Семейные ценности.

День рождения Михаила, а затем и двойняшек, был отмечен пышным банкетом. Мальчику надарили уйму всего - от полезных для его развития книг, до настоящего револьера. Последнее Гекате, разумеется, никогда сам не просил, но блестящий на свету металл принял с благодарностью, тем более, когда отец пообещал научить сына стрелять. На самом деле Аид скорее всего наймет нового преподавателя, которых у Михаила в целом было бесчисленное множество, но даже так мальчик был рад. На дне рождении присутствовали и братья Пратт, которые преподнесли брошь ручной работы - защитный амулет от дурного воздействия, как магического, так и внешнего. Двойняшки подарили сорванные в их же саду цветы и картину, которую дети старательно рисовали три дня напролёт. Так как дни рождения были совсем близко, - каких-то шесть дней разницы, - банкет организовали сразу для всех детей Гекате. Эдварду, к примеру, дядюшка прислал очередной.. Корабль. Сидя на полу со сосредоточенным, вплоть до маленьких морщинок меж тонких бровей, лицом, он упорно распаковывал блестящую обертку, а после весь вечер хвастался игрушкой перед всеми. Он улыбался так ярко и широко, что и самому Михаилу невольно захотелось иметь такой же кораблик. — Тебе снова подарили корабль? — Михаил расплылся в улыбке, наблюдая за светящимся восторгом братом. — Корабль, — согласна подтвердил мальчик, довольно кивая. Александре тем временем достались в большинстве своём куклы, платья и украшения. Больше всего девочка была рада фарфоровому чуду в рыцарских доспехах - личный заказ на имя Фредерика Ассиер, за который мужчина наверняка отдал кучу денег, лишь бы порадовать племянницу. Фредерик и сам присутствовал на празднике, постоянно извиняясь, что не смог вырваться на Рождество - дома были важные дела. — Запустим его в плаванье? — В плаванье. У Эдварда была одна маленькая особенность - мальчик постоянно повторял последнее слово в каждом услышанном предложении, с умным видом и хмурым лицом, словно раздумывал над чем-то важным. А ещё, забавным и милым Михаил считал те моменты, когда двойняшки, взявшись за руки, преследовали старшего брата по пятам. Они, видимо, играли в шпионов, постоянно прятались и старались не попасться на глаза, но Михаил все равно прекрасно видел и их, и их нелепые попытки быть «скрытными». — Что вы делаете? — однажды Михаил выловил младших, устав от мельтешивших кудрявых голов. Александра смущённо ойкнула, а Эдвард, не раздумывая ни секунды, гордо произнес: — Ходим за тобой. *** — Милый, не спеши, вспоминай чему я тебя учила. Ещё с обеда в гостиной не замолкала какофония из бессвязного шума - с угла доносилась игра, - Михаил куда охотнее описал бы это, как потуги инструмента и личные муки самого мальчика, - на фортепиано, на диване колокольчиками заливалась Александра, играя с нянечкой, а сам Михаил пытался абстрагироваться от гомона за книгой. Рядом с ним, лениво перелистывая страницы энциклопедии, в кресле, обтянутом кожей, вальяжно развалился Рафаэль. И никто не указал ему на его манеры, а точнее, их отсутствие! Фыркнув, Михаил перевёл взгляд на младшего брата. Эдвард пыхтел над инструментом - совсем недавно после встречи со своим дядюшкой Эдвард изъявил желание научиться играть на клавишах. Алекса проболталась, что обучать его вызвался дядя, но дотерпеть Эдвард не смог. Сейчас же мальчик уже добрых полчаса терроризировал герцогиню, а вместе с тем и всех собравшихся в гостиной. — Молодой господин, принести ещё чаю? — почти ласковый голос Леи, - их горничной, - вывел мальчика из лёгкого транса. — О, нет, благодарю. — А я бы не отказался от чего-то горячего, — обронил Рафаэль, потягиваясь. — Лея! Лея! Я хочу печенье! — бодро отозвалась Александра, сползая с дивана. Нянечка помогла ей спуститься, придерживая девочку под руку, после чего поднялась с места вслед за юной госпожой. Александра быстрым шагом пересекла помещение, оказавшись рядом с горничной. — Как пожелаете, маленькая госпожа. — Александра Гекате! Что я говорила о Ваших манерах, юная леди? — Что нужно быть вежливой, матушка, когда хочешь чего-нибудь. Лея, принеси мне, пожалуйста печенья! Послышался удовлетвореный «хмык», после которого Эстелла вернулась