I found self when I lost you

Майк просыпается раньше Уилла, замечает, что еще слишком рано. С большой вероятностью все в доме еще спят, и это успокаивает его. Ему не нужно оправдываться и объяснять всей семье, почему Уилл остался у него. Они просто «тусовались», как он сказал вчера Холли, немного выпили, как она думает, и поэтому все кажется вполне логичным. Он оглядывает Уилла осторожным, изучающим взглядом. Видеть то, как он спокоен и погружен в сон, кажется чем-то запредельно мечтательным для Майка. Уилл такой красивый. Он выглядит так легко и красиво, что у Майка наворачиваются слезы от радости, что он находится сейчас рядом с ним, в одной постели под одним одеялом, делит с ним один воздух и может слышать, как тот глубоко и расслаблено дышит. Майк корит себя за то, что раньше на их ночевках он не дорожил временем, проведенным с ним, и пространством, которое они делили между собой. Как он мог быть так глуп, не зная правды о себе, так поздно ее осознав, когда спать в одной постели им двоим стало уже чем-то слишком неправильным? Если бы была возможность отмотать время назад, прожить вместе каждую проведенную ночь вместе, Майк не упустил бы эту возможность. Он бы поклялся себе в том, что не будет спать ни при каких условиях. Он бы постарался каждую ночь делать вид, что засыпает вместе с Уиллом, и сразу, как только слышал бы его глубокое сонное дыхание, поворачивался и смотрел бы на него всю ночь. Если бы была на то его воля, он бы зажег весь приглушенный свет, какой есть в его комнате, чтобы лучше следить за лицом Уилла. Изучать все складки, морщинки на его нежной коже, кричащие о том, что он живой и жизнерадостный человек. Был бы готов пересчитать все его ресницы, изучить каждую морщинку на его губах. Он бы постарался настолько детально, насколько это возможно, описать его красоту на бумаге. Если бы у него был талант к поэзии, все свои стихи он бы точно посвящал ему. Уилл слишком красив и слишком хорош для Майка, и Майк это прекрасно осознает. Осознает, что вряд ли когда-нибудь сможет стать хорошим парнем для Уилла, если бы они ему нравились. Майк уже давно понял, что ему нравятся парни, особенно ему нравится Уилл. Но сейчас, только сейчас, до него наконец доходит, что он безумно в него влюблен. Возможно, так было всю его жизнь, возможно, это появилось меньше месяца назад, а может быть, только сейчас. Это не имеет значения для Майка в данную секунду. Он просто рад, что у него есть такая возможность, такая привилегия – лежать рядом с ним в одной кровати, изучая его красоту и любуясь ею. Видеть то, как лучи солнца нежно касаются его тела, чуть раскрытого от одеяла. Его кожа сияет на свету, словно он – знак свыше для Майка, слабый намек от вселенной на то, что Уилл для Майка – самая светлая часть его жизни, пока сам Майк находится в тени. Он не двигается. Старается почти не дышать, лишь бы не нарушить сон Уилла и подарить себе возможность смотреть на него дольше, насколько это возможно. Потому что он знает: как только Уилл проснется и им придется встать с кровати, чтобы начать этот новый день, этот момент, когда Майк чувствует близость с Уиллом больше, чем в любое другое время суток, исчезнет. Закончится, испарится, оставив только после себя легкое воспоминание в душе Майка. Ему бы хотелось протянуть этот момент как можно дольше, но он замечает, как глаза Уилла осторожно щурятся от назойливых лучей солнца, и теперь единственное, что остается Майку, – это снова притвориться спящим, дабы Уилл не задавался вопросами о том, почему Майк смотрит на него, пока он спит, и как долго он это делает. Уилл сонно двигается в постели, слабо тянется, и после пары минут безмолвия и отсутствия каких-либо действий Майк не выдерживает напряжения, нарастающего у него в груди, и открывает глаза сам, имитируя пробуждение. После того как Майк виртуозно изображает потягивания, поворачивает голову в сторону Уилла и встречается с ним взглядом, осознавая, что тот уже смотрит на него. — Ты не сбежал? — с легкой усмешкой спрашивает Майк. Уилл слабо смеется, и для Майка это ощущается как лучшее начало дня. В целом, слышать его смех – ощущается как первый луч солнца после затянувшейся зимы или как радуга после сильной грозы. Он ловит себя на мысли, что отдал бы все, что имеет, лишь бы слышать его смех, да и голос в целом, каждое утро. — Я не собирался сбегать, Майк. — произносит он тихо, и голос его наполнен нежностью, какой Майк не ощущал уже давно. — Значит, ты не считаешь, что вчера… — Давай не будем об этом, пожалуйста. — мягко перебивает он Майка. — Я не вижу в этом проблемы, о которой стоит переживать. Он слабо улыбается, и Майк читает на его лице: «Все действительно в порядке», от чего расслабляется и улыбается ему в ответ. — Как ты спал? — с интересом спрашивает Майк. Он и сам до конца не понимает, зачем спросил это. Как будто бы друзья