Things we leave behind

Выбирая дату для годовщины, они решили, что это будет день публикации их официального заявления. День, когда они открылись миру, а не день аварии Макса. Некоторые воспоминания лучше оставлять в прошлом. К тому времени как прошел год, они были в самом разгаре второй половины сезона, и всё внимание было приковано к финишной прямой в борьбе за титул чемпиона мира. Обладая чуть менее мощным болидом, чем раньше, ребята из Макларен уже не так доминировали, но Оскар всё еще давал достойный отпор в борьбе за топ-3 наряду с Шарлем и Джорджем. В каждой гонке эта троица сменяла друг друга, преследуя лидера и не позволяя себе расслабиться настолько, чтобы откатиться слишком далеко назад. Хотя, надо признать, запал Шарля слегка поутих после того, как в прошлом году он наконец вкусил вкус победы, а в этом сезоне лишился возможности вести привычные танцы на трассе с Максом. Макс сам удивлялся тому, насколько сильно он может наслаждаться борьбой, даже не находясь за рулем. Они запланировали поездку в Австрию на лыжи во время зимнего перерыва, когда сезон закончится, чтобы отпраздновать… всё сразу. Окончание сезона (независимо от исхода), запоздалую годовщину, их первое совместное Рождество. Тем не менее это не помешало Максу спланировать небольшую поездку на одну ночь. Их годовщина выпадала на понедельник, и они могли позволить себе вырваться куда-нибудь, прежде чем гоночный цирк снова завертится. Джорджа бесило, что Макс ведет себя так скрытно. Он всегда любил полностью контролировать планирование любых поездок, несмотря на свой доминирующий характер, Макс обычно почти не имел мнения о том, куда пойти поужинать или какую страну посетить на отдыхе. Поэтому то, что его буквально затолкнули в частный самолет с небольшим чемоданом, который, как был уверен Джордж, упакован из рук вон плохо и совсем не так, как сделал бы он сам, немного сбивало с толку. Единственное, что удерживало его от использования проверенных методов, заставляющих Макса выдать любую тайну (обычно это включало Макса на четвереньках), был азартный блеск в глазах голландца. Полет длился около часа, что заметно сужало круг возможных мест. Джордж подозревал Италию, так как это было его любимое место, но сейчас он был на строгой диете и знал, что Макс не станет подрывать его режим, везя в один из их любимых итальянских ресторанов, чтобы объедаться пастой и вином. После короткого полета, в течение которого они в основном обсуждали предстоящие гонки, они пересели в ждавшую их машину, где Макс заставил его надеть повязку на глаза. Джордж чувствовал себя слегка самодовольно: на коротком пути к машине он заметил вывеску на итальянском, но сохранил это открытие при себе. В одном он уже был прав. А еще он решил оставить эту повязку для игр на потом. Повязка на глазах, поездка в машине и очень плотный график в последнее время привели к тому, что он случайно задремал. Ему показалось, что не прошло и минуты, как Макс осторожно разбудил его. — Мы на месте, — мягко сказал он, — но повязку снимать нельзя. Тебе придется мне довериться. Макс осторожно повел его через то, что Джордж ощутил под ногами как коротко подстриженную траву. В его голове роились десятки идей. Может, пикник? Но зачем ради этого тащить его в Италию? Джорджу оставалось только гадать, куда его тащит вслепую, бог знает в какую глушь Италии, чертов Макс Ферстаппен. — Ладно, тут всё немного не так, как ты помнишь. Но обещаю: это то самое место, — сказал Макс с явным азартом в голосе, снимая повязку. Секунду Джордж недоумевал, почему он стоит рядом с курилкой посреди поля, пока не пришло узнавание: та самая группа деревьев, под которыми он сидел в обед, спасаясь от жары; пологие холмы вдали; шум машин, проносящихся по соседней дороге. Джордж ошеломленно уставился на Макса, едва не уронив челюсть. — Боже мой, Макс. Это... блять. — Сарай они снесли и, видимо, поставили вот это, — сказал Макс, задумчиво проводя рукой по деревянной опоре навеса. Он повернулся к Джорджу и притянул его ближе. — Я должен был ответить на твой поцелуй в тот день, но не сделал этого, потому что испугался того, что это значило. И, будучи глупым пацаном, я годами донимал тебя, просто чтобы ты сделал это снова, — он тихо рассмеялся. — А когда ты сделал, я всё равно струсил и не ответил. Макс коснулся щеки Джорджа ладонью. — Но я бы ничего не стал менять, потому что иначе мы могли бы и не оказаться там, где мы сейчас... — Макс огляделся, иронично вскинув бровь. — ...в поле, в курилке. — Я так сильно тебя люблю, — вскрикнул Джордж, едва не задыхаясь от нахлынувших чувств, и бросился в объятия Макса. Они целовались как подростки — жадно, несдержанно и мокро, радуясь навесу, когда начался дождь. Если бы картодром неподалеку не был всё еще открыт, они могли бы зайти еще дальше прямо там. Но им удалось дотерпеть до того момента, как они ввалились в уютный частный отель, который Макс забронировал для них. — Боже, кто... — едва выдавил Джордж между напористыми поцелуями, стоило двери в номер закрыться. Макс прижался к его губам, настойчиво и горячо. — Ты. Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Джорджу не нужно было повторять дважды. Он быстро избавил их обоих от одежды и повалил на кровать. Макс раскинулся на матрасе, позволяя коленям разойтись в стороны — молчаливое приглашение для Джорджа занять место между его бедер. Он выглядел идеально, готовый к тому, чтобы Джордж разобрал его на части. Тонким, умелым пальцам не потребовалось много времени, чтобы подготовить Макса. Его бедра дрожали, когда он полностью передал контроль Джорджу. Он неистово вцепился в простыни, до белизны в костяшках сжимая их в кулаках и сжимаясь вокруг пальцев Джорджа, неосознанно подаваясь бедрами вверх в попытке получить хоть какое-то трение для своего члена, который уже безбожно пачкал смазкой его живот. Жар поглощает Джорджа, когда он наблюдает за тем, как кончик его члена медленно исчезает внутри Макса. Он заворожен: тем, как подрагивает пресс Макса и сжимаются его яички при каждом проникновении. Джорджу требуется вся его выдержка, чтобы тут же не сорваться на неистовый темп. Войдя в него полностью, Джордж подался вперед, зажимая голову Макса в кольце своих рук, и нежно коснулся его губ своими. — Такой идеальный для меня, — горячо выдохнул Джордж прямо в губы Макса, поймав следующим поцелуем стон, сорвавшийся у того от похвалы. Макс обхватил ногами спину Джорджа, подталкивая его щиколоткой чуть пониже поясницы. Джордж знал, что это безмолвная просьба начать двигаться. Обычно он настаивал, чтобы Макс выражал свои желания словами, но на этот раз он просто раздвинул губы Макса языком и качнул бедрами, наблюдая, как расширяются от удовольствия эти прекрасные голубые глаза. Джордж слегка сменил положение, точно зная, под каким углом нужно входить. Макс буквально сломался под ним, издав почти животный рык, его рука взметнулась к собственному члену, обхватив его, он отчаянно нуждался в этом двойном наслаждении. В последнее время Макс стал издавать больше звуков — ничего запредельного, совсем не так, как Джордж, которого Макс заставлял стонать, словно порнозвезду. Нет, это были долгие, гортанные стоны, вырывавшиеся из самой глубины его груди, и для Джорджа они были слаще любой музыки. И Джордж был полон решимости сделать всё, чтобы Макс не чувствовал за них ни капли стыда. — Ты так красиво звучишь, когда стонешь. — Он приник к шее Макса, вдыхая его дурманящий, знакомый аромат. Его зубы слегка прикусили нежную кожу, и Джордж почувствовал, как по горлу Макса пробежала судорога прерывистого вдоха. — Посмотри на меня, — Джордж мягко приподнял подбородок Макса, заставляя того сфокусировать взгляд. — Рядом с тобой я теряю всякий самоконтроль, посмотри, что ты со мной делаешь. — Он приподнялся, выгнув спину, и принялся размеренно входить в Макса длинными, тягучими толчками. Макс с разочарованным рычанием откинул голову на подушку. — Если ты не начнешь трахать меня сильнее, клянусь, я... Джорджу казалось, что он в раю. Вообще-то он был почти уверен, что в обычном раю такое запрещено, но в его версии? О да, это рай. Пухлые губы Макса были приоткрыты, он судорожно глотал воздух. Непослушные пряди волос прилипли к его потному лбу. Его щеки горели алым румянцем, а брови были напряженно сдвинуты. Джордж хотел навечно запечатлеть этот греховный образ на сетчатке своих глаз, чтобы видеть его каждый раз, когда моргает. — Ты сделаешь что, Макс? — переспросил Джордж, прекрасно понимая, что сейчас у Макса нет ни единого шанса перехватить инициативу. Макс не ответил словами, лишь длинной, невнятной чередой стонов и обрывками голландских фраз. Джордж положил ладонь на щеку Макса, поглаживая большим пальцем его полную нижнюю губу, пока тот отчаянно хрипел. — Ты так много делаешь для меня, ты заслужил это, — прошептал он Максу на ухо. Уступая мольбам голландца, он прижал бедра Макса к его груди, крепкие мышцы были податливыми под его руками, и принялся грубо в него входить. Если Джордж думал, что звуки, которые Макс издавал раньше, были громкими, то они не шли ни в какое сравнение с нынешними. Жар быстро распространился по телу Джорджа, приближающийся оргазм грозил разнести само его существование в щепки. Он обхватил рукой член Макса, идеально подстраивая движения ладони под темп своих толчков. Макс под ним не находил себе места: он неистово вскидывал бедра, преследуя собственное наслаждение, и лихорадочно хватался за любую часть тела Джорджа, до которой мог дотянуться. Завтра останутся царапины, но Джорджу было решительно плевать. — Господи, чем я заслужил тебя? — прохрипел Джордж, находясь в опасной близости от края. — В тебе всё идеально. Ты такой... блять, — зашипел он, когда Макс сжался вокруг него, — хороший, ты мой, боже... Клянусь, Макс, ты весь мой. И это стало последней каплей для Макса: он кончил с криком, пачкая руку Джорджа и собственный живот, содрогаясь от каждой волны экстаза. Джордж последовал за ним мгновенно, его тело словно рассыпалось на части, когда огонь охватил каждую клетку. Это было невыносимо прекрасно, и от этого чувства кружилась голова. Лишь когда последние отголоски начали затихать, он осознал, что лежит, прижавшись к груди Макса, а чьи-то пальцы мягко перебирают его влажные от пота волосы. Он чувствовал нежные поцелуи, которые Макс оставлял на его плече, и от этого сердце щемило от нежности. Когда на следующий день они летели домой, Макс крепко спал на его плече, после того как они устроили еще два раунда перед выездом из отеля. Джордж мысленно сделал пометку, что их сарай может стать идеальным местом для будущего предложения.