Семейные ценности.

Аид уставился на сургучную печать. Потом он осторожно распечатал конверт и прошёлся по тексту глазами. Аид прочитал письмо ещё раз, и ещё раз, но по прежнему не видел в нём ничего хорошего. Мужчина поджал губы, вспоминая отвратительную и крайне кровожадную «улыбочку» отправителя конверта. Король требовал, не просил или настаивал, а именно требовал немедленной аудиенции с ним. Аид ещё раз взглянул на письмо в своих руках, прежде чем громко позвать: — Маркус! Подготовь мой самый нарядный парадный смокинг! Посмотрев в зеркало, он увидел царственного мужчину с бледной кожей, проницательными голубыми глазами и светлыми, подобно снегу, волосами. Оценив последнее, герцог придирчиво хмыкнул. — Маркус, приведи мои волосы в достойный вид! — приказал Аид. Аид снова скосил глаза в сторону конверта, чувствуя, как холодеет все внутри него. Никто не смел требовать аудиенции с ним, никто, включая короля. Это было крайнее неуважение, проявленное к главе Древнейшего и Благородного Дома Гекате. — Маркус, я уезжаю! Во дворце Аид Гекате появился так, словно сам дворец был ему вторым домом - мужчина шёл широким шагом, гордо расправив плечи в сопровождении своих подчинённых. Герцога встретили, как полагается, выделив тому целую комнату ожидания. Аид ждал стоя, гордый и высокий, в своём дорогом смокинге с золотистой нашивкой герба их Дома. — Его Величество готов принять вас, сэр. Гекате недобро скосил взгляд на... Видимо, ту, что исполняет обязанности секретарши. Аид вошёл внутрь, в помещение, которое король лично выделил для таких встреч, называемых аудиенция. Гуннвальд Се Нартэ, Его Величество, Их Солнце чинно сидел на своём месте за широким столом. — Рад видеть тебя в добром здравии, Аид. Прими мои поздравления. — Благодарю, Ваша Милость, но попрошу перейти к делу, — холодно отрезал герцог, расположившись напротив короля. Совсем недавно Филипп Гекате, бывший глава Благородного и Древнейшего Рода, передал бразды правления в руки своего единственного сына - Аида Гекате, хотя по факту, все это время, пока старик находился в длительном «отпуске», именно Аид управлял делами поместья, поэтому ничего и не поменялось, кроме официальной части. — У меня с твоим отцом были весьма неплохие отношения... — И все же, по какому случаю я здесь? Аид никогда не жаловал своего отца - Филипп был, мягко говоря, не заинтересованным в воспитании сына человеком. И, если быть честным, никогда не нравился Аиду ни в роли отца, ни в любой другой роли. Гуннвальд тяжело вздохнул и мгновенно помрачнел. — Хорошо. Раз ты хочешь именно этого.. Перед носом Гекате швырнули папку, полную документов. Аид поднял на монарха совершенно пустой взгляд, прежде чем взяться за прочтение. В глаза сразу бросились и финансовые операции, и банковские счета, и газетные вырезки с говорящим названием:

«АСКЕЛЬ АРВЕН — БУДУЩЕЕ НАШЕЙ СТРАНЫ!»

— Это что? — глухо спросил Аид, раз за разом пробегая взглядом по бумажной стопке в руках. — Боюсь, Аскель голодает, — снова тяжело вздохнул Гуннвальд, подперев голову рукой. — Голодает? — По власти, — согласно кивает мужчина, наконец подняв взгляд, — Мой брат желает сместить меня, занять моё место. Дворцовые интриги, конечно, не редкость, но Аскель... Вот оно как. Аид молчал ровно десять секунд, отсчитав их про себя, прежде чем взорваться - мужчина несдержанно ударил кулаком по столу и даже пристал. — Я Вас давно, Ваша Светлость, уверял, что Ваш брат сведёт нас всех в могилу! — Спокойнее, Аид, этого не произойдёт. Гекате уставился на короля. — Мне всё равно на Ваши надежды, — холодно процедил герцог, возвращаясь обратно в кресло, — Но сейчас это имеет значение, — Аид прищурился, кивком указывая в сторону бумаг. — У него нет поддержки ни среди военных, ни среди дворян. Тем более, его не поддержат люди, рабочий класс. Даже если он уберёт меня, что маловероятно, Аскель не дурак, он не пойдёт на заведомо проигрышное дело, трон займёт мой сын. Сейчас Мирель совсем юн, он недостаточно образован, недостаточно обучен, но у него есть время. — Как же, есть время! — зло прошипел Гекате, уставившись на короля. Честно признаться, Аид никогда не понимал этого человека - их монарх был прям, как мул, и его невозможно было