не спрашивают такое друг у друга, но для Майка Уилл больше чем друг, и что движет им, когда тот рядом, он и сам не знает. — Эм… Хорошо. — с недоумением отвечает Уилл. — Как спал ты? Диалог слишком не похож на какой-либо другой, который мог бы возникнуть между двумя лучшими друзьями. Он наполнен слишком странной нежностью и непривычным любопытством. — А, хорошо, да. Майк отвечает неловко, потому что не ожидал подобного вопроса от Уилла. — Чем сегодня… эм… — в его голосе отчетливо слышится волнение, пока он пытается спросить. — Хочешь побыть со мной? — Что? Действительно, блять, что? Побыть со мной? Серьезно? Майк, научись нормально уже общаться и не сыпаться рядом с ним. — Я имел в виду… Эм, может, сходим на озеро? — Сегодня вроде жарко. — произносит Уилл почти себе под нос, как будто находится в раздумьях. — Мы могли бы покупаться. — Эм, да. Наверное, мы могли бы попробовать покупаться. Думаю, вода еще холодная. Черт. Я бы… постарался, чтобы тебе не было холодно, Уилл. — Один раз точно сможем окунуться. — с улыбкой настаивает Майк. — Да, — улыбается Уилл. — Ты прав. Их взгляды направлены друг на друга, пока они лежат на боках лицом друг к другу. Они смотрят так еще несколько секунд, прежде чем как эти взгляды приобретают немного интимный и чересчур чувственный для друзей подтекст. Кажется, обоим становится немного неловко от этого взгляда, и одновременно они начинают выбираться из-под одеяла, тут же ловят смешки в смеси со смущением со своей синхронности. — Что хочешь на завтрак? — интересуется Майк, пока кидает на кровать Уиллу свои шорты с футболкой и принимается одеваться сам. — Эм, — он улыбается и делает наигранно задумчивое лицо, как будто придумывает идеальный план. — Пару тостов с беконом, думаю, было бы здорово. — Будет исполнено! — так же наиграно кричит Майк, и оба после этого начинают смеяться и выходят из комнаты. Внизу они стараются вести себя максимально тихо, чтобы не нарушить тишину спящего дома и не разбудить никого из семьи Майка. Пока Майк жарит бекон, Уилл заваривает для них чай, пристально следя за хлебом в тостере. Майк лишь иногда поглядывает на Уилла, чтобы не казаться маньяком, контролирующим каждый его шаг. Была бы его воля, он смотрел бы на него всегда, неважно, что тот будет делать; просто смотреть на него уже ощущается как знак благодарности свыше. Во время готовки Майк даже ловит себя на мысли о том, как было бы здорово, если бы Уилл испытывал к нему такие же чувства, какие испытывает он к нему. Возможно, у них были бы чудесные отношения, наполненные искренностью и любовью, и каждое утро могло бы начинаться с совместной готовки, смеха и чувства, что у них впереди еще вся жизнь, и так мог бы проходить каждый их день. Но они не живут вместе, не встречаются, и Майк даже не нравится Уиллу как парень, поэтому хотя бы это утро – уже большая радость для Майка. По-прежнему в тишине и быстро они стараются позавтракать, после чего выходят из дома и идут по уже знакомой секретной дороге, ведущей к очень небольшому и уединенному пляжу. Пляж, который является маленькой гордостью Майка. Он слишком рад, что совершенно случайно нашел этот уединенный уголок Хоукинса, где может проводить время с Уиллом вдали от всех. Он так рад, что Макс и Лукас сегодня празднуют тот день, когда начали встречаться. Они празднуют его каждый месяц, неважно что происходит вокруг, в каком положении находится мир, – они всегда празднуют этот день. Всегда проводят его наедине друг с другом. Довольно «ванильная» традиция, но если бы у Майка с Уиллом были отношения, вероятнее всего, Майк переплюнул бы «ванильностью» Макс и Лукаса. Он так сильно влюблен и так сильно волнуется из-за Уилла, что подобные традиции отзываются в его сердце большим трепетом. И он уверен в том, что одного дня с Уиллом ему не хватило бы. Он бы захотел провести не один день, а целую неделю свиданий, посвященную началу их отношений. Если бы они, конечно, были. Он так же рад, что Дастин и Оди сегодня занимаются вместе, изучая материалы следующего, еще не начавшегося учебного года. Майк смеется про себя, когда представляет, как Дастин пытается объяснить Оди учебный материал, пропущенный ею за несколько лет, пока сам изучает то, что изучают только в университетах. Если подобное вообще изучают в университетах. Одним словом, Майк безгранично счастлив, что этот день принадлежит только им двоим и никто не сможет этому помешать. Совершенно верное и радостное оправдание тому, что им суждено провести этот день вдвоем. Они уже сворачивают на тропинку в лес, и оба сразу чувствуют облегчение. Сегодня действительно очень жарко, и у Майка ощущение, что он плавится, пока они идут под палящим солнцем. В тени деревьев становится гораздо легче, но пот по-прежнему выступает на их телах, и сейчас вода озера просто не представляется ему неприятно холодной. — Я так хочу