Осколки

Тэхен был потерян. Тэхён ловил себя на том, что бессознательно кладет руку на живот, проверяя, не исчезло ли чудо, не приснилось ли оно ему. Внутри него, там, где последние две недели была только выжженная земля, теперь прорастало что-то новое. Маленькое. Хрупкое, но невероятно реальное. Он сидел на диване у Юнги, сжимая в руках бумажку с результатами УЗИ, и смотрел на неё уже в сотый раз. Пять-шесть недель. Ребенок, зачатый в любви, он уверен именно тогда его Чонгук точно любил. Когда они смеялись в темноте, и Чонгук шептал ему жарко на ухо: «Я хочу, чтобы ты был моим. Всегда». — Ты уже решил, будешь ли говорить его семье? — спросил Юнги, осторожно пододвигая к нему чашку с ромашковым чаем. Тэхён задумался. Этот вопрос висел в воздухе с того момента, как врач сказала: «Советую сообщить отцу». Отец. Чонгук был отцом его ребенка или, по крайней мере, биологическим отцом. Потому что настоящий отец — это тот, кто рядом, тот, кто не бросает, тот, кто не блокирует номер после сообщений о любви. — Я думал об этом, — сказал Тэхён медленно. — О Чимине. О родителях Чонгука. Они всегда были ко мне добры. Папа Чонгука… он называл меня вторым сыном. Юнги молчал, давая другу выговорится. — Но я не могу, — Тэхён поднял глаза, и в них была тяжелая решимость. — Если Чонгук решил уйти, если он заблокировал меня, значит, он не хочет иметь со мной ничего общего. А его семья… они его семья. Они выберут его, я не хочу ставить их в положение, где им придется выбирать между мной и сыном. — Но это их внук или внучка, — тихо сказал Юнги. — Это мой ребенок, — ответил Тэхён, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала сталь. — И я не позволю, чтобы его использовали как рычаг давления или повод для жалости. Если Чонгук захочет узнать как я то он найдет способ. Я не буду прятаться но и бегать за ним с криком «у нас будет ребенок» не буду. Юнги смотрел на друга с новым выражением. В этом изможденном, бледном омеге, который еще неделю назад не мог встать с дивана, вдруг проступило что-то другое, непоколебимая уверенность. — Я горжусь тобой, — сказал Юнги просто. Тэхён слабо улыбнулся. — Ещё рано гордиться. Мне нужно сказать родителям. --- Родители Тэхёна жили в пригороде Сеула, в доме с большим садом, который отец выращивал своими руками. Ким Сынджун строгий отец альфа и Ли Сукхи невероятно нежный и понимающий омега. Их семья всегда была обеспечена — свой бизнес, небольшая сеть магазинов тканей, переходящая по наследству от деда. Они дали сыну всё, что могли: хорошее образование, свободу выбора, безусловную любовь. Тэхён не был близок с ними в том смысле, что рассказывал каждую деталь своей жизни. Но они всегда были рядом и поддерживали каждый выбор Тэхёна. Он приехал к ним через три дня после больницы, предварительно позвонив и сказав, что нужно поговорить. Сукхи услышав его голос, сразу напрягся. Омеги всегда чувствуют, когда с ребенком что-то не так. Отец встретил его на пороге. Ким Сынджун был высоким, крепким альфой с седеющими висками и добрыми, внимательными глазами. Он посмотрел на сына: на впалые щеки, на синяки под глазами, на то, как сын кутается в чужую толстовку, которая велика ему на два размера и ничего не сказал. Просто крепко обнял. — Проходи, — сказал он тихо. — Папа волнуется. В гостиной пахло свежезаваренным чаем и домашним печеньем. Ли Сукхи, маленький, энергичный омега сидел на диване, теребя край кофты. Увидев сына, он вскочил, сделал шаг навстречу и остановился, боясь спугнуть. — Тэхён-и, — сказал он, и в его голосе было столько боли и