Things we leave behind

Джордж не спал большую часть ночи. Лицо Макса в мирном сне казалось мягким, его грудь мерно вздымалась и опускалась в серебристом каскаде лунного света, лившегося из окна. Если бы Джордж не был так близок к легкой истерике, он мог бы подумать, что всё это похоже на сцену из мелодрамы. Резкий свет телефона освещал его лицо, пока он листал бесконечные новостные ленты, сообщавшие об аварии и его несвоевременном признании. Общий смысл заголовков сводился к ироничному: «Джордж Расселл — гей, сенсация уровня "в кухне нашли вилку"». Ну да, ладно, допустим, но зачем же так прямолинейно? Спекуляции были любопытными: люди утверждали, что знали об их отношениях годами, приводя в качестве «доказательств» фотографии, где они просто ведут себя как профессионалы. Спортивно. Едва ли как друзья. Были и те, кто подозревал, что Джордж тайно влюблен в Макса издалека, а тот никогда не отвечал ему взаимностью. Что Макс любит Шарля. Некоторые считали, что Макс натурал до мозга костей, а Джордж просто обезумевший от любви дурак, сделавший признание на смертном одре. Джордж поблагодарил всех богов, которые могли его слышать, за то, что последний вариант не стал правдой, хотя вполне мог бы. Кто-то полагал, что это лишь отвлекающий маневр Мерседес, чтобы увести внимание от напряженных переговоров по контракту. Другие попали в самую точку: они оба влюблены, и в этом всё дело. Среди домыслов было немало слов поддержки, несмотря на отсутствие официальных заявлений о позиции Макса во всей этой истории. Однако больше всего внимание Джорджа цепляли ядовитые комментарии, они эхом отдавались в голове, выжигая свой след в самых потаенных уголках его сознания. Хуже всего было заявление Йоса, которого журналист застал врасплох прямо на улице: «Я знаю только одно: я не растил своего сына извращенцем. А если он такой, то он мне больше не сын». Джордж мечтал, чтобы существовал способ оградить Макса от всего этого, Макса, который сейчас так мирно спал, совершенно не подозревая, что отец только что публично отрекся от него на глазах у миллионов. Он с тяжелым вздохом уронил телефон на колени. Руки нестерпимо болели, а до следующего приема обезболивающих оставался еще час. Основной удар пришелся на ладони, пальцы почти не пострадали, так что он мог кое-что делать. Но не то, что ему было нужно сейчас: а именно — яростно дрочить свой ноющий, вставший колом член, потому что Макс, лежащий рядом, выглядел невыносимо прекрасным. Или заехать Йосу прямо в челюсть. Джордж вспомнил бумаги из больницы, которые Макс так удачно припрятал под кухонным полотенцем: там было сказано «никаких физических нагрузок и сексуальной активности в течение 72 часов». Словосочетание «сексуальная активность» было подчеркнуто дважды, и Джордж гадал, что за разговор состоялся у Макса с врачом, раз на этом сделали такой акцент. Макс перевернулся во сне, боль мгновенно вырвала его из забытья, и на его лице отразилось замешательство. Он пытался вспомнить, почему кажется, будто его тычут ножом в бок. Спросонья он протер глаза и сонно взглянул на Джорджа. — Не спится? — пробормотал он охрипшим голосом, прижимаясь к боку Джорджа и закидывая руку ему на живот. — Руки болят, — буркнул Джордж, не желая признаваться во всем остальном. Макс что-то промычал в ответ, и его рука начала целенаправленно шарить по кровати, пока пальцы не сомкнулись на телефоне Джорджа. Он небрежно швырнул его через всю комнату, где тот приземлился с глухим стуком. — Перестань читать всё это дерьмо, что они пишут, — вздохнул Макс, утыкаясь носом в грудь Джорджа. — Это не важно. Последнее, что запомнил Джордж, это поцелуй, запечатленный у него на груди, когда они оба наконец провалились в такой необходимый им сон.

