Осколки

Неделя. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Когда Чонгук впервые сказал о командировке, Тэхён услышал это краем уха, помешивая утренний кофе. Он кивнул, не придав значения. Но когда вчера вечером альфа начал складывать вещи в дорожную сумку, реальность обрушилась на него с ледяной волной. Тэхён стоял в дверях спальни, наблюдая, как Чонгук аккуратно укладывает футболки. Его альфа всегда был собранным и организованным в таких вопросах, и эта привычная картина вдруг показалась Тэхёну невыносимой. — Ты точно не можешь взять меня с собой? — спросил Тэхён в пятый раз за вечер, и его голос прозвучал капризно даже для него самого. Чонгук обернулся, и его лицо озарилось той мягкой, понимающей улыбкой, которая всегда появлялась, когда Тэхён позволял себе быть уязвимым. Он подошел, взял омегу за талию и притянул к себе. — Это деловая поездка, — тихо сказал он, касаясь губами лба Тэхёна. — Сплошные переговоры, встречи, официальные ужины. Тебе там будет скучно. — Мне без тебя будет скучно, — пробормотал Тэхён, утыкаясь носом в изгиб шеи альфы, вдыхая успокаивающий запах сандала и дыма. — Мне будет одиноко. Чонгук тихо рассмеялся, его руки скользнули под футболку Тэхёна, грея прохладную кожу. — Ты встретишься с Юнги, будешь есть мороженое без меня, смотреть свои дорамы и спать, наконец, по-человечески, а не в обнимку с моей тушей. Сам же говорил что не всегда удобно спать со мной. — Не хочу спать без твоей туши, — Тэхён поднял лицо, и его глаза были серьезными. — Не хочу есть без тебя. Не хочу смотреть дорамы без тебя. Не хочу… Чонгук перебил его поцелуем. Глубоким, медленным, наполненным обещанием. Когда он отстранился, его глаза потемнели, а голос стал низким, вибрирующим. — Я буду звонить каждый день. Каждый вечер. И если ты захочешь, мы будем говорить часами. Хорошо? Тэхён шмыгнул носом, чувствуя себя одновременно глупым и бесконечно любимым. — Хорошо. Утром, когда такси уже ждало у подъезда, Тэхён стоял в прихожей, закутавшись в толстовку Чонгука. Она была велика ему, сползала с плеча, но пахла так, как пахнет только альфа, родным, защищающим, домом. — Я буду скучать, — сказал Чонгук, застегивая куртку. Он смотрел на Тэхёна, и в его взгляде читалось сожаление, смешанное с решимостью. — Я тоже, — Тэхён прикусил губу, чтобы не разреветься. — Возвращайся быстрее. — Как только закончу дела, сразу приеду. Обещаю. Они обнялись на прощание, и Чонгук прижал Тэхёна к себе так крепко, словно хотел запомнить это ощущение на все семь дней. Затем он чмокнул омегу в макушку, схватил сумку и вышел за дверь. Тэхён стоял у окна, глядя, как такси отъезжает. Толстовка на плечах хранила тепло альфы, но в квартире уже стало пусто и слишком тихо. Вздохнув, он взял телефон и написал сообщение. Тэхён: Юнгииии, спасай. Чонгук уехал на неделю, и я уже умер от тоски. Ответ пришел через минуту. Юнги: Приезжай ко мне тогда. Хосок на тренировке до вечера, я один с пузом и котом. Будем жалеть друг друга. Тэхён не мог не улыбнуться. Юнги, несмотря на свою вечно ворчливую внешность, был тем другом, который умел сказать правильные слова. --- Квартира Юнги и Хосока встретила Тэхёна запахом ванили и имбиря фирменным сочетанием беременного омеги и его заботливого альфы. Везде были разбросаны подушки, на столе стояла тарелка с печеньем, а на диване восседал сам Юнги, одетый в огромный свитер, под которым отчетливо угадывался округлившийся живот. Юнги дал запасные ключи Тэхёну от квартиры, так как доверял сильно да и они почти что стали семьёй, дружат со школы. — О, пришёл страдалец, — протянул Юнги, когда Тэхён переступил порог. — Проходи, обувайся. Кофе или чай выбирай сам, я буду чай, а то с этим животом ходить сложно. — Ты мой герой, — Тэхён скинул кроссовки и прошел на кухню, наливая себе и Юнги ароматный напиток. Когда он вернулся в гостиную и устроился на диване рядом с другом, его взгляд упал на живот Юнги, и лицо Тэхёна мгновенно смягчилось. — О-о-о, — выдохнул он, отставляя кружку. — Привет, малыш. Ты