зайти в воду. — протяжно, с одышкой произносит Уилл. — Я тоже, — соглашается Майк. Больше они ничего не произносят из-за сильной жары, идут в тишине, периодически делая жадные вдохи и выдохи, пока наконец не выходят на пляж. Они быстро и небрежно расстилают большой плед и снимают с себя одежду. Взгляд Майка тут же скользит по спортивному телу Уилла, заставляя его нервно сглотнуть. Он словно зависает на его теле, пока Уилл не выводит его из транса: — Что не так? Майк дергается, теперь нервничает заметнее и просто мотает головой, не в силах ответить. Они медленно ступают по уже горячему песку, доходят до воды и тут же ощущают, насколько она ледяная. Легкие тут же пытаются вобрать в себя весь оставшийся воздух, инстинктивно задерживая дыхание. Они смотрят друг на друга взглядами, кричащими: «Это слишком холодно», но Уилл быстрее справляется с этим, и Майк уже видит перед собой, уходящее вперед, на глубину, красивое тело Уилла. Он резко окунается, сопровождая все громким вдохом, но таким нежным, от которого у Майка бегут мурашки. Майк по-прежнему стоит на берегу, не в силах войти в воду. Теперь, когда Уилл немного больше привыкает к воде, он медленно подплывает к берегу и поднимается. С его спортивного тела стекают капли холодной воды, и Майк тут же понимает, что тот делает. — Нет, Уилл, — почти истерично смеется Майк, когда тот хватает его за запястье. — Я не готов, я хочу постоять здесь. Майк сопротивляется, пока Уилл пытается тянуть его в воду. — Давай, Майк, это не так страшно. — смеется Уилл. Майк крепко держится на одном месте, пока Уилл не ослабляет хватку на его запястье, после чего резко тянет его за руку на себя. Майк не был к такому готов и быстро теряет равновесие. Почти падает, но его подхватывает Уилл второй рукой, и теперь они оказываются слишком близко друг к другу. Так близко, что Майк ощущает холодное от воды тело Уилла, его горячее дыхание. Смех достаточно быстро стихает, и пространство между ними, почти ничтожное, наполняется неловкостью. Их груди соприкасаются, и Майк может ощущать прохладу, исходящую от кожи Уилла; ощущать, как поднимается и опускается его грудь в унисон со своей. — Прости, я… перестарался, — произносит тихо Уилл.  Он слишком близко. Так близко, что если он подастся вперед на дюймов пять, то они коснутся друг друга носами. Майк чувствует его горячее дыхание, бьющее ему в подбородок. Чувствует ли Уилл то, как сильно Майк волнуется сейчас рядом с ним? Как сильно он напуган и одновременно желает находиться как можно дольше в той близости, в которой они находятся сейчас? Они смотрят друг на друга еще некоторое время, пока это не становится слишком неправильным и слишком тяжелым для Майка. Он чуть отодвигается от Уилла и теперь пытается самостоятельно зайти в воду глубже, пока Уилл пристально за ним наблюдает. Когда Майку удается зайти по пояс, он останавливается, чтобы перевести дух и набраться смелости для того, чтобы пройти глубже. В этот момент на его плечо ложится холодная влажная рука Уилла. Это заставляет Майка дернуться, но скорее от самого прикосновения, нежели от холодной воды, стекающей с руки Уилла. — Давай, Майк. — подбадривает Уилл. Майк медленно делает еще пару шагов и снова останавливается, когда вода касается ребер. — Я не могу идти дальше. — его голос начинает дрожать, как и тело. — Мне слишком холодно. Майк начинает слишком сильно трястись от холода, как бы ни старался выровнять дыхание и успокоить тело. — Эй, Майк, — заботливо произносит Уилл, когда подходит к нему ближе. — Ты весь дрожишь. Уилл кладет руки на его плечи, пытается успокоить его тело растирающими движениями, но, кажется, у Майка от этого только больше начинает сносить крышу. Уилл так близко, и эта близость не ведет ни к чему хорошему. Уилл подходит еще немного ближе и, когда оказывается слишком рядом для того, чтобы держать зрительный контакт, заключает Майка в согревающие, наверное, как он думает, объятия. Майк парализован. Слишком много ощущений в одном объятии. Холодная, еще не высохшая вода на теле Уилла теперь соприкасается с сухой кожей Майка над ребрами. Но горячая, согревающая кожа Уилла, касающаяся кожи на теле Майка, контрастирует с холодом от воды. А объятие кажется слишком интимным и далеко не дружеским. Дыхание Майка заметно сбивается, и сначала он бы помолился, чтобы это не услышал Уилл, пока его рот находится над ухом Уилла, но не успевает он закончить свою мысль, как в его ухо врезается такое же сбившееся и слишком горячее дыхание. Скорее обжигающее в этой атмосфере. У Майка бегут мурашки, и если у Уилла сейчас открыты глаза, а они открыты почти со стопроцентной вероятностью, то он точно видит, как мурашки разбегаются от шеи до лопаток Майка. Кажется, нужно сделать что-то еще, помимо того, как стоять подобно статуям, и Уилл начинает растирать спину Майка руками. Сначала он касается