***

Джордж проснулся совершенно разбитым после прерывистого сна. Макс растянулся на огромной кровати, нежно улыбаясь ему, его глаза всё еще были затуманены сном, а волосы торчали в разные стороны. Джордж почувствовал легкое головокружение от того, насколько идеальным тот выглядел. Лицо Макса забавно сморщилось, когда он потянулся, издав тихий писк, после чего блаженно выдохнул в матрас. — Доброе утро, принцесса, — улыбнулся он охрипшим голосом. Раньше Джордж непременно бы запротестовал против такого прозвища, но сейчас он был просто счастлив, что Макс рядом, и ему было плевать, какие глупые нежности тот использует. — Доброе утро, дорогой, — ответил он, и его пальцы тут же зарылись в волосы Макса, приглаживая их и приводя в относительный порядок. Он провел рукой ниже, осторожно коснувшись ладонью щеки и погладив нижнюю губу Макса подушечкой большого пальца. Джордж наклонился и накрыл губы Макса своими — медленно и ласково. Руки Макса запутались в волосах Джорджа, углубляя поцелуй, влажный и жадный, он притянул Джорджа к своей груди, стремясь к контакту, и издал тихий стон. Но стоило ему выгнуть спину, как поцелуй прервался, у Макса перехватило дыхание от внезапной боли. Джордж с неохотой мягко прижал его обратно к матрасу и разомкнул их объятия. — Тебе положено отдыхать, — прохрипел он, запыхавшись от поцелуя. — Я видел бумаги, Макс. Семьдесят два часа. Макс застонал и зажмурился. — Это полная чушь. Я трахался с сотрясением раньше, черт, да я гонялся с сотрясением! Укол жгучей ревности прошил позвоночник Джорджа. — Да, ну и ни то, ни другое не было хорошей идеей, — ответил он сквозь стиснутые зубы. Он свесил ноги с края кровати, схватил первую попавшуюся футболку и натянул её. — Будешь кофе? — спросил он, поднимаясь. Макс лишь вскинул бровь и приподнялся на локтях, жадно оглядывая Джорджа с ног до головы. — Тебе стоит чаще носить мою одежду. Джордж тут же посмотрел вниз, наполовину ожидая увидеть на себе логотип Ред Булл, но, к счастью, это оказалась обычная белая футболка Макса. И всё же она пахла им, Джордж почувствовал, как в животе запорхали бабочки, а щеки залил румянец. К тому времени как Макс заставил себя выбраться из постели, Джордж уже вовсю сражался с кухней, пытаясь управиться одними лишь кончиками пальцев. Яичница и тосты с авокадо должны были готовиться легко, но он чуть не лишился пальца, пытаясь разрезать авокадо, и был почти уверен, что в яйцах на сковороде полно скорлупы. Макс прижался к спине Джорджа, положив руки ему на бедра, и стало предельно ясно, что на Максе нет ничего, кроме боксеров. Джордж был почти уверен, что умрет где-то в течение следующих семидесяти двух часов. — Ты правда собираешься заставить меня ждать три дня? — промурлыкал Макс, приподнимаясь на цыпочки и запечатлевая поцелуй за ухом Джорджа. От этого по спине пробежала дрожь, а кровь прилила к члену. — Да, — натянуто ответил Джордж, закусив губу в попытке совладать с ноющей эрекцией. Макс заглянул через плечо Джорджа, с сомнением разглядывая яичницу. Он потянулся вперед, чтобы перехватить лопатку. — Дай я сам... Джордж легонько шлепнул Макса лопаткой. — Тебе положено отдыхать. И кстати, я видел, что ты не принял обезболивающие. — Он повернулся и обхватил подбородок Макса пальцами, приподнимая его голову, чтобы заставить того слушать. — То, что ты их пьешь, не делает тебя слабым. Джордж мысленно поклялся себе: если он еще хоть раз доберется до Йоса, эта лопатка окажется впечатанной в его физиономию. Макс высвободился из хватки и закатил глаза, направляясь к барной стойке и пытаясь скрыть болезненную