Things we leave behind

Групповой чат Ф1 Джордж [прикрепленное изображение] Ландо О-О-О, ОН НАКОНЕЦ-ТО ЭТО СДЕЛАЛ Шарль @Ландо Ты тоже знал?! Ландо Помогал ему выбирать кольцо, приятель 😎 Макс Я бы не назвал то, что ты делал, «помощью» Алекс Я тоже знал, кстати, но я думал, что предложение будет делать Джордж? Джордж Мы оба сделали Макс Я спросил первым :) Джордж 🙄 Льюис Поздравляю, парни! ❤️ Шарль Это чудесные новости, я очень рад за вас обоих Ландо А кто будет шафером? У каждого будет свой? Карлос Felicidades! Джордж Спасибо, ребят Ландо Вы в итоге спалили розовые лепестки? Оскар @Ландо ??? (И мои поздравления тоже) — Что Ландо имеет в виду? — выпалил Джордж, поудобнее устраиваясь на диване под боком у Макса, пока тот увлеченно смотрел MotoGP. Макс тихо хмыкнул: — Это было частью моего плана для предложения. — Сжечь цветы?! — Нет-нет. Я хотел сделать предложение на яхте. Ну, знаешь, потому что именно там всё у нас и изменилось. Но я хотел, чтобы всё было типа романтично, так что собирался всё украсить лепестками роз и свечами, — Макс поудобнее перекинул руку через плечо Джорджа, лениво поглаживая его предплечье. — В общем, я рассказал Ландо, и он посоветовал устроить тестовый прогон. Он как раз проходил мимо и вызвался помочь. Но ветер был довольно сильный, и лепестки сдуло прямо на свечи, и это… вызвало небольшой пожар… Джордж ошарашенно захлопал глазами: — Так вот откуда взялись те подпалины! Если честно, мне даже полегчало, а то я разволновался, когда ты сказал, что это Алекс пытался запустить фейерверк с яхты. — Но ты же мне поверил, — подмигнул Макс. — Ну, это же Алекс. С ним никогда нельзя быть уверенным до конца, что он выкинет. Макс кивнул, возвращая внимание к телевизору. Джордж потянулся и нежно поцеловал его в линию челюсти. — Звучит как очень милый план. Ну, если не считать огня. — Да, в идеале — без огня, — Макс ласково улыбнулся Джорджу, убирая несколько прядей волос с его лица. — Так, а у тебя был план? — Ага, я собирался свозить нас обратно в Брешию и сделать предложение там, где мы впервые поцеловались. Но думаю, ты бы всё понял задолго до того, как мы туда приехали бы. Ты пугающе хорош в разгадывании таких вещей. Макс гордо выпятил грудь, так и сияя от похвалы. — Ради тебя я бы притворился, что ничего не заметил, — ответил он, целуя Джорджа в макушку. К тому времени как Джордж снова заглянул в телефон, Ландо и Шарль уже вовсю спорили о том, кому из них первому доверили секрет. Вопрос Оскара о чем-то, реально касающемся Ф1, так и остался без ответа, а новички вовсю стебали Алонсо за то, что тот использует битмоджи.

