Серебряная маска

– Господин Готье, Кевин сейчас собирается уезжать, – приоткрыв дверь, тихо сообщила Сильвия. – Быть может, вы хотите попрощаться с ним? Часовая стрелка приближалась к девяти, а я целенаправленно прогулял сегодня лицей. В другие дни я бы и помыслить не мог пропустить занятия, даже если бы лежал на смертном одре, но вчерашний несправедливый поступок отца окончательно выбил меня из колеи. И всё же я хотел увидеться с Кевином и извиниться. Ни за что не прощу себе, если он покинет дом, так и не выслушав мои никчёмные извинения, которые, как мы оба понимали, уже ничего не изменят. Я поднялся с чугунной головой. Ослабленное тело предательски дрогнуло, но я всё же вылез из тёплой постели, натянул свитер и брюки, которые первыми попались под руку, затем выглянул в окно и увидел, что Кевин стоит у ворот и разговаривает с Сильвией, Кэтрин и Фанни. Рядом с ним стоял небольшой потрёпанный чемодан. Я выбежал из комнаты настолько быстро, насколько вообще позволяло моё состояние. К тому моменту, когда я оказался на улице, по моим ощущениям, прошло не меньше часа, хотя, конечно, это было лишь моё воображение. Кевин выглядел поникшим, но героически пытался выдавить жалкое подобие улыбки; женщины открыто лили слёзы. Подойдя ближе, я заметил, что и у Кевина глаза были на мокром месте. – Господин Готье, – тихо ахнула Сильвия, как будто моё появление было сравнимо с явлением Христа народу. – Вы не дадите нам поговорить? – с надеждой спросил Кевин. Женщины понимающе кивнули и удалились. – Господин Готье, – начал Кевин. – Пожалуйста, просто Готье, – поправил я его. Технически он больше не работал на мою семью и теперь мог обращаться ко мне свободно. Он улыбнулся и продолжил: – Спасибо, что вышел со мной попрощаться. Я до последнего надеялся, что увижу тебя перед тем, как уеду. Я с силой закусил губу. – Мне очень жаль, что так вышло. Это только моя вина, – торопливо проговорил я, уставившись себе под ноги; поднять глаза было стыдно. – Я один виноват в том, что позволил Скэру и Оливеру вылезти в окно. Я виноват в том, что отец тебя отчитал. И только я виновен в том, что тебя уволили. – Может, ты возьмёшь на себя ещё и Великий пожар в Лондоне? – с лёгкой усмешкой произнёс Кевин. – Постой, не ты ли тот сноб-профессор, который не пропустил Гитлера в художественную академию и сподвиг его на то, чтобы взяться за политику? Я в недоумении уставился на Кевина. Он рассмеялся и потрепал меня по волосам. – Ты хороший парень, Готье, и я был очень рад работать с тобой, – произнёс он, немного помолчал и добавил: – Я скажу это только один раз. Ты должен перестать брать на себя вину за ошибки других. Это так, тебе на будущее. Ты ещё слишком юн и можешь всё понимать буквально, винить себя или чувствовать, что происходит несправедливость. Это нормально. Но в сложившейся ситуации нет одного виноватого. Это просто неудачное стечение обстоятельств. Не злись на отца, он делает то, что считает правильным. Нельзя научить старую собаку новым трюкам. Насчёт отца я был с ним согласен, но это никак не отменяло того факта, что именно из-за меня Кевина уволили. Я ведь мог тогда с лёгкостью остановить и Скэра, и Оливера, но не стал. Плюс в какой-то мере мне было стыдно, что я пользовался Кевином и дурачил его ради своих заказов. – Но… ты ни в чём не виноват. – Готье, ну что ты заладил, – мягко пожурил меня Кевин. – Если тебя это успокоит, то я виноват в случившемся больше, чем ты. Я закрыл глаза на ваши игры, уговорил Сильвию молчать. Ты ещё такой ребёнок, Готье, хоть и пытаешься вести себя как наследник семьи Хитклиф. Между нами говоря, я бы хотел, чтобы ты вёл беззаботную жизнь. – Я бы тоже, – выдохнул я в ответ. И на этот раз я сказал ему чистую правду. – Столько раз я прикрывал его ночные визиты к тебе, – произнёс он, отчего я покраснел. Такси подъехало к воротам, и