожидал, что Уилл проснется именно сейчас. Сделает это так быстро и увидит перед собой пялившегося на него Майка с мечтательным взглядом. — Эмм… Долго ты на меня смотришь? Он улыбается своей нежной улыбкой, и нос его мило морщится, когда он потягивается. — Я… Прости… Нет, я только проснулся. Майк оправдывается, и его волнение отчетливо слышно, что, кажется, замечает Уилл и от этого еще больше начинает улыбаться. — Не ври, — протяжно и слишком легко произносит он. — Готов поспорить, ты смотришь на меня уже минут десять и боишься. — Боюсь? Чего мне бояться? — судорожно спрашивает Майк. — Ты боишься… — уверенность, кажется, покидает его, и теперь он сам становится более взволнованным. — Разговора. — О чем? Какого разговора? Майк старается сделать вид, словно не понимает, о чем речь, хотя осознает, что у него это не выходит. Он боялся разговора о вчерашнем, боялся последствий, но не думал, что они застанут его врасплох так рано, так быстро. — Перестань, Майк. — его голос обретает уверенность и серьезность. — Мы оба знаем, что нам нужно обсудить то, что было вчера. Майк молчит. Он уверен, если скажет сейчас хоть слово, то все полетит к черту. Он и так не умеет подбирать слова, а спросонья уж тем более. Слишком опасно сейчас начинать этот диалог. Да и вообще, какого хрена мы разговариваем об этом сейчас? С самого утра, лежа вдвоем в постели? Разве это не странно? — Я знаю, ты сейчас боишься и слово сказать, поэтому скажу я. — уверенно заявляет Уилл. — Эмм, я же уже говорил о том, что, когда мы пьяные, можем делать что захотим? Вопрос звучит слишком риторично. Это и хорошо. Был бы это обычный вопрос, настоящий вопрос, на который нужно отвечать, Майк бы посыпался. — Так вот, — продолжает он. — Если ты вдруг думаешь, что мы перешли какие-то границы… Майк, который все время пристально наблюдал за лицом Уилла, сейчас отводит взгляд в сторону. Ему слишком стыдно думать об этом, а говорить уж тем более. Уилл замечает его состояние и привстает на локтях, и теперь смотрит на него переживающим взглядом сверху вниз. — Эм, Майк? — Да? — Ты думаешь, мы перешли границы? Вопрос Уилла звучит так, словно он не хочет получить на него положительный ответ. По крайней мере, так кажется самому Майку. — Я не знаю… — задумывается Майк. — А как ты считаешь? — Я могу ответить то же самое, Майк. — Ну, — Майк собирается с мыслями. — Кажется… нам вдвоем было… ну… — Комфортно. — договаривает за него Уилл. — Да. Да? Тебе было… ну, комфортно? Это не было слишком странно? — Эмм, — Уилл мучительно долго подбирает слова. — Я думаю, это было бы странно, будь мы трезвые, серьезные. Но мы были же пьяны, наверное, в этом нет ничего такого? Да? — Думаю, да. — соглашается Майк. — Тогда, забудем? Ничего такого. — Да, все нормально, Уилл. Ничего не нормально. Как он может просто забыть, что мы делали вчера? Это точно не было нормой. Окей, ему было типа комфортно, но забыть… Серьезно? А как часто два лучших друга, которые говорят всякую пошлятину на уши и возбуждаются от этого и облизывают пальцы друг друга, об этом просто забывают?

***

Погода располагала, и Уилл уговорил Майка пойти на тот уединенный пляж у озера. Конечно, еще слишком холодно для того, чтобы купаться, но Уилл горел желанием порисовать, поэтому взял с собой скетчбук и всего пару карандашей, просто чтобы делать наброски. Затянутое небо сегодня быстро уступило место яркому греющему солнцу, заставив их снять кофты по дороге к озеру, и предоставило Майку возможность незаметно изучать спортивное тело Уилла. Оно ему слишком нравилось. Оно волновало его и тянуло к себе подобно магниту. Заставляло хотеть быть рядом каждую минуту и жадно прикасаться к нему руками. Майк не может позволить себе такой роскоши. Он грезит о том дне, когда смог бы прикасаться к его телу. Трогать его всего и везде. Но этот день еще не настал и, возможно, никогда не настанет. Все, что ему остается сейчас, – это не переходить их трезвые границы и лишь незаметно бросать взгляды в его сторону. Он думает о том, в какой момент времени Уилл так сильно смог возмужать. Они слишком долго пытались быть детьми в этом опасном мире, но у них не получалось. Не телом, но головой они все повзрослели слишком рано, но сейчас Майка волнует то, когда Уилл успел так сильно повзрослеть телом. Он выглядит как мужчина, как взрослый и уверенный в себе парень, пока Майк пытается бороться с ощущением подступающих комплексов по поводу его фигуры. Они доходят до пляжа, и Уилл снова полон удивления и детской радости, как только они выходят из густого леса и заменяют темную землю под ногами на светлый мелкий песок. Майк сегодня явно выбирает быть слушателем и почти ничего не говорит за весь день, просто наблюдает за довольным Уиллом, стараясь не сильно это показывать, хотя нежная улыбка предательски вылезает на лице. Они расстилают плотный широкий плед и заваливаются на него. Уилл тут же достает скетчбук с карандашами и начинает рисовать. Майк какое-то время просто сидит в тишине. Он наблюдает за Уиллом, за видом, гоняет шнурки на своих штанах, пока Уилл рисует. Когда Майку надоедает