гримасу, когда садился. — Приятно видеть, что мы за одну ночь прошли путь от бурного романа до старой супружеской пары, — проворчал он. В ответ Джордж молча поставил перед Максом бутылку воды и таблетки, лишь вызывающе вскинув бровь. Макс угрюмо их проглотил, а затем уставился на Джорджа с недоумением. — Почему ты со мной не любезен? — Потому что! — отрезал Джордж, но тут же вздохнул, понимая, что это не ответ и уж тем более не объяснение его раздражительности. — Потому что я на взводе, — добавил он уже слабее. — Я не могу приготовить тебе завтрак, потому что, черт возьми, ничего не могу удержать в руках, а ведь я должен за тобой ухаживать. Я почти не спал, потому что руки саднит, а ты выглядел так соблазнительно рядом со мной... И теперь ты расхаживаешь тут в таком виде, — Джордж указал на полуобнаженного Макса, — а я ничего не могу с этим поделать! — закончил он, выставив свои забинтованные руки в сторону Макса. По лицу Макса скользнула тень понимания, и он нежно улыбнулся. Он подошел и выключил плиту, забрал лопатку из рук Джорджа и втиснулся в пространство между ним и кухонной стойкой. — Во-первых, давай просто закажем завтрак. Я имею в виду, не то чтобы это выглядело неаппетитно, но я обычно предпочитаю яичницу без скорлупы. Прежде чем Джордж успел вставить хоть слово в свое оправдание, Макс продолжил: — А во-вторых... Макс сократил расстояние между ними, накрыв губы Джорджа поцелуем, от которого у того пошла кругом голова. Джордж издал приглушенный стон, чувствуя, как пальцы Макса гуляют по его бокам под тканью футболки. — Это не помогает... — попытался было сказать Джордж, но замолк, когда губы Макса прильнули к острой линии его челюсти, покусывая кожу и оставляя за собой дорожку из жадных поцелуев. — Врач сказал... — предпринял он еще одну попытку. Макса это не остановило: он провел языком по впадинке на шее Джорджа, и тот был абсолютно уверен, что умрет прямо здесь, на этой кухне. — Врач сказал «никаких физических нагрузок», — хрипло прошептал Макс ему на ухо, задевая зубами мочку. — Не думаю, что быстрая дрочка на кухне считается нагрузкой, Schat. Макс залез рукой в спортивные штаны Джорджа и нахально ухмыльнулся: — Всегда без белья, да? Джордж едва мог что-то ответить, последние остатки его решимости таяли с каждой секундой, пока Макс лениво поглаживал его ноющий член. Он чувствовал себя пьяным от того, как эти умелые руки разбирают его на части, буквально захлебываясь удовольствием всего от нескольких мягких движений. Грубо стянув свои боксеры, Макс обхватил оба их члена рукой, и Джордж начал бесстыдно толкаться ему в ладонь, пока оба не кончили. Белая жидкость брызнула на живот и кулак Макса. Это было горячо, быстро и чертовски необходимо, они стояли, прижавшись лбами друг к другу, тяжело дыша и чувствуя себя совершенно опустошенными. Внезапно Джордж осознал: хотя Макс и слышал трансляцию, сам он еще ни разу не произносил эти слова вслух, глядя голландцу в глаза. — Я люблю тебя, — выдохнул Джордж, нежно прижимаясь губами к губам Макса. То, как всё лицо Макса озарилось, а в уголках глаз собрались лучистые морщинки от широкой улыбки, заставило Джорджа влюбиться в него еще в десятый раз подряд. — И насколько сильно? — игриво спросил Макс, небрежно закинув руки ему на шею. Джордж притворно задумался на мгновение. — Настолько, что я закрою глаза на то, что завтра ты немного посидишь в симуляторе... при условии, что сегодня ты будешь отдыхать. — Блять, — Макс запрокинул голову и зажмурился, издав нарочито театральный стон. — Это, пожалуй, самое сексуальное, что ты когда-либо говорил.