Кевин подхватил свой чемодан. – Мне пора, – нехотя сказал он, направляясь к машине. – Не грусти, Готье, и, ради бога, не вини себя. – Куда ты сейчас? – Я последовал за ним. – Помнишь моего двоюродного брата Тома? Поживу у него недельку-другую. Забегай к нам, если будет время. – Обязательно! – горячо заверил я. – Навещу вас. Кевин отдал чемодан водителю, чтобы тот убрал его в багажник. Сам он сел позади водительского места и опустил стекло. Я настолько привык к тому, что он всегда за рулём, что теперь смотреть на Кевина-пассажира было непривычно. Я обошёл машину и подошёл к открытому окну. – Готье, беги в дом, а то опять поднимется температура. До скорой встречи, приятель. – До скорой, – кивнул я, провожая взглядом уезжающее такси. Домой я вернулся в ещё более унылом настроении, чем раньше. Сильвия с Лорой протирали пыль в гостиной. Обе выглядели поникшими. Лора с заплаканными глазами и красным носом то и дело тыльной стороной запястья утирала слёзы. Обычно во время готовки с кухни доносились весёлые голоса Кэтрин и Фанни, но сейчас женщины молча чистили овощи. В этом эпицентре тоски и печали я чувствовал себя главным виновником происходящего. Я прекрасно понимал, что все они тяжело переживают расставание с Кевином, и оттого ощущал себя полнейшим засранцем. Как исправить эту ситуацию? Как вернуть Кевина домой? Меня ещё сильнее беспокоило то, что отец может нанять мне нового водителя, и тогда мне, как и Леону, придётся почти не делать вылазок. Но он был информатором, он мог себе это позволить, а я – нет. Киллер не может совершать убийства, не выходя из собственного дома. Я тяжело вздохнул. Сама атмосфера в доме вгоняла меня в такое уныние, что я решил хоть как-то отвлечься. Первой мыслью почему-то оказалось поехать к Скэриэлу. Может, заодно он всё же официально познакомит меня со своими подельниками, а то как-то некрасиво получалось. Я быстро собрался и, вызвав такси, доехал до нужного адреса. – Разве тебе не прописали постельный режим? – спросил Скэриэл, открыв дверь. – Я ушёл из дома, – решил пошутить я. – Постой. – Он протянул ко мне руку и потрогал лоб. – Температуры нет, уже хорошо, но, кажется, у тебя поехала крыша. Он что, серьёзно поверил в это? Что ж, у меня появился отличный вариант припереть его к стенке. Посмотрим, как ты выкрутишься на этот раз, Скэриэл Лоу. – Кевин уехал, и я решил уйти следом. Не могу находиться в этом доме. – Не лучшая твоя идея. – Скэриэл сел рядом и внимательно посмотрел на меня. – Ты болеешь, но вместо того, чтобы отлежаться, решил назло всем показать, кто в доме хозяин? – О чём ты? – недовольно произнёс я. – Отец уволил Кевина! Из-за меня. Поэтому я больше не вернусь домой. – Голоден? – внезапно спросил Скэриэл. Я отрицательно помотал головой. Он продолжил всё тем же заботливым голосом: – Болит что-нибудь? Может, дать аспирин? – Я в порядке. – Тогда отдохни, можешь оставаться у меня сколько захочешь, но сначала ты предупредишь своих, что находишься здесь. – Какого чёрта, Скэр? – грубо бросил я. – Ты оглох или что? Отец несправедливо уволил Кевина… – И ты решил вот так наказать отца? Ведь знаешь, что он тебя любит, поэтому уволил Кевина. Он мастерски выкручивался из ситуации. Делал всё возможное, чтобы я у него не остался жить. Скэриэл закурил и выпустил дым в сторону. – Послушай меня, Готи, – спустя минуту начал он. – Если бы отец тебя выгнал на улицу, то это одно, в таком случае я бы сам тебя забрал к себе, но сейчас ты совершаешь самую глупую выходку в своей жизни. Вечером ты уже будешь жалеть об этом. Ты – прихотливый цветок, который с любовью растили в ухоженном саду, и сейчас ты хочешь перебраться в заброшенный парк к сорнякам. Я тебе этого не позволю. Как же красиво он заговорил. Если бы я действительно был этим цветочком, то, наверное, купился бы на такие слова. Но я был обычным