Things we leave behind

Следующие несколько дней слились в череду бесконечных совещаний, иногда совместных, иногда раздельных. Всё ради того, чтобы составить идеальное заявление от лица обеих команд. Оно было опубликовано в следующую среду, официально подтвердив их отношения перед предстоящим днем общения с прессой. Тото устроил Кристиану хорошую взбучку в закрытой переговорной, и хотя никто точно не знал, о чем шла речь, Кристиан стал вести себя гораздо покладистее. Даже если это было притворством, Макс рассудил, что так ему будет проще дотянуть последние несколько месяцев своей карьеры в Формуле-1. Пока что уход Макса не обсуждался открыто, об этом говорили только они с Джорджем по ночам: британец всё пытался убедиться, что Макс принимает верное решение. Для самого же Макса это решение было самым легким в жизни. Конечно, оставаясь собой, Макс пытался убедить медицинскую комиссию дать ему допуск к следующей гонке, но получил отказ. Он и не рассчитывал закончить свой последний сезон победой, но потеря очков всё равно его раздражала. Джордж даже не пытался спорить с медиками и FIA ради участия в гонке. Ему больше не нужно было носить повязки, но он всё еще с трудом удерживал чашку, не говоря уже о руле. Тем не менее, они с Джорджем всё равно приехали на трассу, не желая давать повод для обвинений в том, что они прячутся от слухов и домыслов. Впрочем, после официального заявления домысливать было уже особо нечего. Но стоило им переступить порог медиацентра, как в их сторону тут же ткнулись десятки микрофонов. — Как давно вы вместе? — Так кто в ваших отношениях главный? — Обеспокоены ли Мерседес и Ред Булл тем, что вы можете делиться стратегиями? — Макс, объясняет ли это то, почему в последнее время ты перестал атаковать Джорджа? Черт, они всё-таки заметили. Джордж в своих ответах был предельно вежлив, очаровывая всех своей лучезарной улыбкой. — Мы просто счастливы, что теперь можем говорить об этом открыто, — произнес он, и его голубые глаза так и искрились. — Все остальные вопросы решаются за кулисами. Мы здесь, чтобы посмотреть гонку, поддержать своих напарников и, честно говоря, надеемся вернуться на трассу как можно скорее. Макс был менее любезен. — По-моему, мы ответили на всё в нашем заявлении, так что... почему бы вам не задать какие-нибудь действительно интересные вопросы? Он практически кожей чувствовал, как Джордж, стоя в стороне, со скрытой нежностью закатывает глаза. Первая свободная практика прошла почти без инцидентов, если не считать Хюлькенберга, потерявшего часть переднего крыла. Но вторая практика с самого начала превратилась в полный хаос. Два Макларена выбили друг друга в первом же повороте, Окон и Албон сошли из-за технических проблем, а под конец хлынул ливень, окончательно превратив происходящее на трассе в неразбериху. К счастью, никто не пострадал, и Макс почувствовал легкое облегчение: после гонки все обсуждали аварии, а не их с Джорджем. В пятницу и субботу им даже удавалось почти беспрепятственно прогуливаться по паддоку. Ранним утром в воскресенье, в день гонки, Тото жестом пригласил Макса зайти в отдельную комнату в разгар суматохи паддока. Макс как раз шел за кофе для Джорджа и втайне надеялся, что это не займет много времени, хотя любопытство всё же взяло верх. — Итак, — произнес Тото, тяжело опускаясь в кожаное кресло за своим столом. — До меня дошли слухи, что ты подумываешь об уходе? — Он поднял руку, не давая Максу вставить ни слова. — И прежде чем ты спросишь: это не Джордж мне сказал. Макс так и не сел, мгновенно напрягшись от гнева. — Сраный Хорнер. Он единственный другой кто знает. Или, знаешь ли, — он бросил на Тото многозначительный