Things we leave behind

Они оба растянулись в прохладном летнем воздухе, наслаждаясь последней совместной неделей на яхте Макса перед окончанием перерыва. Они только что закончили ужин, который явно не одобрил бы ни один тренер — сливочную пасту и красное вино, и теперь сидели, наблюдая, как небо над Монако окрашивается во все оттенки оранжевого на закате. — И почему это выглядит так, будто ты собрался за свой игровой симулятор сразу после нашего прекрасного ужина? — спросил Джордж, прищурившись, когда увидел, что Макс встал и направился в сторону гостевой каюты, которую он переоборудовал под своего рода офис. Макс выглядел слегка озадаченным. — Ты же сказал, что хочешь немного почитать? — Ну да, но я вообще-то надеялся, что мы посидим вместе. Ты же взял с собой ту книгу... Макс поморщился. — Она скучная. И это была правда: какая-то ужасная классическая история любви, которую ему посоветовал Шарль. Где экшен? Он забросил её на самое дно чемодана только потому, что она принадлежала Шарлю, иначе она давно бы оказалась в море. — Ты имеешь в виду, что в ней не было ни слова о гонках, — отозвался Джордж, закатывая глаза. — Можешь посидеть рядом, пока я гоняю, — предложил Макс, ничуть не помогая ситуации. Джордж скрестил руки на груди, и Макс почти физически ощутил всплеск гнева, нахлынувший на него. — О да, слушать, как ты громко орешь, что всё это дерьмо собачье — просто идеальная атмосфера для чтения, — съязвил он, сочась сарказмом. — Это всего на час... — Это никогда не бывает всего на час, Макс! — крикнул Джордж, резко вскакивая на ноги. Макс шагнул вперед, вторгаясь в личное пространство Джорджа. — Я думал, что уж ты-то, как никто другой, меня поймешь, — сказал он низким, ровным голосом, а его глаза потемнели от злости. Между ними воцарилась тишина. Но это не было то электрическое молчание, которым они наслаждались год назад, когда оставались считанные секунды до того, как они впивались в губы друг друга. Эта тишина была густой и горькой, и Макс чувствовал, как его грудь вздымается от её невыносимой тяжести. Когда Джордж заговорил, его голос был ровным и размеренным: — И как, по-твоему, я должен понимать то, что мой парень не ложится в постель до пяти утра, а потом весь следующий день на совещаниях выглядит как выжатый лимон? Мне было плевать, что ты творил в Ред Булл, но здесь я полагаюсь на тебя, Макс. Когда мы тут, — Джордж резко ткнул пальцем в стол, — или в нашей квартире, мне хотелось бы верить, что мы можем проводить время вместе, вместо того чтобы ты постоянно сваливал в свой офис! — Я бросил гонки ради тебя, ты мог бы проявить хоть каплю... — он в ярости пытался подобрать слово. — Терпения. Он ненавидел спорить не на своем родном языке, ему всегда казалось, что это автоматически ставит его в невыгодное положение, заставляя в пылу момента мучительно искать нужные слова. — Не смей, блять, использовать это против меня! — закричал Джордж, окончательно теряя самообладание и подходя еще ближе, так что их лица разделяли считанные дюймы. — Я был терпеливым. Джордж был прав, и Макс это понимал. Все его предыдущие отношения рушились именно потому, что он не умел распределять время между партнером и гонками. Бывшие часто говорили, что гонки были третьим лишним в их союзе. С Джорджем всё было иначе: они понимали друг друга и знали, на какие жертвы приходится идти, чтобы быть на вершине. В детстве его не учили идти на компромиссы. Либо всё, либо ничего. Именно поэтому, когда Кристиан сказал ему, что нельзя сидеть в симуляторе накануне реальной гонки и нужно выспаться, Макс в ответ пригрозил увольнением. Гонки были для него всем, он жил и дышал ими. Его семья была гоночной, его друзья были гонщиками, так что любой разговор неизбежно возвращался к этой теме. Даже дома, до появления Джорджа, он смотрел только заезды, будь то ралли или MotoGP. Он редко носил что-то, кроме спонсорских футболок Ред Булл. Это поглощало его целиком. Но теперь он ловил себя на том, что по вечерам смотрит с Джорджем фильмы вместо повторов лучших моментов гонок. Он подворовывал красивые рубашки Джорджа, когда они выходили в свет, под предлогом, что ему нечего надеть, и уж точно не потому, что в них он чувствовал себя окутанным ароматом Джорджа. И уж определенно не потому, что у Джорджа вкус в одежде был лучше, чем у него. Они ходили на ужины с друзьями, знакомыми Джорджа, иногда даже на двойные свидания с другими пилотами. И даже Макс понимал, что невежливо втроем обсуждать