***

Макс пробирался через паддок, мечтая лишь о том, как он рухнет в моторхоуме рядом с Джорджем. Квалификация закончилась, и поул Джорджа перед завтрашней финальной гонкой был многообещающим началом. Разрыв между Джорджем и Оскаром составлял всего пять очков, и британец был чуть впереди. Глядя на темп, который Джордж задавал в этот уикенд, Макс был уверен, что тот победит. Но в гонках всегда был шанс на плохой круг или технический сход, который мог разрушить всё. Макс никогда не принимал ничего как должное, пока кубок не оказывался в его руках. Крепкая хватка на плече неожиданно дернула Макса назад, вырывая его из раздумий. Когда он развернулся и пришел в себя, то оказался лицом к лицу с Йосом. — Вижу, тебе пришлось уйти, чтобы дать этому mietje хоть какой-то шанс на победу, — выплюнул тот. Презрение читалось в каждой морщине на его лице, он буквально вибрировал от отвращения. Макс почувствовал, как внутри него вспыхнул гнев. — Я видел то корыто, которое Ред Булл собрали в этом году. Даже я не смог бы вытащить эту штуку на первое место. — Уже сомневаешься в своих способностях без меня, — Йос покровительственно цыкнул, и челюсть Макса сжалась. Он вызывающе шагнул вперед, яростно ткнув пальцем в сторону отца. — Может, если бы ты был хоть немного более поддерживающим, я бы вообще не начинал сомневаться. — Четыре чемпионских титула, Макс! — воскликнул Йос, и его лицо потемнело. — Ты бы не получил их, если бы я давал тебе спуску. — Льюис. Семь чемпионских титулов! — выкрикнул Макс в ответ, тыча пальцем в грудь Йоса. — И его отец не оставлял его на гребаной заправке! Макс едва сдерживал ярость, накопившуюся за годы издевательств, он развернулся к стене и со всей силы ударил по ней рукой. Он не пропустил тот момент, когда Йос едва заметно вздрогнул, прежде чем его лицо снова приняло горькое, язвительное выражение. — Отношения с ним сделали тебя мягким, сын. И вот к чему всё свелось. Поддержка в их мире всегда считалась слабостью. Но Макс больше не был тем маленьким ребенком, который должен был следовать за отцом, куда бы тот ни сказал. Ему больше не нужно было часами прятаться от его гнева. Теперь у него был дом, полный тепла, где Джордж никогда не заставлял Макса чувствовать себя как на минном поле, а вместо этого дарил ему чувство безопасности. У него был настоящий дом. Горько-сладкая улыбка расплылась по лицу Макса, когда он поднял руку, выставив обручальное кольцо на всеобщее обозрение. — Я выхожу замуж за него. И я беру его фамилию. Так что в моей жизни не останется ни единого упоминания о тебе, потому что я лучше буду мягким, чем хоть в чем-то похожим на тебя. Йос, казалось, застыл, его глаза забегали, будто он не мог переварить услышанное, то, что Макс посмел дать отпор. — Ты берешь фамилию этого… Макс даже не стал дожидаться, что скажет Йос, он и так знал все его любимые оскорбления. Его кулак сжался и с громким треском врезался в челюсть старшего мужчины, сбивая того на пол. Йос был ошеломлен. Он смотрел на Макса широко раскрытыми глазами, прижимая дрожащую руку к лицу. Он выглядел испуганным. Не самого Макса, а осознания того, что он больше не контролирует ниточки, которыми привязал к себе сына. — Оставь меня… оставь нас в покое, блять, — выплюнул Макс, развернулся на пятках и зашагал в сторону моторхоума. Он выбрал более длинный путь, стараясь выжечь гнев, который буквально разрывал его изнутри. Он не мог обрушить это на Джорджа в ночь перед финальной гонкой. До этого момента Макс не особо задумывался об их фамилиях, полагая, что они, возможно, оставят свои собственные ради работы. Или просто потому, что Максу не хотелось возиться с лишними бумагами. Но теперь идея принадлежать Джорджу, начать что-то совершенно новое, казалась такой заманчивой. Макс Ферстаппен: четырехкратный чемпион мира, агрессивный на трассе, беспощадный. Поглощенный гонками и преследуемый тенью своего отца. Но Макс Расселл? Технический советник Мерседес, добрый наставник для новичков и юниоров. Путешествующий по миру со своим будущим мужем и наслаждающийся моментами тишины. Это была та перемена, к которой он стремился всей душой. Макс поднял эту тему вечером, когда они убирались после ужина. — Что бы ты сказал, если бы я взял твою фамилию? Ну, когда мы поженимся? — сказал он ласково, сосредоточенно раскладывая последние столовые приборы по местам. — Ты хочешь? — В голосе Джорджа прозвучало явное удивление. Это заставило Макса улыбнуться. — Думаю, это было бы здорово, понимаешь? Тогда в штабе Мерседес это будет не «Макс Ферстаппен». Я не буду этим… чемпионом мира. Я просто твой муж на работе, выполняющий свое дело. Джордж замер, потеряв дар речи, тарелка в его руке так и зависла в воздухе. — И, — продолжил Макс, — было бы приятно иметь общую фамилию. Раньше мне было на это плевать, но теперь я этого хочу. — Ладно, — голос Джорджа сорвался на едва слышный писк. Макс вскинул бровь. — Ладно? — Макс, я сейчас изо всех сил стараюсь не разрыдаться, — Джордж тихо рассмеялся, наконец убрав тарелку и притягивая голландца к себе. — Думаю, мне бы это очень понравилось. Они лениво целовались в объятиях друг друга, на мгновение забыв о неопределенности завтрашнего дня.

