Серебряная маска

Я оцепенел. Мне не хотелось пугать его неоднозначной реакцией. Но, вместо того чтобы смутиться, Скэриэл с любопытством наблюдал за мной, словно за какой-то диковинной зверушкой. Как будто это была не более чем забава, шутка, которую я не признал с первых строк. Я совершенно не знал, как на это реагировать. Дело было в том, что я совершенно не знал, что делать в подобной ситуации. Ага, конечно. Скэриэл зажмурился, словно от яркого света, и наклонил голову набок, как будто флиртуя, ну или как будто у него защемило шею. Из-за полного отсутствия опыта на любовном фронте я был плох в распознавании всего, что касалось романтики. Но, уверен, даже если бы кто-то растянул транспарант с признанием в любви, я бы и тогда воспринял это как шутку. – Ты мне не веришь? – спросил он беззаботным голосом, и меня это немного успокоило. Не верю? Как бы помягче выразиться, я даже не уверен, правильно ли воспринял эти слова. Да, у меня были к нему чувства, но они были не совсем романтическими. Та физиология. Обычно я справлялся с ней, сняв мальчика. Да, я признавал, что Лоу был в моём вкусе, но звать его в свою постель я не планировал. Было что-то в этом такое… не знаю. Обижать отказом не хотелось. Лучше бы и вовсе избежать этого разговора. – Верю. – Я уставился в окно и с запинкой произнёс: – Ты мне тоже… – Как друг? – перебил он. – Что? – «Ты мне тоже», – проблеял он, явно пародируя меня. – Нравлюсь как друг? Скрестив руки на груди, я с лёгким негодованием посмотрел на него. – Не смешно, Скэр. – Попытка задеть меня увенчалась успехом. – Да, нравишься, но как друг. – Я так и думал, – улыбнулся он, но улыбка вышла вымученной. – Оливия? – М? – Нравится тебе? Почему-то у нас совершенно не клеился разговор. Меня это потихоньку выводило из себя. – Скорее нет, чем да, – чуть тише произнёс я. Вот говорить о ней совсем не хотелось. – Ого, – охнул Скэриэл. – Даже так… Что произошло? Встретил кого-то ещё? – Нет-нет. – Я скривился, как от зубной боли, помолчал и добавил, пожав плечами: – Ну, так вышло. – Да ты два года по ней сох! С чего такие перемены? Я не знал, что ему ответить. Оливия мне никогда не нравилась в романтическом плане. Да, она была красивой, и я это понимал, но её характер, мягко говоря, отталкивал. С другой стороны, говорить об Оливии Брум было безопаснее, чем обсуждать наши с ним отношения. – Не знаю. – Я нервно дёрнул плечом. Скэриэл изобразил удивление, но промолчал. – Просто прошла влюблённость, – соврал я. Он поднялся и подошёл ближе, я же из чистого упрямства остался на месте. Скэриэл не вынудит меня смутиться. Наша дружба не пошатнётся из-за этого мимолётного признания. Оно вскоре забудется, и всё станет как прежде. Я страстно желал, чтобы Скэриэл никогда не говорил о своих чувствах ко мне. Пусть всё будет как раньше. Мне жизненно необходима стабильность хотя бы с ним. За последнее время я узнал столько всего: моя семья – фальшивка, настоящие родители мертвы, а я – наследник Октавианской империи, за которую должен биться, – вот только совсем этого не хотел. Помимо всего этого Гедеон утверждал, что мне подвластно извлечение тёмной материи. Я бы предпочёл поменяться местами с каким-нибудь полукровкой. Мне не нужны власть, тёмная материя и Академия Святых и Великих. Между тем Скэриэл обнял меня, да так крепко, что стало больно, но я не издал ни звука. – Прости, что признался, – горячий шёпот опалил ухо, – надо было скрывать это. – Всё нормально, не надо извинений. – Я понизил голос до шёпота. – Это я, наверное, задел тебя, прости. – Не знаю, как так вышло, что Скэриэл своими словами довёл меня до мук совести. – Всё в порядке. Мы останемся друзьями, как прежде. – Я обнял его в ответ. Он был выше. Я чувствовал его парфюм – что-то смутно