I found self when I lost you

Майк всегда боялся делать что-то впервые, делать что-то такое, чего не делают другие. Он не сильно переживал о мнении других, но просто делать что-то новое и непривычное всегда было для него чем-то непосильным. Тяжелее, чем выходить из зоны комфорта, для него было принимать итоги своих решений. Даже если он совершал то, что для других является абсолютной нормой и его за это хвалили, он не ощущал никакой радости и гордости. Только смущение в смеси со стеснением. Если он совершал то, что не поощряется обществом, ему было еще сложнее. Но сейчас, лежа в одной постели с Уиллом, он счастлив по-настоящему. Он полностью принимает то, что последовало за его решимостью. Не уверен до конца в том, что может хоть как-то привлекать Уилла, или что Уилла в целом могут привлекать парни, но то, что они сделали вчера, являлось бы ненормальным для парней, которые выбирают девушек. Майк это прекрасно понимает. Понимает, что то, что они делают, лишь в редких случаях может присутствовать в дружбе двух парней. Хотя это уже слишком странная дружба получается, да? Но он почти уверен в том, что это не их случай. Уилл всегда был тихоней, скромным, иногда чересчур стеснительным парнем. Разве будет такой тихий парень, как Уилл, делать подобное со своим другом просто ради веселья? То, что они сделали вчера, было слишком интимно, и чтобы на такое решиться, этого нужно сильно захотеть. Тогда, может быть, Уилл все-таки хочет его? Майк не знает наверняка, но у него есть надежда. Надежда на то, что Уилл захочет чего-то большего с ним. Майк был рад тому, как развивались их отношения все это время. Особенно он был рад тому, что произошло между ними вчера. Но он все чаще и чаще ловит себя на мысли о том, что эта близость между ними двумя заставляет его только возбуждаться. Но ведь ему бы хотелось чего-то большего, хотелось бы обнимать Уилла романтично, хотелось бы его целовать, хотелось бы смотреть на него часами влюбленным взглядом и не скрывать этого. Вся эта страсть между ними, нарастающее возбуждение и потеря контроля, конечно, приятны, но в первую очередь Майк хочет другого, и это, возможно, было бы слишком нежным для Уилла. Возможно, Уиллу вообще это не нужно. Майк не знает, что их ждет сегодня, что их ждет завтра, да и вообще, как обернется их дружба. Но сейчас он смотрит на спящего Уилла под лучами солнца, и это моментально успокаивает его и отсеивает все негативные мысли. Как будто бы Уилл – луч света, уничтожающий всю тьму, которая есть в Майке. В этот раз он не хочет разговаривать о том, что между ними произошло, лежа в постели. Он вообще не сильно хочет об этом разговаривать, он не хочет, чтобы Уилл задумывался о вчерашнем, не хочет, чтобы Уилл переживал о том, как он может выглядеть в глазах Майка, и сам Майк не сильно хочет думать о том, как он выглядит в глазах Уилла. Он просто хочет провести этот день спокойно, без нервотрепки и страданий. Он думает, что будет проще, если он сейчас аккуратно выйдет из комнаты, оставив Уилла досыпать. Так он и поступает, не успев обдумать то, что за пределами комнаты его ждет семья Уилла. Он моментально сталкивается с Джонатаном в коридоре. Сначала вздрагивает и пугается его, но Джонатан смотрит на него всего пару секунд; немного удивляется, но почти сразу же закатывает глаза в легком недовольстве, которое быстро сменяется улыбкой, которую он пытается скрыть. — Доброе утро, Майк, — он старается держаться серьезно. — Э… привет, Джонатан, — он неловко поправляет волосы и поднимает взгляд на него. — Как спалось? — Эм… Я… — Расслабься, — Джон кладет свою ладонь ему на плечо. — Я передумал, не хочу это слышать. — он улыбается загадочно, проходит мимо него и направляются к выходу. Что за хрень? Что это было только что? О чем он говорил? Блять… Он что-то знает? Да, он точно что-то знает. Но… почему он выглядел так, будто ему… все равно? Черт, какая-то хрень, может, я все не так понял? Ладно. Я не хочу забивать себе этим голову с утра. Но… — Майк? — доносится шепот за его спиной. — Нэнси, да ты шутишь? — он говорит почти в полный голос. — Заткнись, Майк, заткнись, — она зажимает рукой его рот. — Что ты тут делаешь? — спрашивает Майк, когда она наконец убирает руку с его лица. — Эм… а ты? — Я ночевал у Байерса, очевидно. — Я тоже, очевидно. — она разводит руками в разные стороны. — Никому не говори, что я была тут, ладно? Майк, пожалуйста. Он кивает, и она поспешно движется к выходу, стараясь не издавать лишних звуков. Одновременно с тем, как она выходит, заходит Джойс. Она делает лишь слегка испуганное лицо, а после расслабляется, ясно понимая ситуацию, на которую просто закрывает глаза. — Майк? Привет, милый. — подходит к нему Джойс. — Ты оставался у Уилла? — Эм, да… — Я даже не слышала, как ты пришел. — Эм… наверное, Вы были заняты или уже спали. — Ладно, — она говорит шепотом чтобы не разбудить Уилла. — Приготовим блинчики? — Но, Джойс… Вы же не умеете печь блинчики. — Ничего, у нас вдвоем точно что-нибудь получится. Майк кивает, потому что больше ему ничего не остается, кроме того, как согласиться. Уже около получаса они пекут блинчики. Вся кухня в муке, масле и чем-то еще, что они могли бы добавить в тесто. Почти половину теста они истратили на то, чтобы у них получились хотя бы съедобные блины, но только на пятнадцатом по счету блинчике они наконец поняли технологию приготовления. Не порванных и более-менее похожих на настоящие блины у них получилось всего около восьми. Когда они дожаривали последний блин, в кухне появился сонный Уилл. — Уилл, милый, привет, а мы с Майком готовим блины, — радостно произносит Джойс. — Пытаемся. — криво улыбается Майк. — Ух, ты… Уилл кажется немного удивленным тем, что его лучший друг, который втайне остался у него на ночь, сейчас готовит вместе с его мамой на кухне. Но удивление на лице медленно сменяет трогательная улыбка. В доме раздается звук телефонного звонка, и Джойс бежит к телефону. — Эм… привет? — неуверенно произносит Уилл. — Привет… Я… — Майк, все абсолютно нормально, и я хочу, чтобы сегодня мы не обсуждали вчерашнюю ночь. — Уилл мягко перебивает его. — Да… да, отлично. Хорошо. — Майк нервничает, но старается отвечать спокойно. Камень с души падает, когда Уилл решает его «проблему» всего за пару секунд. Теперь Майку не придется терпеть тяжелые разговоры между ними и пытаться оправдать вслух то, что было вчера. — Мне нужно отъехать, — возвращается Джойс после телефонного разговора. — Покушайте и… — она делает молящее лицо. — Приберитесь. Она виновато улыбается и очень быстро выходит из дома, не дождавшись ответа от парней. Майк и Уилл переглядываются, и смех невольно вырывается из них. Уилл уходит умываться, оставляя Майка одного на кухне дожаривать последний блин. Когда он откладывает его в сторону готовых блинов, на его лице появляется легкое недовольство. Половина блинов – сгоревшие с обратной стороны. Он откладывает идеальные блины на одну тарелку, а оставшиеся складывает сгоревшей стороной внутрь, чтобы снаружи они выглядели как обычные, нормальные блины. Он заливает тарелку с блинами кленовым сиропом в надежде, что сладость скроет горечь сгоревшего теста. Уилл возвращается и садится за стол, где на его стороне уже стоят идеальные блинчики, которые Майк старательно посыпал сверху сахарной пудрой. — Вау… — Уилл пробует блин. — Это очень вкусно, Майк. Как у вас получилось вообще их сделать? — Просто нужно было чуть-чуть потренироваться, — Майк улыбается и кладет в рот кусок блина. Старается не морщиться от вкуса, стремительно запивая соком. После завтрака они лежат в комнате Уилла, думая, как провести сегодняшний день. Идея пойти на озеро кажется Майку соблазнительной и одновременно пугающей. Стоит ли им вообще туда ходить после той мучительной близости между ними? И если это вообще возможно, то как ему предложить это, при этом не воссоздавая образы вчерашнего в голове и не вешая на них плотный слой неловкости от произошедшего? Его мысли прерывает звук рации: — Прием, прием, — жужжит в рации голос Лукаса. — Прием! Уилл с Майком подрываются к рации. — Прием, это Майк. Как слышно, прием? — Майк? Какого черта ты так рано тусуешься у Уилла? — А какого черта ты связываешься по рации с ним? Со мной не надо? — шутит Майк; они переглядываются с Уиллом в улыбке. — Эм… Я думал, ты еще спишь… — виновато произносит Лукас. — А что ты делаешь у Уилла? Взгляд Майка все это время был прикован к Уиллу, но сейчас на вопросе Лукаса он неловко отводит взгляд вниз. Рацию из рук забирает Уилл и подхватывает его опускающееся лицо пальцами за подбородок. Кожу словно прожигает от этого неожиданного прикосновения; его ресницы дрожат, когда он плавно поднимает взгляд на Уилла. — Эй, Майк, — шепчет Уилл. Майк почти сразу пугается, переводя свой взгляд на рацию. — Он не слышит нас, — успокаивает Уилл. Взгляд Майка снова возвращается к желанным и одновременно пугающим его глазам. Ему так страшно смотреть в них, но они приковывают к себе все его внимание. — Не переживай о вчерашнем, — его голос так близко, почти упирается в губы Майка. — Я не хочу, чтобы ты смущался. Почти впервые Майк видит в глазах Уилла такую уверенность и словно скрывающееся за ней желание. Такое желание, какое возникает у самого Майка. Желание, о котором неустанно кричит тело Майка последние дни и не оставляет его разум ни на секунду. — Алло, прием. Вы тут? — режет их многословный взгляд Лукас. — Эм, я просто хотел позвать вас на озеро. Майк и Уилл по-прежнему смотрят друг на друга. Что-то внутри вспыхивает у них одновременно. Уилл осторожно, дрожащими пальцами, медленно отпускает его лицо, но его руку перехватывает Майк.  