переубедить. — Но! — игнорируя фамильярность и недовольный тон собеседника продолжил Гуннвальд, — Мне нужен твой совет, Аид. Аид, тем временем, сердито посмотрел на Нартэ, но промолчал, ожидая продолжения. — Я уже ограничил своего брата, - Господи, я притесняю своего брата! - в передвижениях, в территориях, подконтрольных ему, в людях, которые слушают его. Губы Аида скривились. — Но Вам нужен совет, как незаметно избавиться от него. Глаза Гуннвальда расширились от удивления, мужчина заметно сглотнул, услышав слова Аида, и по его лбу скатилась капля пота. — Никто не обвиняет тебя, Аид! Все знают, что твой брат пал жертвой несчастного случая, и ты, ни в коем случае, к этому не причастен. Мне нужен совет, как... Как не допустить того, что маячит на горизонте. — Избавьтесь от брата, Ваша Величество. — Но как? — зло хохотнул Гуннвальд, — Пойдут слухи и он всё ещё мой самый близкий родственник. — Вы убили своих родителей и вырезали всех законных претендентов на трон, кроме Вас, — холодно отрезал Аид, расслабляясь в кресле, — Это не станет для Вас проблемой. — Общественность его любит. — Вы говорили, что люди его не поддержат. Они оба вынужденно замолчали, потому что Гуннвальд не знал, что ответить, а Аид закончил говорить. — Это в самом деле лучшее, что я могу сделать? — Самое правильное, — поправил герцог, согласно кивая, — Уберите своего брата. Хотите - отошлите его подальше, в ссылку или тюрьму, например, хотите - убейте его. Главное, Вы должны избавиться от него. Их встреча прошла... Немного не так, как ожидал Аид. Поначалу мужчина решил, что раз король был так требователен и не терпим, то, возможно герцога ждёт незамедлительная казнь. Когда король начал любезничать с ним, Аид подумал, что ему стоит срочно выпить, но в конце концов все встало на свои места и это отнюдь не радовало. Если Аскель Арвен в самом деле нацелился на покушение Его Величества, то дело шло дурно. *** Мужчина лениво разглядывал фотографию детей, сделанную на пиршестве по случаю именин и бесконечно думал, куря трубку. На самом деле Аид не грешил зависимостью к табачным изделиям, но ситуация была, мягко говоря, выбивающей почву из под ног. Едва он смог «оправиться» после аудиенции с монархом, как вернувшись домой, застал самый настоящий сюрприз - как оказалось его младший сын устроил забастовку, прятался от преподавателя, нанятого Аидом, в кладовых и заставлял уже не молодого человека ждать мальчика не один час. Это было непозволительно и Аид вызвал своего сына на серьёзный разговор, но Эдвард продолжал огрызаться и мужчина решил выпороть ребёнка в качестве наказания, но... У мальчика случился магический выброс, когда он получил несколько ударов тростью и Аид отправил Эдварда в комнату, залечивать полученные «травмы». Мужчина буквально слышал смех гиены у себя за спиной и то, как Келлерган мерзко улыбается со своим: «а я предупреждал». Эдвард выходил из под контроля и в этом была некоторая вина самого Аида - герцог слишком многое позволял своему младшему сыну, потому что Эдвард разительно отличался от своего старшего брата. Михаил совершенно не был похож на своего брата - мягкий, податливый и нежный настолько, что временами Аид был полон сомнения, что они оба его сыновья. Совсем скоро Аид понял, что именно его раздражало в младшем сыне и чем именно он восхищался каждую их стычку. Все родственники по материнской линии мальчика были глубоко эмоциональными, но Эдвард, казалось, всегда горел от эмоций. И эти эмоции обжигали самого Аида, который привык к более низкой температуре. Тяжело вздохнув, Аид откинулся на спинку кресла. — Вы опечалены, мой муж? — почти ласково, - почти, потому что с по настоящему нежной улыбкой Эстелла обращалась лишь к своим детям, и иногда к миловидным зверюшкам на улице, - промурлыкала герцогиня, массируя его плечи. Возможно, Аиду стоило избавиться от трубки, дабы не волновать супругу дымом лишний раз, но мужчина вновь закурил. — Наша страна переживает кризис, налоги вырастают и... — без стыда солгал герцог и задумался, — к Эдварду приставили нового учителя, но этот ребёнок отказывается заниматься. — Ох, прошу, не давите на Эдварда, мой муж. Он переживает кризис семи лет... Ха, кризис семи лет! У Михаила никакого кризиса