знакомое, навсегда отпечатанное в подсознании. Его волосы отдавали мятой. Я уткнулся ему в шею и крепко зажмурился. «Пусть всё будет как прежде», – повторял я вновь и вновь, сам не понимая, о каком «прежде» просил. Прежде, когда мама была жива? Прежде, чем я стал киллером? Прежде, пока я не узнал, что всё вокруг ложь? Прежде, чем Гедеон напал на меня? Прежде, чем Скэриэл признался? – Спасибо, Готи. – Он чуть отодвинулся, но наши лица всё ещё были безобразно близко. – Не знаю, что бы делал в центре без тебя. Ты мой единственный друг. Для настоящего друга он прижимался слишком сильно. Впрочем, раньше он часто меня трогал, и я не видел в этом проблемы. Неужели я теперь всегда буду воспринимать его прикосновения иначе, искать в них подтекст?.. Он отстранился до того, как я успел что-то сказать. Честно говоря, горячие объятия мне даже понравились. Скэриэл протянул руку, и на его ладони вспыхнуло тёмное пламя. РЕКЛАМА – О чём ты там говорил? Треугольник? – Он мигом изобразил фигуру: бурлящие языки тёмной материи преобразовались с завидной точностью. Я вытянул руку, последовав его примеру. Мой треугольник вышел нечётким: концы то и дело съезжались, не желая подстраиваться. – Это просто не моё, – выдохнул я, сжав ладонь в кулак. Материя испарилась. – У тебя проблемы, да? – внезапно спросил Скэриэл. – С материей? – Да нет. – Он больно ткнул меня в лоб. – Проблемы здесь. – С чего ты взял? – буркнул я, отталкивая его руку. Вибрирующий телефон на диване отвлёк нас. Скэриэл взглянул на дисплей и живо ответил, чему я несказанно удивился. – Привет, – довольным тоном проговорил Скэриэл; я услышал знакомый голос из динамиков. – Нормально, да так. Занят немного. Я сразу понял, что это Оливер Брум. Его звонкий голос было несложно распознать. Говорил он торопливо, его явно что-то взбудоражило. – А, ну да. – Скэриэл игриво посмотрел на меня. – Здесь он, сейчас. – И протянул мне смартфон: – Это Оливер, и он тебя ищет. Я как-то заторможенно взял телефон. – Готье?! – громко раздалось из динамика. – Где тебя носит? Я тебя с утра ищу! Звоню, но ты не берёшь трубку. Раз десять уже позвонил. – Хм, я, кажется, отключил звук. – Я пошёл к своей куртке, висевшей в холле. Кажется, я оставил телефон в кармане. – Что-то произошло? – Ну, как тебе сказать… Помнишь про Лаванду и её занятия вальсом? – И? – выжидательно спросил я, прекрасно понимая, что влип. Вальс! Как я мог забыть. Мы встретили Лаванду Фло в библиотеке, и она что-то там говорила про общий чат и про дополнительные занятия по вальсу. – Эта ненормальная послезавтра всех собирает в актовом зале после второй пары для репетиции вальса. У меня из головы вылетело, что я обещал тебе помочь с танцами. – Честно говоря, у меня тоже вылетело… – Одиннадцать пропущенных звонков и пять сообщений от Брума высветились на дисплее телефона. – Ты ещё долго будешь у Скэриэла? Может, я сейчас приеду и мы хоть немного порепетируем? Это совсем несложно. Не хочу, чтобы завтра Фло опять устраивала истерику мирового масштаба. – Да, в принципе, я согласен, сейчас только спрошу у Скэра. – Я повернулся к Лоу, и тот мне сразу кивнул, не дожидаясь вопроса. – Да, давай. Я буду не один. Угадай, кого я встретил у кинотеатра? – Кого? – Играть в угадайку я не любил. – Нашего потерянного танцора! – торжественно завопил Оливер. – Леона встретил! К нему опять Клив приставал. Чуть подножку не поставил, мерзавец. Ему снова надо преподать урок. – На фоне я услышал чей-то тихий голос, в ответ Оливер протараторил: – Что? Да я шучу, Леон. Никто никого и пальцем не тронет. Я закатил глаза. Оливер, судя по всему, забыл о том, что Леону не стоило знать о той стычке в туалете. Теперь же неизвестно, что мог предпринять Кагер, который не простит нам то, что мы сделали с Кливом, ну