Они смотрят друг на друга еще какое-то время. Что-то во взгляде Уилла даже кричит: «Давай останемся вместе, давай никуда не пойдем», – по крайней мере, сейчас так кажется Майку. Но Уилл осторожно зажимает кнопку на рации. — Мы можем пойти на один пляж… Майк резко выхватывает рацию из его руки, не давая ему закончить фразу. Уилл смотрит непонимающе. — Я не хочу, чтобы мы шли на тот пляж… — шепчет Майк. — Но… почему? — голос Уилла кажется напуганным, выражает полное недопонимание. — Там же так классно… — Я не хочу, чтобы о нем кто-то знал. — Пляж? Какой? — кричит Лукас в рацию. — Прием, Уилл, связь оборвалась. — Но почему нельзя об этом рассказать? — шепчет Уилл. — Это хорошее место. Майк смотрит на Уилла какое-то время, пытаясь собраться с мыслями, придумать причину, по которой не стоит рассказывать об этом месте кому-то еще, пока Уилл смотрит на него в ответ, и Майку даже начинает казаться, что Уилл на мгновение осознает правду, или же он действительно ее осознает, но быстро скрывает ее с лица. Майк тянет палец к кнопке на рации, чтобы ответить, не разрывая их зрительного контакта. — Общественный. Городской пляж, Лукас. — слишком серьезно отвечает Майк, глазами сообщая Уиллу, что он не собирается делиться своим местом. Их местом с Уиллом. — Эм… Я про него и думал вообще-то, — отвечает Лукас. — Ладно, давайте встретимся там через часок? Я скажу Дастину и Оди. — Ага. — безэмоционально отвечает Майк, отключая рацию. — Что это было, Майк? — негодующе спрашивает Уилл. — Какого черта? Внутри Майка закипает злость. Он и сам не понимает почему. Злится он на Уилла за то, что тот хотел поделиться местом, хотя в этом и нет его вины? Оно же не принадлежит Майку. Или он злится на то, что у него только что чуть не отобрали кусочек чего-то жизненно важного? А может, просто злится на себя за то, что не может во всем признаться Уиллу? Сделать все понятнее для них двоих, расставить все по своим местам и либо сорвать куш, либо проиграть все, что имел. Он встает с пола, ни секунды не медлит с ответом, и громкие слова летят с его губ: — Какого черта? Я? — ругается Майк. — Нет, Уилл. Какого черта ты? — Ч-что? — Уилл напуган. — Что я сделал не… — Ничего, Уилл, — он жестикулирует руками. — Я не хотел, чтобы кто-то знал об этом месте, а ты… — Майк отходит дальше, зарывается руками в волосы. — А ты чуть не разболтал это при первой же возможности. — Но, Майк, я… — Да я знаю, что ты не знал, Уилл, знаю. — он громко выдыхает, пытается успокоить себя, когда видит грустное лицо Уилла. — Почему нельзя было рассказать? — встает Уилл и тихо спрашивает, боясь разозлить Майка еще сильнее. — Они же наши друзья… — А может, я не хотел, чтобы друзья знали об этом месте? Понимаешь? — Но… — Уилл отходит назад, упираясь в стену. — Я вообще-то твой друг, Майк. Какого хрена ты тогда привел меня туда? Зачем показал мне, если не хотел, чтобы друзья знали об этом? А? — Это… — он замечает на глазах Уилла проступающие слезы, решается подойти ближе. — Уилл, ты другой… Он подходит ближе, но Уилл ускользает от него, отводит голову в сторону, пряча слезы. — Другой? Какой другой, Майк? — Ты… — Давай, Майк, скажи. Кто я для тебя? — Уилл… Я… — Майку становится стыдно за то, как повел себя, и за то, как довел Уилла до состояния, в котором он находится сейчас. — Прости меня, Уилл. — Нет, Майк. Не прости. Скажи, почему ты мне показал то место, а другим о нем знать нельзя? Скажи, почему ты показал его мне, а сейчас говоришь, что не хочешь, чтобы о нем знали друзья? Почему? — Потому что ты другой, Уилл. — он опускает взгляд вниз в виноватой позе. — Нет, Майк. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня. Скажи, какой «другой»? — Да блять, Уилл, — он быстро подходит к нему, кладет руки на плечи, и его взгляд устремляется в глаза напротив. — Ты больше, чем друг, ясно? Ты как… эм… Ты моя родственная душа, понимаешь? Ты не просто лучший друг. Ты отличаешься от всех остальных. От всех остальных друзей и от всех остальных людей в мире. Ты самый близкий человек для меня. Я хотел тебе показать тот гребанный пляж, потому что думал, что тебе там понравится. Он тебе понравился, и я не хочу, чтобы кто-то был там еще. Чтобы он нравился кому-то еще, как нам. Чтобы кто-то ходил по песку, по которому ходили мы, — он ловит успокаивающийся взгляд Уилла, но все еще полный недопонимания; рука сама движется к выбившейся пряди волос, падающей на глаза Уилла. — Чтобы кто-то лежал на нем под солнцем, как лежали мы. Чтобы кто-то купался в этой воде, как купались мы… Тыльной стороной пальцев он аккуратно проводит у Уилла под глазами, вытирая слезы. Этот жест настолько необдуманный и настолько нежный, что Майку кажется, будто сейчас он переходит границы еще больше, чем все их «грязные» разы до этого. — Не хочу, чтобы кто-то любовался видом этого пляжа, как любовался ты. Не хочу, чтобы кто-то еще мог туда прийти, чтобы рисовать пейзаж или читать глупую скучную книгу. Он убирает руки с Уилла; его лицо меркнет от количества выговоренного. Слишком стыдно, слишком неловко становится сейчас за почти всю правду, которую он только что вывалил Уиллу. Глаза быстро становятся влажными, и он делает неуверенный шаг назад. Уилл явно не знает, что ответить. А кто бы знал после такого? Майк, не в состоянии бороться с непонимающим взглядом Уилла, стремительно выходит из комнаты, оглушительно закрывая за собой дверь. Возможно, ему было бы лучше уйти из дома Уилла, оставить Уилла одного и дать самому себе возможность побыть наедине со своими мыслями, но он просто не может решиться на подобное. Он садится на кухне, зарывает пальцы в волосы, трет лицо руками, пытаясь привести себя в чувство. Наливает себе воду и трясущимися руками садится обратно; делает несколько рваных глотков в надежде освежить разум. Он просто обязан уйти сейчас, но ему слишком важно, чтобы Уилл договорил с ним. Он чувствует себя отвратительно, потому что осознает, что ведет себя сейчас эгоистично, но ему так сильно хочется, чтобы Уилл сейчас вышел из комнаты за ним. Чтобы увидел его на кухне; подошел, обнял; сказал, что он думает по поводу этого всего. А еще лучше, сказал бы, что он понимает его, не держит на него зла; сказал бы, что хочет, чтобы этот несчастный пляж принадлежал только им двоим. Был их укрытием от всего мира. Хотя, скорее всего, больше этого хочет Майк. Он пожалел о том, что вышел из комнаты, сразу же в тот момент, когда ее дверь хлопнула. И все то время, которое кажется таким бесконечным и таким длительным сейчас, он жалеет о том, что вышел оттуда, оставив Уилла одного раздумывать над всем, что он наговорил ему. Майк не знает, сколько точно прошло времени. Возможно, всего минута, возможно, полчаса. Он слишком подавлен, старается сдерживать обильный поток слез, правильно дышать и привести свои мысли в порядок, и это ощущается как пытка длиной в бесконечность. На кухне он сидит в полной тишине, которую нарушает своими влажными всхлипами, но даже сквозь них улавливает почти незаметный звук открывающейся двери из комнаты Уилла. Он замирает, будто задерживает дыхание, прислушиваясь к звукам. Желание видеть Уилла сейчас настолько сильное, насколько же волнует и пугает его одновременно в данный момент. На кухне появляется Уилл, и у Майка замирает сердце. — Ты не ушел? Майк быстро и неосторожно встает со стула, почти роняя его. — Эм… А… Нет, не ушел. — произносит Майк себе под нос. Уилл медленными шагами движется к нему. Ну все. Теперь он все точно понял. Я слишком много сказал того, чего не стоит говорить своему другу, теперь он понял, что я в него влюблен и перестанет со мной общаться. Вот и конец моей дружбы и любви с Уиллом Байерсом, твою мать. — Уилл, прости меня, я… — Ты… — начинает он. — Правда хотел оставить это место в секрете для меня… нас? — произносит он неуверенно, заплетаясь в обоих местоимениях, четко осознавая, как и то, и другое звучит странно в контексте. — Эм, ну я… — он запинается. — Я уже говорил, что ты мой самый лучший… — Майк, — на его лице появляется страдальческая улыбка, и он подходит почти вплотную и берет его за руки. — Мне безумно приятно, что ты сказал, но ты не знаешь про меня кое-что… — тихо произносит Уилл. — Я знаю о тебе все, Уилл. — Нет, есть что-то, чего ты не знаешь. И если бы узнал, то перестал бы со мной общаться. — Бредовее этого ничего не слышал. — шепчет Майк. — И ты даже не хочешь узнать, что это? — удивленно спрашивает Уилл. — Просто отрицаешь? — Однажды я что-то слышал от тебя, в иллюзии, — говорит Майк смущенно. — Но я не перестал общаться с тобой. Почему я должен перестать общаться здесь, в реальном мире? Лицо Уилла меняется, он кажется взволнованным и смотрит испуганно. — Что ты