Серебряная маска

Киллиан Парис Бёрко. Ни в одном учебнике по истории не значилось это имя. Мне пришлось перерыть все полки в секторе «Отечественная история», прежде чем я наткнулся на императора Париса Бёрко, прапрапра… – сколько там ещё этих «пра-», не счесть – дедушку. Вероятно, второе имя в честь него. Правил он мало, никаких важных реформ не утвердил, войн не вёл, и так уж выходило, что мы его пропускали на занятиях. Я так увлёкся поисками, что кто-то из учеников нажаловался на меня из-за чрезмерного шума, недопустимого в стенах библиотеки лицея. Само собой, мне сделали замечание, но, учитывая, что днём ранее я узнал, что моя прежняя жизнь была самым настоящим фарсом, слова сердитой работницы библиотеки показались мне всплеском воды посреди мощного шторма. Я извинился, пообещав быть тише, и вновь уткнулся в книги. Я понимал, что выгляжу странно, но я не мог так просто запросить информацию у Леона – он точно что-то заподозрит, особенно после того интереса Люмьера к моей жизни. Допустим, я и правда последний наследник, сын Лукиана Бёрко. Кто об этом знает? Отец (поправочка: неродной отец), Гедеон, Люмьер, Оскар и мистер Вотермил. Это те люди, которые точно в курсе происходящего. Но кто ещё? Их определённо должно быть больше. Теперь вопрос в другом. Почему Уильям Хитклиф взял меня в семью и выдал за своего сына? Он состоит в Совете старейшин. Туда рвётся и Гедеон. Хотя, судя по словам Люмьера, они были против него. Тогда это объясняло, почему меня забрали в семью и воспитали. Что если я сознаюсь отцу и брату в том, что знаю правду? Каковы будут их дальнейшие действия? Попытается ли кто-нибудь из них избавиться от меня? Ведь как принц я могу распустить Совет старейшин. С младших классов нас убеждали, что Лукиан Модест Бёрко был никудышным императором, чьё правление привело к восстанию полукровок и низших. Подавить восстание смог только Совет старейшин. Получается, я – единственная угроза для нынешней власти. До конца перемены оставалось ещё пятнадцать минут, нужно было срочно что-то предпринять, иначе я не усижу за партой во время урока. Краем глаза я заметил, как работница библиотеки то и дело бросает в мою сторону недовольные взгляды. Кажется, она уже записала меня в список нежелательных посетителей. Но мне было уже глубоко поебать на её недовольство. Хотелось закурить. Я никогда не баловался табаком, хоть и пару раз курил траву, но у меня было чувство, что пора начинать. Помнится, говорили о том, что сигареты помогают избавиться от стресса, а его в последние дни у меня было много. — Что читаешь? — неожиданно послышалось позади меня. — Биографию Бёрко? Я обернулся и увидел Оливера, который с интересом уставился на корешки книг. Да, выбор интересный, и уж точно нам не задавали никаких рефератов по истории. Всё же нужно было искать информацию через интернет, благоразумно использовав VPN. — Да вот, решил дополнить знания, боюсь, что на экзамене будут дополнительные вопросы, — судя по мине Брума, он не поверил в мой обман. — Ты чего хотел? Я поспешил сменить тему. — Нужно решить один вопрос как раз по твоей теме. — Он незаметно передал мне белый конверт. — А что, Оливию не попросишь? — я приоткрыл его и, прочитав имя, быстро убрал в карман. — Тебе это выйдет дешевле. — Не могу, — замялся он и взлохматил волосы. Только сейчас я заметил, что рука у него была забинтована. — Ты же знаешь, как она не любит это делать. Я покачал головой. Действительно, Оливия при всей своей жестокости ненавидела убивать и старалась лишний раз этого не делать. — Рука — это её рук дело? — махнул я головой в сторону его ладони. — Ага, — недовольно пробурчал парень. — Так ты возьмёшься? — Без проблем, — ответил я, а потом задумчиво протянул: — Бернард Донн… Если не тайна, расскажешь почему? — Ну, скажем так, этот урод меня шантажирует, — пожал плечами Брум, а я во все глаза уставился на него. Оливера шантажировали. Нет, не так. Пелида , мать его, шантажировали. Это всё ещё не укладывалось в голове. — И как, прости? — всё же собравшись, спросил я. — Ну, ты же знаешь, что я люблю постарше, — начал было он, но я его перебил. — Тебе что, твоих любовников не хватает? — Не совсем, — фыркнул Оливер. — Скажем так, я хотел его использовать для расширения одной ниши. Как ты знаешь, его отец управляет нашей главной больницей. Я планировал через поставки медоборудования поставлять ещё и вис в центр. — Но погоди, мы же не производим медикаменты, — нахмурился я. — В том-то и дело, — улыбнулся парень. — Одно дело — граница между центром и Запретными землями, сам знаешь, там везде дыры и давно решён вопрос с поставками. Другое дело — именно граница нашего государства. Скажем так, я недавно подмял под себя небольшую территорию в Швеции, а там как раз находятся лаборатории. И из этого выходило, что переправлять мне дешевле, чем производить здесь. Я во все глаза уставился на Оливера. Я не знал, чему удивляться больше: тому, что он под себя уже промял соседнее государство, или тому, что мы сейчас обсуждали это в библиотеке. Но, к счастью, нас, как выяснилось, никто не слышал, и никому до нас не было дела. Хорошо, что Оливер мне рассказывал об этом на ухо, а не орал на всю библиотеку — с него бы сталось. Порой я задумывался, какие же близнецы разные. — А потом что? — спросил я его, как только шок немного