только лопаток, но постепенно его рука идет выше, и Майк пропускает тот момент, когда рука Уилла уже нежно растирает его затылок, иногда зарываясь в волосы. Их тела касаются в этой ничтожной близости, и от всего того, что делает Уилл сейчас с ним, он ощущает напряжение внизу. Он знает, что ему нужно отстраниться, чтобы Уилл не почувствовал то, как у него стоит, но нежные руки и движения, которые делает ими Уилл, держат Майка как якорь на месте, без возможности двинуться. Он знает, что ему нужно уйти, отодвинуться подальше, но желание чувствовать Уилла слишком сильное. Это так быстро перешло во что-то более интимное, нежели дружественное, и Майк больше не может контролировать свою жажду. Он нежно, но быстро кладет свои руки на бедра Уилла. Он выжидает всего пару секунд, которых хватило бы для того, чтобы Уилл смог бы возразить или отстраниться, но он не делает этого, и Майк не сильно, но достаточно резко тянет его за бедра, прижимая к своим. У двоих тут же вырывается слишком грязный вдох, но никто ничего не делает с их положением. Никто из них не пытается отстраниться, но и не двигается дальше. Зато Майк больше не чувствует себя одиноким в этом ничтожном положении. — Ты… меня давишь… — с придыханием говорит Майк. — Ты меня тоже… Они не видят лиц друг друга, но, скорее всего, они идентичны и выражают лишь одну эмоцию – возбуждение. — И давно? — спрашивает Майк с чувством уверенности в голосе, какой давно не было. — Что? — на выдохе произносит Уилл, когда небольшие волны заставляют его качнуться еще сильнее на Майка. — Давно у тебя стоит? — совсем не так игриво, как раньше, спрашивает Майк. — Эм… — он не знает, что ответить; вопрос мучительно ставит в ступор. — Майк… Уилл произносит это на выдохе, отчего имя становится больше похожим на слетевший стон с его губ, нежели на обращение. Новая порция мурашек разбегается по телу Майка, но теперь он замечает, что не только у него одного. Все, что происходит сейчас, кажется ему слишком диким и одновременно слишком настоящим, чем все разы до этого, когда они играли друг с другом. Вот именно: они играли друг с другом, и всегда это происходило под алкоголем. Они всегда были пьяны, ну или хотя бы один из них. Но сейчас все кажется слишком новым и непривычным. Сейчас они оба трезвые. Нет ни игр, ни алкоголя, ни даже вечерней или ночной атмосферы, которая гораздо больше располагает к подобным вещам. Сейчас есть только солнце, холодная вода отдаленного от чужих глаз озера и они вдвоем, стоящие в возбужденном объятии друг друга прямо в этом озере. Они оба просто не имеют права отрицать то, что сейчас как раз-таки они и переходят их невидимые границы. Переходят ту грань, где они были пьяные и могли делать все, что захотят, до той, где трезвые, под лучами солнца, стоят в слишком интимном объятии друг с другом. — Это неправильно? — осторожно, с придыханием спрашивает Уилл. — Сейчас мне… — Майк пытается собраться с мыслями и договорить, но слабые волны снова ударяют еще сильнее их тела друг об друга; с его губ слетает еще один выдох, больше похожий на стон. — Плевать. — договаривает за него Уилл, и в его голосе отчетливо слышится, как ему тяжело делать что-либо с помощью губ, кроме того, как жадно вдыхать и выдыхать воздух. — Да… Плевать. Майк срывается, сжимает бедра Уилла с еще большей силой и вдавливает их в себя. Оба отчетливо чувствуют стояки, и постепенно трение становится слишком невыносимым. Майк уверен, что им двоим хочется большего, но они не могут себе этого позволить. Не здесь, не сейчас, не сегодня, возможно, никогда. Все, что им остается сейчас, – это с мучительным наслаждением, почти с отчаянной силой упираться друг в друга. Майк уверен, что просто не сможет пережить, если что-то сейчас пойдет не так и им придется прерваться. Если им придется отстраниться, так и не закончив начатое, он определенно сойдет с ума. Он хочет дойти до самого конца и не собирается останавливаться ни на секунду, поэтому лишь сильнее и жаднее врезается в Уилла, набирая темп. Слишком страшно, чтобы смотреть сейчас друг на друга, но мысль о том, как сейчас может выглядеть лицо Уилла, заставляет Майка переступить этот порог, и он чуть отводит свои плечи назад. Слишком неловко видеть лицо Уилла сейчас – такое возбужденное и такое же напуганное их близостью. Он смотрит лишь несколько секунд ему в глаза, чувствует, как внутри груди расплывается жжение, и возбуждение новой волной отбрасывает вниз, заставляя его член дернуться в член Уилла. Выдохи и вдохи теперь все больше и больше походят на стоны, и, не в силах смотреть друг на друга от сильнейшего чувства неловкости, они слабо ударяются лбами. Теперь с приоткрытыми глазами и такими же губами, слишком розовыми и припухшими от частых прикусываний, они продолжают в еще более быстром темпе. Горячее дыхание и тихие стоны смешиваются в их ничтожной