слышал в иллюзии? От меня? Что это было? — Уилл, это не имеет значения, — теперь Майк сжимает его руки крепче. — Мы сейчас здесь, а не там. — Но… вдруг, — начинает Уилл. — Векна знал об этом, и поэтому в твоей иллюзии он рассказал правду обо мне? — его голос звучит обеспокоенно. — Думаю, — он искренне улыбается. — Это вряд ли возможно, хотя я бы точно не расстроился. Майк подбадривающе ставит руку на его шею, огибая пальцами челюсть. — Эм, — его взгляд полон неожиданности. — Не расстроился бы? — Да, — он мягко смеется. — Точно не расстроился. Какое-то время они смотрят друг на друга в тишине. Всего пара секунд. Однако эти секунды кажутся бесконечными. Намешанный коктейль из немого принятия друг друга, страха, что кто-то из них узнает правду о другом, остаточные чувства после ссоры и ощущение примирения. — Но, Майк, — прерывает молчание Уилл. — Ведь ты не знаешь, было ли в твоей иллюзии это тем, что является правдой в реальном мире. Я имею в виду, эм… — он путается в словах. — Вряд ли это то, что я действительно храню в себе. Есть что-то такое, чего не знает никто обо мне. Это может быть страшнее, чем тебе показал Векна. А может быть, пока Векна имел связь со мной, он узнал это и показал тебе? Последнее звучит как что-то на грани вопроса и печального самокопания. — Что тебе показал Векна? — спрашивает напряженно Уилл. Атмосфера становится тяжелее, а воздух сгущается. Майк убирает руки с Уилла и не кажется уверенным в том, чтобы произнести вслух то, что видел. — Майк? — повторяет Уилл. — Что я сказал в иллюзии? — Эм… Это так глупо. Я думаю, это не имеет… — Это имеет смысл, — перебивает Уилл. — Огромный смысл. Я хочу узнать, Майк. — Ну… я не знаю как это сказать… Майк садится обратно на стул, взглядом указывая Уиллу на соседний, ясно давая понять, что разговор будет не самым легким. Уилл садится рядом и терпеливо ожидает, пока Майк придумает, с чего начать. — Это случилось до того, как мы победили Генри. Я имею в виду… — он нервозно начинает дергать коленями. — Я понял, все в порядке, Майк, — он заботливо накрывает своей рукой колено Майка, унимая дрожь. — Эм… да. В общем, это было перед тем, как мы отправились его убивать. Ты тогда попросил… эм… всех собраться. Колени предательски начинают снова дергаться; вдобавок к этому он начинает перебирать собственные пальцы. Несколько раз открывает рот, чтобы продолжить говорить, но закрывает его обратно, так и не подобрав слов. — Майк, — Уилл кладет ладонь на его лицо. — Это же не ты говоришь что-то о себе, а рассказываешь, что говорил я. Не переживай так сильно. А такое ощущение, будто я рассказываю про себя. Хотя на самом деле то, что ты говорил в иллюзии, сейчас максимально описывает меня. Блять, как будто это я сейчас признаюсь в том, что гей. — Итак, мы все собрались, и ты… — его голос дрожит, он поднимает на Уилла слезливый взгляд. — Господи, Уилл, ты так переживал. Ты был весь в слезах. Уилл сжимает ладонь Майка на его ноге в качестве знака поддержки, но не перебивает и не торопит. — Ты рассказывал, что ты какой-то не такой, и, о Боже, Уилл, я даже никогда бы не подумал, что ты можешь быть каким-то неправильным и не таким. Это было абсолютно нормально… — всхлипы от слез становятся громче; его голос дрожит, но он говорит быстрее и громче. — Я имею в виду то… эм… что ты сказал тогда. Мне было так жаль, что ты считал себя неправильным, хотя это и было иллюзией, ну да, но… Просто это было так реально, Уилл. Но даже после того, что ты рассказал нам всем, мне было так жаль, что ты мог считать себя ненормальным. Ты рассказал о том, какой ты на самом деле, и в этом не было ничего страшного, это было абсолютно нормальным. Господи, мне так жаль, Уилл, — из его глаз обильным потоком выходят слезы. — Я знаю, что это было не взаправду, знаю, что это было нереально, но мне все равно так жаль, Уилл. Для меня это было абсолютно реально, может быть, поэтому я так переживаю сейчас. Как будто это не ложь, как будто это правда. Дыхание Майка сбивается окончательно, он больше не может контролировать поток, выходящих из его глаз, слез; колени двигаются в бешеном ритме, словно он пытается убежать от чего-то страшного. Обе его руки сжимают ладонь Уилла с отчаянной силой, словно он может его спасти от самого себя. Сейчас для Майка все это кажется абсолютно реальным, кажется абсолютно серьезным и возможным в реальном мире. Более того, ему так тяжело об этом рассказывать, потому что тогда это было об Уилле, но сейчас это полностью о нем. Он практически признается ему в том же самом – в том, в чем Уилл признавался им всем в кошмарном сне, выдуманном Генри. — Майк, — его голос полон сострадания; он подтягивает его за плечи к себе, задерживая в недолгом объятии. Он дает Майку выплеснуть первые, самые тяжелые и яркие эмоции, после чего медленно отпускает его, проводит большими пальцами под глазами, вытирая его слезы. — Все хорошо, тебе не нужно об этом переживать. Тебе не стоит переживать о том, что сказал я. Просто… Пожалуйста продолжай. — Да, да, — он еще раз вытирает лицо от слез, делает глубокий вдох и такой же глубокий выдох. — Ты сказал… Нет, эм… Ты признался, что… — Что? — он пододвигается ближе, словно ему сейчас произнесут на ухо секрет; его взгляд полон волнения и беспокойства. — В чем я признался, Майк? Что я сказал? — Ты признался в том, что ты… — произнести последнее ему кажется непосильной задачей; он пытается привести в норму дыхание. — Гей… Лицо Уилла меняется мгновенно, он слишком ошарашен услышанным. Его глаза моментально начинают мокнуть, и он осторожно отстраняется от Майка. — Уилл, — голос Майка срывается. — Я знаю, что это неправда, что этого не было на самом деле. Но мне действительно так жаль. Я до сих пор не могу простить себя за то, что всегда был рядом с тобой, но недостаточно близко, чтобы ты смог мне об этом рассказать, хоть и в иллюзии. Майку слишком тяжело контролировать свои эмоции, он стекает со стула вниз, опускаясь на колени перед Уиллом. Его руки огибают колени Уилла, словно он пытается за них удержаться, чтобы не упасть. — Я знаю, что это было не по-настоящему. Но, Уилл, просто дай мне свое прощение. — его голова падает на ноги Уилла, пока он захлебывается в слезах. — Прошу, просто прости меня за то, что я не был рядом. — Майк, — голос его дрожит все сильнее. — Мне не за что тебя прощать. Уилл обхватывает ладонями голову Майка, старается приподнять его лицо, но Майку слишком тяжело это сделать, он полностью поглощен своими эмоциями. — Я знаю, знаю… Это не происходило на самом деле, но я до сих пор себя корю за это, пожалуйста, дай мне свое прощение, Уилл. — Майк… — Умоляю, Уилл, прости меня, — он поднимает свое красное от слез лицо на Уилла, смотрит на него молящимся взглядом. — И если вдруг тебе тяжело на самом деле, тебе есть что сказать, но ты боишься, пожалуйста, скажи это мне. Я никогда от тебя не отвернусь, Уилл. Хочешь верь, хочешь нет, но я действительно считаю, что мы с тобой родственные души, типа соулмейты… Майк продолжает смотреть на Уилла, ожидая ответа, но вместо этого видит, как у того бешено выливаются слезы из глаз. Уилл смотрит на него глубоким взглядом, даже очень интимным для них сейчас. Он произносит тихое «прощаю» себе под нос, но с достаточной громкостью шепота, чтобы Майк услышал. На лице Майка появляется страдальческая улыбка. — Уилл, если тебя что-то гложет, я всегда рядом. Я всегда буду рядом с тобой. Ты всегда можешь мне открыться. Можешь не открываться никому: ни семье, ни остальным друзьям, – но ты всегда можешь сказать правду мне, и я никогда от тебя не отвернусь. Я всегда тебя поддержу. Я всегда тебя поддерживал и всегда буду тебя поддерживать. Я просто хочу, чтобы ты это знал. — Майк, пожалуйста, встань. Майк слушается. Он привстает аккуратно и садится обратно на стул, но не спускает руки с его колен. Он продолжает смотреть на него надеющимся взглядом. — Уилл, ты сказал, что есть что-то такое, чего не знает о тебе никто. Ты расскажешь мне об этом? — Майк, я… Спасибо, что ты рассказал мне об этом. — Но? — Но я пока не готов рассказать то, чего не рассказывал никому. — Неужели это в разы страшнее, чем то, что я рассказал тебе сейчас? — Майк смотрит на него с каким-то отчаянным чувством надежды. — Стоп, даже если это страшнее, тебе не нужно бояться рассказать об этом мне. — Майк, то, что ты сейчас рассказал, ощущается действительно чем-то тяжелым для меня. Я думаю… Мне нужно немного времени обдумать это, типа переварить. Спасибо за то, что ты сказал мне. Спасибо за то, что предлагаешь мне рассказать все тебе, но мне нужно еще немного времени. — Конечно, эм… да, я понимаю. Уилл, я правда всегда буду с тобой, что бы ни случилось. Знаешь? — Знаю, Майк. Они оба улыбаются и резко сливаются в чувственном и поддерживающем друг друга объятии. Держатся друг друга, кажется, целую вечность, пока наконец всхлипы не становятся тише, почти сходят на нет. Они нежно, с осторожностью отстраняются друг от друга, их руки обвивают лица друг друга, и лбами они соприкасаются. Этот жест предназначен только для них двоих. Немое принятие, прощение и поддержка в одном касании, которое кричит: «Мы со всем справимся… вместе».