полное безделье, он достает книгу и переворачивается на живот для чтения. — Эм, Майк? — Да? — Ты читаешь книгу? — голос полон неверия и легкой усмешки. Майк не оборачивается на Уилла, но готов поспорить на свою жизнь, что тот сейчас жмурится в своей недоверчивой улыбке. — Да, читаю. Что такого? — старается он уверенно отвечать. — Майк, ты же не читаешь книги. Майк клянется себе, что Уилл просто заливается в дикой улыбке и старается выдавить из себя подобие серьезного голоса. — Читаю. — кратко отвечает он. — Да ну? Что ты читал до этого? — Ну… Я… — он жмурит глаза от провала. — Ладно. Я обычно не читаю. А вот сейчас захотелось, что с того? — он отвечает бегло, и его голос немного дрожит от поражения, что его поймали. — Ничего, Майк. — смеется он, но делает это так нежно, что Майк забывает о своей неудачной попытке соврать и начинает улыбаться. — Как книга? Интересная хоть? — Я… не знаю. Только начал. — тихо произносит он, чтобы не смешить Уилла еще сильнее. Майк перечитывает страницу уже раз третий, стараясь понять, о чем вообще пишет автор. Да, он всегда устраивал отличные кампании, воображение у него работало что надо. В детстве он писал рассказы, небольшие захватывающие истории, и потом эмоционально зачитывал их семье. Он знал, что у него лежит к этому душа и есть талант. Был уверен в том, что из него вышел бы неплохой писатель и его идеи откликнулись бы огромному количеству людей. А вот читатель из него, наоборот, не очень. Ему всегда нравилось писать, а не читать. Чтение он считал утомительным, хотя и любил послушать, как читает кто-нибудь другой. Сейчас время от времени он старается писать новые истории. И он пытался это делать несколько месяцев назад. Ну, в ненастоящих месяцах. В тех, которых еще не было, которые ему «подарил» Векна в иллюзии. Сейчас он лишь начинает придумывать очередные истории, думает, с чего начать, но заканчивает лишь смятыми бумагами в урне. Он старается. Очень. Но пока у него не выходит, потому что все, о чем он думает, – это об их взаимоотношениях с Уиллом и о том, что их ждет дальше. Хотя по факту, кого «их»? Они не вместе и даже не признавались друг другу в чувствах, чтобы их отношения были какими-нибудь запутанными и сложными. Да чего уж далеко ходить: Майк даже не знает, нравятся ли Уиллу парни. Он уверен, что нет, ведь это не повседневные вещи для людей. Не каждый второй выбирает свой же пол для отношений и партнерства. Все, что сейчас есть у Майка, – это их глупые, пьяные, грязные, но такие яркие игры, которые туманят его рассудок. Игры, которые с каждым днем все сильнее приковывают его к сомнениям и непониманию общей картины. Он просто не может сейчас лежать и спокойно читать книгу, когда его мозг кипит от переживаний и неопределенности. Больше всего его чтение путает сам Уилл. То, как он дышит, сидя рядом с ним, когда его бедра почти касаются бедер Майка. То, как голос Уилла сводит Майка с ума. Такой низкий и теплый, и от него у Майка колышется сердце. Для него голос Уилла – это что-то очень родное и личное. Что-то такое, чем он не хочет делиться с остальными, а его грязный шепот, уготовленный, как он сам надеется, только для него, всплывает отрывками в памяти, и от этого у Майка напрягается живот, и импульсы посылаются в боксеры. Читать скучную и без этого всего книгу, когда рядом он, просто невозможно. Голова забивается лишь мыслями об Уилле. Грязь вперемешку с ревностью и печалью от положения, в котором он находится, с какой-то болезненной силой туманит его рассудок. Слишком тяжело пытаться делать что угодно, когда рядом Уилл. Он оборачивается на него через плечо и видит набросок. Наброском он является, наверное, для Уилла, но для Майка – это уже искусство. Уже невероятной красоты картина, которую можно было бы продать за тысячи долларов на каком-нибудь аукционе. Он знает, что Уилл так не считает. И если он попробует высказать свое мнение насчет его шедевра, то тот тут же начнет переубеждать его в обратном, доказывая, что эта картина и картиной-то в общем не является. Поэтому Майк выбирает любоваться ею в тишине. И Уиллом. Выбирает наблюдать за тем, как он сосредоточенно рисует линии, штрихует, периодически сверяясь с реальным видом, и излучает спокойствие, какого Майк не ощущал уже давно.

***

— Уилл, — из коридора слышится приближающийся голос. — Пойдем в бар? — Что? — удивленно он спрашивает. — Только что звонил Лукас, — объясняет он. — Сегодня какой-то его знакомый открывает свой бар. Всех приглашает. — Но нам же нет двадцати одного. — Тебя это смущало? — Нет… Но нам же нельзя находиться в баре. — Его открывает знакомый Лукаса. Он зовет нас всех, — повторяет Майк. — Он знает, что нам нет двадцати одного, все нормально. — Я не знаю даже, — сомневается Уилл. — Пойдем, все хотят развеяться. Все-таки мы мир спасли, можно и повеселиться. — подбадривающе он уговаривает. — Ты прав, — решительно отвечает Уилл. — Давай, пойдем, да. Во сколько? — Ну… — Майк улыбается. — Вообще, сейчас. — А, ну… хорошо. Они переодеваются и пешком доходят до бара, который, кстати, расположился довольно близко от дома Майка.