сошёл. — В общем, я решил действовать через Бернарда. Сначала прощупывал почву и хотел завербовать его, но тот решил, что я испытываю к нему чувства. Я решил этим воспользоваться и подыграть. — Но он, в свою очередь, решил воспользоваться тобой, — понятливо кивнул я. — Ты угадал, — усмехнулся Оливер. — И он решил меня шантажировать. — И чем же? — спросил я, скрестив руки на груди. — Что расскажет отцу о наших отношениях. Я рассмеялся. Многие, кто сидел в библиотеке, недовольно посмотрели на меня. — Мне казалось, что тебе наплевать на мнение отца. — Но это не изменяет того факта, что этот урод посмел шантажировать меня, — недовольно пробурчал парень. — А что Оливия об этом думает? — спросил я его. — Она сказала, что не хочет даже пальчик свой марать об этого урода и посоветовала обратиться к тебе. Я улыбнулся. Что ж, это в духе Ви. — Ну ты же понимаешь, что придётся повозиться, — обратился я к нему. — Он чистокровный, его убийство будут расследовать. Тем более сына такой шишки. — Я понимаю, поэтому плачу в два раза больше, чем обычно, — сообщил мне Брум. Я на это лишь отрицательно покачал головой. — Давай вместо этого ты мне кое-что достанешь. — И что, позволь спросить? — удивился парень. Давно я у него ничего не запрашивал. — Мне нужен генный материал покойного императора и императрицы, — сообщил я ему. Теперь его настала очередь удивляться. — И зачем тебе это? — спустя пару минут спросил меня он. — Я кое-что расследую, — уклончиво ответил я. — Ты про тот слух про наследника, которого спасли? — допытывал Брум. — Не совсем, — продолжал я свои увиливания. — Не переживай, если что-то найду, сразу же сообщу тебе. — Окей, — недовольно пробурчал Оливер. — Достану. — Вот вы где! — торжественно раздалось сбоку, а следом — агрессивное шиканье от наших ближайших соседей. Мы с Оливером вздрогнули и повернулись. Лаванда Фло, наша староста, заведовавшая организационными вопросами в лицее, стояла напротив стола с папкой в руках. — Вы мне и нужны, — не дожидаясь приветствия, деловито объявила Лаванда, чуть понизив голос. — Мы в общем чате решили устроить дополнительные занятия по танцам для тех, кто плох в вальсе. — Общий чат? — Вальс? — Да, дорогие мои, — с укором подтвердила Лаванда. — Вы оба вышли из чата ещё в начале года. А мы там, между прочим, важные дела обсуждаем. — Точно, — прыснул Оливер. — Да я сразу вышел, как увидел десятки сообщений «Приветики!» и «Как прошло ваше лето?». У меня еле хватает терпения видеть вас по полдня в лицее, боже упаси ещё читать эти сообщения сутки напролёт. Выглядел он при этом очень довольным собой. Лаванда вся напряглась; я был готов к тому, что она сейчас его треснет папкой. — Я не выходил, — в тон Лаванде произнёс я, — просто отключил оповещения, а то вы там до двух ночи мемы с котятами кидали. Оливер положил ногу на ногу и ритмично покачивал ступнёй. Смотрел он на Лаванду, словно она устроила целое представление. — Не важно, — отрезала она, пытаясь сдержаться и не высказать пару ласковых. — Мы будем танцевать вальс на выпускном. Вас записывать на дополнительные занятия? — До выпускного ещё полгода! — повысил голос Оливер. Я глянул на работницу библиотеки, та грозно уставилась на нас в ответ. — Ой, кто это тут у нас возмущается, неужели гуру организации? — прищурившись, Лаванда сложила руку козырьком у лба, словно высматривала кого-то по сторонам, затем пренебрежительно глянула на Оливера. — Вот если бы ты занимался организационными моментами, то знал бы, что всегда нужно готовиться заранее, а это значит: собрать желающих, — она принялась загибать пальцы, перечисляя, — найти преподавателя, помещение, обговорить расписание, оплатить занятия… — Понял, каюсь. — Оливер театрально поклонился ей. — Пять ударов плетьми мне по спине, и конфликт решён. — Обойдёмся без кровопролития. Так что с занятиями? Вас записывать? Как у вас с вальсом? — Обязательно танцевать? — спросил я. — Да! Ты хоть понимаешь, что это наш выпускной и там мы… — Стоп, стоп, стоп. — Оливер примирительно выставил руки вперёд. — Мы всё поняли. — Положив руку на грудь, он с чувством произнёс: — Выпускной — дело всей жизни. — И, обращаясь ко мне, драматично изрёк: — Как мы могли это забыть? Не сдержавшись, я прыснул от смеха. Лаванда вспыхнула гневом. То, с каким рвением она бралась за дело и как верила в то, чем занимается, было прямо противоположно тому, с каким пренебрежением относился ко всему происходящему Оливер. Вдобавок я ещё посмеялся над шутками Брума в её присутствии. Думаю, для таких, как я и Оливер, в аду припасён отдельный котёл. — Нет, мы не будем ходить на дополнительные занятия, — подытожил Оливер, вальяжно развалившись на стуле. — А ты умеешь танцевать? — недоверчиво прищурилась Лаванда. — Да. Я помогу Готье с подготовкой, если ты оставишь нас в покое. — Делайте как вам угодно, — с обидой бросила она и, развернувшись на каблуках, направилась к выходу. — А ты можешь и её? — спросил он меня, сделав жест пистолета у головы. — Так сказать, два по цене одного. Я на это лишь отрицательно покачал головой. За Лаванду Оливеру пришлось бы отдать больше, чем за Бернарда. Она, в отличие от Донна, не зависала в Запретных землях, и из-за этого подловить её в безлюдном месте было бы сложнее. В моей голове сам собой начал вырисовываться план по устранению моей новой цели.