дистанции, и если бы Майк мог, то проглотил бы каждый стон, слетающий с его губ. Они двигаются жаднее и быстрее. Оба находятся на пике; Майк чувствует, в каком ритме им стоит двигаться, чтобы не нарушать наслаждение ни одного из них. Он все сильнее и быстрее направляет тело Уилла на себя, и, кажется, Уилл слишком сильно утопает в этом чувстве, поэтому в ход идут протирающие движения «вверх-вниз». Своими руками на плечах Майка он то надавливает на них чуть сильнее, то отпускает, чтобы Майк слабо опускался и приподнимался, тем самым делая ощущения более яркими. Слишком яркими для них сейчас. Они не останавливаются ни на секунду, и стоны становятся громче и смешиваются с плеском воды, когда их тела бьются друг о друга. — Майк, я сейчас… — Тише… — он сильнее прижимает Уилла к себе, но больше не отстраняется, и теперь они только чуть приподнимаются и опускаются, трясь друг о друга. — Я тоже… — Не останавливайся. — его горячее дыхание попадает Майку в приоткрытые от возбуждения губы. — Пожалуйста, Майк. Последние секунды кажутся слишком тяжелыми, и оба кончают почти одновременно. Они остаются в этой позе еще некоторое время, пока их тела содрогаются в одном ритме. Дыхание постепенно восстанавливается, и они осторожно отстраняются друг от друга. Страх о том, что именно сейчас они перешли границы от пьяных к трезвым, обрушивается на них с болезненной силой. Майк слишком боится смотреть Уиллу в глаза, но только так он сможет понять, что тот думает. Он осторожно поднимает на него взгляд и видит, что тот уже смотрит на него. От неожиданности в груди тут же вспыхивает жжение. — Эм… — Я даже не знаю, что сказать… — шепчет Уилл. Но Майк смотрит пристально ему в глаза и помимо страха видит что-то еще. Что-то такое, что буквально кричит о том, что ему это понравилось слишком сильно, возможно, больше, чем он мог ожидать. — Я тоже, да… — соглашается Майк. — Но тебе… — Да. Эм… понравилось. — недослушав, соглашается Уилл. — Это странно? — Не знаю. — Мы можем выйти из воды? Вопрос звучит как просьба, и Майк кивает. Они, словно опустошенные, выходят из воды и усаживаются на плед рядом друг с другом, но теперь как будто нарочно удерживают дистанцию между собой. Они ловят напуганные взгляды друг друга и тут же отводят их в разные стороны. — Уилл, мы, наверное… — К черту, — не дает договорить Уилл. — Нам двоим это понравилось, да? Он не ждет ответа от Майка и продолжает дальше свою мысль: — Мы не сделали чего-то страшного или смертельного. Значит, в этом нет никакой проблемы. — Да, да… Значит, это было… — Допустимым. Это не совсем нормально. Ты и сам знаешь, но это имеет место быть. — Да, ты прав. Ведь и правда, у нас двоих нет отношений. Уверен, многие обычные парни, которым нравятся девушки, могут таким «дурачиться». Возможно, не так активно, как это делаем мы, но, наверное, мы не единственные во всем мире, которые делают подобное. Ничего страшного действительно не произошло, мы по-прежнему друзья, и Уилл еще раз это доказал. Так что да, наверное, все и вправду в порядке. — Майк, ты, наверное, слишком сильно об этом думаешь, или будешь, но просто… То, как мы стояли, то, как мы… эм, трогали друг друга… — он рассуждает так, словно пытается доказать это не Майку, а самому себе. — Я пытаюсь сказать, что, наверное, дело просто в самом факте близости и прикосновениях. Неважно с кем. Я это имею в виду. — Эм… да. Я согласен с тобой. Теперь, когда они смогли прийти к общему знаменателю, воздух для Майка становится как будто легче и свежее. Они больше не заходят в воду и в целом проводят еще совсем немного времени на пляже, пытаясь разговаривать о чем-то заземленном. Время близится к обеду, и они складывают вещи, одеваются и уходят с пляжа, направляясь к дому Майка. По приходу домой с порога их встречает запах только что приготовленной еды Карен. В окружении семьи Майка они обедают, почти не роняя слов, а после по очереди принимают душ, смывая с себя запах озерной воды и того, что они сделали друг с другом. Они поднимаются в комнату Майка, где тяжелая тишина опускается на их плечи. — Я пойду домой. — разрушает молчание Уилл. — Зачем? — выпаливает Майк и тут же об этом жалеет. — В смысле, тебе некомфортно? — Нет, Майк, — отрицает Уилл; он медленно поднимает взгляд на него. — Моя мама уже переживает, что я не ночую дома. Сегодня я точно останусь у себя. — Эм… Да, ты прав. Хорошо. Но для Майка в этом нет ничего хорошего. Он уже слишком привык к тому, что каждую ночь они проводят вместе, и слышать о том, как Уилл хочет остаться спать у себя, для него мучительно. Когда Уилл уходит домой, Майк наконец-то остается наедине со своими мыслями и в раздумьях проводит остаток дня. Медленно, но верно они начинают сводить его с ума. Майка пугает то, как быстро стираются их границы дозволенного, перерастая во что-то новое и непривычное для них двоих. Он был бы