сорняком. Ну, точнее, беркутом. Меня так просто не сгубить. – Но… – я сделал самое растерянное лицо, на которое был способен. – Своим уходом из дома ты только усложнишь отношения с отцом и старшим братом. Тебя вернут силой, по закону ты не можешь жить как тебе заблагорассудится, вернут – и это лишь вопрос времени. После такого дом покажется тебе тюрьмой, а отношения с семьёй окончательно накалятся. Посмотри на меня. – Скэриэл выдохнул новую порцию дыма и повернулся ко мне. – Можешь считать меня предателем, ведь я не поддерживаю твоё желание уйти из дома, но я твой друг и хочу, чтобы ты не шёл по этому пути – не теряй семью, пока она у тебя есть. Не ставь свои обиды выше неё. – Скэр, – с трудом вымолвил я. Не это я ожидал услышать от него. – Вспомни, – чуть тише продолжил он, – Гефестион прекрасно понимал, что Александр жил меж двух огней: с одной стороны – его отец, Филипп, с другой – Олимпиада. И Гефестион до последнего не выступал против его родителей, не лез в их отношения, понимая, что семья важна. – Опять ты про Александра Македонского, – недовольно проговорил я, поднявшись. Мне показалось, будто меня, словно маленького щенка, ткнули носом в оставленную лужу. – Я веду к тому, что не позволю никому разрушить твою семью, даже тебе самому. – Я ожидал услышать, что ты поддержишь меня и разрешишь жить с тобой, – стыдливо произнёс я. – Не знаю, что и делать теперь. Скэриэл затушил сигарету и тоже встал. Он приблизился ко мне, положил руки на мои плечи и, слегка наклонившись, проговорил: – Ты думаешь, мне легко даются эти слова? Конечно, я хотел бы жить с тобой, и я очень рад, что ты приехал именно ко мне. – Он серьёзно посмотрел на меня. – Но как настоящий друг, которому важно, чтобы у тебя всё было хорошо, я не хочу, чтобы ты совершал необдуманные поступки, причём на следующий день после того, как тебя всю ночь знобило и колотило от температуры. Лоу улыбнулся. – Тебе нужно перекусить и поспать. Оставайся у меня, но, хочешь ты того или нет, я сообщу Сильвии, что ты здесь. Садовникам нужно знать, где находится их цветок. – Мне больше нравилось, когда ты сравнивал меня с Македонским. Он, кстати, тоже сбегал от отца. Скэриэл рассмеялся, направляясь на кухню. – Ну ты, конечно, сравнил. Одно дело, когда Филипп при всех соглашается, что Александр не его сын, тем самым оскорбляя его и Олимпиаду, а другое дело, когда ты впервые получил взбучку от отца и сбегаешь из дома. Было обидно, но я промолчал. В глубине души я понимал, что Скэриэл говорит правильные вещи, но всё ещё был зол на отца. Мы перекусили тостами с джемом, и Скэриэл настоял на повторном измерении температуры, хотя я чувствовал себя уже лучше. – Мне так будет спокойнее, – добавил он, когда я всё же согласился. Джером спустился через час и застал нас на диване. Я уже засыпал, а Скэриэл вслух читал «Илиаду», но умолк, когда низший подошёл ближе. – Что с ним? – шёпотом спросил Джером. Я притворился спящим. – Немного простудился, – тихо ответил Лоу. – Останется здесь? – Если захочет, то да. Джером замолчал, повернулся и поднялся обратно в свою комнату. Я даже не заметил, как заснул. Что было удивительно. Даже дома я всегда спал урывками, вскакивая от любого шороха. Меня разбудило тёплое прикосновение к плечу. Тихий голос Скэриэла раздался сверху: – Просыпайся, Готи. – Он пару раз несильно сжал моё плечо, а я с трудом сдержал себя, чтобы не наброситься на него. – Я предупредил Сильвию, она разрешила привести тебя вечером. Я нехотя поднялся. К моему удивлению, диван здесь показался мне намного удобнее, чем собственная кровать. Оглядевшись, я заметил, что за окном уже темнеет. – Который час? – Около шести. Ты проспал почти весь день. Как себя чувствуешь? – Хм. – Я потянулся. – Отлично. – Круто, – радостно отозвался Скэриэл. Я протёр глаза и ещё раз осмотрел его. Сначала я решил, что спросонья