Серебряная маска

Продолжая работать над проектом по Французской революции, мы переместились в дом Скэриэла, ну а точнее — попытались. После того как нам открыл дверь низший и, не скрывая в голосе презрения, сообщил, что Скэриэла нет дома, мы решили поехать в наш дом. Да, мистер Лоу хотел было нас остановить, сообщив, что мы можем заниматься у них и без присутствия Скэриэла, но мы вежливо отказались. У нас была идеальная возможность собраться без лишних ушей и глаз, и мы не могли её упустить. Да, у нас не было ограничений по передвижению и охраны, как у некоторых наших знакомых, но у всех были водители, которые вполне могли задаться лишними вопросами, а потом передать всё нашим опекунам. Хоть я и пользовался беспечностью Чарли, даже я не мог просить его возить меня в Запретные земли. Помимо всего этого, мне не особо хотелось торчать в доме с малознакомыми людьми. Благодаря Леону я, конечно, уже знал, кто такие Джером и Эдвард, но официально мы ещё не были знакомы. Эдварда я даже немного уважал из-за его профессионализма и в то же время презирал из-за его игорного прошлого. А вот Джером пока оставался тёмной лошадкой, потому что ничего стоящего я о нём так и не смог нарыть. В общем, вызвав такси — естественно, нам пришлось разделиться, — мы направились в Запретные земли. Мне нравилось там. В отличие от центрального района, там всё было куда более настоящим. Не было этого лицемерия, этого вечного «чистота крови — чистота помыслов», не было вежливого подлизывания и вынужденных улыбок. Ох, была бы моя воля, я бы вообще не возвращался в Центр. Но, увы, мои белые волосы не позволяли мне беспечно бродить по улицам. Обычно чистокровные дальше развлекательной улицы не заходили, поэтому нам постоянно приходилось импровизировать. Быстро выйдя из такси уже в обычных белых масках и чёрных плащах, мы дошли до глубокой ямы и, пройдя дальше неё на два дома, нырнули в узкий закоулок. Обычно ночью многие посетители клуба справляли в этом месте нужду, поэтому запашок там стоял тот ещё. Утром же никто в здравом уме не стал бы сюда заглядывать. — Вы долго, — недовольно протянула Оливия, поправляя короткие до плеч каштановые волосы. — Таксист-придурок долго тупил, куда нам нужно, — ответил я, вытаскивая из потайного дна свой парик. Мне пришлось аккуратно подрезать дно, чтобы всеведущая Сильвия не нашла его. Хоть слугам и было запрещено лазить в моих вещах и комнате, проверка рюкзака на предмет наличия правильных учебников входила в обязанности этой дамы. — Вот идиот, — фыркнул Оливер. — Там же даже метка в картах есть. Он пытался уложить свои искусственные волосы. — Ненавижу это занятие, — проворчал Леон, в отличие от нас быстро справившись с украшением своей причёски. — Могли бы просто быть в масках, и всё. — Ага, а потом пошли бы слухи, что четыре чистокровных что-то забыли в заброшенном районе, — фыркнул я, наклонив голову, чтобы Оливии было удобнее нарисовать мне брови. — Опять какие-то сложности, — вздохнул Кагер и, взяв у девушки карандаш и зеркальце, нарисовал себе симметричные брови. — Вы закончили? — спросил нас Оливер, и мы наконец вышли из этого зловонного переулка. Молча пройдя несколько кварталов, мы миновали заброшенные заводы, совершенно не реагируя на крики и просьбы о помощи, и наконец попали на заброшенную улицу. Заброшенной её стали называть из-за пустующих маленьких домиков, оставленных своими хозяевами. Кто-то умер от старости или шальной пули, кто-то переехал поближе к центру, а кто-то вообще смог свалить из этой страны. По сути, мы были единственными жителями на этой улице. И это безумно радовало. Зайдя в дом, мы быстро переоделись и, захватив с кухни напитки и еду, уселись в единственной комнате помимо кухни. Домик был достаточно маленький, так что даже вчетвером там уже становилось тесновато. Как только мы въехали, сразу сделали небольшой ремонт: обновили кухню и сантехнику, натолкали разноцветных подушек и одеял, обставили всё разными безделушками. И всё это было сделано не для красоты, а чтобы спрятать многочисленные тайники. Скажем так, в этом доме был целый вооружённый склад, и это только мои тайники. Мне было страшно представить, что могла прятать Ви или тот же Оливер. — А ты что себе не взял? — девушка в футболке и шортах указала на своё пиво. — Вечером встречаюсь с Оскаром, не хочу палиться, попахивая алкоголем, — покачал головой я. — Будто он сам не будет под шафе, — фыркнул Оливер, разливая по кружкам вино для себя и Леона. Леон хоть и не был фанатом алкоголя, но иногда мог выпить пару фужеров. Вот и сейчас он с благодарностью взял кружку и сделал глоток. Я же ограничился энергетиком. — Так зачем он тебя позвал? — спросил меня Леон. — В последнее время он начал возле тебя крутиться. — Не