***

В баре довольно просторно. Широкий танцпол сзади без яркого света, где, кажется, будет вскоре собираться половина города, длинная барная стойка подсвечивается светодиодной лентой, и само место выглядит камерным и в то же время достаточно тусовочным. Все сидят за баром и пьют авторские коктейли, разговаривают, пытаясь перекричать музыку и шум толпы на танцполе. — Эй, вы двое, — кричит Лукас. — Прям не разлей вода. Лицо Майка выглядит немного смущенным, хотя, если он скажет самому себе, что шутка Лукаса ему не нравится, то явно солжет. — Мы просто… тусуемся. — виновато оправдывается Уилл. Он что, стесняется этого? Нет, ну понятное дело, что это может казаться странным, но не гейским же… В этом нет ничего такого, что мы проводим время вместе. Мы всегда проводили время вместе. Больше, чем с остальными. Почему Уилл выглядит таким напуганным? Или ему стыдно? Стыдно за то, что он тусуется со мной так много времени? Или за то, как мы ведем себя? Все же было нормально, или сейчас он резко передумал? А может Уилл решил, что эти игры не приведут ни к чему хорошему, и сейчас, в кругу друзей, нормальных друзей, он понимает это абсолютно четко? Может быть, наблюдая за дружбой между всеми из их компании, он видит, что она отличается от их с Майком, и поэтому испытывает стыд? Коктейль идет за коктейлем, и все становятся заметно пьянее. Уилл сидит рядом с Майком, с краю бара. Все болтают, вспоминают веселые моменты и истории, и когда Уилл тянется через Майка, чтобы сказать что-то Макс, то невольно кладет свою руку на его ногу, придерживаясь. Его лицо рядом с лицом Майка всего в пяти дюймах от силы, пока он что-то пытается сказать Макс. Майк замирает. В ноздри вбивается запах Уилла. Горячий, пьяный и такой родной. Запах шампуня Майка, которым Уилл мыл голову, расплывается в легких и заставляет сердце трепетать от ощущения собственничества. Такая немая и никому неведомая демонстрация того, что Уилл принадлежит Майку. Хотя бы эту последнюю ночь. Хотя бы как друг.  Шея Уилла притягивает к себе внимание Майка. Он ловит себя на мысли, что если бы сейчас этот бар был пуст, если бы никого не было рядом, то он бы точно обвел его шею руками и притянул к себе. Пожалуй, на этом бы и закончились все его возможности, уступая место несбыточным фантазиям в голове. Хотел бы Майк чего-нибудь большего? Конечно. Прямо сейчас он думает о том, как бы ему хотелось прикоснуться губами к нежной коже Уилла. Исследовать его тело своими руками с такой близостью, которая недоступна двум просто лучшим друзьям. Движение руки Уилла на его бедре посылает электрический разряд по всему телу. Живот скручивает от волнения, и приятное чувство импульсами отдается в боксерах, когда Уилл все еще пытается что-то объяснить Макс, и ненароком сжимает ногу Майка чуть сильнее, и рука соскальзывает немного выше. Или это не случайно? Майк нервно сглатывает. Уилл слишком близко, его запах внутри Майка заполняет остатки здравого смысла, а рука… Майк клянется себе в том, что не настолько еще пьян, чтобы придумать это, но уверен, что рука Уилла почти незаметно продвигается немного выше по ноге. Майк сильно напрягается, потому что сегодня надел серые штаны, но благодарит вселенную за то, что в баре достаточно темно, а их стулья достаточно глубоко задвинуты за стойку. Но волнение не отступает, а кажется, нарастает с еще большей силой в смеси с пьяным возбуждением, когда Уилл начинает поглаживающим движением водить рукой по его ноге. Пальцы Уилла время от времени, в этом почти нежном движении рукой, задевают под светлыми штанами нижний край боксеров с внешней стороны бедра. Дыхание сбивается, и Майк чувствует, как вся кровь приливает вниз. Ему надо выпить. Перевести дух, чтоб не сойти с ума. Он чуть подается вперед с вытянутой рукой, чтобы взять бокал со стойки. Делает это медленно, чтобы Уилл с Макс это заметили и хотя бы на десять секунд прекратили свой разговор. Макс немного отодвигается, уступая пространство Майку, а Уилл остается почти на месте. Майк тянется за бокалом, чуть наклоняется, чтобы сделать глоток, и после этого спешит откинуться на спинку стула. Его спина расслабляется, двигаясь назад, и на секунду он переводит взгляд на Уилла. Все это время он старался не смотреть на него, но глаза действуют инстинктивно. Они слишком близко. Почти касаются носами в тот момент, когда Майк смотрит на него. Но что-то в этом есть еще. Взгляд Уилла. Его глаза хитро прищурены, а уголок губ тянется вверх, и его лицо излучает сплошной вызов.  Так это он так играет? Серьезно? Он решил со мной поиграть в это здесь и сейчас? Макс снова подается вперед и продолжает диалог с Уиллом. Уилл лишь крепче сжимает кожу Майка, заставляя его нервничать все сильнее. Когда Макс прерывает речь и отворачивается, чтобы взять свой бокал, Уилл пускает на Майка игривый взгляд, который несет в себе радость победы. Он двигается в его сторону чуть ближе и, когда достигает уха Майка, шепчет туда: — У тебя уже стоит, Майк? Мурашки бегут по затылку, а ладони резко становятся влажными. — Что ты делаешь? — нервно спрашивает Майк. Уилл не успевает ответить, когда Макс поворачивается снова, и все, что тот делает, – это бросает ехидный взгляд в его сторону и продолжает диалог. Уилл по чуть-чуть, но ощутимо для Майка ведет руку к внутренней стороне бедра, но, дойдя до середины, Майк не выдерживает напряжения. Он резко отодвигается, напрягая этим почти всех из компании. Всех, кроме Уилла. Его лицо не кажется непонимающим. Как раз наоборот, Уилл единственный, кто понимает, в чем дело. На его лице проявляется еле заметная самодовольная улыбка. — Эм… Я в туалет. — быстро произносит Майк и так же быстро уходит. Он заходит в туалет, где музыка гораздо тише, звучит приглушенно, как будто извне. Пространство полностью совпадает с атмосферой бара: приглушенный свет, синие светодиодные ленты на зеркалах, и единственное, что отличает его от зала бара, – это отсутствие людей. Он облокачивается затылком на холодную плитку, запрокидывает голову с закрытыми глазами и выпускает из легких весь кислород. Пытается собраться и привести голову в порядок. Он опускает взгляд вниз и может наблюдать то, что с ним творит Уилл. Это просто дикость, твою мать. Почему? Почему? Нахрена он это делал?  — Ты как? — резко раздается голос. Майк, не ожидавший, невольно дергается, и когда понимает, что это Уилл, кровь закипает. Он видит его довольное лицо, и от этого становится еще хуже. Как будто он проиграл. Снова. Он хватает его руками за футболку, разворачивает, и спина Уилла резко, но не сильно сталкивается со стеной. Майк недовольно смотрит ему в глаза, находясь в этой никчемной дистанции между их лицами. — Какого черта, Уилл? — О чем ты? Я не понимаю? — он смеется, старается казаться серьезным и напуганным, но смех снова его выдает. — Брось, Уилл. Зачем ты это делал? — Мне хотелось повеселиться, — его голос звучит пьянее, чем у Майка. — Поиграть. Майк молчит, пытаясь подобрать слова. — И я, кстати, выиграл. — радостно подчеркивает Уилл. — Чего? Ничего ты не выиграл. — брови Майка хмурятся в неверии. — Да? А по-моему, выиграл. — он медленно растягивает улыбку на своем лице, пока смотрит пристально Майку в глаза. — У тебя стоит, Майк, — произносит он более серьезно, просто констатируя факт. — Это… Это просто… — он пытается оправдаться, но не находит слов. Его руки отпускают футболку Уилла, и он отходит немного назад с виноватым взглядом. — Можешь ничего не говорить, — тихо произносит Уилл. — Мы просто играем. Ты проиграл, а я выиграл. Он подмигивает и выходит из туалета, оставляя Майка одного наедине со своими мыслями. Он мне подмигнул? Что? Да я клянусь, что ни разу не видел, как он подмигивал. Что с ним вообще такое? На него так влияет алкоголь? Он же вообще не похож на себя. Черт. Он слишком пьян. Нам пора домой. Майк умывается холодной водой, стараясь успокоить свою голову, прийти в чувство и угомонить напряжение внизу. Теперь быстро выходит из туалета и уверенно направляется к Уиллу, обсуждающему что-то с Оди и Дастином. — Ребят, спасибо за вечер, все было супер, но нам уже пора. — быстро произносит Майк и берет Уилла за плечи и тянет к себе. — Эй, Майк, мы же разговариваем, — в недоумении от происходящего произносит Уилл. — Майк, что ты делаешь? — недовольно произносят Оди и Дастин. Лукас с Макс оборачиваются, но ничего не говорят. Просто наблюдают за ситуацией, а может, они уже слишком пьяны для того, чтобы как-то на это реагировать. — Уилл слишком пьян, нам пора домой. — лишь твердо произносит он и ставит точку всем обсуждениям. — Но, Майк, — виновато произносит Уилл. Больше никто не успевает сказать что-нибудь еще, и Майк ведет Уилла к выходу. Он собственнически тянет Уилла за руку почти все время, пока они идут в сторону его дома. — Майк, — его голос слишком пьян, а ноги идут с запозданием. — Что ты устроил? Мы же так классно сидели. В этот момент они уже подходят к дому Уилеров, и Майк отпускает руку Уилла, немного думает, стоя к нему спиной, а затем поворачивается: — Вы классно сидели. Я нет. — нервно отвечает он. — Ой, прости, — улыбается Уилл и, пошатываясь, подходит ближе. — Тебе не понравилось, что я выиграл? — Уилл, — он слегка закатывает глаза и громко выдыхает. — Дело не… — А в чем? — игриво спрашивает он. — Если дело не в том, что я возбудил тебя всего за минуту, тогда в чем? — Мы не играли в это. — Играли, ты просто забыл. — он заливается смехом. — Нет, — серьезно отвечает он. — Не играли. — Нет, играли. — он подходит еще ближе и вешает свои запястья на плечи Майка. — Ты забыл? Мы же пили. Значит, играли. Кажется, только сейчас Майк осознает, в какое русло утекли их пьянки и игры с алкоголем. Откуда он вообще мог знать, что если они пьют, то обязательно играют в это? Кто быстрее возбудится или как еще можно назвать эту игру? Он ничего не отвечает. Лишь громко вздыхает, мирясь со своей участью, кладет руку на талию Уилла, чтобы помочь с равновесием, и доводит до дома. — Майк, мне как-то не очень. — жалуется Уилл. — Я знаю, знаю. Майк все время держит Уилла и доводит его до ванной комнаты. Он включает воду, и она наполняет чашу, испуская горячий пар вверх. — Давай, раздевайся. Тебе надо принять ванну. — серьезно произносит Майк. — О, ты хочешь полежать вместе со мной, да? — он смеется, заполняя все пространство низким пьяным смехом. — Майк, просто смирись со своим поражением. «Смирись с поражением»? Да он издевается надо мной. Майк молчит. А что ему еще остается? Он знает, что проиграл, хотя и не подозревал, что они играли. Если бы знал, то сделал бы все, чтобы свести Уилла с ума. Его раздражает то, как Уилл смеется над его поражением, но он прощает ему это, ссылаясь на его состояние. Хотя уж слишком хочется отомстить и заставить Уилла страдать так же, как тот заставил страдать его. Уилл начинает стягивать с себя одежду рваными пьяными движениями, бросая ее на пол. Он снимает с себя штаны, футболку, и Майк замирает, глядя на его спортивное горячее тело. Судорожно бегает по нему глазами, пока тот стоит в одних боксерах. Уилл замечает это и подходит немного ближе. — Тебе нравится? — тихо спрашивает Уилл. — Что? — Майк