рад стереть эти границы окончательно, чтобы без страха нарушать их, находиться с Уиллом постоянно и делать то, чего он не делал никогда в жизни. Ну а что насчет Уилла? Он не такой, как Майк. Ему не нравятся парни и не нравится Майк, ему просто нравится сам факт того, что они касаются друг друга, как сказал он сам сегодня. Для Майка это нечто большее, и как им продолжить «дурачиться», чтобы он не испортил все то, что выстраивалось между ними годами? В первую очередь он безумно любит Уилла как друга, и он слишком боится нарушить эту дружбу, потерять ее и потерять самого Уилла в погоне за своими желаниями. Но в голове Майка не укладывается еще кое-что. Уилл уже говорил об этом сегодня, полностью оправдывая их поведение на озере, но Майк все равно не может перестать думать о том, что заниматься подобным – это чересчур для двух парней. Оправдывать это тем, что, возможно, многие парни могут так «дурачиться» между собой даже когда у них есть девушки, кажется не сильно реалистичным. Майк допускает мысль о том, что, может быть, Уиллу все-таки не нравятся девушки? А может, они ему и нравятся, но и парни тоже? Как Майку осторожно перейти эту грань между ними, чтобы узнать, готов ли Уилл к подобным взаимодействиям с парнем; с Майком? Эти мысли в голове Майка поселились еще пару дней назад после того, как они первый раз сыграли пьяными в игру. Он списал все на глупую шутку, к которой они пришли совершенно случайно. Но эти мысли снова вернулись к нему в тот момент, когда они сидели в баре. Когда Уилл слишком сильно дразнил его почти у всех на глазах. Тот момент в баре нельзя было назвать случайным или стечением обстоятельств. Это было целенаправленное действие, которое, кроме как к возбуждению, вести больше ни к чему не могло. Слишком долгие раздумья Майка обо всех ситуациях, которые произошли за последние несколько дней между ним и Уиллом, приводят лишь к одному решению. Майк решительно настроен: если не сегодня, не завтра и даже не через месяц, то рано или поздно он узнает, чего на самом деле хочет Уилл. Майк и сам знает, что у него не хватит смелости на то, чтобы заводить об этом разговор, спрашивать его об этом напрямую, но он постарается сделать все возможное, чтобы разобраться в этом. Он приложит все свои усилия для того, чтобы узнать, что думает Уилл, понять, чего он хочет. И он начнет это прямо сейчас. Он осознает, что все, что было между ними, медленно начинает рушиться или как минимум безвозвратно меняться, но пока он сам не понимает, в какую сторону. Поэтому он понимает, что ему не так уж и тяжело будет переходить эти грани между ними; эту возведенную стену разумности и правильности между ними двумя. Они уже сделали достаточно для того, чтобы Майк рискнул чем-нибудь большим. Если Уилл будет слишком против, то он точно скажет об этом Майку. Он точно его остановит, и максимум, что ждет Майка из плохого, – это отказ Уилла. Но на этом не закончится их дружба, и, если придется, Майк просто запихает эти чувства вовнутрь себя, будет жить с этой болью внутри, пока она не стихнет, но он не испортит их дружбу своими чувствами. Он не хочет терять ни минуты, поэтому одевается и отправляется к Уиллу домой. Прохлада вечера немного освежает голову после палящего солнца. Оно село уже давно, но только сейчас ночь плавно сменяет день, и на улице становится гораздо легче дышать. Он не медлит, но и старается не бежать до дома Уилла. Просто идет в умеренном темпе, немного размышляя о том, что они будут делать. Точнее, что они будут делать, если у Майка не получится подтолкнуть Уилла к чему-то большему, чем было сегодня на озере. И самое основное – что сказать Уиллу, как оправдать свой приход к нему домой ночью? Он уже доходит до его дома. Кажется, внутри все уже спят, поскольку свет в доме нигде не горит. Он обходит дом с задней стороны и видит слабый теплый свет из комнаты. Комнаты Уилла. Он подходит максимально близко, останавливается на секунду, чтобы поправить волосы и одежду. Черт, как глупо я себя веду. Еще пара секунд, и Уилл слышит слабый стук в окно. — Майк? — он поднимает окно и помогает Майку пролезть в комнату. — Что ты тут делаешь? Майк немного отряхивается, затем поднимает взгляд. Уилл в смятении. — Я… Эм, я пришел, чтобы поговорить. — О чем? Уилл, кажется, действительно не понимает. Его лицо в сомнениях и он, кажется, немного напуганным. — О том, что было на озере. Сердце колотится так, будто выпрыгнет сейчас из груди. Слишком страшно говорить дальше, но ему очень хочется узнать, к чему это приведет. Он медленно начинает подходить к Уиллу. — Но мы ведь все уже решили, Майк. Что еще ты хочешь обсудить? — спрашивает Уилл в тот момент, когда рука Майка беспорядочно ложится на его талию и притягивает к себе. Уилл, не ожидавший, вдыхает резко; его глаза бегают по лицу Майка в надежде найти ответ на вопрос «что он