вождение. Они болтали об отпусках и смешных историях за бокалом дорогого красного вина, и это было приятно. Сам того не осознавая, Джордж научил его идти на компромисс. Возможно, именно поэтому Макс так отчаянно цеплялся за свое хобби с симулятором. Возможно, потому что он ненавидел, когда ему указывают, что делать. А может, это был микс из того и другого. Но он знал, что Джордж прав, даже когда тот развернулся и ушел, сытый по горло одними и теми же отговорками. В разгар сезона они и так почти не виделись, и Макс вел себя эгоистично. Он с силой потер лицо ладонью и какое-то время мерил шагами палубу, стараясь тщательно подобрать слова, чтобы всё исправить. Джордж сидел на кровати, уткнувшись в книгу и изо всех сил стараясь игнорировать присутствие Макса. Тот нерешительно присел рядом и, несмотря на слабые протесты Джорджа, забрал книгу у него из рук и отложил на прикроватную тумбочку. Макс тревожно прикусил губу и положил руку на колено Джорджа. — Прости меня. В глубине души он всё еще ненавидел извиняться. Сказать «прости» означало признать свою неправоту, что в глазах его отца всегда было признаком слабости. Он глубоко вздохнул. — Я знаю, что в последнее время у нас не так много времени друг для друга, и часть его я провожу... — Джордж бросил на него многозначительный взгляд, и Макс поправился: — ...большую часть провожу онлайн. Я думал, это нормально, раз ты спишь или занят чем-то своим, так что это не имеет значения. Но ты прав. У меня плохо получается переключаться. Я могу... — Макс слегка стиснул зубы, — избавиться от него совсем, если это сделает тебя счастливым. И он говорил это всерьез. Он бы не пожертвовал этим ни ради кого другого. Но ради Джорджа — стоило. — Я не хочу, чтобы ты избавлялся от него, — рассмеялся Джордж, осознав масштаб предложения Макса. — Просто, может быть, найдешь себе хобби, не связанное с залипанием в экран до глубокой ночи? Джордж расслабился, выходя из своей защитной позы, и закинул ноги на колени Макса. Руки голландца тут же легли на его голени, нежно поглаживая кожу. — Я тоже прошу прощения. — Тебе не за что... Джордж прервал его прежде, чем тот успел возразить. — Нет, есть за что. — Он повернулся к Максу. — Я могу только догадываться, что уход из гонок был непростым решением... — Прости, что сказал, будто бросил гонки ради тебя, — выпалил Макс, внезапно вспомнив, что это тоже должно было стать частью его извинения. — Я сам был к этому готов. И я бы не справился без тебя, так что... — он поднес руку Джорджа к губам и поцеловал её тыльную сторону, прежде чем переплести их пальцы. Последние следы раздражения исчезли с лица Джорджа. — Слушай, я не против твоих гонок, правда. Просто... не во время отпуска и не тогда, когда тебе завтра на работу. Макс виновато опустил взгляд и кивнул. Крыть было нечем, он знал, что Джордж прав. И втайне пожалел, что не взял с собой книгу получше. — И еще я тут подумал, — продолжил Джордж с игривыми нотками в голосе, — может, перевезем симулятор отсюда в твой офис, и мы будем гоняться вместе? Кажется, я припоминаю, что у нас было какое-то соревнование, где проигравший вставал на колени... Глаза Макса ярко вспыхнули при этой мысли. Он притянул Джорджа к себе за затылок, впиваясь в его губы жадным поцелуем. Они оставались так какое-то время, лениво соприкасаясь губами снова и снова, наслаждаясь каждым движением языков, пока их руки блуждали по знакомым изгибам тел друг друга. — Ты помнишь, как мы были здесь в прошлом году? — прошептал Макс, когда они соприкоснулись лбами в перерыве между поцелуями. Джордж едва коснулся губами губ Макса: — Разумеется. — Кажется, именно тогда я и понял, что люблю тебя. Макс почувствовал себя уязвимым после этого признания, но страха не было. Не с Джорджем. — Я думал, что никогда не смогу тебе этого сказать. — Боже, а я, кажется, люблю тебя с тех самых пор, как поцеловал за тем сараем, — негромко рассмеялся Джордж, увлекая их обоих на кровать так, чтобы самому опереться спиной о изголовье, а Макс идеально устроился под его боком. — Знаешь, это вообще-то даже немного грустно, если честно, — поддразнил его Макс, глядя на него со своей фирменной ухмылкой. — Забираю свои слова назад. Я тебя не люблю. Ты мне даже почти не нравишься. Макс приподнялся и поцеловал его в щеку с преувеличенно громким звуком чмок. — Я тоже тебя люблю. Они оба рассмеялись тем знакомым и уютным смехом, какой бывает только у двух людей, чей язык любви это взаимные подколы.