выходит из транса. — Мое тело. — объясняет он и вешает свои запястья на плечи Майка. — Ты так смотришь. — Что? Нет. Ну то есть, да. — сыпется Майк. — У тебя хорошее тело, но я не пялился. Он старается оправдаться, его глаза стеснительно бегают по ванной комнате, стараясь не смотреть на Уилла. — Посидишь со мной? — Что? — он переводит свои глаза на лицо Уилла и переспрашивает, потому что действительно не понял вопроса. — Пока я буду в ванне. Мне скучно одному. — он не дожидается ответа, остается вблизи Майка и снимает боксеры, глядя ему в глаза. Дыхание Майка останавливается. Столько раз в детстве они видели друг друга. Столько раз говорили о совершенно разных вещах, но сейчас это кажется слишком интимным. Слишком личным и чем-то непристойным, учитывая их игры, в которые не играют друзья. Майк слишком боится опустить взгляд. Просто наблюдает за тем, как Уилл медленно ложится в ванну, не отводя глаз от его лица, и благодарит себя за то, что добавил к воде пену. Если бы ее там не было, он бы точно сошел с ума от напряжения и желания взглянуть туда, где он уже все видел тысячу раз, но почему-то сейчас не может вспомнить ничего. Он садится на пол, стягивает с себя кофту, оставаясь в неплотной футболке, и облокачивается спиной на чашу ванны. Майк просто смотрит на дверь, думает о своих чувствах и детской обиде из-за проигрыша. Ему всегда было тяжело проигрывать, и мириться с поражением было почти нереально. Сейчас он жутко недоволен и по-детски расстроен из-за этой глупой игры, но готов простить Уиллу его выходку. Хотя дружескую месть никто не отменяет, и желание Майка сделать что-то подобное с Уиллом возрастает. Майк опирает голову на край ванны и закрывает глаза вместе с отпускающимся выдохом. Так они находятся в тишине некоторое время, пока Майк не начинает слышать звуки воды и не ощущает горячего влажного дыхания у уха: — О чем ты думаешь, Майк? — его голос шепчет, обжигает, и мурашки растекаются по телу Майка. — Думаешь, что я перешел границу? Уилл кажется действительно серьезным, и в его голосе Майку слышится чувство вины. Но только немного. — Я думаю… — Майк смотрит на дверь, не поворачиваясь лицом к Уиллу. — Тебе не нужно было это делать. Ну, при всех. Уилл двигается немного вперед, и теперь их лица находятся на одном уровне, и Майк краем глаза обращает на него внимание. Щеки Уилла розовые от горячей воды и выпитого алкоголя, а глаза сонные и уставшие, но чертовски красивые, – замечает Майк. — То есть, если бы я это делал не при всех, это было бы нормальным? — Я… — голос Майка начинает дрожать от волнения. — Не знаю уже, что является нормальным, а что нет. — Я тоже, — вздыхает Уилл. Он переворачивается в ванне, и теперь его затылок опирается на борт чаши, а их глаза находятся параллельно друг другу. Он проводит мокрой рукой по своим волосам, утыкается взглядом в потолок и выдыхает. — Как думаешь, мы переходим границы? — спрашивает Уилл. — Я не знаю. Считаешь, если мы играем во все эти игры пьяными… — В этом нет ничего такого. — отвечает Уилл. Майк не понимает, было ли это вопросом или утверждением, но не решается спросить. Просто продолжает молчать, ожидая, пока Уилл скажет что-нибудь еще. — Мы всегда были близки, Майк. Слова прошибают Майка насквозь. Что он хочет этим сказать? — Я имею в виду, — объясняет Уилл. — Мы всегда все делали вместе. Знаем друг друга как никто другой. Майк мягко улыбается и кивает, скорее больше для себя, а после поворачивает голову к Уиллу, одновременно с тем, когда тот делает то же самое. Майк сразу утопает в его пьяных зеленых глазах. Они манят его и как будто приказывают приблизиться. Но он сопротивляется, оставаясь на месте. — И, наверное, — продолжает Уилл. — нет ничего страшного в том, что мы делаем. — Представляешь, как бы отреагировали остальные, если бы узнали? — с волнением в голосе, но с легким смешком произносит Майк. — Это… — он задумывается. — Пускай никто об этом не узнает. Не то чтобы Майк собирался рассказывать об этом кому-то – о таком и не расскажешь, – но слова Уилла звучат так непривычно. Озвучить вслух то, что теперь это их общий секрет, такой интимный и опасный секрет, который никто не сможет понять, как бы они ни старались объяснить, ощущается так, будто они делают что-то запретное, но объективно оба получают от этого положительные эмоции. То есть они вдвоем прекрасно осознают, насколько это неправильно, насколько странно друзьям вести себя так, но молча соглашаются с тем, что им двоим это доставляет удовольствие. Что делать теперь, когда они оба это понимают? Просто скрывать от остальных то, чем они занимаются вдвоем, когда выпивают? — Мы не делаем ничего такого, — врезается голос Уилла в поток мыслей Майка. — Мы просто дурачимся, и иногда у этого есть последствия, но ничего такого, это ожидаемо, учитывая то, что мы делаем. — Но лучшие друзья такого не делают. — выпаливает Майк. — Делают, просто не все. Да если так подумать, мы вообще не делаем ничего такого. — Просто возбуждаем друг друга. — смеется Майк и в эту же секунду понимает, насколько остро и страшно правдиво звучат его слова. — Ну… да. Но многие так делают. — оправдывает их Уилл. — Да ну? А ты прям спрашивал? — спрашивает Майк с явной ноткой сарказма. — Ну, я слышал. Девочки тоже занимаются… эм… подобным. Все нормально, расслабься, Майк. Уилл, кажется, теперь намного расслабленнее и спокойнее, как и Майк. Майку просто жизненно необходимо слышать напоминания о том, что все нормально и они просто так развлекаются, как могут развлекаться лучшие друзья. И когда он получает это «все нормально», то