Семейные ценности.

Эдвард не знал, стоило ему горевать или это было слишком - мальчику было всего семь лет и он не успел познакомиться ни с королём, ни с его семьёй, чтобы быть опечаленным их смертью. Александра также ровным счётом ничего не знала об их монархе, кроме того, что и матушка, и отец отзывались о правители хорошо, не браня и не ругая их монарха. Именно поэтому было решено всей семьёй почтить память Гуннвальда и помолиться за его душу. Эдвард и Александра готовились с самого вечера, ведь им нравилось покидать поместье, особенно, если они выезжали на достаточно долгие расстояния. Михаил тоже готовился, но не так, как брат с сестрой - старший просто подобрал себе одежду и всё. К слову, сделал он это зря, потому что ночью у мальчика поднялась температура, а наутро он вовсе был похож на едва живого. Аид, решив, что будет лучше остаться с первенцем, отправил с герцогиней и двойняшками целую небольшую армию, состоящую из вооружённых мужчин, готовых защитить своих хозяев. В церковь они прибыли, как по расписанию. Гекате не выгоняли прихожан, но в помещение было достаточно мало людей из-за выбранного времени, поэтому служба началась и проходила вполне спокойно. На шее Эдварда висел крест, сам он был облачен в простую рубаху и такие же, без изяществ, простые брюки. Он стоял, сложив руки на груди в молитвенном жесте, разглядывая живописные мозаичные картины и горящие на стенах свечи с неподдельным интересом - мальчик чуть наклонил голову, изучая преподобного отца, как редкое насекомое. Рядом, слева, стояла его сестра - Александра забавно хмурила бровки, когда пыталась вспомнить нужные слова. Вид девочки заставил Эдварда улыбнуться. — Ай, — шикнул мальчик, получив удар в бок. Александра коротким кивком указала на священника, призывая брата не отвлекаться, хотя мальчик был готов спорить с ней, что сейчас отвлекается и она. Должен ли он пихнуть её в ответ? Их короткую перебранку прервала герцогиня - Эстелла взглянула на детей холодно, что было ей на самом деле не присуще, и гневно, заставляя замолкнуть обоих, хотя на самом деле, они были куда тише, чем в обычное время. Священник растерянно умолк, когда порог церкви переступил мужчина, облаченный в тёмные лохмотья. Эдвард тоже замолчал с любопытством разглядывая фигуру незнакомца. Александра коротко пискнув, схватила брата за руку, сбивчиво шепча ему на ухо, за что была одернута матерью. Естественно, Эдвард ничего не разобрал из слов сестры. Люди, нанятые отцом, преградили незнакомцу путь, объясняя и медленно уводя к выходу. Казалось, что конфликт улажен - нежданного гостя выведут из здания и всё закончится. Священник тем временем продолжил: — Господь с вами... Шум и грубое ругательство одного из телохранителей эхом разлилось по церкви. Первое, что увидел Эдвард - кровь. Кровь, которая испачкала стены из белого камня, оставляя уродливые разводы. Кровь, которая медленной лужицей растекалась по мраморному полу, пока остальные замерли, не в силах поверить в увиденное. Александра судорожно вздохнула, вцепившись в рукав брата, а сам Эдвард почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Страх в церкви стал почти осязаемым, он вибрировал в воздухе, подгоняя волну ужаса, мелькавшую на лицах прихожан. Александра издала какой-то задушенный звук, похожий на всхлип, вцепившись в локоть брата так сильно, что её пальцы побелели. Глаза девочки лихорадочно заблестели, в то время как взгляд Эдварда, полный ужаса, метался по всему помещению. — Во имя отца, — прозвучал первый выстрел и двойняшки хором взвизгнули и отпрянули назад, ударяясь о тело матери. Щелчок револьера, казалось, привёл всех собравшихся в движение - люди, нанятые отцом бросились вперёд, закрывая собой и семью герцога, и простых людей, прихожане завопили и, подобно зверью, бросились в разные стороны. Братья Бёрнс, служившие Гекате верой и правдой, торопились увести Эстеллу вместе с детьми подальше от хаоса - они прятали семью герцога за колоннами и лавками, пробираясь, то ли к выходу, то ли к новому убежищу - Эдвард не знал, но очень хотел верить, что их спасут. — Я боюсь, — шептала Александра, прислонившись к брату, – Мне страшно.. — И сына, — со свистом раздался ещё один выстрел, и, как показалось Эдварду, голосов стало больше, но он не мог сказать наверняка - были слышны выстрелы, ввизги и крики людей, больно бившие по ушам и басистые мужские голоса, явно не принадлежавшие никому из нанятых отцом слуг. — Мама, я боюсь, мама-а, — Александра