не было, а он, в отличие от Эдварда, всегда был более уязвим и слаб. — Твой брат разбаловал ребёнка, — в голосе Аида не было обиды или злости, хотя возможно, часть всё же присутствовала, но мужчина старался сохранять спокойствие и оставался собранным. — Мой брат лишь иногда проводит время со своим племянником, — мягко поправила Эстелла, внезапно нахмурившись. Герцогиня не любила, когда о её брате говорят дурно, как никак у леди Гекате, урожденной Ассиер, и у Фредерика были крайне тёплые отношения. С каким-то опустошением Аид вспомнил, как Фредерик, в то время ещё семнадцатилетний мальчишка, угрожал Аиду, куда более старшему, что не видать Гекате ни импортных вещей, ни поддержки и помощи от Дома Ассиер, если мужчина посмеет навредить Эстелле. Завуалировано, конечно. «Боюсь, если моей сестре не придётся по вкусу холод ваших усадьб, наши семьи будут вынуждены прекратить сотрудничество...» — именно так объявил Фредерик прямо на их свадьбе. — Но это так. — Возможно, самую малость. Муж мой, не думаете ли Вы, что наказание Эдварда было жестоким? Эдвард добрый ребёнок, но он... — Но он переживает кризис семи лет, — сухо заключил герцог, отстраняясь. *** Аид скривил губы. Яркое весеннее солнце слепило ему глаза, тогда как тянущее и сосущее под ложечкой чувство не давало покоя - герцог чувствовал скорбь по покиновшему мир товарищу и вместе с тем, тупую злость. Вся страна погрузилась в глубокий траур - монарх государства, Его Величество Гуннвальд || Се Нартэ скоропостижно скончался, получив на охоте травмы несовместимые с жизнью. Гуннвальд. Который с самого детства бывает на королевской охоте. Которого охраняет по меньшей мере с сотню вооружённых до зубов телохранителей. Ха! Это было даже смешно, но вместе с тем, именно так и объявили прессе, а вместе с ней всему народу, включая чиновников, правящих Домов и банкиров. Гуннвальда провожали, без преувелечения, всей страной и каждый переносил горе по своему - кто-то наряжался в чёрное и лил слёзы, безутешно рыдая о том, какой хороший был монарх, кто-то проводил его сдержанно за бокалом или рюмкой спиртного. Аид же провожал, как полагается - присутствовал на похоронах в своём чёрном смокинге, с тяжёлым выражением лица и грустью в глазах. Не то, чтобы он мог по настоящему грустить, но Аид знал Гуннвальда, был с ним в достаточно тесных отношениях и Гуннвальд по прежнему был его королём, а это значило, что Аид просто не мог не горевать. Но это случилось так неожиданно, что Гекате был несколько ошарашен новостью о гибели монарха. И у него не оставалось сомнений, кто приложил руку к гибели несчастного. Не без труда найдя Аскеля, который прямо таки обливался слезами и поспешно утирал их носовым платком, Аид не смог сдержать кривую ухмылку. Этот урод, - Гекате уже не мог сдерживаться, но видит Бог, видит сам Гуннвальд, он пытался, - наверняка внутренне вовсю отплясывал, потому что понимал, что именно он встаёт во главе государства, - не считая Совет из Благороднейших и Древнейших семей, - пока наследник, а то есть Мирель, первый сын Гуннвальда, не достигнет своего совершеннолетия, что случится далеко не скоро. Собрание совета проводилось.. Как иронично, сразу после похорон. И Аид был одним из немногих, едва ли не единственным, кто высказался против Аскеля, тонко намекнув, что именно он и погубил своего брата. Аид на самом деле не был против братоубийства, как сути, ведь он самолично советовал Гуннвальду устранить своего братца-бастарда, но Аид был против, если на престол метил какой-нибудь фанатичный и жадный до власти ублюдок - мужчина честно не выносил общества Арвеля, поэтому мог простить себе подобное сквернословие. — Что Вы, Ваша Светлость! Разве мог я покуситься на жизнь Его Величества. В этой комнате каждый подтвердит, что я любил своего брата и не желал ему зла. Аид едва со смеху не прыснул, но когда остальные члены Совета согласно закивали, смеяться он отчего-то перехотел. Пока Гуннвальд собирал огрызки газет, его весьма умный и предусмотрительный братец подмял под себя больше половины Древнейших и Благороднейших семей, заказав себе место для царского седалища! И никто, к сожалению, не понимал, что Аскель Арвен у власти - худшее, что может случиться с их страной.