переживания, — Что случилось? Тэхён сел напротив них. Руки дрожали, и он спрятал их под стол, сцепив пальцы в замок. Он готовился к этому разговору три дня, но сейчас, глядя в лица родителей, все слова вылетели из головы. — Я… — начал он и запнулся. Родители переглянулись. — Чонгук бросил меня, — сказал Тэхён на выдохе. — Прислал сообщение, что больше не любит, что нашел другого и заблокировал меня. Сукхи прижал руку ко рту, а отец замер, и его лицо стало жестче. — Что значит заблокировал? — голос Ким Сынджуна был ровным, но Тэхён знал этот тон. Это был тон человека, который сдерживает гнев. — Он даже не позвонил? Не пришел объясниться? — Нет, — Тэхён сглотнул комок в горле. — Десять дней он молчал, я думал что он занят, что что-то случилось, а потом пришло сообщение. И всё. Папа не выдержал. Он подошёл и сел рядом с сыном, обнимая его за плечи, прижимая к себе, как в детстве. — Мой мальчик, — прошептал он. — Мой бедный мальчик. Ты так похудел. Ты давно ел? Ты спал? Почему ты не позвонил нам сразу? — Не мог, — Тэхён прижался к папе сильнее чувствуя как запах успокаивает его, — Я не мог говорить. Я просто… не знал что делать. Отец встал и подошел к окну. Тэхён видел, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. Ким Сынджун не был вспыльчивым человеком, но он был отцом и кто-то посмел разбить сердце его сына. — Я найду его, — сказал отец тихо, — Я выясню, что произошло. Так нельзя бросать человека. Так нельзя… — Отец, — Тэхён поднял голову, — Не надо. Я не хочу. Если он решил… я не буду заставлять. Я не хочу быть тем, кто держит силой. Отец повернулся. В его глазах стояла боль, смешанная с гордостью. — Ты слишком добр, сынок. — В этом просто нет смысла, — Тэхён выпрямился, делая глубокий вдох. — Но я пришел не только за этим. У меня есть новость. Тэхён опустил руку на живот. Жест получился непроизвольным, но он заметил, как Сукхи перевел взгляд на его руки, и его глаза расширились. — Я беременен, — сказал Тэхён, — Пять-шесть недель. Ребенок от Чонгука. Тишина в комнате стала такой плотной, что её можно было резать. Папа смотрел на него, не моргая. Его губы шевелились, но звука не было. Отец замер у окна, и его лицо сменило несколько выражений это шок, неверие, осознание, и наконец что-то глубокое. — Сынок… — У вас будет внук, — сказал Тэхён, и его собственные глаза наполнились слезами. — Или внучка. Я пока не знаю. Отец сделал шаг, другой, и вдруг оказался рядом. Он опустился на колени перед сыном, положил свои большие, грубые руки поверх рук Тэхёна, на его живот, и посмотрел в глаза. — Мы так рады, сынок. Любим тебя очень. Ты хочешь оставить ребёнка? Тэхён встретил взгляд отца и не отвел глаз. — Хочу, — сказал он твердо. — Я не знаю, как справлюсь. Я боюсь. Но это мой ребенок, его отец… может быть он когда-нибудь захочет узнать, а может быть, и нет. Но я хочу этого ребенка. Я люблю его уже сейчас. Сукхи обхватил его лицо ладонями, заставляя посмотреть на себя. — Мы поможем, — сказал он, — Ты слышишь меня? Мы поможем. Чем угодно. Мы очень рады и любим тебя.  Тэхён разрыдался. — Я тоже вас люблю.  