плакала, вцепившись в подол длинного платья герцогини. Женщина растерянно осматривала детей - телохранитель, который вёл их за собой, замешкался и оставался на месте, прячась за перевернутой лавкой. Эдвард тяжело дышал, на самом деле мальчик был так напуган, что не мог ни разрыдаться, ни вымолвить хоть слово - ребёнок оцепенел, стискивая ладонь сестры до побелевших пальцев. Телохранитель, один из братьев Бёрнс, осторожно выглянул из-за импровизированного укрытия, оглянулся и замертво упал на пол - пуля прошибла его голову, точечным попаданием попадая в висок. Эдвард завизжал, громко и протяжно. Все вокруг было усеяно трупами, все вокруг было в крови. Второй из братьев, Эдвард не знал его имени, последовал примеру погибшего - высунулся из укрытия, но лишь для того, чтобы выстрелить в нападавшего из револьера. Герцогиня помогала детям встать, но ноги не слышались, Александра падала, скользила вниз и, кажется, повредила лодыжку в попытке убежать от террористов. Эдвард просто был страшно напуган, мальчик продолжал смотреть на лежащего на полу телохранителя, и его мутило от этого вида. — Вперёд, быстрее! — И святого духа, — меж тем продолжалось вещание незнакомца в чёрном. Герцогиня сорвалась с место, утягивая за собой двойняшек. Дети, как куклы, барахтались в руках матери, судорожно ловля ртом воздух. Эдвард кинул беглый взгляд назад и тут же с ужасом отвернулся. Трупы.. Вся церковь была усеяна трупами - в неестественных позах лежали и прихожане, - Эдвард узнал платок старушки, которая ещё утром предложила им с сестрой по конфете, - и нанятые отцом люди, как тот, с простреленной головой, и напавшие на церковь убийцы, облаченные в тёмные лохмотья с глубокими капюшонами и масками, скрывающими лицо. Мужчина, уводивший их, толкнул семью в небольшое пространство за колонной. Там, где вход для прихожан был воспрещён, в полу зиял деревянный люк. Эдвард едва не споткнулся на ступенях - было темно, было страшно. Телохранитель не спустился с ними. Мужчина закрыл за семьёй люк, взвалив на деревянную дверцу, что-то тяжёлое. Александра захныкала, но Эдвард ринулся к ней, затыкая девочке рот - ему почему то стало боязно, что по плачу сестры их быстро обнаружат. Эстелла прижала к себе детей, осторожно осматриваясь в незнакомом помещении. В подвале пахло сыростью, повсюду стояли скульптуры и саркофаги, за одним из которых герцогиня поспешила спрятать двойняшек. Женщина села рядом, надеясь, что даже если их найдут, она выступит щитом для малышей и закроет детей своим телом. — Я не хочу умирать, — тихонечко завыл Эдвард, растирая грязными ладонями глаза. — Никто не умрёт, милый, —голос Эстеллы дрожал, сама женщина вздрагивала каждый раз, когда слышала свист пуль наверху, — Герцог придёт за нами, ваш отец не бросит нас... От этого стало только хуже. Александра, отчего-то, услышав про Аида заплакала пуще прежнего, а Эдвард, поддавшись пессимистичному настроению сестры, зашмыгал носом и разревелся. Эстелла прижала двойняшек к себе, зашептав: — Тише, прошу вас, тише... Не плачьте, мои милые, тише... Подействовало это только на Эдварда. Вздрогнув от выстрела, прозвучавшего совсем близко, мальчик крепко обнял сестру, начиная нашептывать ей что-то на ухо, судорожно и сбивчиво, прерываясь на всхлипы и попытки успокоить самого себя: — Алекса, Алекса, тише, если нас услышат, нас убьют.. Но если мы будем сидеть тихо, как мышки, как тогда, когда мы играли в прятки, нас не найдут.. Отец.. Отец и старший брат придут за нами, они нас спасут, они смогут, они сильные и спасут нас. Алекса, не плачь, не плачь, пожалуйста, нас услышат, нас найдут и услышат... Александра начала успокаиваться. Лишь иногда икая и всхлипывая, она сидела прижавшись к брату и матери и шептала себе под нос нечленораздельные слова и фразы - Эдвард её не слышал, а даже если слышал, не понимал. — Всё будет хорошо.. Я не дам тебе умереть, я защищу тебя, мама защитит нас, папа спасёт... Я спасу... Эстелла не слышала о чем шептал её сын, но по её виду Эдвард понимал, что маме становится легче. Она сама едва сдерживалась, чтобы не заплакать, но старалась быть сильной ради своих детей, таких маленьких, беззащитных и испуганных малышей. Герцогиня улыбнулась, её голос почти не дрожал и она звучало почти уверенно: — Всё будет хорошо, не бойтесь, скоро все закончится. Эдвард не знал, сколько они сидели в подвале, наполненном скелетами священников. Когда стало относительно тихо, герцогиня осторожно поднялась со