делает?», и, кажется, до него слишком быстро доходит правда. — Я много об этом думал, знаешь… — шепчет Майк; вторая рука осторожно тянется к бедру Уилла, пальцы пролезают сквозь шлевку и слабо тянут ближе. — Майк… Что ты… Голос прерывается, когда Майк переводит руку с талии на затылок Уилла. Он ведет ее плавно, не отрываясь от тела, поднимается выше, обводит шею рукой и большой палец касается, чуть надавливает на область под ухом Уилла. — Мне… Уилл, мне очень нужно почувствовать это снова… — задыхается он ему в лицо. — Майк, ты пьян? — Нет. Очень быстрое и короткое признание того, что они могут делать это трезвыми. Им не нужен алкоголь для того, чтобы хотеть друг друга, заставлять друг друга испытывать все то, что они чувствуют. Это тихое, но четкое «нет» почти является признанием того, как сильно Майк хочет Уилла. Майк прижимается лбом ко лбу Уилла, пытается выровнять дыхание, но только сильнее его учащает. Он заставляет себя останавливаться на несколько секунд, чтобы давать Уиллу возможность отказаться, отвернуться, сказать хоть что-нибудь в противовес его действиям, но Уилл ничего из этого не делает, и Майк продолжает. — Майк, нам не стоит… — Ты тоже хочешь. Майк не задает вопрос, он утверждает. Он чувствует, как сильно этого хочет Уилл. Он толкается в его бедра своими. — У тебя стоит. — шепотом с придыханием произносит Майк. Уилл вздыхает. Майк удерживает его за талию и осторожно, не разрывая положения, ведет к кровати. Они садятся на ее край, и теперь Уилл сидит справа от Майка, но он по-прежнему удерживает его рукой. Его голова медленно опускается в плечо Уилла, а рука скользит к ноге. — Скажи, и я остановлюсь. Обещаю, — шепчет Майк в шею Уилла. Он обхватывает его бедро с внешней стороны и медленно тянет к внутренней, затем обратно. — Просто скажи, Уилл. Чего ты хочешь? Майк осторожно касается губами кожи на шее Уилла, оставляя немного влажный след. — Тебе нравится? — он оставляет еще один след на шее Уилла, но еще более влажный. — Мне… Да… Майк видит, как у Уилла разбегаются мурашки, и он слабо дрожит под ним. Возможно, для Уилла это все еще просто приятный «сам факт близости и слов», но он не отвергает Майка, и тот благодарит вселенную за возможность сводить Уилла с ума. Он ведет руку на ноге Уилла чуть глубже, касается края его боксеров, и тот слабо вздрагивает. — Майк… Уилл кладет свою руку на ногу Майка зеркально. Двигается в том же изнуряющем для них двоих темпе. — Мы можем сделать больше? — он спрашивает осторожно. — Господи, да, Уилл. Пожалуйста. — говорит он дрожащим голосом. Уилл плавно переводит свою руку с ноги Майка на его плечо, затем касается свободной рукой другого плеча и, опираясь, поднимается и усаживается сверху на Майка. — Уилл, — смотрит он на него пьянящим взглядом, словно одна мысль о том, что Уилл смотрит также, возбуждает его. — Не слишком? — Нет, нет, Уилл. Уилл рукой пробирается в волосы Майка, медленно сжимает и оттягивает немного назад, от чего с губ Майка слетает стон. — Тебе нужно вести себя тише. — его голос слишком возбужденный и хриплый, и от него тело Майка начинает вибрировать. — Мы не одни. Майк не знает, как бы повел себя, если бы в доме никого не было. В своих самых скрытых фантазиях он бы выпускал из себя все более громкие и жадные стоны, от того, как сексуально двигается Уилл на нем. Уилл утыкается носом в его шею, и Майк ощущает на коже горячее влажное прикосновение губ Уилла. Тело электризует, и его член предательски дергается в Уилла. — Тебя так возбуждают мои поцелуи? — хрипло смеется Уилл. — Заткнись. Майк кладет руки на талию Уилла и теперь направляет его, усиливая трение. — Я хочу большего… — его голос дрожит, почти срывается от возбуждения. — Сделай, — шепчет Майк. — Пожалуйста. — Мы можем… — он останавливается. Они находят глаза друг друга и понимают, что оба хотят одного и того же. — Ты хочешь… — он указывает спрашивающим взглядом вниз. — Снять? — Да. — голос Уилла смущен, но желание перевешивает стыд. Майк осторожно тянет руки к ширинке Уилла, и когда пуговица с глухим звуком выскакивает из петли, Уилл вздыхает и немного подается вперед на теле Майка. Он медленно, ожидая протеста в его сторону, тянет бегунок молнии вниз. Уилл привстает и стягивает с себя шорты, возвращаясь в прежнее положение. Майк смотрит на него блуждающим взглядом, изучая контуры его лица, цвет его глаз, переводит взгляд на его припухлые губы и, словно обжигаясь от их вида, поднимает взгляд снова на глаза Уилла. Уилл тянется к джинсам Майка; делает с ним то же самое. Они смотрят друг на друга еще несколько секунд, после чего Уилл привстает на коленях с тела Майка, и когда тот приподнимается, Уилл стягивает с него джинсы. Напуганные происходящим взгляды устремляются друг в друга. Они уже достаточно перешли рамки дозволенного, но что их ждет сейчас? Они молчат, не произносят и слова, только бегают