вырос с прошлой недели? Юнги закатил глаза, но на его губах играла довольная улыбка. — Это ты говоришь мне или ему? — Ему, конечно. Ты и так знаешь, что я тебя люблю, — Тэхён осторожно подвинулся ближе и положил ладонь на округлость живота друга. Под тканью свитера чувствовалось приятное тепло. — Привет, кроха. Это твой дядя Тэхён. Твои папы, наверное, уже замучили тебя своей заботой? — О, не то слово, — фыркнул Юнги, но в его голосе не было раздражения. Одна благодарность. — Хосок проверяет мое давление и состояние постоянно, даже ночью. Я ем больше, чем когда-либо в жизни. А этот маленький тиран, — он погладил свой живот, — Пинается по ночам, требует чтобы только его отец гладил живот, а Хосок только и рад потакать. — Весь в тебя, — серьезно сказал Тэхён. — Такой же капризный. — Ах ты, — Юнги легонько толкнул его плечом, но не убрал руку с живота, где ладонь Тэхёна продолжала лежать, чувствуя слабые, едва уловимые движения. Тэхён вдруг почувствовал, как что-то теплое разливается в груди. Рядом с Юнги, с этим маленьким чудом, которое росло внутри его друга, тоска по Чонгуку стала чуть менее острой. — Слушай, — начал Юнги, внимательно глядя на друга. — Ты правда так переживаешь из-за недели? Вы же не первый год вместе. Тэхён вздохнул, откидываясь на спинку дивана и утягивая ноги в позу лотоса. — Понимаешь… Мы не расставались ни разу с тех пор, как начали встречаться. Два года, Юнги. Два года я засыпал и просыпался рядом с ним. И я знаю, что это всего неделя, знаю, что я веду себя как ребенок… — он провел рукой по лицу. — Но в груди так пусто, когда его нет рядом. Юнги молчал несколько секунд, а затем он улыбнулся. — Это не глупо, — сказал он тихо. — Это значит, что вы построили что-то настоящее. Когда рядом с тобой твой альфа, твоя пара, твой дом то любая разлука ощущается как ампутация. Я бы и дня не продержался без Хосока сейчас, — он погладил живот. — Гормоны, знаешь ли, плюс люблю его пиздец как. Тэхён улыбнулся, чувствуя благодарность за то, что его поняли. — Вы с Хосоком счастливы, — утвердил он. — Безумно, — Юнги улыбнулся той открытой, солнечной улыбкой, которую редко кому показывал. — Я никогда не думал, что буду… ну, знаешь. Беременным. Сидеть дома, ждать альфу с работы, подбирать имена для ребенка, но он делает меня счастливым каждый день. — Я рад за вас, — Тэхён осторожно прижался плечом к плечу друга. — Правда. — А ты? — Юнги повернул голову. — Ты счастлив с Чонгуком? Тэхён закрыл глаза, и перед его внутренним взором возникло утреннее лицо альфы, заспанное, с взъерошенными волосами, с родинкой под губой, он вспомнил его запах, его руки, его смех. — Каждый день я просыпаюсь и думаю, что сплю, — сказал Тэхён тихо. — Что такого счастья не может быть наяву. А потом он  улыбается и целует меня и я понимаю это правда. Он мой и я его, я даже не знаю, что я сделал, чтобы заслужить… — Остановись, — перебил Юнги, скривившись. — Ещё немного, и я расплачусь, а плачущие беременные омеги это катастрофа. Хосок потом придет, увидит мои красные глаза и будет в панике думать кто меня до слёз довёл. Тэхён рассмеялся, и этот смех был легким, настоящим. Он снова посмотрел на живот друга, и его пальцы сами потянулись погладить мягкую ткань свитера. — Можно я еще немного посижу вот так? — спросил он, чувствуя, как прикосновение к зарождающейся жизни успокаивает его собственное тревожное сердце. — Сиди, — разрешил Юнги, закрывая глаза и расслабляясь. — Он любит, когда его гладят. Они сидели в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов и далекими звуками города за окном. Тэхён осторожно водил ладонью по животу друга, чувствуя, как внутри иногда что-то толкается в ответ, и на душе становилось тепло и спокойно. Внезапно телефон Тэхёна завибрировал, вырывая его из умиротворения. Он взял телефон и увидел уведомление. Чонгук❤️: Добрался. Номер забронирован, ужин через час. Уже скучаю по тебе. Ты как там? Сердце Тэхёна сделало кульбит. Он быстро напечатал ответ, чувствуя, как