***

Макс сидел, вглядываясь в онборды с невыносимым волнением, когда Джордж ушел на свой последний круг. Всё, что ему нужно было сделать, это пересечь финишную черту. Отрыв от Оскара составлял две секунды. Ему хотелось просунуть руку сквозь экран, дважды сжать плечо Джорджа и сказать ему, что он справится. Все, включая самого Джорджа, решили, что Максу лучше не соваться в радиоэфир, и теперь у него руки чесались выхватить гарнитуру и прокричать Джорджу, чтобы тот не сбавлял темп. Он прослушал каждое радиосообщение, постоянно изучал онборды, подправляя стратегию то тут, то там на протяжении всех двух часов, не отрывая глаз от мониторов. Каждая мелочь имела значение. И он это сделал. Комната взорвалась криками, когда Джордж пересек финишную черту в статусе чемпиона мира. Стул под Максом с грохотом отлетел назад, когда он вскочил, охваченный абсолютной эйфорией. Он не уверен, кого именно он обнимал, но он вцепился в этого человека мертвой хваткой, наверняка оглушив своими криками. Макс почувствовал, как тяжелая рука легла ему на плечо, радостно встряхивая. Тото. В экстазе они обнялись, хлопая друг друга по спинам с привычным чувством боевого товарищества. Сквозь общий шум по радио громко и четко прорвался голос Джорджа: — Если Макс там, скажите ему, чтобы он немедленно тащил свою задницу сюда, на трассу! Тото кивнул ему, его глаза уже повлажнели. — Не заставляй чемпиона ждать, сынок. Его голос звучал сдавленно, будто он вот-вот разрыдается от счастья, но Макс не собирался задерживаться, чтобы это проверить. Макс не уверен, бегал ли он когда-нибудь в жизни так быстро. Из-за выступивших слез он почти ничего не видел. Он слышал, как за ним бегут другие члены команды, готовые встретить Джорджа у заграждений. Прищурившись на ярком солнце, Макс увидел вдалеке Джорджа: тот стоял на крыше своей машины, застыв в победной позе, наслаждаясь своим триумфом. Макс замер на мгновение, глядя на него с благоговением. У него получилось. Не то чтобы он хоть на секунду сомневался в способностях Джорджа, но теперь это происходило наяву. Его будущий муж — чемпион мира. Джордж заметил его и побежал к толпе, в которой стоял Макс. Не в силах вынести мысли о том, что их разделяет эта маленькая металлическая калитка, Макс перемахнул через барьер в тот самый момент, когда Джордж добежал до него. Это объятие значило всё. В нем было всё, что им нужно было сказать друг другу. Макс поймал себя на мысли, что это чувство, пожалуй, даже лучше, чем когда побеждал он сам. Макс обхватил шлем Джорджа с двух сторон и прижался к нему своим лбом, крича так громко, что, казалось, оглушит их обоих. Из-за визора он видел лишь краешки глаз Джорджа, сощуренных в тесные полумесяцы от счастья. Но Макс считает, что это самые красивые глаза, которые он когда-либо видел. Джорджу удалось стянуть шлем и снять подшлемник с защитой шеи, всё то, что мешало Максу обнять его по-настоящему. Когда Джордж обвил руками шею Макса, тот подхватил его за талию, поднимая в воздух и выкрикивая поздравления вместе с толпой. Каждый крик, который он слышал, наполнял его неисчерпаемой гордостью. Джордж заслужил каждый этот звук после всего, через что ему пришлось пройти. Каждый час тяжелой работы, каждая паническая атака, каждое пропущенное семейное событие, он вложил в это свою душу без остатка. Когда Джордж соскользнул вниз и снова коснулся ногами твердой земли, их губы встретились прямо там, на асфальте трассы, словно стянутые невидимой нитью. Они обещали себе не делать этого на публике, но момент захлестнул их обоих, и это теплое, пусть и мимолетное прикосновение губ было подобно вкусу совершенства. Посреди всего этого хаоса и ликования существовали только они. — Я всегда, блять, знал, что ты сможешь! — прокричал Макс на ухо Джорджу, перекрывая рев толпы. Он сжимал его тонкую талию мертвой хваткой, уверенный, что оставит синяки даже сквозь огнеупорный комбинезон. Джордж снова притянул Макса к себе, прижимаясь лбом к его лбу в надежде, что это передаст всё то, что он был не в силах облечь в слова из-за захлестнувших эмоций. Когда слезы потекли по его лицу, они оба рассмеялись, и Макс смахнул одну слезинку большим пальцем, игнорируя капли, бегущие по его собственным щекам. После последнего объятия Макс шепнул: — Это твой момент, малыш, наслаждайся им. И Макс ушел — нехотя нырнул обратно за барьер, чтобы присоединиться к остальной команде. И к Джорджу всё вернулось: толпа, команда, другие гонщики, ждущие возможности обнять его и пожать руку. Несмотря на то, что Макс был неотъемлемой частью этой победы, он предпочел вернуться в сторону, чтобы Джордж мог прочувствовать этот триумф как свой собственный. Если бы кто-то сказал ему два года назад, что он будет стоять на подиуме, принимая чемпионский кубок под звуки своего национального гимна, пока Макс будет улыбаться ему из толпы, а его помолвочное кольцо будет сверкать на солнце, Джордж ответил бы, что этот человек абсолютно безумен. Он был до безумия влюблен в этого Макса чертова Ферстаппена.