Он плакал в объятиях родителей, и эти слезы были другими. Не теми, горькими, ядовитыми, которые жгли его по ночам. Эти слезы были от счастья, он чувствует что не один. — Я немного боялся вам сказать, — всхлипывал Тэхён. — Я думал, вы будете против. — Глупый, — омега папа шлепнул сына по плечу, но тут же притянул обратно. — Ты наш сын. Мы всегда будем за тебя. Даже если ты решишь родить ребенка от инопланетянина. — Сукхи! — возмутился отец, но в его глазах плясали смешинки. — А что? — Сукхи вытер слезы и уставился на мужа. — Сейчас такое время, всякое бывает. Главное, чтобы ребенок был здоров, а остальное… — Остальное мы решим, — закончил отец. Они просидели так до вечера. Тэхён рассказал всё про командировку, про десять дней молчания, про сообщение, про блокировку, про слова о любви, которые были прочитаны и проигнорированы. Он рассказывал, и с каждым словом груз становился чуть легче. Сукхи слушал, сжимая его руку, и на его лице сменялись эмоции то гнев, то боль, то нежность. Отец молчал, но его челюсть была сжата, и Тэхён знал, что этот разговор ещё будет иметь последствия. Ким Сынджун не был мстительным человеком, но он был отцом. И он никогда не простит того, кто заставил его сына страдать. Когда Тэхён закончил, папа встал и ушёл на кухню. Вернулся он с тарелкой горячего супа, рисом и тремя видами гарниров. — Ешь, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Ты ешь за двоих теперь. И спать будешь у нас сегодня. Я не отпущу тебя в пустую квартиру. — Но у меня вещи… — Отец съездит, привезет, что нужно, а сейчас ешь. Тэхён послушно взял ложку. — Тэхёни, — сказал отец, когда Тэхён доел, откидываясь на спинку стула. — Врача нужно найти хорошего, чтоб беременность хорошо проходила. — У меня уже есть направление, — Тэхён кивнул. — Юнги помогает. Он тоже беременен, скоро родит, так что всё мне рассказывает. — Хороший мальчик, этот Юнги, — кивнул Сукхи. — И его альфа… Хосок кажется. Но ты не должен стесняться просить помощи у нас. Мы тоже хотим быть частью твоей жизни.  — Я не хочу вас обременять… — Тэхён, — голос отца стал твердым. — Ты не обременение. Ты наш сын, наше сокровище и если ты откажешься от помощи, я обижусь. Серьезно. Тэхён посмотрел на отца, на его седые волосы, на морщины в углах глаз, на руки, покрытые мозолями от работы в саду, и вдруг понял, как сильно он скучал по ним. По их запаху, по их голосам, по их вере в него. — Спасибо, — сказал он, и это слово было слишком маленьким для того, что он чувствовал. — Спасибо, что вы у меня есть. — Ладно, — сказал альфа бодрым, чуть хриплым голосом. — Хватит слез. У нас скоро будет внук, нужно готовиться. Дорогой, нужно будет посмотреть вещи и купить коляску. — Отец, — Тэхён улыбнулся сквозь слезы. — Ещё только пять недель. До родов нескоро. — Дни пролетят как один день, — махнул рукой омега. — Готовить сани нужно летом, а ребенка — с первой весточки. Тэхён сидел на диване в родительском доме, укутанный в плед, пахнущий лавандой, и смотрел, как папа спорит с отцом о том, какая яблоня лучше плодоносит в саду. В животе у него росла новая жизнь, крошечная, невесомая, но уже любимая. И впервые за восемнадцать дней Тэхён заснул без снотворного, глубоко, спокойно, с рукой на животе и улыбкой на губах. --- Утром он проснулся от запаха блинов. Папа стоял у плиты, напевая что-то под нос, а отец уже уехал на работу. Тэхён сидел за кухонным столом, ел блины с клубничным вареньем и чувствовал, как силы возвращаются в тело, капля за каплей. Телефон завибрировал. Сообщение от Юнги. Юнги: «Как всё прошло? Мы с Хосоком волнуемся». Тэхён улыбнулся и набрал ответ. Тэхён: «Всё хорошо, родители счастливы, будут помогать, они уже и к родам готовяться». Ответ пришел через минуту. Юнги: «Я так рад за тебя, мы тоже рядом». Тэхён прижал телефон к груди и посмотрел в окно. В саду пели птицы, папа возился у плиты, напевая. Жизнь продолжалась и она была не такой уж безнадежной. Он опустил руку на живот. — Мы справимся, — прошептал он. — Мы с тобой обязательно справимся.