***

На пляже немного людей, что кажется удивительным для такой хорошей погоды. Пока Оди и Макс старательно принимают солнечные лучи, периодически перешептываясь, парни заходят в воду. Она кажется уже не такой ледяной, как в прошлый раз, хотя и заставляет задержаться на берегу достаточное время, чтобы привыкнуть. Пока Лукас уже плавает достаточно далеко от берега, Дастин плывет к нему. Майк и Уилл остаются на той глубине, где вода касается их животов, заставляя тела вздрагивать от холода. — Это так холодно. — сквозь зубы говорит Майк, глядя на Уилла протяжным взглядом. — Да, вода стала немного теплее, но все равно холодная… эм… как вчера. Упоминание вчерашнего дня вынуждает их лица слегка покраснеть от смущения, но они по-прежнему смотрят друг на друга. — Эй, вы долго там будете мякнуть? — кричит Лукас. — Или вы плавать не умеете? — добавляет Дастин, подплывая к Лукасу. — Вода очень холодная! — громко отвечает Майк. — Вы мир спасли. Буквально. И не можете зайти в воду? — смеется над ними Лукас и, что-то говоря Дастину, уплывает с ним глубже. Майк и Уилл снова поворачиваются друг к другу. Их тела близко. Достаточно, чтобы двинуть на пару дюймов руки друг к другу и взяться за них. Так они и поступают, затем делают неуверенный кивок одновременно, кажется, означающий что-то в духе «сделаем это вместе», и они перебарывают холод и стремительно бегут вперед, пока не оказываются на глубине, где остается только разъединить руки и плыть. Они все вместе плавают, брызгают друг друга, прыгают друг с друга и соревнуются, кто быстрее проплывет определенную дистанцию. Постепенно они выдыхаются. Первым из воды выходит Дастин, ссылаясь на холод, а за ним следует Лукас. — Эй, вы еще не выходите? — спрашивает Лукас. — Реально же холодно. — Мы уже привыкли. — почти не думая, опережая ответ Уилла, выпаливает Майк. Зачем он это сказал, если буквально чувствует, как его тело уже немеет от холода? — Вы странные, ну ладно, я на берег. — он бросает на них непонимающий взгляд и выходит на сушу. Майк с Уиллом остаются в воде, которая чуть бьется о грудь. Майк смотрит на уходящее тело Лукаса слишком долго. Так долго, что становится очевидным, для чего он это делает – лишь для того, чтобы не смотреть на Уилла, который уже смотрит на него, и не объясняться перед ним. Но голос Уилла все же заставляет его повернуться: — Привыкли? — А? Что? — Майк отчетливо понимает, насколько глупо звучит его непонимающий голос, но ему просто необходимо каким-либо способом растянуть момент, чтобы придумать внятный ответ, почему он так сказал Лукасу. — Ты сказал, что мы привыкли к воде, Майк. — Эм… разве нет? — его голос звучит глупо, и он знает, что Уилл видит, как он пытается его обмануть. — Да ты дрожишь, — он подплывает к нему ближе. — У тебя даже зубы стучат, Майк. — Наверное, это… — Да ну, перестань. Тебе холодно, зачем ты это сказал? — Мне… не холодно, — врет Майк, старательно пытаясь унять предательскую дрожь. — Ладно, можешь дальше пытаться меня обманывать, — сдается Уилл. — Но знаешь, мне действительно холодно, и я тогда пойду на берег, а ты можешь дальше купаться, раз тебе комфортно. Он успевает сделать лишь шаг вперед, но Майк с болезненной точностью и быстротой ловит его запястье под водой, заставляя остановиться. — Стой. — Майк? Майк осторожно тянет его за руку ближе к себе, пока они не оказываются на максимально допустимом расстоянии для друзей. — Что ты делаешь, Майк? — Я… я не знаю. — он и правда не знает. — Я просто хочу, чтобы мы… эм, побыли здесь… вдвоем? Холод отступает. Его сменяет жар от неловкости и ненависти к себе. Господи, почему я так сыплюсь рядом с ним? Что я сказал только что? Блять… Зачем я это сказал? Какой я придурок… — Вдвоем? Здесь? — он смотрит на него непонимающе. — Я хочу этого. — Чего? Быть вдвоем здесь? — Быть близко. — тихо отвечает Майк. У Уилла вспыхивают глаза, а рот слабо приоткрывается, чтобы что-то сказать, но он, кажется, так и не находит слов. Майк постепенно теряет контроль над собой; он сжимает запястье Уилла сильнее, заставляя переступить пределы разумной дистанции. Ему повезло, что озеро пологое, поэтому, находясь на той глубине, где они стоят сейчас, их вряд ли четко видно с берега, тем более близость их тел практически не видна. Но они ощущают ее под водой. Дыхание Уилла сбивается, как и дыхание Майка. — Близко? — осторожно переспрашивает Уилл, и Майк клянется себе в том, что видел ту быструю, почти незаметную секунду, когда Уилл опустил взгляд на его губы. — Ну просто… это прикольно. — Прикольно? — Ну, то, что было… эм… — Вчера? — договаривает за ним Уилл. — Да… — с придыханием отвечает Майк. — Вчера. Под водой он находит талию Уилла свободной рукой, чуть сжимает кожу, отчего из Уилла вырывается слабый выдох, и тянет его на себя, но лишь чуть-чуть, как бы давая Уиллу возможность возразить. Но Уилл не возражает. На удивление Майка, Уилл, наоборот, поддается этому движению. Тянется ближе. Его запястье выскальзывает из руки Майка и стремительно ложится на его бедро. Из Майка летит выдох, почти похожий на слабый стон, когда Уилл тянет его ближе и их тела соприкасаются. Лица слишком близко, хотя они и стараются держать их дальше, чтобы не привлекать внимание к своей стертой дистанции. Слишком тяжело, чтобы смотреть друг другу в глаза, но слишком мучительно для того, чтобы не делать этого. Их взгляды встречаются, но тут же перемещаются, пытаясь зацепиться за что-нибудь еще на лицах друг друга, и, как ни странно, чаще всего они задерживаются на губах. Приоткрытых губах, из которых сочится уже определенно возбужденное дыхание. — Уилл… Это плохо? — Я не думаю… — отвечает Уилл, параллельно выпуская запас кислорода из легких. — Мы не будем делать этого… точнее, не будем? — Ты хочешь? — Уилл поднимает взгляд и смотрит прямо в глаза Майку. Хочет ли этого Майк? Определенно. Но можно ли это делать сейчас? Можно ли это делать здесь? — Эм… Я не знаю. — Ты хочешь этого, — утверждает Уилл. — Я тоже… Майк словно растворяется в течении воды, совершенно не зная, как реагировать и что делать. Но ему так хочется сделать это. Майк ведет пальцы с талии Уилла на его бедро и резким движением руки прижимает его к себе. Теперь оба чувствуют, как сильно им хочется этого. Они чувствуют друг друга. Слишком близко, слишком возбужденные, слишком тяжело, чтобы не сорваться прямо здесь и сейчас, чтобы делать друг с другом то, чего они никогда друг с другом не делали прежде. — Майк… — он почти стонет ему в шею от потери контроля, когда ощущает нарастающее трение внизу. — Нас увидят… — Значит, ты беспокоишься, что нас увидят? — спрашивает Майк, улыбаясь ему в волосы. — Но тебе нравится то, что мы делаем, да? Тишина. Только стоны, которые оба всячески пытаются сдержать, чтобы они не вырвались наружу, и звуки воды, бьющей об их тела каждый раз, когда они касаются друг друга внизу. — Тебе доставляет это удовольствие, верно, Уилл? — Д-да… — его голос ломается и переходит в стон. — Тише, — шепчет возбужденно Майк. — Ты же не хочешь, чтобы нас услышали? — Нет… Я… — под водой он ведет свою руку на живот Майка, останавливаясь у резинки плавок. — Хочу большего, — он поднимает голову с его плеча и смотрит на него неоднозначным взглядом. — Можно? Палец Уилла касается резинки на плавках Майка, пролезает внутрь всего на один дюйм, но это заставляет Майка перестать дышать на мгновение и ощутить новую волну накатывающего возбуждения. — Господи, пожалуйста, — его глаза закатываются от предвкушения. — Это не странно? Для тебя? Для нас? — уточняет Уилл, но палец по-прежнему находится в этой уязвимой области. — Нет. Это не странно для тебя? — зеркалит вопрос Майк. — Моя рука буквально в нескольких дюймах от твоего члена, — он неуверенно улыбается. — Как ты думаешь, странно ли это для меня? Взгляды мечутся по лицам друг друга, боясь задержаться на глазах. — Сделай это, Уилл. Пожалуйста. Уилл опускает взгляд вниз, будто он что-то видит под водой. Майк знает, что тот смотрит вниз лишь бы не смотреть на него, потому что сейчас это действительно кажется пугающим. Ладонь Уилла скользит под неплотную ткань плавок Майка. Он движется медленно, словно ожидая возражения, но Майк ни за что не откажется от подобного сейчас. Даже если на них сейчас будут