взгляд, — единственный, кто должен был знать. Скольким людям он уже успел разболтать? Тото вскинул бровь, но ушел от прямого ответа: — Он никогда не умел хранить секреты. — Это его работа, — выплюнул Макс и всё-таки сел, подавшись вперед и нервно теребя пальцы, на лбу залегла глубокая складка. Макс практически вел обратный отсчет до своего ухода. Хотя большая часть команды его поддерживала, нашлись и те, кто был настроен иначе, и Макс не раз ловил за спиной ехидный шепот, который ему слышать не полагалось. Он не удивился бы, если бы к этому приложил руку Кристиан. — У меня есть для тебя предложение. Должность... — Тото неопределенно помахал рукой, подбирая подходящее слово, — своего рода консультанта. Ты будешь тестировать болиды вместе с Джорджем и Кими, давать обратную связь. Участвовать в разработке гоночной стратегии, в таком духе. И, если тебе интересно, присмотришь за молодежной командой в качестве наставника. Макс откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу, скрестив руки на груди. Он изо всех сил старался казаться невозмутимым, хотя предложение Тото слегка выбило у него почву из-под ног. — Как я это вижу, — продолжил Тото, — это беспроигрышный вариант для нас обоих. Ты по-прежнему водишь машины, ездишь с Джорджем на все гонки и находишься в гуще событий. А я получаю то, что, насколько мне известно, является крайне детальным отчетом о работе моих болидов. Не говоря уже о том, что Кими равняется на тебя, как и большинство ребят из юниорской программы. — Он тепло улыбнулся Максу. — Я думаю, ты отлично с ними сработаешься. Макс разжал руки, чувствуя, что его оборона дает трещину. Он уже прикидывал варианты жизни после гонок, и больше всего его тянуло к работе с молодежью. Возможно, даже вернуться в картинг и стать наставником там. В идее разорвать проклятие поколений, которое довлело над ним с самого детства, было что-то такое, что делало перспективу ухода из Формулы-1 гораздо более заманчивой. Тото откинулся на спинку кресла и соединил кончики пальцев, едва заметно ухмыляясь. — К тому же переход в Мерседес... это будет грандиозное «пошел ты» в адрес Йоса. Первая настоящая улыбка тронула уголки губ Макса. Боже, как же это было бы приятно. Не просто переход в новую команду, дезертирство, как выразился бы его отец, а переход в команду, где его парень является первым пилотом, при том что сам Макс даже не будет участвовать в гонках. Отец будет просто в ярости. Макс видел заявление, которое Йос сделал журналистам, и, хотя это было больно, он не мог сказать, что удивлен. Была причина, по которой он хранил свою ориентацию в тайне все эти годы. В нем было много силы, выкованной с малых лет, но её никогда не хватало на то, чтобы окончательно вычеркнуть отца из своей жизни. И теперь он чувствовал даже некое облегчение от того, что Йос сделал это за него. Мусор сам себя вынес, как услужливо выразился Ландо. — Я слышал, он воспринял новости не очень хорошо, — мягко заметил Тото. — А когда он вообще хоть что-то воспринимал хорошо? Тото понимающе кивнул. Ни для кого не было секретом, что за кулисами между ним и Йосом регулярно вспыхивали яростные споры. — Подумай об этом, — добавил он после паузы. Макс поднялся и пожал руку Тото. — Каким бы ни было моё решение, знайте: я искренне благодарен за это предложение. К тому времени как Макс вернулся к Джорджу с обещанным кофе, извинившись за то, что застрял у Тото, рядом уже материализовался Шарль. Они тут же погрузились в бурный поток максплейнинга и леклярификации, как это прозвали в интернете. Макс решил, что о предложении Тото лучше рассказать Джорджу наедине: он не хотел рисковать и допускать очередную утечку информации.