ему сразу становится легче. Он успокаивается, и теперь желание отомстить, все это время сидевшее за переживаниями, вылезает наружу. — Зачем ты делал это? При всех… — спрашивает Майк. — Мне показалось забавным наблюдать за тем, как ты пытаешься сохранять спокойствие. — улыбается Уилл. Его голос низкий, расслабленный, и от него у Майка возникает приятное чувство в животе. — То есть тебе просто доставляло удовольствие меня мучить? — поворачивается Майк к его лицу. — Тебе бы тоже понравилось. — смеется Уилл и закрывает глаза. Его голова почти свисает с края ванны, и Майк осторожно пододвигается ближе к его уху. — Тебе бы понравилось, если бы я заставлял тебя прятать стояк при всех? — шепотом произносит Майк. Глаза Уилла остаются закрытыми, но Майк замечает изменения на его лице. Теперь он выглядит более настороженным. — Или тебе больше нравится, когда мы наедине? Ну, чтобы тебе не приходилось его прятать. — шепчет Майк, и его губы растягиваются в ухмылке, когда он видит, как слова действуют на Уилла. Он приоткрывает глаза, как будто если откроет их полностью, то покажет Майку, что слушает его слишком внимательно, чем ему, возможно, самому бы хотелось. — Теперь ты будешь мне мстить? — Уилл расплывается в ленивой улыбке. — О нет, Уилл. Я не собираюсь тебе мстить, — он делает саркастично удивленное лицо. — Я всего лишь хочу, чтобы ты немного помучился. — У тебя это не получится, — улыбается Уилл. — Я слишком много выпил. Эм… Я думаю, вряд ли у меня… — А я думаю, вскоре ты очень сильно захочешь себя трогать, Уилл. Майк произносит это, слегка касаясь губами его уха, после чего начинает опираться руками о пол, чтобы встать. — Ты куда? — он хватает мокрой рукой руку Майка, и его голос звучит обеспокоенно. — Оставишь меня тут одного? Ты же только что уверял, что я захочу себя трогать, но сейчас ты уходишь. Майк загадочно улыбается и затем произносит низким хриплым голосом: — Не здесь. Я подожду тебя в комнате. Он уходит, оставляя Уилла одного наедине со своими мыслями. Спустя примерно двадцать минут дверь комнаты открывается. Уилл стоит в дверях, распаренный, уставший. Все еще пьян, но уже не так сильно. Больше выглядит расслабленным, чем как человек, которому плохо от количества выпитого алкоголя. Его волосы влажные, щеки розовые, и он стоит в одном полотенце, и от этого у Майка сердце колотится быстрее. — Вещи, — кратко произносит Уилл. — Ты отправил меня в ванну и не принес вещей. Точно. Какой я придурок. Мне приходится страдать, глядя на его тело, и все из-за того, что я сам не додумался принести ему гребаные вещи. — Что с лицом, Майк? — Уилл спрашивает искренне, словно действительно не понимает, в чем дело. — Ты дашь мне что-нибудь? — Эм, да, — он выходит из астрала и подскакивает к шкафу. — Прости, держи. Он протягивает ему боксеры и футболку с шортами. Сначала Уилл надевает футболку, но продолжает стоять в полотенце. Кажется, замечая переживания на лице Майка, а может, от того, что ему самому становится неловко, надевает боксеры под полотенцем и только после этого снимает его с себя. Надевает шорты и валится на кровать. Майк лежит рядом, смотрит в потолок, слегка напряженный. Как бы Майк ни пытался строить из себя уверенного парня с грязными мыслями и яркой фантазией, каждое такое слово в адрес Уилла, от которого он испытывает наслаждение, дается ему с трудом. Его сердце бьется сильнее, он забывает дышать или делает это сбивчиво, а все эмоции и чувства бьют в грудь и под пах каждый раз, когда он пытается общаться с Уиллом в такой пьяной, грязной, но расслабляющей для них манере. Больше всего его заботит то, как общается Уилл. Точнее, почему он так общается? Когда появилось в нем такая ярая уверенность произносить такие грязные слова? Когда Уилл решил, что если пьет, то может себя так вести, не придавая этому никакого значения с утра? Делал ли так Уилл с кем-то еще или такая привилегия удостоена только Майка? И вообще, почему если Уилл может себя так вести, то Майк нет? Почему он должен чувствовать стыд за то, что говорит, если его лучший друг, который всегда был порядочным и таким благородным, может позволить себе такое произносить, и более того, все это при условии, что они оба получают от этого удовольствие? Майк еще сто раз об этом сможет подумать, но сейчас, когда он еще пьян, просто в меньшей мере, чем Уилл, и его желание слишком велико, он решает действовать. Он поворачивается на бок и двигается ближе к Уиллу. Двигается уверенно. Его лицо мгновенно достигает шеи Уилла, так что тот не успевает никак отреагировать на это. — Ты… Что ты делаешь, Майк? — его голос слегка дрожит. — Ты сказал, что у тебя не встанет, да? — он шепчет прямо в шею. — Я думаю, ты соврал, Уилл. — Майк… Его прерывает Майк, который поднимает руку и зарывается пальцами в его волосы, чуть оттягивая назад, тем самым больше открывая шею. Уилл нервно сглатывает, и Майк видит, как его грудь начинает подниматься и опускаться быстрее, а дыхание становится более громким. — Скажи, тебе нравится это? — его губы едва касаются горячей кожи на шее Уилла. — Что? — его голос низкий и дрожащий. Майк вытягивает язык и проводит им по коже на шее Уилла. Всего на дюйм, но этого достаточно для того, чтобы из Уилла вырвался вдох. Отлично. Это работает, и я буду продолжать в том же духе. — Это. Тебе нравится, да? — он двигается чуть ближе к его уху. — Майк… Это… — Тебя это возбуждает. Не так ли? — Майк… — Тебе так нравится, когда я так близко к тебе… Когда я касаюсь тебя так… — он ставит почти незаметный поцелуй под его мочкой. Поцелуй больше похож на