а точнее – я Леону. – Короче, мы сейчас к вам приедем, – уверенно заявил он. – Договорились. Я молча протянул Скэриэлу смартфон. – Вальс? – насмешливо спросил он. – Не спрашивай. Это была идея Лаванды, нашей старосты. Она хочет, чтобы на выпускном у каждого была пара и мы все станцевали. – А у тебя есть пара? – Нет, я даже об этом забыл. Но можно пригласить кого-то со стороны. Правда, мне всё равно некого приглашать. Хоть Габриэллу тащи. – А Лора? Она почти твоя ровесница. Я потёр виски. – Лора точно не умеет танцевать, и ей будет некомфортно. Никто не приглашает на выпускной полукровок. – Я бы пошёл, если бы ты меня пригласил. – В качестве пары? – хмыкнул я. Идея о том, чтобы танцевать на выпускном со Скэриэлом, забавляла. Там не то что удивятся, а, скорее, упадут в обморок от одного только нашего вида. – Да хоть в качестве твоего дворецкого. Дверь тебе буду открывать и бокалы с шампанским носить. – Скэриэл поднялся и грациозно поклонился мне. – Там не будет бокалов с шампанским, – хихикнул я. – Ну, тогда буду танцевать с тобой. – Он взял меня под руку и придвинулся ближе. – Ты точно хочешь довести моего отца до инфаркта, – рассмеялся я. Отчего-то наша поза показалась мне до ужаса нелепой и оттого очень смешной. Я вдруг всерьёз представил лица одноклассников и учителей, увидевших танцующего меня со Скэриэлом на выпускном. Такого скандала лицей давно не видел. – Я всё ещё помню твоё обещание про вечер в стиле Александра Македонского, мой филэ. Прикрыв лицо рукой, я в шутку застонал. Скэриэл разразился громким смехом. – Не против, что Оливер и Леон сейчас приедут? – спросил я, когда мы сели на диван. Вроде бы разрешение уже получено, но мне будет спокойнее, если озвучу просьбу. – Всё окей, только когда мы продолжим тренировку? – Лук и стрелы приедут завтра утром? – С девяти до двенадцати. – Завтра выходной, давай я приеду к девяти. Но вечером у меня психиатр. Скэриэл кивнул, и оставшееся до появления друзей время мы потратили на мои попытки оформить тёмную материю в треугольник. К концу у меня даже стало сносно выходить. Разница между занятиями со Скэром и в лицее была огромной. Там я чувствовал соперничество, давление со всех сторон. Здесь мы просто болтали, веселились, попутно осваивая материю. Мне было легче принять способности, зная, что меня не оценивают, не сравнивают с другими и не требуют высоких результатов. С приходом Оливера и Леона дом наполнился радостным шумом, по большей части из-за Оливера. Леон был тих, но улыбнулся мне, а затем смущённо кивнул Скэриэлу. Он тоже заметно сдружился с ним, отчего я почувствовал гордость, граничащую с ревностью. – У нас нет дамы, так что сегодня вместо дамы будет… Леон! – торжественно объявил Оливер и указал на Кагера. – Я на это не подписывался, – попытался воспротивиться Леон. – Ты артист, тебе не привыкать, – елейным голосом добавил Оливер. – Пострадай ещё немного ради искусства. – Он повернулся ко мне: – Значит, так, венский вальс. Он очень лёгкий, – проворчал Оливер, подходя ближе, – я не знаю, зачем Фло решила устроить дополнительные занятия. Спина прямая, подтянись, плечи назад. – Может, не все так быстро осваивают танцы, как ты, – проговорил я. – Да что тут осваивать… – пробурчал он, включая музыку на смартфоне. Учитель из Оливера был строгий, требовательный, он повышал голос без повода и быстро выходил из себя. Кажется, он решил, что я читаю его мысли, раз посчитал достаточным показать движения один раз и сразу потребовать повторить в точности под его счёт. Леон быстро сообразил, что я не выучу движения, если Оливер будет злиться на меня за каждую ошибку, и взял всё в свои руки. Доходило до того, что Леон опускался на корточки передо мной и руками показывал, куда я должен ставить ногу. С Кагером у