***

К тому времени как они вернулись в гостиничный номер, оба были вымотаны. Макс со вздохом повалился на матрас, прислонившись ноющими ребрами к мягкому изголовью. Он тут же достал телефон, и Джордж понял: тот уже проверяет записи с бортовых камер гонки. Типичный Макс. От этого зрелища в груди у Джорджа разлилось тепло. Он присел на край кровати и погладил Макса по колену, пока голландец сосредоточенно хмурился, глядя в светящийся экран. — Шарль сегодня выжал из машины максимум, тебе не кажется? — лениво бросил Макс, не поднимая глаз. Вопрос, который крутился в голове у Джорджа уже несколько недель, внезапно всплыл на поверхность, и начало фразы сорвалось с губ прежде, чем он успел себя остановить. — А ты когда-нибудь... нет, забудь, — быстро осекся Джордж, собираясь встать. — Эй, подожди. — Макс схватил его за руку и потянул назад, пока Джордж не оказался в лежачем положении, устроившись между его ног и прижавшись спиной к груди Макса. Телефон был отброшен в сторону. — Говори. — Я всё еще... единственный мужчина, с которым ты спал? — нервно спросил Джордж. Макс нахмурился и ослабил хватку, пытаясь заглянуть Джорджу в лицо. — Ты думаешь, я сплю с кем-то еще? — Нет-нет, боже, конечно нет! Я имел в виду — в те несколько месяцев, когда мы решили, что не можем быть вместе. Я подумал, вдруг ты... То есть, это было бы нормально, я просто решил... Лицо Макса смягчилось, когда до него дошло, и он нежно поцеловал Джорджа в висок. — Нет. Никого больше, малыш. Только ты. Джордж издал долгий вздох облегчения, который, сам того не зная, сдерживал всё это время. Образы Макса, падающего в постель к каким-то прекрасным незнакомцам, окончательно растаяли в его голове. — Ну, мне даже не нужно спрашивать, задело бы это тебя или нет, — усмехнулся Макс. — Нет. Просто... мне нравится, что ты только мой. Макс притянул Джорджа ближе и поцеловал в щеку, ласково улыбаясь: — Ну, я должен был догадаться, учитывая всю эту чепуху с ревностью к Шарлю... — Это не было чепухой! — Джордж ущипнул Макса за ногу, заставив того вздрогнуть и рассмеяться. — Он постоянно с тобой флиртовал. — Джордж не смог сдержать капризных ноток в голосе. Возможно, он и впрямь немного ревновал. — Да ладно тебе, — рассмеялся Макс. — Это же Шарль, он флиртует со всеми и всегда. Бедный Карлос, парень вообще не понимает, друг он ему или кто-то больше. Джордж понимал, что тот прав, но порой не мог унять это глубокое чувство ревности, ворочавшееся где-то внутри. Теперь, когда Макс был его, от одной мысли о нем с кем-то другим его просто тошнило. К несчастью для Джорджа, Макс видел его насквозь. — Мне нравится, когда ты ревнуешь, mon amour, — Макс с нажимом произнес французские слова, порочно шепча их на ухо Джорджу и задевая носом его мягкие светлые волосы. — Прекрати, — слабо запротестовал Джордж, чувствуя, как волна возбуждения ударила прямо в пах. Макс принялся покрывать шею Джорджа поцелуями, одновременно запуская пальцы под его футболку и ведя ими по животу, оставляя за собой дорожку из мурашек. — Надо бы спросить у Шарля, как по-французски будет принцесса... — Ты и так прекрасно это знаешь, — проворчал Джордж, даже не пытаясь помешать Максу трогать его. — Мне нравится, когда ты проявляешь собственнические замашки, ma princesse, — приглушенно прорычал он, накрывая ладонью твердый член Джорджа через ткань спортивных штанов. — Черт, Макс, пожалуйста... — Джордж бесстыдно подался навстречу его руке. Макс улыбнулся, услышав эту мольбу, и провел другой рукой по челюсти Джорджа до самой шеи, обхватив её своей крупной ладонью и слегка сжав. Джордж вздрогнул, но не доставил Максу удовольствия услышать свой стон. Оба были слишком травмированы, чтобы позволить себе их привычные состязательные и грязные прелюдии, и даже этот намек на прежние игры в виде легкого давления на горло заставил Джорджа буквально захлебнуться от желания. Макс быстро справился с тем, чтобы просунуть руку за пояс штанов Джорджа, и тот мгновенно прижался к его кулаку, отчаянно нуждаясь в любом трении и вцепившись в мускулистые бедра Макса так сильно, что на них наверняка останутся синяки. Макс за его спиной издавал негромкое рычание, вжимаясь бедрами в изгиб ягодиц Джорджа, отчаянно нуждаясь в ответном трении. Джордж чувствовал покалывание в кончиках пальцев, он до боли хотел коснуться Макса, ласкать его твердый член, но хотя его руки и заживали, прогресс был медленным. Пока им приходилось довольствоваться тем, что