знаю. — Я пожал плечами и с щелчком открыл банку. — Как раз встречусь и узнаю у него. — Странно это всё, — проворчал Оливер. Дальше мы начали готовиться к проекту. Стоя в центре гостиной, я громко декламировал речь Дантона. Оливер уселся на диван и с лицом главного театрального критика то и дело вставлял знаменитое «не верю» Станиславского. Оливия и Леон изображали остальных участников якобинского клуба. После долгих раздумий была выбрана речь Дантона 1791 года про бегство Людовика XVI. Оливер предложил именно её, потому что она была актуальна и для нас. После падения императора Бёрко жизнь в Октавии улучшилась. Ну, по крайней мере, именно это нам всем говорили в лицее. А ещё это была одна из самых коротких его речей. Этот факт радовал меня больше всего, потому что запоминание больших текстов не входило в список моих талантов. Оливер подготовил сценарий, и каждый из нас репетировал свою роль. Оливия поднялась и задала вопрос: — Что будет делать Национальное собрание, если вернётся король? Леон поднялся следом и торопливо изрёк: — Король всегда остаётся королём. Он неприкосновенен! Оливер с лицом истинного знатока французской истории одобрительно кивнул. Я расправил плечи и громко, уверенно проговорил: — Человек, носящий звание французского короля, поклялся охранять конституцию — и после этого бежал! И я с удивлением здесь слышу, что он до сих пор не лишён короны. — Нет, Готье, больше гнева! — крикнул Оливер, вставая. — «…И после этого бежал!» Разозлись. Ты должен быть в бешенстве от самой мысли, что кто-то ещё поддерживает короля. — Хватит, Оливер. — Оливия опустилась на стул, потирая виски. Даже она не скрывала, что требовательность брата уже всех нас начинает выводить из себя. — Из вас троих хорошо справляется со своей задачей только Леон. Не зря он на сцене выступает, — вынес вердикт Оливер. — Вы меня смущаете, — притворно фыркнул Леон. — С таким темпом вам всё же удастся меня раскрутить на прекрасный вечер. Я тихонько рассмеялся, пока Оливер подбирал челюсть. Порой Леон выдавал такие вещи, что у меня просто не находилось слов. — Это всё довольно занятно, — с улыбкой ответил Леон, — но давайте закончим с репетицией. — Он посмотрел на наручные часы и добавил: — Мне через час нужно уходить. Мы удивлённо посмотрели на парня. — Что? — не понял он. — Я думал, ты отправился до вечера, — протянул я, вспомнив, о чём он болтал по телефону с дядей, пока мы ехали. — Ну да, — кивнул Кагер. — Дела Графа не ждут. Я не могу упустить такую возможность. Я понятливо кивнул. У Леона, судя по всему, была с кем-то личная встреча. Такое случалось очень редко — обычно он передавал информацию своим клиентам только через посредников. Если же встречался лично, значит, это была довольно значимая фигура. — По сути, мне тоже нужно скоро выдвигаться, — сообщил я ребятам, вспомнив о встрече с Вотермилом. — Ви, опять нас одних оставляют, — улыбнулся Оливер. — Ну, мы же найдём чем заняться, — кокетливо хмыкнула Оливия, плечом толкнув брата. Я и Леон переглянулись. Не у меня одного были подозрения насчёт инцеста. Нет, я их не осуждал. Мне было глубоко поебать, кто с кем, просто я знал, что Оливер был геем. Хотя он из всех девушек терпел только сестру, так что, может… Я покачал головой, выбрасывая из головы поганые мысли. Сам я был би, хоть и предпочитал больше парней. В моей постели побывали только две девушки, но всё же мне понравилось. — Когда Скэриэл вернётся? — внезапно спросил Оливер. — Не знаю, обычно он уезжает на неделю, — пожал плечами я. — Должен через пару дней появиться. — Я бы с ним обсудил македонского царя, — проговорил он, наливая себе ещё вина. — А я почему-то решил, что ты его, как и Адам, теперь ненавидишь, — фыркнул я. — С чего ты это решил? — уставился на меня Брум. — Тогда зачем ты устроил ему блиц-опрос? — спросил я, желая проверить свою догадку. — Хотел проверить, как он будет держаться, — пожал плечами тот. — Кстати, мы сейчас готовим «Щелкунчика» на Рождество. Приглашу вас всех на премьеру, — сообщил всем Леон. — Его тоже приглашу. Скажем так, это будет проверка от меня. Я на это только весело фыркнул. — Я надеюсь, что вы понимаете, что в нашу группу он не войдёт, — недовольно покачала головой Оливия. — Но это не мешает ему тусоваться с чистокровными, — фыркнул её брат. — Он хороший и интересный собеседник. — Только это общение не из-за доброты душевной, — не унималась девушка. — Мы ему для чего-то нужны. — Да брось, Ви, — нежно улыбнулся я. — Мы не маленькие, сами всё прекрасно знаем. Я и ребята можем постоять за себя. — Если бы не могли, я бы этого Лоу уже давно на фарш пустила, — проворчала Оливия. Дальше мне и Леону пришлось собираться, и я снова оказался в Центре. К большому моему сожалению.