к щекам приливает тепло. Тэхён: У Юнги. Глажу его живот, представляю, как буду гладить свой, когда ты меня сделаешь беременным. Скучаю по тебе, любимый. Ответ пришел почти мгновенно, словно Чонгук ждал у экрана. Чонгук❤️: Тэхён, ты не можешь писать такие вещи, когда я в отеле один и до ужина еще целый час. Я теперь не смогу выйти из номера. Тэхён прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться вслух. Тэхён: А что ты хочешь сделать?) Чонгук❤️: Ты знаешь что. Приеду и ты у меня ответишь за эти сообщения. Чонгук❤️: Ладно, мне пора. Береги себя. Целую твои губы, шею, ключицы… Чонгук❤️: Короче, всего тебя. До вечера, любовь моя. Тэхён прижал телефон к груди, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Юнги, приоткрыв один глаз, хмыкнул. — Боже, мальчик, ты сейчас растаешь, — сказал он беззлобно.  — Юнги! — Тэхён шлепнул его по руке, покраснев до корней волос. — А что я? Это ж не у меня сердце будто из груди выпрыгнет, — усмехнулся друг, но в его глазах плясали искорки. Тэхён спрятал лицо в воротник толстовки Чонгука, вдыхая родной запах. Неделя больше не казалась вечностью ведь впереди будут звонки, сообщения, встречи с друзьями и сладкое ожидание, когда его альфа вернется домой. — Юнги, — сказал он тихо, не поднимая головы. — Спасибо. — За что? — удивился тот. — За то, что напомнил, как мне повезло. Юнги ничего не ответил, только протянул руку и сжал пальцы Тэхёна и в этом молчаливом жесте было больше поддержки, чем в любых словах. --- Вечером, вернувшись в пустую квартиру, Тэхён первым делом надел самую мягкую пижаму, залез под одеяло и включил видео звонок. Чонгук ответил сразу. Он сидел в гостиничном номере, в белой рубашке с расстегнутым воротом, волосы были слегка влажными после душа. На фоне виднелась аккуратно застеленная кровать, и Тэхён с ревностью подумал, что на ней нет его. — Привет, мой скучающий цветочек, — улыбнулся Чонгук, и его голос, даже через динамик телефона, обволакивал теплом. — Привет, — Тэхён подтянул колени к груди, устраиваясь поудобнее. — Я скучаю. — Я знаю. Я тоже. Как прошел день с Юнги? — Хорошо. Он огромный, — Тэхён улыбнулся воспоминанию. — Живот как маленький арбуз. Я гладил, и ребенок даже пинался это было… волшебно. Чонгук смотрел на него с экрана с выражением, от которого у Тэхёна сладко заныло в груди, он смотрел нежно, сосредоточенно, жадно. — Ты бы хотел? — спросил Чонгук тихо. Тэхён закусил губу, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Конечно, Чонгук, я бы хотел детей от тебя. — Обещаю заняться этим вопросом как только приеду, — сказал Чонгук, и в его голосе прозвучало столько обещания, что Тэхёну пришлось отвернуться к подушке, чтобы не закричать в неё от нахлынувших чувств. — Расскажи, как твой день, милый, — попросил он, меняя тему, но не переставая улыбаться. И Чонгук рассказывал. О скучных встречах, о коллегах, о том, как пахнет гостиничный номер (чужим, холодным запахом, и это отвратительно), о том, что он уже пересчитал дни и часы до возвращения. Тэхён слушал, смеялся, поддакивал, иногда просто молчал, глядя на лицо альфы, и чувствовал, как пустота в груди постепенно заполняется. Они проговорили почти два часа, пока Чонгук не заметил, что Тэхён начал клевать носом. — Ложись спать, — мягко сказал он. — Завтра позвоню, как только освобожусь. — Обещаешь? — Обещаю. Сладких снов, любовь моя. — И тебе, — Тэхён зевнул, кутаясь в одеяло. — Я тебя люблю. — Я тебя люблю больше. — Спорить не буду, потому что я уже сплю, — пробормотал Тэхён, и под тихий смех Чонгука отключил звонок. Он свернулся калачиком, уткнувшись носом в толстовку, оставленную альфой, и закрыл глаза. В квартире было тихо, но в груди больше не было пусто. Там, где совсем недавно зияла дыра, теперь теплился огонёк он был маленьким, но ярким, согревающий изнутри. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Но каждая секунда приближала его к возвращению Чонгука. И Тэхён улыбнулся, засыпая, потому что знал что их любовь выдержит любую разлуку.