глазами по лицам друг друга. Взгляд, с которым Уилл смотрит на Майка, расслабляет и одновременно напрягает все тело Майка, посылая мгновенную реакцию вниз. Его член дергается в Уилла, сидящего сверху на нем. Оба чувствуют это почти мучительное прикосновение их тел друг к другу, от которого Уилл моментально теряет голову. Он обхватывает шею Майка руками, утыкаясь носом в его плечо. Майк не раздумывает ни секунды, действует инстинктивно, уверенно ставит руки на его бедра, направляет его, и между ними образуется интенсивное и жадное трение. — Майк, — шепчет Уилл в его пылающую кожу. Следом идет слишком громкий в тишине спящего дома стон. — Тише, — его лицо падает на грудь Уилла; он сам почти задыхается от ощущений. — Ты сам сказал, что нужно быть тише. — Я не могу… С губ Уилла слетает еще один отчаянный стон в шею Майка. Он реагирует быстро: одной рукой продолжает его тянуть на себя с большей силой, чем до этого, а второй зажимает его рот. Ладонь мгновенно становится влажной то ли от жара во всем теле от ощущений, то ли от горячего, пытающегося вырваться наружу дыхания Уилла. Он немного поднимает его голову, и Уилл смотрит на него из полуоткрытых глаз. Майку слишком тяжело смотреть на него в ответ, удерживать зрительный контакт. Он знает, что, достаточно красив, он всегда получал внимание от девушек, но сейчас он ощущает себя таким беспомощным перед Уиллом. Он считает себя недостаточно красивым именно для него. Он судорожно отводит взгляд в сторону, не прекращая трение. Уилл убирает руку Майка со своего рта, наклоняется и шепчет ему в ухо: — Смотри на меня, Майк. Я не хочу, чтобы ты отводил взгляд. — он отстраняется от его лица и продолжает на него смотреть. Майк собирается с мыслями всего секунду-две и повинуется. Зрительный контакт только усиливает ощущения. Они двигаются в слишком быстром темпе, и как минимум, только от него уже можно было бы начать задыхаться. — Уилл, я больше не могу… — Сделай это… — его голос хриплый, слова вылетают рвано. — Кончи, пока я на тебе. Майк… Майк больше не может контролировать свое тело, просто отдается моменту и подчиняется словам Уилла. Он кончает сильно. Тело дергается, и он тратит почти все свои силы на то, чтобы сдержать стон, утыкаясь лицом в Уилла. Тот кончает следом за ним, но не успевает сдержать громкие всхлипы, и Майк снова накрывает его губы ладонью. — Тише, тише. Сдержи это в себе, Уилл, — он говорит слишком тихо, потом переходит на почти неразличимый шепот сквозь эти глухие стоны Уилла и договаривает: — Я бы проглотил твои стоны… Если бы ты мне позволил. Уилл не слышит его, пока его собственное тело бьется в конвульсиях, и он пытается сдержать активное дыхание и стоны. Когда Уилл становится более спокойным, Майк убирает руку с его лица, и Уилл выдыхает весь свой запас кислорода. Он слезает с Майка. Его боксеры мокрые с обеих сторон – от себя и от Майка, как доказательство того, что они сделали это вместе; их возбудило это одинаково, и так же одинаково они довели себя до состояния, в котором находятся сейчас. — Вау, — с нервным смешком произносит Майк. — Да, вау, — соглашается Уилл. — Мы не будем это обсуждать? — Заткнись, Майк, — он немного думает. — Мы не будем это обсуждать. На самом деле, это почти не отличается от того, что мы делали сегодня на озере, поэтому я не вижу смысла об этом говорить. — Да, да. Ты прав. Атмосфера на удивление не кажется удушающей. Она не ощущается слишком напряженной или неловкой. Как будто бы действительно ничего не произошло, и всего минуту назад они не терлись друг о друга с такой мучительной жаждой. — Останешься? — спрашивает Уилл с читаемой надеждой в голосе. — Дашь мне трусы? — смеется Майк, и это еще больше разряжает обстановку. Воздух уже не кажется таким тяжелым и жгучим. Все кажется слишком обычным и абсолютно нормальным. — Да, Майк, — смеется Уилл. — Я дам тебе трусы. Они по очереди, стараясь не издавать лишних звуков в доме, принимают душ и теперь уже окончательно готовятся ко сну. Они ложатся на кровать Уилла, которая гораздо меньше по ширине, чем кровать Майка. Их плечи касаются друг друга, и у обоих половина тела лежит без одеяла. Ночью слишком прохладно, и Майк считает это не оправданием, а необходимой мерой: — Мы можем лечь на бок и… ближе друг к другу? — он старается сделать непринужденный голос, чтобы просьба не казалась слишком странной. — Я лежу почти без одеяла. — Да, да. Конечно. Они переворачиваются на бок, лежат почти вплотную, и ноги Уилла мягко переплетаются с ногами Майка. — Прости, эм… Ты не против? Кажется, Уилл уже был готов договорить, что-то в духе «мне просто так неудобно», но Майк не дает ему этого сделать и соглашается моментально: — Да, конечно. Уже слишком поздно, они вдвоем измотаны новыми для них ощущениями и эмоциями и слишком быстро погружаются в сон, так больше ничего друг другу и не сказав.