случайное касание губ, но из рта Уилла срывается тихий и жадный стон. На лице Майка расцветает зловещая улыбка – все идет так, как он и хочет. Он будет продолжать его дразнить и сводить с ума, пока тот не сдастся окончательно. — У тебя уже стоит, Уилл? Его грудь поднимается и опускается в еще более быстром ритме, чем до этого. Майк наблюдает за ним. Наблюдает за тем, как у него дрожат ресницы, как губы приоткрываются все шире и как дыхание становится громче. — Почему ты молчишь, Уилл? — он еще раз касается губами его кожи. — У тебя стоит из-за меня? — Стоит… — наконец включается Уилл. — Насколько сильно? — Очень… Майк облизывает губы вблизи уха Уилла, поэтому это точно не может оставаться незамеченным. Уилл дрожит, как и его голос. — Майк, стой, ты выиграл. — Но я не наигрался. — шепчет Майк. Его свободная рука ложится на шею Уилла, с другой стороны. Он нежно обхватывает ее пальцами, чуть надавливая. — Тебе нравится, когда над тобой доминируют? А, Уилл? — Да… — с его губ срывается хриплый стон. — А тебе нравится доминировать? Он уводит руку ниже, пока не находит руку Уилла. Нежно берет ее и ведет к себе. Кладет его руку себе на шею, и Уилл сразу понимает, что тот делает. Уилл обхватывает его горло, сжимая сильнее, чем Майк надавливал на его шею. — Да. Нравится. — кратко отвечает Уилл и теперь переворачивается на бок. Его нога хозяйски сгибается в колене и забирается между ног Майка. У Майка сдавливает дыхание. Он чувствует Уилла. Чувствует, как тот близко. Как их губы в паре дюймов друг от друга. Как их горячее возбужденное дыхание рикошетит о собственные лица. Чувствует, что если Уилл подастся ногой чуть выше, то непременно коснется его стояка. А еще он чувствует своим коленом, упирающимся в тело Уилла, как у того стоит.  — Мне стоит двинуть ногой выше, чтобы узнать, или ты это скажешь сам? — Уилл держит его за горло, ослабляет хватку и переводит руку на затылок, чуть сжимая. Майк молчит. Его дыхание сбивается окончательно, и теперь он дышит как атлет, только что пробежавший очередную дистанцию.  Уилл не получает ответа на свой вопрос и быстро, мягко двигает коленом вверх, и теперь касается стояка Майка. Из Майка вырывается стон, за который ему сразу становится стыдно, и он опускает глаза. — Смотри на меня. Он осторожно поднимает глаза, пока его ресницы дрожат. — Ничего страшного, Майк. Я все понимаю, это приятно, не так ли? Майк слабо кивает, без сил сказать что-либо. Теперь вся его игра, весь его реванш обернулись против него, и он снова чувствует себя побежденным, хотя, кажется, ему не сильно-то и грустно от этого. — Тебе нравится, когда я тебя касаюсь? — спрашивает Уилл, улыбаясь. — А тебе? — Майк снова в игре. Он едва надавливает на выпуклость в шортах Уилла, и тот сразу теряет контроль, и из его рта вырывается еще один жадный стон. — Майк… — произносит он с придыханием. — Уилл? — довольный своей выходкой спрашивает Майк. — Я хочу… — он сжимает его шею крепче. — Я тоже, Уилл. — его шепот мешается с выдохом. — Я тоже. Оба одновременно чуть надавливают на стояки, и комната резко наполняется вдохами. — Мы можем… эм… — теперь Уилл кажется напуганным их близостью. — Это нормально? — Эм… думаю, да, — неуверенно отвечает Майк. — Просто… продолжим говорить, ладно? Уилл кивает. — Ты… Ты возбужден? — А как ты думаешь, черт возьми, Уилл? Майк надавливает еще немного и теперь движется плавными движениями то вверх, то вниз. — Тебя так сильно возбуждает то, как ты касаешься меня? — Уилл снова обретает уверенность. — Или то, как я касаюсь тебя? — Все вместе. Слова Майка звучат без прежней интонации. Звучат слишком правдиво и открыто. Он слишком возбужден, и сейчас у него нет никаких сил на то, чтобы подыгрывать и произносить слишком грязные слова, чтобы заставить Уилла страдать. Он просто отдается моменту и погружается в него слишком сильно, забывая про игру. Уилл поступает зеркально: подается вперед сильнее и начинает трение. Из Майка выходит очередной приглушенный стон, но ему слишком хорошо, чтобы переживать об этом. — Уилл… — шепчет он. — Ты… — Я? — он смотрит в глаза Майку. — Ты такой… красивый. Он произносит это почти неразличимым шепотом, но уверен, что Уилл все слышал. Иначе как объяснить то, почему его глаза резко округляются и теперь он кажется слишком… растроганным? — Прости… я… Я что-то не так сказал? — тихо спрашивает Майк, не останавливаясь. — Н-нет. Ты… Ты тоже красивый. Очень. — он сразу становится смущенным от своих собственных слов и опускает взгляд вниз. — Смотри на меня. — Майк поднимает рукой его за подбородок. — Я хочу, чтобы ты смотрел на меня. У самого Майка от своих же слов пробивает живот волнением, и он дергается ногой в ногу Уилла, отчего у того вырастает уверенная улыбка на лице. — Ты меня хочешь? — спрашивает Уилл. — Очень, Уилл. Он опускает взгляд вниз, наблюдая за их трением, и возвращает глаза на место, когда к нему обращается Уилл: — Скажи еще раз. Не в силах бороться с напряжением, они теряют контроль, и теперь в комнате все более отчетливо слышатся вздохи и слабые стоны. Они соприкасаются лбами, их носы почти касаются друг друга, а губы находятся в слишком опасной близости. Они продолжают смотреть вниз, следя за общим трением, и снова возвращают глаза друг на друга. Теперь глаза Майка все больше задерживаются на губах Уилла, и в конце концов он сдается и смотрит на них почти все время, совершенно позабыв о смущении и о том, как это может быть неправильным. — Я хочу тебя, Уилл. Оба резко вздыхают. Губы приоткрыты, и горячее дыхание слишком близко. Оно уже не рикошетит об их лица, а