Макс заботился об обоих. Не то чтобы голландец был против. Вообще ни капли. — Господи, я люблю тебя, — вскрикнул Джордж, его голос был окончательно сорван, а желание голодной вибрацией пробирало до костей. Темп быстро стал беспощадным, и Джордж чувствовал себя совершенно беспомощным. Раскрасневшийся, доведенный до предела, он неистово вращал бедрами в ладони Макса, несясь навстречу разрядке. Джордж бесстыдно выгнул спину, воплощение непристойности, когда каждый нерв в его теле вспыхнул огнем. Он кончил прямо в руку Макса с хриплым, сдавленным стоном, который, Джордж был уверен, слышал весь отель. Макс последовал за ним через несколько секунд, запустив руку в боксеры, чтобы с нуждой довести себя до конца. Джордж рухнул назад на грудь Макса, окончательно опустошенный и неспособный даже держаться прямо. Макс обхватил его руками, давая обоим отдышаться. — Погоди, — пропыхтел Джордж, всё еще не до конца придя в себя, — ты ведь так и не спросил, спал ли я с кем-то. Макс самодовольно улыбнулся: — Я и так знаю, что нет. Кими сказал мне, что ты был само очарование уныния и тосковал по мне всё это время. — Неужели, — сухо отозвался тот, мысленно помечая себе спланировать месть этому мелкому итальянцу. — В любом случае, я так и не успел спросить: чего хотел Тото? — Джордж поднялся и начал стягивать одежду, готовясь к душу, в котором они оба отчаянно нуждались. — А. Ну, он предложил мне должность. Что-то вроде консультанта. — Неужели? — он вскинул бровь с максимально убедительным видом. Макс встал и стянул свои теперь уже липкие боксеры. — М-гм. И не притворяйся, будто ты не знал. Макс знал его чертовски хорошо. Джордж гадал, как тот всё так быстро понял, какие мелкие зацепки выдали его с головой? — Ладно, признаю, я поклялся хранить это в тайне. Тото просто хотел убедиться, что я не против. И я его не виню, раньше мы грызлись как кошка с мышкой. — И кошкой был я, верно? — ухмыльнулся Макс, сорвав с себя футболку и забросив её в корзину для белья с приличного расстояния. Он поиграл бровями, явно довольный собой. Джордж с любовью покачал головой. Он с тревогой осознавал: вещей, в которых Макс был бы не силен, оставалось прискорбно мало. Синяки всё еще покрывали торс Макса, расцветая всеми оттенками фиолетового и желтого, словно какой-то проклятый букет. Джордж часто осыпал их невесомыми поцелуями, втайне надеясь, что это поможет им зажить быстрее. Макс терпеть не мог всю эту суету, но постепенно учился её принимать. Подобно ворчливому старому коту, с которым всю жизнь плохо обращались и который теперь подозрительно рычит на внезапную ласку, у Макса просто не было выбора, потому что Джордж не давал ему шанса отказаться. — Ты собираешься согласиться? — спросил Джордж, заходя в ванную и включая душ. Он улыбнулся, заметив температуру воды: Макс выставил её гораздо ниже, чем любил сам, зная, что Джордж плохо переносит сильную жару и влажность. Джордж постепенно учился заново справляться со своими паническими атаками, особенно теперь, когда рядом был Макс, не дававший ему потерять почву под ногами. Но Макс всегда был на шаг впереди, отгоняя любых демонов, каких только мог, даже когда боролся со своими собственными. — Я... думал об этом, да. То есть, я был бы дураком, если бы отказался, — ответил Макс, заходя следом с чистыми полотенцами. От таких простых домашних моментов у Джорджа порой щемило сердце. Они оба встали под теплые струи воды. Джордж подался вперед и запечатлел целомудренный поцелуй на губах Макса, смахивая капли воды, повисшие на его ресницах. — Я думаю, тебе стоит согласиться. И я, кстати, точно знаю, что ты чертовски сексуально выглядишь в одежде Мерседес. — Вот как? — Макс положил руки на талию Джорджа и развернул его лицом к кафельной стене, выдавливая на ладонь немного шампуня. — Может, мне тогда не стоит соглашаться на эту работу, если я буду тебя отвлекать? — поддразнил он. Разгуливал ли Макс по паддоку в своих обтягивающих джинсах и всё еще обязательном по контракту поло Ред Булл, валялся ли на диване Джорджа, полностью одетый в вещи своего парня, или же замирал с лицом, полным предельной концентрации во время сим-рейсинга — Макс выглядел божественно. И Джордж ловил любую возможность коснуться его, цепляясь за него, как за спасательный круг. Джордж застонал, когда Макс принялся вымывать стресс прошедшего дня из его головы, массируя кожу. — Ты всегда будешь меня отвлекать, что бы ты ни делал. Макс гордо улыбнулся самому себе.