меня хоть что-то начало получаться, и в итоге он взял меня за талию, придвинулся чуть ближе, смущённо улыбаясь, и повёл в танце. Сначала он показывал, как вести даму, но вскоре мы поменялись местами, и вёл уже я. Когда мы танцевали, я то и дело поглядывал на его синяк на запястье, смазанный лечебной мазью, издающей не самый приятный запах. – Молодец, – оценил Леон, когда мы закончили. Скэриэл похлопал, а Оливер вновь указал на мою сгорбленную спину и напряжённые плечи. Прошёл час; я успел станцевать четыре раза с Леоном и два с Оливером, прежде чем великий мастер Брум снизошёл до похвалы. Даже Скэриэл присоединился к нам. Учился он быстро, чему я был совсем не удивлён, в отличие от других. – Bene laborātis! – изрёк Оливер, затем повторил: – Хорошо потрудились. – Ita vero[4], – согласился Леон. – Не хотите как-нибудь вместе позаниматься латинским? – внезапно предложил Скэриэл. – Ты тоже его учишь? – удивился Оливер. – Да, не хотелось бы отставать. – Хорошая идея, – мигом отозвался я. Скэриэл и латынь? Почему я не знал об этом? – Я не против, – кивнул Леон. – Оливию приглашаем или у нас будет чисто мужская тусовка? – Оливер деловито потянулся к своему рюкзаку. – Я ей буду только рад, – ответил Скэриэл. Мы с Леоном согласились. – Тогда я позвоню ей и предложу. В какой день? Может, завтра? Как раз воскресенье. Я бросил на Скэриэла быстрый взгляд. Он закусил губу, затем нерешительно сказал: – Честно говоря, завтра с утра у меня другие планы. Может, на неделе? – В понедельник? – предложил Оливер. – В понедельник у меня репетиция, – отозвался Леон. – Но вы можете собраться без меня. – Так дело не пойдёт, – проворчал Брум. – Мы должны собраться все вместе. Вторник после занятий? К несчастью, был выбран вторник. В пятницу намечался экзамен по тёмной материи, и мне хотелось больше времени посвятить подготовке, но Оливер и Леон не воспринимали этот предмет всерьёз, с лёгкостью справляясь с любым заданием. А вот для меня это был сплошной стресс. – Оли? – протянул Оливер, прижимая телефон к уху. – Мы тут хотим собраться во вторник и позаниматься латынью у Скэриэла… Что? – Он осёкся, а затем испуганно проговорил: – В смысле? Оливер занервничал и повернулся к нам спиной, стараясь скрыть лицо. Я не придал этому значения, пока не увидел встревоженного Скэра. Леон дотронулся до моего плеча: – Что-то случилось? Я пожал плечами. – В чатах? Во всех чатах лицея? Ты уверена? – нервно протараторил Оливер. Он повернулся к нам; выглядел жутко испуганным и потерянным. – Я не знаю ничего про это… Сейчас? Жду. Он отключил смартфон и уставился в пол, шумно дыша. Кажется, Оливер начал задыхаться. У него задрожали руки. Я никогда не видел его таким. Обычно даже при виде того, как его сестра пытает человека, он держался хорошо, в отличие даже от меня. Но сейчас… Первым не выдержал Скэриэл: – Что произошло? – Кто-нибудь сидит в чатах нашей группы? Или лицея? Оливия говорит, что ещё есть общая анонимная группа лицея. – Брум принялся что-то набирать в смартфоне, но пальцы так тряслись, словно у него начался припадок. – И что там? – Я подошёл ближе. Лицо Оливера до боли исказилось: брови надломились, губы задрожали, в глазах стояли слёзы – он был готов вот-вот разреветься. – Кто-то скинул… – Он осёкся, боясь произнести это вслух. – Кто-то… Я не знаю, кто… Сфотографировал нас с Бернардом, когда мы ещё гуляли вместе. Мы целовались. Не знаю, когда была сделана фотография. Про нас написали. Про наши отношения. Всё слили в Сеть. И в эту секунду раздалась мелодия вызова. Оливер со страхом посмотрел на свой смартфон. Мы втроём застыли, наблюдая за ним и боясь произнести хоть слово. – Это мой отец… – упавшим голосом проговорил Оливер. Я и Леон переглянулись, понимая, что это очень, очень плохо.