проникает глубже через кожу и расслабленные губы. Впитывается в тело и отдается в тесный низ одежды. — Я очень тебя хочу, Уилл. Они набирают темп, движутся быстрее, сильнее, увереннее и жаднее, сопровождая это горячим громким дыханием друг другу в губы. — Майк… Я сейчас… — Я тоже, — выдыхает Майк. — Пожалуйста, не останавливайся. Темп становится слишком быстрым и слишком тяжелым. — Уилл, это непра… — Заткнись, Майк, — отчаянно, почти с болезненной силой перебивает Уилл. — Уилл, я… Майк оглушает себя самого стоном. Слишком громким, грязным и неправильным. Его тело наполняется дрожью, когда он кончает, и следом за ним такой же громкий стон слетает с губ Уилла, и Майк чувствует, как он дрожит под его ногой. Постепенно оба восстанавливают дыхание, опускают руки с лиц и разводят ноги. Одновременно откидывают головы на подушки, смотрят в потолок, пока стараются дышать ровнее и плавнее, но никто не осмеливается сказать что-либо. Теперь комната наполняется былой тишиной, которая ложится на них слишком тяжелым слоем. Теперь они точно перешли черту? Или это был просто пьяный дружеский петтинг? — Уилл, это было слишком? — Не знаю, — вздыхает он устало. — Но это было… — Хорошо, — договаривает Майк с придыханием. — Да, это было хорошо. — отчаянно соглашается Уилл. — Мы перешли границы? — Думаю, эм… Думаю, нет, — неуверенно отвечает Уилл. — Я слышал, что друзья делают и похуже вещи. Они неловко смеются, пока мучительное молчание не опускается на них снова. — То есть, это было типа нормальным? — Майк находит в себе смелость повернуть взгляд на Уилла. Сейчас он видит, как тот красив. Слишком уставший, немного пьяный с остатками прежнего возбуждения, но слишком красивый. Майк думает, что за всю жизнь, вероятнее всего, не встречал людей красивее, чем Уилл. — Я думаю, — Уилл поворачивается и смотрит на Майка. — Все нормально. Отлично. Именно это Майку и нужно было услышать. Краткое напоминание, что они все еще друзья без непонятных отношений. Пока Уилл подтверждает ему, что все нормально и они не перешли границ, Майк остается спокойным. Старается держать на плаву корабль, трещащий от пробоин по швам, под именем дружба, и не уйти на дно вместе со своими желаниями. Старается не свихнуться от чувств, накрывающих его с головой, и оставаться разумным. Хотя понимает, что с Уиллом покоя ему не будет. Он слишком сильно кружит ему голову. Майк слишком сильно зависим от него, от его прикосновений, от его взглядов и от его голоса. А теперь хриплые пьяные стоны Уилла еще долгое время будут отзываться у Майка в голове, заставляя тело дрожать от воспоминаний. — Кажется, нам надо в душ. — Нам? — смеется Уилл. — Ну, не вместе… Эм… Я имел в виду… — он слишком сильно теряется в мыслях и словах. — Расслабься, Майк. Я просто шучу. Уилл улыбается, и его теплые черты лица греют сердце Майка. Еще один скользкий намек на то, что все в порядке и они могут оставаться друзьями даже после такого и просто смеяться над самим собой. — Я схожу первый, ладно? Я быстро, — уточняет Уилл и уже начинает вставать с кровати, не дождавшись ответа. Майк слабо кивает и провожает его взглядом. Когда дверь в комнату закрывается, Майк позволяет себе выдохнуть, как будто все это время он задерживал дыхание. Что это было? Это было нормальным или нет? Может ли быть такое, что мы перешли границы, но Уиллу это понравилось и теперь он просто оправдывает это? Мы точно перешли границы. Твою мать, лучшие друзья так не делают. Или делают? Майк слишком много думает, и его это загоняет еще сильнее. Конечно, они всегда с Уиллом были близки и общались ближе, чем с остальными, но не настолько же. Они еще никогда не доходили до такого уровня в дружбе, когда друзья трутся друг об друга. Если, конечно, хоть какие-нибудь друзья таким занимаются и считают это нормальным.

***

Майк слишком устал за сегодня, поэтому принять душ кажется почти непосильной задачей, но он все-таки справляется с ней и направляется в комнату, где его уже ждет Уилл. Он заходит и уже собирается что-то сказать, как замечает, что вымотанный Уилл уже погружен в сон. Он позволяет себе осторожно, почти крадясь, подойти к нему. Он не трогает его, ничего не говорит, просто смотрит. Просто изучает его сонное лицо. На лице Майка появляется невольная улыбка, когда его взгляд падает на глаза Уилла. Аккуратные брови, длинные ресницы – и даже закрытыми они выглядят очень добрыми, нежными и ощущаются для Майка самыми родными и любимыми. Он стоит так еще немного меньше минуты, после чего выключает свет и ложится в постель рядом. День оказался слишком эмоциональным, чем он мог себе представить, и теперь после возбуждения и эйфории на него накатывают чувства неопределенности и грусти из-за его безответных чувств. Глаза медленно наполняются слезами, которые тут же выходят наружу, и каждая попытка удержать всхлип отдается жжением в груди. Мы просто друзья. Это все слишком чересчур для друзей, но мы просто друзья, и Уилл не чувствует ко мне того же, чего чувствую к нему я. Я просто хочу быть с ним, я просто хочу его касаться, просто хочу смотреть на него. Я бы так хотел, чтобы он чувствовал ко мне то же самое, что чувствую к нему я. Мне нравится, что мы делаем, но почему это доставляет мне такую боль? Как бы я хотел, чтобы он узнал, как сильно я его люблю… Мысли отступают, и он проваливается в сон с надеждой на то, что завтра Уилл не передумает насчет своих слов и по-прежнему будет считать, что то, что они делали сегодня, не является чем-то страшным и неправильным, ведь это единственное, что дает Майку почувствовать Уилла так.