все смотреть, он ни при каких условиях не остановит Уилла. Когда пальцы Уилла касаются Майка, оба, кажется, пугаются этого касания, но Уилл улавливает моментально появившееся желание в глазах Майка и со слепой уверенностью обхватывает ладонью его член. — Блять… — выдыхает Майк. — Мне… — Ни за что. Не останавливайся. Пожалуйста, Уилл. Уилл движется осторожно, плавно, но держит крепко, затем ослабляет хватку, как будто специально дразнит Майка. Это слишком. Слишком невозможно контролировать тело, вздохи, почти перешедшие в стоны, пока они оба находятся вдали от берега, но все равно на глазах у других. Уилл набирает темп, и Майк оглушает самого себя стоном, на который тот реагирует моментально: двигается ближе, и его губы достигают уха Майка: — Они услышат, — шепчет Уилл. — Поэтому прикуси язык, Майк, или ты хочешь, чтобы я закрыл тебе рот? Все тело Майка моментально электризуется от слов Уилла; новая волна возбуждения связывается в тугой узел в животе и моментально посылает импульсы ниже, заставляя его предательски дернуться в руке Уилла. Майк не видит, но чувствует, как у того на лице появляется самодовольная улыбка. — Так ты хочешь, чтобы это сделал я? — игриво спрашивает Уилл. Майк ничего не говорит. Он изо всех сил пытается сдержать стоны и борется с желанием схватить Уилла, прижать его сильнее к себе, вдавить в себя с почти болезненной силой. — М? Майк? Он сдается; не может притворяться, что это неправильно и стесняться своих желаний. Сейчас есть только одно желание, и оно перебивает все преграды, которые помешали бы ему ответить иначе. Он слабо кивает, выдыхая из себя тихое, стыдливое «да». — Но они могут увидеть, Майк, — с придыханием говорит Уилл. — Мне плевать. — Сейчас. Но потом – не будет. Майк резко разворачивает Уилла спиной к берегу, оказываясь перед ним. Теперь, если кто-то посмотрит на них с берега, то увидит лишь спину Уилла. Как удобно. — Сделай, — умоляюще просит Майк, откидывая голову чуть назад от удовольствия, с которым он не в силах справиться самостоятельно. Уилл теряется от быстроты действий и решимости Майка. Его лицо излучает непонимание, что ему следует делать сейчас, но он ни на чуть-чуть не сбивает ритм снизу. Он сжимает его член в своей руке сильнее, и из Майка выходит хриплый стон, уже переставший быть шепотом, и Уилл быстро зажимает его рот рукой и чувствует, как под его ладонью вырисовывается довольная улыбка Майка. Уилл ускоряется. Он, кажется, настроен свести его с ума. Майк продолжает пускать вибрации по руке Уилла от собственных стонов. — Майк, тебе следует быть тише. Уилл плавно убирает руку с его лица, ведет ниже и останавливается на его затылке. — Уилл, я сейчас… — Давай. Он сжимает его шею и тянет ближе к себе. Их лбы встречаются, кончики носов слабо касаются друг друга, а губы находятся в опасной близости. Уже тяжело сказать, чье дыхание они чувствуют. Чужое или свое, рикошетящее от чужих губ, потому что на такой дистанции это просто невозможно узнать. — Уилл, тебе не стоит… — Сделай уже это, Майк, — почти недовольно выдыхает Уилл. — Кончи. Тело Майка реагирует мгновенно; как будто повинуется словам Уилла, независимо от того, что хочет сам Майк. Он пытается сдержать стоны в себе, когда его тело бьется в конвульсиях, и его голова откидывается назад. Уилл не отстраняется сразу, доводит Майка почти до невозможного предела и, словно читая его, отпускает в самый последний момент. — Твою мать… — шипит Майк. — Эм… Майк? — Уилл смотрит вниз; уверенность, кажется, исчезала вместе с оргазмом Майка. — Это было неправильно? — Уилл, — Майк смотрит на него сейчас лишь потому, что тот смотрит вниз, и если бы Уилл уставил свой взгляд на него, то он, скорее всего, предпочел бы утонуть, лишь бы избавиться от давящей неловкости. — Я не считаю это неправильным. Уилл поднимает голову; в его глазах читается какая-то добрая надежда. Они встречаются взглядами, и теперь Майк жалеет, что не тонет. — Тебе… понравилось? — Шутишь? — Ладно, — слабо смеется Уилл. — Не отвечай. — он немного думает и хитро улыбается. — Да, я, кажется, слишком хорош в этом. — Ах, — смеется Майк, и напряжение моментально спадает; как будто ничего не произошло минуту назад. — Хорош в этом? Кого еще ты удостоил чести ощутить подобное, а, Уилл? Майк жалеет, что спросил такое, ведь это больше похоже на что-то гейское, а ведь Уилл не такой. То, что они делают, как будто является стечением обстоятельств, схожего настроения и самой близкой дружбы, и спрашивать такое означало бы то, что Майк допускает каких-то других парней рядом с Уиллом, занимающихся подобным. От этого у него моментально закипает кровь, и ревность режет горло. Как же быстро он может себя накрутить, причем, сам задав вопрос. Но Уилл не заставляет Майка долго ждать ответа и не сильно обращает внимание на скрытый смысл вопроса, если бы он там, конечно, был. — Нет, Майк. Ты первый, — он выглядит смущенным и опускает взгляд обратно вниз. — Эм… В смысле… — Эй, Уилл, все нормально. Ведь так? Майк кладет руки на плечи Уилла, чуть наклоняя голову ниже, и, когда Уилл смотрит на него исподлобья, то осторожно кивает. — Эй! Вы еще не превратились в жаб? — громко кричит Лукас с берега. — Мы выходим! — моментально кричит в ответ Майк. — Пойдем? — спрашивает он осторожно у Уилла. — Майк, — он касается его руки своей. — Мне понравилось. — Мне сильнее. — он улыбается и вопросительно кивает в сторону берега. Уилл кивает в ответ, и они наконец выходят из воды. Они падают на полотенца рядом с остальными, ложась слишком близко друг к другу. Они находятся в положении полулежа, опираясь на ладони, которые касаются друг друга, как и бедра, слегка задевают друг друга. — Эй, — Лукас смотрит на них слишком подозрительным взглядом. — Что вы делали там столько времени? Вода слишком холодная, как вас судороги не хватили? — Эм… — Майк смотрит на Уилла, словно ждет, пока тот придумает оправдание тому, что произошло пару минут назад. — Мы просто… — Разговаривали. — перебивает его Уилл, хотя совершенно не смотрит на Лукаса; он смотрит в глаза Майку, и на его лице появляется довольная улыбка. — Ау? — Лукас двигается ближе к ним. — Я здесь, вообще-то, голубки. Майк и Уилл быстро смущаются от такого прозвища, хотя оба начинают улыбаться. Пожалуй, им двоим нравится, когда их так называют. Майк поворачивается к Лукасу, параллельно закатывая глаза, делая вид, что Лукас в очередной раз сказал какой-то бред. — О чем таком важном вы разговаривали, о чем не могли поговорить вместе с нами? — недовольно спрашивает Лукас. — Ой, расслабься, — влезает в разговор Дастин, сопровождая все глубоким сарказмом. — Они же не разлей вода, у них всегда от нас какие-то секреты. — Да, определенно, — соглашается Лукас. — Все время забываю о том, что мы просто коллеги по спасению мира. Пока все дружат между собой, Уилл и Майк не делят свою дружбу ни с кем. — Ой, да перестань, — смеется Майк и толкает Лукаса в плечо. — Вы знаете, что это не так, ребят. — Да, да. — смеется Дастин. — Конечно, знаем. Когда Макс и Оди наконец решаются искупаться, их силуэты уходят все дальше и дальше от берега; парни остаются в мужской компании, вдали от женских глаз. — Они ушли, — указывает на очевидное Лукас. — Майк, теперь ты можешь открыто нам все рассказать. Майк смотрит совершенно непонимающим взглядом. — Рассказать о чем? — Да брось, — улыбается Лукас. — Когда вы остались вдвоем в воде, вы наверняка кого-то обсуждали, я уверен. — Да, да. — соглашается Дастин. — А когда мы вас спросили, вы так и не рассказали, о чем разговаривали. — Да, — продолжает Лукас. — Это из-за того, что тут была Оди? Да, Майк? — Что? — Майк кривит лицо. — Я совершенно не понимаю, к чему ты клонишь. — Чувак, ты не захотел это обсуждать при ней? Тебе кто-то нравится? Ясность обрушается на Майка с тяжелой силой. Так вот к чему клонил Лукас все это время… Он не знает, куда себя деть, потому что ему действительно кто-то нравится. И этот кто-то сейчас находится буквально рядом с ним. Он не знает, куда смотреть, но глаза ведут себя инстинктивно, и его взгляд сразу падает на Уилла, который уже смотрит на него каким-то напуганным и вопросительным взглядом. — Эм… — он пугается этого глубокого взгляда Уилла, быстро переводит глаза и потерянно смотрит на