своего места, шипя из-за боли в ногах и шагнула к лестнице. Александра завизжала и тут же захныкала, стоило матери встать, но Эдвард стиснул её в объятиях и закрыл ей рот ладонью. Он снова зашептал ей на ухо слова утешения и герцогиня смогла отойти. Она поднялась по ступеням, толкнула люк, но после лишь тяжело вздохнула - заперто. Что-то сверху не позволяло выйти наружу, и как надеялась Эстелла, что ещё важнее, не позволяло зайти внутрь. — У меня ножка болит, — пожаловалась Александра, приподнимая платье. Эдвард видел, как раскраснелась и опухла лодыжка сестры и хмурил бровки. Мальчик опустился ниже и приподняв чужую ногу, осторожно подул. Он не знал, помогает ли это, но когда Эдвард падал и разбивал коленки, Михаил делал то же самое. Эстелла вернулась к ним, устроилась рядом с детьми, приобнимая их за плечи и просто.. Ждала. Они все ждали, ждали чуда, ждали спасения. — А если папа не найдёт нас, — мальчик с испугом взглянул в сторону лестницы и, соответственно, выхода наружу. Внезапно Эдвард понял, что они могли застрять здесь навечно. — Нет-нет, маленький мой, герцог найдёт нас. Не волнуйся об этом, просто подожди, подожди немного и скоро мы вернёмся домой. — Домой? Я хочу домой, — сказав это, Эдвард прильнул к боку матери, прикрыв глаза. Очень захотелось вернуться назад, проснуться в своей кровати и оказаться дома, словно этого дня никогда не было. Однако, вместе картинки собственной комнаты, услужливый мозг Эдварда подбрасывал мальчику кровавые воспоминания — мужчину с пулей в голове, мёртвую старушку, в карманах которой наверняка лежали шоколадные сладости, незнакомца со страшным голосом. Не выдержав, Эдвард захныкал и задрожал, а вместе с ним тихонько заплакала Александра. — Скоро будем дома. Совсем скоро мы вернемся домой.. Эдвард не понял, как смог в принципе задремать в такой обстановке. Когда мальчик открыл глаза, перед ним предстал все тот же подвал с теми же гробницами. Сверху он услышал размеренный голос матери, которая, по всей видимости, убаюкивала сестру. Александра, кстати, держалась очень хорошо. Девочка уже не плакала, лишь иногда морщилась из-за больной ноги. Привстав, Эдвард оглянулся - не было ничего, что могло поднять настроение. Наверху, правда совсем отдалённо, все ещё слышался неясный топот и тихие голоса. — Маменька, а когда отец придёт и спасёт нас? — спросил мальчик впирев в герцогиню взгляд. — Ох, скоро.. Я думаю, скоро. После слов женщины раздались новые выстрелы - частые, громкие и неожиданные настолько, что Александра закрыла уши руками, сжавшись. А потом кто-то открыл люк. Мальчик тут же обнял сестру, словно закрывая своим телом от угрозы, но, к удивлению Эдварда, никто их не расстрелял. Наоборот, некто, ворвавшийся в их укрытие громко крикнул: — Ваша Светлость, я нашёл их! В подвале тут же стало громко и тесно. Первым, за исключением кричащего мужчины, вбежал Аид и при виде отца двойняшки со слезным криком сорвались с мест. Александра упала, не сделав и шага. Герцогиню вместе с детьми выводили, окружив со всех сторон ради её безопасности. Александру взял на руки отец, прижимая к себе всхлипывающую дочь, а Эдварда удостоился носить доверенный человек герцога - Дональд Хилл, командующий охраной поместья и членов семьи Гекате и отец Рафаэля, в частности. Впервые за все время с начала террора Эдвард почувствовал щемящую боль на лице. Как оказалось, когда дети прятались за лавками или бежали вслед за братьями Бёрнс, мальчик поранился. Не так отчётливо, как Александра, которая не могла ходить без посторонней помощи, но всё же, Эдвард так же был покалечен. Эстелла казалась самой целой, но при этом, самой пострадавшей - герцогиня была смертно бледна и как только они покинули церковь, женщина начала терять сознание. При виде такой слабой матери, двойняшки разрыдались. — Мама же не умрёт? Не умрёт? — спрашивал Эдвард, намертво вцепившись в руку Дональда. Когда они возвращались домой, мальчик послушал разговор отца и мистера Хилла. Аид, видимо, решил что сын на руках своего подчинённого уснул, но Эдвард лишь притворялся спящим и просто напросто отдыхал. — Предупреждение, — холодно бросил отец, — Он сделал мне предупреждение. Честно признаться, Эдвард не понял, о чем говорил отец, но спрашивать не стал. Аид вряд-ли поделился бы с сыном какой-нибудь тайной, а то что об этом не должен знать никто Эдвард не сомневался. Домой они вернулись лишь под вечер, несмотря на то, что служба в церкви проходила утром, ближе к полудню.