мне показалось, но теперь убедился, что Лоу был одет в белую рубашку, выглаженные брюки и начищенные туфли. Умыт, причёсан – просто с обложки глянцевого журнала. – Ты куда так вырядился? У тебя свидание? Он рассмеялся громко, не в силах сдержаться. – Ага, – сквозь смех проговорил он. – С твоим отцом свиданка. Я непонимающе уставился на него. Казалось, мне снится какой-то бредовый сон, потому что я совершенно не понимал, что происходит. Видимо, выглядел я достаточно потерянным, потому что Скэриэл всё же сжалился надо мной: – Мы с Эдвардом отвезём тебя домой, и я хочу уже познакомиться с твоим отцом. – Что?! – Пора нашим отношениям стать официальными, – полушутя проговорил Скэриэл, поправляя причёску. В его глазах плясали лукавые искорки. – Перестань шутить и скажи нормально, – недовольно бросил я. – О’кей, не злись, – добродушно произнёс он. – Я понял, что тебе важно, как твой отец относится к полукровкам, поэтому хочу лично приехать и представиться ему. Он был против нашей дружбы, а я заслужу его доверие. Это намного лучше, чем убегать из дома и окончательно портить ваши отношения. Он точно самоубийца. Такие идеи у нормальных людей не возникают. Я искренне надеялся только на то, что отец окажется в хорошем расположении духа. – Я не готов, – буркнул я. – Чего? – Брови Скэриэла взметнулись вверх. – Что, прости? – Мне нужно морально подготовиться, мне кажется, сейчас не то время, чтобы… – Я пытался подобрать слова. – Чтобы делать всё официальным. – Да я тебе сейчас в глаз дам, – недоумённо проговорил Скэриэл. – Я тут, блин, уже два часа морально готовился к встрече с твоим отцом, пока ты дрых. Ты чего там удумал? Думаешь, я тебя в мужья беру, что ли? Чего тебе готовиться? Это с меня твой отец хочет шкуру содрать. – Ладно, – с улыбкой произнёс я, заваливаясь обратно. – Ну, если ты уже всё решил, то сам и съезди, поговори с ним, буду ждать тебя здесь с новостями. – Да я тебя сейчас придушу. – Скэриэл набросился на меня с подушкой. – Совсем уже кукухой поехал. Я истерично смеялся, пытаясь отбиться от него. Он навалился на меня всем телом так, что я уже мысленно попрощался с его безупречным внешним видом: через минуту он снова будет выглядеть как обычно. Мы толкались, щипали друг друга, щекотали, и в какой-то момент он придавил меня так, что я уже не мог пошевелить руками. – Хорошо, сдаюсь! – хрипло проговорил я, продолжая хихикать. Скэриэл тяжело дышал, как после бега. Он поднялся, и я смог перевернуться и посмотреть на него: взлохмаченные волосы, красные щёки, помятая рубашка. И, возможно, достаточно затруднительное положение в штанах. Впрочем, наша перепалка и меня не оставила равнодушным. Я всерьёз начал размышлять, не сходить ли мне подрочить. Или всё же стоило воздержаться и потом снять себе какого-нибудь парня. Желательно похожего на Скэра. – Ну вот, теперь ты выглядишь как обычно, – порадовался я. – А то вырядился, мне аж неловко стало. – Доволен? А как твой отец будет доволен… – Скэриэл попытался пригладить волосы. – Я не хочу, чтобы ты играл перед ним роль. Если ты не понравишься ему таким, какой ты есть, что ж, это будет его упущение. Ты никому ничего не должен. – Я поднялся, чтобы привести в порядок одежду. Скэриэл уставился на меня, как будто впервые увидел. – Что? – не понял я. – Да вот думаю, как в этой голове одновременно умещаются такие умные мысли, при том, что ты сбегаешь из дома, как только запахло жареным. – Скэриэл хитро прищурился, будто прицениваясь ко мне. – Иди знаешь куда? – весело произнёс я. – Не знаю, просвети, – игриво ответил он. – В жопу иди со своими выводами. – Я толкнул его так, что он отшатнулся, а затем бросился бегом на второй этаж, смеясь как полоумный. – Ах ты, засранец, погоди. – Скэриэл кинулся за мной вдогонку. Я не хотел ехать домой и пытался растянуть нашу игру так долго, как только мог.