Лукаса. — Нет. С чего ты взял? — Ну конечно, вы же с Оди расстались, я понимаю, что вряд ли ты захотел бы говорить о новой симпатии при ней. — вставляет Лукас. — Нет, нет. Мне никто не нравится. — Ты уверен? — выглядывает загадочное лицо Дастина из-за Лукаса. — В последнее время ты стал чаще пропадать, может быть, у тебя есть кто-то, с кем тебе интереснее проводить время? — О-о, да, по-любому, — встревает Лукас. — Наверняка, вместо того чтобы увидеться со своими друзьями, целуется с какой-нибудь девчонкой. — Эй, Лукас, да что ты вообще несешь? — недовольно, но по-доброму спрашивает Майк. — Ни с кем я не целуюсь. Он опускает голову чуть ниже, как будто пытается скрыться от назойливых глаз Лукаса и Дастина, но через секунду взгляд аккуратно переносится на лицо Уилла. Опять этот взгляд. Взгляд Уилла, как будто он ждет какой-то реакции от Майка. Уилл прекрасно понимает, почему Майк в последнее время ведет себя странно по отношению к остальным из компании. Он знает причину. Он знает, потому что он является этой причиной. Они проводят слишком много времени вместе последние дни, но Майк об этом точно никогда не признается. Никогда он не расскажет им о том, чем они занимаются с Уиллом на самом деле. И дело даже не в том, что ему может быть страшно признаться в этом своим друзьям, что ему может быть страшно, что они его не поддержат и все в таком духе. Нет, дело в том, что они с Уиллом друзья, а друзья подобным не занимаются. Они знают это вдвоем, и озвучить это вслух прямым текстом даже между собой наедине звучит как тяжелое признание в их неправильности. — Ни с кем не целуешься? — ухмыляется Лукас. — Значит, вы еще не целовались? Держу пари, все свое свободное время, которое ты проводишь с неизвестной нам девчонкой, ты думаешь только о том, как бы ее поцеловать, но она пока типа не готова, да, Майк? Тело Майка прошибает током. Абсолютно все, что говорит Лукас, является правдой. Практически. Это не какая-то неизвестная им девчонка. Это его самый лучший друг, это их общий друг. Это Уилл. Каждую свободную минуту он думает о том, как хочет поцеловать Уилла. Так что да. Они действительно в чем-то правы. Но Майк не может об этом им рассказать, он не может об этом рассказать даже самому Уиллу. Единственное, что ему остается, – это отрицать абсолютно все сказанное ими. Хотя кое-что для него все равно остается неясным. Взгляд Уилла. То, как он смотрит на Майка, заставляет его тело дрожать от волнения. Он смотрит на него неоднозначным взглядом, и это сводит Майка с ума. Он не понимает, почему Уилл смотрит на него именно так. Его лицо выражает какую-то слабую надежду или печаль, как кажется Майку. Уилл знает, что происходит на самом деле, в отличие от остальных. Но тогда почему его взгляд выглядит более жаждущим ответов на все эти вопросы, чем взгляды парней? — Боже… Все, хватит. — протестует Майк. — У меня действительно никого нет. — Да, Майк, — говорит Дастин. — У тебя действительно никого нет, но тебе явно кто-то нравится, ведь так? Майк еще раз встречается взглядом с Уиллом. Ему так хочется сказать, что ему действительно кто-то нравится. Он слишком не уверен в себе, слишком боится говорить правду, но сейчас ему действительно хотелось бы признаться, что есть человек, который ему безумно сильно нравится; сказать это, глядя в глаза Уиллу, чтобы тот все понял. Чтобы Уилл понял, что это про него. Но, к сожалению или к счастью, в любом случае Майк сейчас не может этого сделать. Единственное, что ему остается, – это просто соврать. Но он просто не может оторвать взгляда от Уилла. — Нет… — Майк виновато смотрит на Уилла, его лицо буквально кричит: «Прости». — Мне никто не нравится. Слова звучат жестоко даже для самого Майка, хотя он знает, что это неправда. Ему так стыдно, что он не может сказать о своих чувствах и что ему приходится врать, глядя ему в глаза при всех. Ему бы хотелось, чтобы тот прочитал его между строк; чтобы Уилл понял, что тот врет, что на самом деле ему кто-то нравится и этот кто-то сейчас прямо перед ним. Но, кажется, Уилл этого не понимает. Его взгляд словно меркнет; теперь он кажется Майку потерянным. Майк моментально сожалеет о сказанном, но понимает, что другого выбора у него просто не было. Он виновато опускает голову вниз, его голос больше не звучит саркастично, или смешно отбивающимся от назойливых вопросов друзей. Кажется, это замечают все, и Лукас с Дастином больше ничего не говорят и не спрашивают у него. Они находятся на пляже еще около часа, и этот час кажется для Майка мучительно тяжелым, потому что они так и не общались с Уиллом после допроса от Лукаса и Дастина. Как будто утверждением о том, что ему никто не нравится, Майк построил между ними какую-то стену. Хотя как это возможно, если это Майк безумно влюблен в Уилла, а не наоборот?

***

По дороге домой они идут в полной тишине, практически не разговаривая. Хотя это можно списать и на давящее горячее солнце. Последним прощается Лукас, оставляя Майка и Уилла вдвоем. Тишина кажется оглушающей, и Майк чувствует, как вот-вот сойдет с ума от молчания между ними. — Уилл? — Да? — он отвечает моментально, не давая Майку закончить. — Все в порядке? — он не смотрит на него; следит глазами за еле перебирающимися ногами. — Эм… да, все в порядке. — Ты уверен? Если я что-то сказал не так, или это из-за того, что произошло в… в воде… — Нет, нет, — отрицает Уилл мягко. — Это не из-за того, что я дрочил тебе в воде, Майк. Майка прошибает током от такой прямолинейности, но Уилл произносит это с такой легкостью и легким смешком, что это начинает казаться чем-то нормальным. Как будто в этом нет ничего такого. — Эм… Понятно. — Майк выдавливает из себя неловкий смех. — Значит, я что-то не так сказал? — Да нет. Все нормально. Ничего не нормально. Что я сделал не так? Что я сказал не так? Это из-за того, что я сказал парням? Его обидело, что я скрываю вещи, которые, очевидно, нужно скрывать? — Уилл, — он смотрит на него мягким взглядом. — Я не хочу, чтобы между нами оставались какие-то недосказанности. Скажи, почему ты молчишь? Почему не разговариваешь со мной? — Я просто думал… — Уилл с уверенной точностью избегает встречи глазами с Майком. — Тебе что, действительно никто не нравится? Майк сыпется. Жар, но уже не от солнца, растекается по всему его телу. Что теперь ему сказать? Выпалить правду, что ему нравится Уилл, или соврать, что ему вообще никто не нравится? — Эм… ну… мне… — он так глупо пытается придумать ответ, что любой человек засомневался бы в его правдивости. — Ну, мне не прям… ну… Эм… — Есть девушка, которая тебе нравится? — Нет. — на это Майк отвечает с моментальной скоростью и четкой уверенностью, ведь это правда. — Просто… — Уилл пытается улыбнуться. — То, что мы делаем… — Нормально. — не дает договорить ему Майк. — Да, да… Нормально. Но просто, если вдруг тебе нравится какая-то девушка, это было бы неправильно. Я просто пытаюсь сказать это. — Нет, нет, Уилл. Ты что? — его глаза округляются. — Я бы не стал делать это, если бы мне нравился кто-то другой. Другой? Твою мать, нахер я это сказал? Ну, хотя, это же не звучит так, что он мне нравится, да? Это просто фигура речи, да? Надеюсь, именно так он и понял. Блять… — Хорошо, — быстро произносит Уилл. — Значит, у нас все в порядке? — В полном. — он слабо улыбается, но это кажется Майку искренним. Они идут дальше в полной тишине, но она уже не кажется чем-то тяжелым и непосильным. Они доходят до дома Уилла и останавливаются для прощания. — Эм, мы увидимся еще сегодня? — спрашивает Майк. — Мне бы хотелось. — он отвечает с такой непривычной нежностью, что у Майка подкашиваются ноги. — Мне бы тоже, — он улыбается и двигается вперед, останавливаясь возле уха Уилла. — Я кое-что должен тебе, помнишь? Он замечает, как мурашки разбегаются по коже Уилла, и победная улыбка сама появляется на его лице. — Ты не обязан, Майк… — Но что мне сделать, если я хочу? — произносит он низким шепотом и отстраняется от него, улыбаясь. — Эм… Я приду к тебе? Вечером? — Я буду ждать. Они не обнимаются на прощание, но это и не нужно. Они увидятся уже совсем скоро. Майк наблюдает, как Уилл заходит в дом, напоследок оборачиваясь на него и закрывает за собой дверь. После этого Майк слишком довольный доходит до своего дома.