к попыткам обучить сына. Эдвард замялся, осторожно поглядывая в сторону горничной. Поколебавшись с секунду, мальчик кивнул самому себе и музыка зазвучала вновь. Михаил пожевал губу, украдкой поглядывая на сестру. Вежливость - признак самооуважения, высокой культуры и компетентной коммуникации. Так всегда говорил отец, и именно этим принципом руководствовалась герцогиня при воспитании своих детей. Подавив зевок, мальчик вернулся к книге. Аида вновь не было дома, и если память Михаила не подводила, сейчас отец должен был быть либо в офисе, либо он уже был на пути к дому. Александра совсем скоро перебралась на журнальный столик, разрисовывая листы бумаги, а Эдвард, утомившись от собственной игры, попросил герцогиню сыграть, что нибудь весёлое. Михаил наблюдал, как брат прижимается к боку Эстеллы, как женщина легко касается клавиш кончиками пальцев, и при виде этой картины мальчик испытал щемящее чувство в груди. Мама ведь тоже играла. И Михаил, подобно Эдварду, точно также обнимал Персефону, поижимаясь к ней. Пускай это был обман разума, но если закрыть глаза, хотя бы на минуту, можно было учуять лёгкий цветочный аромат с примесью каких-то лекарств. Именно так пахла мама. Хотя Михаил многого не помнил, какие-то моменты из памяти стереть очень сложно. *** На ужин подали какое-то мастерски украшенное листьями салата и ягодами мясное блюдо. Вся семья, за исключением Аида, собралась в столовой. По помещению разносился стук столовых приборов и тихие перешептывания двойняшек. Вскоре, Михаил остался наедине с Эдвардом - в столовой больше никого не было, за исключением слуг. Эстелла, ухватив Александру под руку, быстро скрылась за массивными дверями, а Аид имел привычку пропускать семейную трапезу во время работы. А в последнее время, судя по кипе бумаг в кабинете герцога, работы было много. — Я хочу чаю. Припоминая недавний урок вежливости в гостиной, Михаил посчитал своим долгом принять участие в воспитании младших. — Ты не сказал «пожалуйста», — мягко напомнил Михаил, подняв взгляд. — Да. Повисла неловкая пауза. — Ты забыл сказать «пожалуйста». — Нет, я не забыл. Что ж, это будет сложно. Михаил покачал головой, возвращаясь к страницам книги - уж больно она оказалась интересной. Литература, особенно учебная, никогда не вызывала в мальчике особо нежных и трепетных чувств, однако рассказ про сирот тронул его до глубины души. Тем более, саму историю он читал в оригинале, проверяя свои знания в араниийском, языке их соседей. Как только горничная со стуком поставила чашку горячего чая на стол, Михаил вновь отвлёкся от чтения. — Ты не сказал «спасибо». Эдвард скосил на него раздраженный взгляд: — Я знаю, — фыркнул мальчишка, пробуя напиток. По разгладившимся морщинкам Михаил понял - чай пришёлся брату по вкусу, был достаточно горячей температуры и достаточно сладкий, чтобы Эдвард остался полностью удовлетворенным. Внезапно Михаил захлопнул книгу. — Разве герцогиня не учила вас вежливости? Мне казалось, она достаточно серьёзно к этому относится. — Учила, — подтвердил мальчик, делая осторожный глоток. Боялся обжечься, — Но мне необязательно говорить «спасибо» и «пожалуйста», потому что я Гекате. Гекате-старшему оставалось лишь глупо хлопать глазами, пораженно застыв на месте. В самом деле Эдвард был прав - в нем текла кровь Гекате, он являлся частью семьи и не был обязан склонять перед другими голову, извиняться или благодарить, хотя это и было банальной вежливостью. Эдвард Гекате мог позволить себе обойтись без всего этого, если не видит в этом нужды. Александра подчинялась матери и была вежливой со всеми, потому что сама хотела этого. Эдвард мог быть таким же, просто не хотел. И для него было все так просто! — Папа! — мальчик сорвался с места, заставляя Михаила обернуться. В проходе стоял он - Аид Гекате, глава семейства и.. Их отец, соответственно. Герцог смерил младшего сына холодным взглядом, тут же наградив Эдварда тяжёлым вздохом. — Что я говорил о твоём поведении? Михаил не мог сказать, был ли герцог расстроен словами брата или тем, что мальчик снова бегал по поместью, в особенности по столовой, что было.. Неприемлемо. Поспешно отведя взгляд в сторону, Михаил вернулся к книге.