***

Неделю спустя, вернувшись домой после фотосессии, Джордж застал Макса на кухне: тот сгорбился над обеденным столом, заваленным грудой мелких пластиковых деталей. — Господи, чем это ты занимаешься? — недоверчиво спросил он, бросая сумку. Макс поднял на него сияющий взгляд, кончики его пальцев блестели от суперклея. — Нашел в коробках модель RB19. Решил попробовать собрать, ну, знаешь... подальше от экранов. Сердце Джорджа растаяло. С тех пор как они вернулись из отпуска, Макс ни разу не прикоснулся к компьютеру в кабинете. — Получается? — Ну, точность тут явно не стопроцентная, — фыркнул тот. — Но мне весело. Джордж поцеловал его в макушку. — Хорошо. Я думаю, это отличная затея. К несчастью, Джордж, видимо, подзабыл, что Макс не признает полумер. Постепенно кабинет Макса, а затем и часть гостиной начали зарастать моделями. Еще через пару недель Джордж вернулся после встречи со спонсорами и обнаружил на обеденном столе разобранный на части двигатель. Тут его терпение слегка пошатнулось. — Это еще что за херня?! — О, привет! — Макс высунул голову, улыбаясь, с пятнами масла на лице. Черт, ну до чего же он был очаровательным. Раздражение Джорджа мгновенно испарилось. — Помнишь ту модель Феррари, которую я собирал?.. — Да, Джордж помнил это очень хорошо: он всю неделю был главной жертвой максплейнинга по этому поводу. — Так вот, меня бесило, что она выглядит неправильно. Я попросил Эдди достать детали, чтобы проверить. И я был прав, смотри! — Он ткнул отверткой в место, которое, как предположил Джордж, было тем самым проблемным. — А это значит, что я был прав насчет лицензирования. Эдди был многострадальным механиком Мерседес. Впрочем, они с Максом отлично ладили, так как оба обладали огромным запасом очень специфических знаний. Джордж неплохо разбирался в машинах и моторах, но далеко не на том уровне, что Макс. Макс как-то признался, что отец заставлял его делать это в детстве: разбирать машину до винтика, чтобы он понимал каждую деталь. Тогда он ненавидел это, он просто хотел быть как обычные дети, играть в футбол и веселиться, а не торчать в холодном, затхлом гараже. Джорджу было приятно видеть, что Макс заново открывает для себя то, что когда-то ненавидел, но теперь в безопасной обстановке. Поэтому Джордж игнорировал следы суперклея на своем изысканном обеденном столе от Fendi Casa и масляные пятна, губившие его кухонные полотенца. Несмотря на то, что Джордж купил Максу специальные полотенца для этих целей, тот упорно использовал кухонные, иначе всё закончилось бы заляпанным маслом диваном, и Джордж в конце концов сдался. Вместо этого он просто спрятал пару своих любимых полотенец подальше и смирился с потерей остальных. Макс всё еще занимался сим-рейсингом пару раз в неделю, значительно меньше, чем раньше, и всё так же раздражающе блестяще справлялся с этим. Но теперь он еще и возился с моделями и часами изучал книги с чертежами двигателей на разных стадиях производства. А Джордж получил возможность засыпать рядом со своим парнем в, по большей части, разумное время.