***

Остаток дня до наступления вечера он проводит в непрекращающемся нервозе. С трудом сообщает родителям о том, что к нему придет Уилл, как будто это что-то непривычное и неправильное, и Карен даже смотрит на него странно. Ей слишком непривычно слышать такое. Никогда он не предупреждал о том, что к нему придет кто-то из друзей. Даже перед фактом не ставил. Просто приходил вместе с ними домой или довольно открывал им дверь. Никаких предупреждений или разрешений. Но почему-то сейчас ему показалось правильным предупредить и оправдываться перед мамой, что они будут придумывать новую кампанию. Он так глупо и без надобности оправдывается, что его, кажется, самого начинает воротить от себя же. Он поднимается к себе в комнату, открывает шкаф и теперь думает, что ему надеть. Раньше он никогда не переживал о своем внешнем виде, даже когда это было какое-то мероприятие. Но почему-то именно сейчас ему хочется выглядеть идеально, хочется соответствовать идеальности Уилла. Сначала его выбор падает на недавно купленные джинсы, но он быстро отбрасывает эту идею в сторону, понимая странность нахождения в доме, в собственном доме, в джинсах. В итоге он надевает серые спортивные штаны, в которых, как ему кажется, он выглядит достаточно неплохо, а на верх выбирает плотную синюю футболку с принтом. Его волосы еще чуть влажные после душа, идут кудрями, и он лишь немного сжимает их руками. Когда-то давно Уилл сказал, что ему нравятся слегка взъерошенные кудрявые волосы Майка. Он вспомнил об этом буквально только что, после того как посмотрелся в зеркало. Он оставляет волосы нетронутыми, больше ничего с ними не делает, а слова Уилла сейчас придают ему немного больше уверенности в себе. Скоротечное спокойствие снова сменяет тревога в смеси с волнением. В комнате он не может найти себе места. Ходит по ней, наворачивая круги, что, кажется, если бы кто-нибудь находился в комнате, то у него точно бы закружилась голова от одного вида Майка. О чем нам говорить? Что мне сказать? Что мне сделать? Черт. Зачем я вообще это ляпнул? Кто меня за язык тянул... Мы столько общаемся, но почему я сейчас даже не представляю, о чем нам разговаривать? Что он творит со мной?  Наконец, звонок в дверь. Майк слышит его слабо, но моментально вылетает из комнаты, летит через ступени и добегает до двери.  Но так и не решается ее открыть. Он касается дверной ручки, чувствует, как сильно вспотели его ладони от волнения. Он тянет время, пытается придумать, как поздороваться. Даже поздороваться сейчас ему страшно. Он не знает, что сказать, чтобы это не выглядело глупо. Времени больше нет. Он просто надеется на то, что, когда откроет дверь, былое волнение сойдет на нет и ему не нужно будет думать наперед, что сказать Уиллу. Он открывает дверь. Уилл одет в светло-голубые джинсы, белую футболку, которая подчеркивает его тело. Волосы слегка вьются, кажутся немного неаккуратными, но ему это так идет, в общем, он выглядит… Так сексуально… Блять, какой он красивый. Интересно, я кажусь ему красивым? — Уилл, привет, — выдавливает он из себя, и кажется, от его спокойного лица ему самому становится легче. — Привет, Майк, — он улыбается и нежно обнимает его. Нос Майка касается волос Уилла, и он чувствует, как от того пахнет шампунем и духами. Духи? Мне казалось, что он не пользовался духами… Или пользовался? Отлично, я самый внимательный друг из всех. — К тебе? — Что? — переспрашивает Майк. — Мы пойдем к тебе в комнату? — А, эм, да. Пойдем. Они медленно поднимаются в комнату Майка, растягивая этот момент, будто, когда они туда зайдут, произойдет что-то такое, к чему оба не готовы. Но ведь оба этого хотят? Да? Они заходят в комнату, и звук закрывающейся двери – последнее, что они слышат перед глубоким молчанием. Они вдвоем садятся на край кровати Майка, совершенно не зная, с чего начать диалог. Оба с невозможной точностью помнят, на каких словах они разошлись после пляжа, и Майк понимает, что ему лучше было бы соответствовать своим уверенным словам и своему уверенному образу. Еще пара секунд он собирается с мыслями, и даже если сейчас внутри него бушует ураган эмоций, волнения и возможного страха, ему всячески придется это скрыть за маской уверенного парня. — Мне… понравилось, — произносит он удивительно для самого себя спокойным голосом. — В смысле? — голос Уилла кажется немного напряженным. — Сегодня. На озере. — он слабо мотает головой с легкой улыбкой. — Мне понравилось. — А, да, — Уилл совершенно не знает, что ему на это ответить. — Тебе понравилось? — Майк откидывается назад, опираясь на локти. — Наблюдать за тем, как ты сводил меня с ума. Тебе понравилось? Уилл оборачивается едва заметно на Майка. Сначала он выглядит немного взволнованным, но что-то щелкает внутри него, и он разворачивается. Переворачивается на живот, опираясь на локти, ложится рядом с Майком. Слишком близко. Его плечо касается плеча Майка. — Видеть, как ты пытаешься сдержать стоны… от того, что я делаю с тобой? — он не ждет ответа, слишком быстро устремляет свои губы к шее Майка. — Да, очень понравилось. Тело Майка моментально реагирует на близкий шепот. Ритм дыхания ломается уже сейчас, на мгновение он даже задумывается о том, как он сможет дышать дальше. Но, кажется, дышать нормально у него получится только во сне. Он понимает это в тот момент, когда губы Уилла практически незаметно касаются его кожи на шее. Майк слабо вздрагивает от этого касания. — Ты что, испугался? А, Майк? — Уилл оставляет еще один поцелуй на его шее, но сейчас он кажется уже более влажным. — Или это твое тело так жаждет меня? Уилл ведет влажный след поцелуев выше, оставляет поцелуй под ухом, и следующий поцелуй ложится на челюсть Майка. Для него это совершенно новые ощущения. Поцелуи на шее очень чувственные, сильно возбуждают, но когда Уилл коснулся своими нежными губами его челюсти… В этот момент Майк понял, что они перешли на какой-то скрытый новый уровень. Поцелуи вдали от губ, но все равно на лице, – это что-то новое, что-то более необычное и сводящее с ума, кажется, их двоих. Майк еще раз слегка вздрагивает, когда губы Уилла касаются его скулы. — Майк… Мне остановиться? — Н-нет. — его голос дрожит. — Тогда почему у тебя такая реакция? — шепчет Уилл, оставляя еще один нежный поцелуй на его щеке. — Ты меня сводишь с ума. Глаза Майка закрыты от удовольствия, но вслепую он находит волосы Уилла, зарывается в них пальцами, сжимает с достаточной силой, чтобы из Уилла вышел слабый вздох. Его горячее дыхание на щеке Майка моментально посылает волну мурашек. Майк больше не выдерживает, его вторая рука находит талию Уилла, и он уверенно переворачивает его на спину, усаживаясь на его бедра. Но Майк не разрывает контакта между их лицами. Теперь он сверху, теперь он контролирует ситуацию. Теперь он касается губами кожи у него на шее. Но его поцелуи не кажутся такими же нежными, как поцелуи Уилла. Они интенсивнее, влажнее, кричат о диком желании взять Уилла прямо сейчас. Оба дышат сбивчиво. Они почти задыхаются друг в друге и в этом ощущении. Майк вжимается телом в тело Уилла с большей силой, и оба глубоко вздыхают, когда их стояки касаются друг друга. Уилл обвивает руками шею Майка. Он тщательно изучает его тело. Ведет руки от шеи к волосам, периодически зарываясь в них пальцами и немного оттягивая назад, затем опускает руки ниже, находя его талию, и сжимает кожу там. Ставит ладони на его бедра, принуждая двигаться вперед быстрее и сильнее, пока Майк продолжает оставлять влажные следы на его коже. — Майк, — шепчет он ему в ухо. — Я так хочу… — Я знаю, да. Майк кладет свою руку на грудь Уилла, ведет ниже, пока не доходит до края футболки, и засовывает под нее ладонь, которая тянется снова выше, до груди, но уже по горячему голому телу. Уилл сжимает его бедра сильнее, направляя к себе. Майк ведет руку ниже и, когда касается края джинсов, останавливается. — М-можно? Ты не против? — он слегка отстраняется от Уилла, смотрит на него из полуоткрытых глаз. — Пожалуйста. — шепчет Уилл, его глаза горят от того же желания, что и у Майка. Майк медленно расстегивает джинсы, отстраняется от Уилла окончательно, полностью выпрямляясь. Он чуть привстает, когда стягивает с него джинсы. Майк не теряет ни секунды, движется к шее Уилла. Возможно, ему следовало бы в такой ситуации оставить лишь один поцелуй, но он больше не может себя контролировать. Он прижимается ртом к его шее и начинает нежно втягивать его тонкую кожу. Уилл слегка шипит, и Майк мог бы подумать, что ему больно или не нравится, но он не успевает спросить, как рука Уилла с болезненной точностью находит его кудрявые локоны и сжимает от явного удовольствия. Майк отстраняется, но касается его шеи чуть ниже, в районе ключиц, снова втягивая кожу. — Майк… У меня останутся следы. Майк отпускает его кожу всего через пару секунд, поднимает взгляд и смотрит на него. — Да, вероятнее всего, тебе придется это скрывать. — Я не хочу их скрывать. — произносит Уилл с придыханием. — О, тогда скажешь, кто тебе их оставил? — шепчет Майк с ухмылкой. — Скажешь, что это был я? — Если ты захочешь. — И тебе все равно, кто что подумает? — он спрашивает, не скрывая улыбки от услышанного. — Главное, что обо мне думаешь ты. — серьезно отвечает Уилл. — Только хорошее. — отвечает он и продолжает усыпать его кожу поцелуями. — Стой, — останавливает его Уилл. Майк отстраняется и смотрит немного напуганно. Вдруг он перешел границы? Вдруг Уиллу не нравится? Вдруг это слишком? — Что не так? — Ты… Эм… — Что? Скажи, — просит Майк. — Можешь снять? Штаны? — О, да, конечно. — Майк начинает суетиться. Он встает с Уилла, рваными движениями снимает с себя штаны, отбрасывая их куда-то на пол. Теперь они оба в боксерах. Майк сидит рядом и теперь не знает, как вернуться обратно. Обратно на Уилла. — Мне… — начинает он. — Вернись. — быстро отвечает Уилл. Майк повинуется. В последнее время он стал слишком уязвимым перед ним. Он делает абсолютно все, что просит Уилл. Если бы Уилл сейчас попросил большего, он бы сделал это. Без капли сомнений. Единственное, что его останавливает от этого – это то, что они не находятся на том уровне дружбы, чтобы сделать большее. Хотя они и сейчас не находятся на том уровне дружбы, чтобы делать то, что они делают. Майк снова сверху, и теперь ощущения кажутся ярче. Без лишних слоев одежды они кажутся ближе, но Майку хотелось бы быть еще ближе, избавившись от последнего слоя тонкой ткани, разделяющего их. — Я хотел этого, — шепчет возбужденно Уилл. — Я ждал этого, — стонет Майк ему в шею. — Я хочу большего. — его голос срывается; граничит между шепотом и низкой хрипотой. Майк ничего не отвечает. Они трутся друг об друга жадно, пока их тихие стоны дрожат в тесном пространстве между ними. Майк грязно лапает Уилла. Слово «трогает» совсем сюда не подходит, потому что его движения, его касания, то, с какой жадностью и то, с каким отчаянием он его касается, – слишком грязно. Он ведет свою руку ниже, касаясь резинки боксеров. Залезает внутрь кончиками пальцев и вытаскивает их обратно, затем повторяет все то же самое, как будто специально дразнит Уилла. — Майк… Пожалуйста. Майк просто не может себя контролировать, когда Уилл его просит. Когда Уилл просит его прикоснуться к нему, чтобы доставить удовольствие. Майк поднимает голову и смотрит на Уилла изучающим взглядом. — Ты уверен? — он шепчет ему, почти касаясь губ. — Блять, Майк. Пожалуйста, — он смущается своих же желаний и уводит взгляд в сторону. Майк действует быстро. — Не отводи взгляд, — говорит он в тот момент, когда его рука с быстрой точностью оказывается внутри боксеров Уилла. Уилл глубоко вздыхает, чуть выгибается наверх, возвращая глаза на Майка, и тот, завороженный видом, чувствует прилив возбуждения. Он сжимает член Уилла в руке. Ведет выше, потом ниже, снова выше и большим пальцем собирает смазку сверху и от этого голос Уилла начинает дрожать, и из него выходит такой же дрожащий оглушающий стон. — Будь тише. Нас не должны услышать, — Майк упирается лбом в его лоб. Их губы так близко сейчас, что стоит одному из них двинуться чуть вперед, и они соприкоснутся. Это именно то, чего хотел бы Майк, но он не может перейти эту черту. Пока нет. Поцелуй – это слишком рискованно, слишком чувственно, и Майк уверен в том, что поцелуй интимнее того, что они делают сейчас. Поцелуй – это чувства, которых у Уилла нет к Майку. Все, что ему остается сейчас, – молиться, чтобы не сорваться и не прикоснуться к нему своими губами. Майк ускоряется, и, кажется, тело Уилла не было готово к подобному. Хотя вряд ли кто-нибудь из них был бы к подобному готов. — Уилл, я хочу еще… Уилл не отвечает, он слишком поглощен этим чувством. Майк осыпает его шею поцелуями, спускаясь ниже к ключицам. Оставляет влажный поцелуй на его плечах, ведет этот след на грудь, затем на живот. Уилл не протестует, и для Майка это является зеленым светом. Он двигается еще ниже, целует кожу под пупком. — Майк? — спрашивает Уилл. — Да? — произносит он в его кожу. — Майк, стой. Майк останавливается, поднимает свой взгляд на Уилла, который смотрит на него слишком испуганно. — Майк, ты же не собираешься мне… эм… — Отсоса… — Да, — перебивает его Уилл, просто чтобы Майк не произносил это вслух. — Именно. Возбуждение немного стихает, уступая свое место волнению. Майк уже понимает настрой Уилла и осознает, как странно было бы вести диалог в такой позе, и слезает с него, усаживаясь рядом. — Прости… Я просто подумал, что… — Тебе не стоит это делать, — мягко произносит Уилл. — Да, но… просто я хотел… — он не договаривает. Что хотел? Я что, сейчас собирался ему сказать, что я просто хотел ему отсосать? Господи, какой я придурок. — Майк, это кажется неправильным… — Но ведь тебе тоже этого хотелось. — утверждает он. — Ну, я думаю, этого хотелось бы каждому, — он садится на колени рядом. — Но разве это не странно? Делать подобное нам двоим? — Не знаю, — глубоко вздыхает Майк. — Мы уже много чего сделали, чего обычные друзья не делают. — Прости, я не хотел тебя обидеть. — он кладет свою ладонь на его плечо в успокаивающем жесте. — Просто я такого не ожидал. — Да, эм, все нормально, — спешит Майк. — Я… Забудь. Я, наверное, я… эм… Я пойду. Я пойду, эм, в душ. Я-я… Я быстро, секунду. Минуту, я вернусь, и мы ляжем спать, — он слишком испуган происходящим, ему просто хочется сбежать, провалиться под землю из-за своей глупости. — Мы ляжем спать, да? Эм, ты же останешься, да? Ты можешь остаться, Уилл. Останься. Я вернусь. Уилл не успевает ничего ответить, пока Майк судорожно надевает штаны и быстро выходит из комнаты, направляясь в ванную.

***

Он открывает дверь и видит на краю кровати одетого Уилла. — Я думал… — начинает Майк. — Нет, не сбежал. — тихо отвечает Уилл; он кажется грустным. — Уилл, давай не будем это обсуждать, ладно? Я придурок. Просто забудем это, ладно? Просто ляжем спать? — спрашивает он, когда уже ложится в постель. — Майк, ты не придурок… — Нет, не будем об этом. Ладно? — перебивает он его. — Ладно. — соглашается Уилл. — Просто… ложись в постель. — устало произносит Майк. Уилл кивает, переодевается и ложится рядом. Майк тушит весь свет.  Тишина тяжелая, ложится на плечи Майка. Она просто обязывает его думать о том, какой же он придурок и как глупо он себя повел. Майк прикидывает время в голове, и ему кажется, что уже прошло около получаса с того момента, как они легли в постель. Он уверен, что Уилл уже спит. Ну хотя бы он по-прежнему остается здесь. Рядом со мной. Значит, возможно, я не такой уж и придурок. Майк лежит неподвижно, полностью погруженный в свои мысли. — Майк? Черт… Он что, все это время не спал? — Эм, да? Я думал, ты спишь. — Можно задать вопрос? Всего один, пожалуйста? — Ну… Хорошо, да. — соглашается с трудом Майк, потому что знает, о чем этот вопрос будет. — Ты действительно этого хотел? Ну в смысле, ты действительно считаешь, что в этом не было бы чего-то такого, типа страшного? — Это уже два вопроса. — спокойно отвечает Майк, уставившись в потолок. — Пожалуйста, ответишь? — моляще спрашивает Уилл. — Ладно. Эм… Я не думаю, что это что-то страшное, — начинает Майк. — Типа, это же как сам факт того, что это происходит – прикольно, что ли. Мы друзья, и поэтому я подумал, что мы могли бы попробовать подобное. Ну знаешь, типа, чтобы не облажаться в будущем. — В будущем? — Уилл не понимает, к чему клонит Майк. — Ну, типа, когда мы будем в старшей школе. Эм… Когда у нас может быть какой-то опыт с девчонками. — ложь уверенно слетает с его губ. — Я подумал, мы могли бы типа потренироваться или вроде того. Ну, знаешь, чтоб не облажаться, быть готовыми. Знать, какого это. Господи, какую чушь я несу. Какой нормальный человек вообще поверить в подобное? Майк слышит тихий смешок, и это заставляет его повернуться в сторону Уилла. Он лежит на боку, уставившись на Майка, и улыбается. Кажется, напряжение спадает. — Так значит, потренироваться? — уточняет Уилл. — Типа того, да. Уилл думает некоторое время, пока они смотрят друг на друга, и потом, улыбаясь, говорит: — Мы потренируемся? — Что? — глаза Майка округляются; он, должно быть, сошел с ума или ему это снится? — Мы можем потренироваться. — повторяет Уилл. Майк переворачивается на бок. Двигается ближе к Уиллу, пока их лица не становятся слишком близки друг к другу. — Ты этого хочешь? — спрашивает Майк осторожно. Он осторожно касается пальцами талии Уилла там, где оголилась кожа, и тот дрожаще вздыхает. — Хочу, — шепчет Уилл и кладет свою руку на бедро Майка, чуть сжимая. — Хочу потренироваться с тобой. Хочу ощутить это. Хочу ощутить твои губы на моем теле. Майк дышит рвано. Его глаза, смотря в глаза Уиллу, иногда переводят взгляд на губы. Он осторожно ведет руку ниже и останавливается, когда доходит до бедра Уилла. — Но не сейчас, — шепчет Уилл. — Сейчас мы ляжем спать, — он убирает руку с бедра Майка и уводит ее выше, аккуратно останавливаясь на плече. — Но, может, завтра мы потренируемся с тобой. Майк выдыхает. Маленький проигрыш сейчас, но большая победа завтра. — А сейчас спи. — нежно шепчет Уилл. — Спокойной ночи, Майк. Он разворачивается, оставляя Майка с необъяснимыми эмоциями внутри, но, кажется, он более чем доволен. Майк откидывается обратно на спину, и улыбка сама появляется на его лице. — Спокойной ночи, Уилл. Улыбка не сходит с его лица, пока он не начинает граничить между сном и реальностью и наконец не засыпает.