Глава 8. За пределами прикосновений.
5 апреля 2026 г., 11:02
***
Пальцы коснулись тугих кос, и мир сузился до этого прикосновения. Майк наклонил голову, позволяя мне трогать его волосы, и улыбнулся уголком губ. Его улыбка была такой же мягкой, как и эти непослушные пряди. «Расплети, если хочешь. Мне нравится, когда ты трогаешь мои волосы.» Сердце пропустило удар. Такая простая просьба, а звучала как доверие, вверенное в мои неуклюжие руки. Я усадил Майка на кровать и сел сзади, колени почти касались его спины. Воздух в комнате был неподвижным и теплым, пахло старым деревом кровати и чем-то неуловимо его — овсяным мылом и свежим ветром. Я осторожно снимал резинки, одну за другой, стараясь не дернуть. Под пальцами плетение распускалось, и волосы, послушные и мягкие, начинали пружинить, завиваясь в мелкие колечки. Спустя минут десять голова Майка превратилась в шапку густых, упругих кудряшек. Я перевернулся и сел перед ним, лицом к лицу. Его глаза, обычно такие ясные, были прикрыты, губы расслаблены. Я запустил пальцы в его волосы, ощутил их прохладу и шелковистость, слегка сжал и потянул его в поцелуй. Майк не сопротивлялся. Он отдался поцелую полностью, его руки мягко легли на мои бедра, тяжелые и надежные. Когда я отстранился, он открыл глаза и улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что по спине побежали мурашки. «Спасибо. Теперь я действительно похож на барашка? Главное, чтобы тебе нравилось. Мне все равно, как я выгляжу, когда ты рядом.» Я облизнул губы, все еще чувствуя его вкус — сладковатый, как спелое яблоко. Отпустил руки и посмотрел на него. Эти кудряшки делали его моложе, беззащитнее. Черты лица смягчались, а в глазах играли золотые искорки. «Тебе очень идут кудряшки. Ты похож на барашка, но на самого милого барашка на свете.» Я раскинул руки и снова потрепал его по голове, запустил пальцы в его волосы и сжал их в своих ладонях. Майк едва слышно простонал и прикрыл глаза, его тело немного обмякло. «Тебе нравится?» Он приоткрыл глаза, и я увидел, как зрачки расширились, забрав в себя почти весь карий цвет. Дыхание его стало глубже, а щеки чуть порозовели от прикосновений. «Да, очень. Мне нравится, когда ты запускаешь пальцы в волосы. Это так... расслабляет.» Я хохотнул, чувствуя, как что-то теплое и легкое распирает грудь. Чмокнул его в губы, а потом снова принялся жамкать его волосы, наслаждаясь их текстурой. Я высунул язык, дурачась. «А мне нравится, потому что у тебя волосы мягкие.» Майк едва дышал, изредка постанывая. Его взгляд был прикован к моим губам, а руки на моих бедрах лежали с едва ощутимым давлением, согревая кожу даже через ткань джинс. Майк потянул меня ближе к себе. Его голос опустился на октаву, стал низким и хриплым, а пальцы слегка впились в мою кожу, обещая не отпускать. «Ты продолжишь так меня трогать и мы точно не дойдем до обеда. Но честно... я даже не против совсем. Мне нравится, когда ты меня трогаешь так.» Сердце забилось где-то в горле. Я забрался на его колени, оказавшись сверху, и посмотрел ему прямо в глаза, стараясь сохранить игривый тон, хотя внутри все сжималось от предвкушения. «А чего такое? Что-то у тебя глазки потемнели, руки сжались.» Конечно, я понимал. Но хотел услышать это из его уст. Я хитро улыбнулся, все еще сжимая его волосы, чувствуя, как подушечки пальцев слегка немеют от напряжения. Майк облизнул губы, и этот простой жест показался невероятно сладострастным. Он поднял руку и погладил мою щеку большой ладонью. Его прикосновение было одновременно нежным и властным. «Ты прекрасно знаешь, чего я хочу. Ты возбуждаешь меня просто тем, что ты рядом. Хочу снова тебя поцеловать. Хочу тебя.» Я замер. Воздух перестал поступать в легкие. Его слова прозвучали не как просьба, а как констатация факта, и от этого по моему телу разлилось тепло, волна за волной, отдаваясь настойчивым пульсированием в паху. Я выдохнул, рухнув ему на плечи, и уткнулся носом в шею, в запах его кожи, чистый и немного пряный. «Твои слова действуют как виагра...» Я тяжело выдохнул и приподнялся. Коснулся его губ, держа руки на его плечах и слегка сжимая их, пытаясь передать хоть долю того смятения, что творилось внутри. Майк рассмеялся низким, гортанным смехом, который, казалось, исходил из самой глубины его груди. Он обнял меня за ягодицы и прижал ближе к себе, чтобы я почувствовал его напряжение, твердое и неоспоримое через слои ткани. «Хорошо. Тогда давай воспользуемся тем, что все разошлись на украшение елки, и у нас есть минимум час до обеда. Что ты на это скажешь?» Я выдохнул, и это был звук капитуляции. Снова запутал руки в его волосах, потерся своим пахом об его, почувствовав ответный толчок. Тихо простонал ему в шею, а потом начал целовать тонкую кожу, иногда кусая или оставляя засосы на тех местах, где их никто не увидит — под линией челюсти, у ключицы. «Я скажу, что не хочу терять ни секунды...» Майк застонал, запрокидывая голову и предоставляя моим губам полную власть над своей шеей. Его пальцы крепко впились в мои бедра, судорогой желания. «Тогда давай не будем терять. Ты такой сладкий, я уже больше не могу ждать. Ложись, я буду осторожен.» Я оставил последний засос, темное пятно на его бледной коже, и лег на спину. Кровать мягко прогнулась. Движениями, чуть дрожащими от адреналина, я стянул футболку с себя, а потом с Майка. Они обе бесшумно упали на пол. В комнате стало тише, будто мир затаил дыхание. «Майк, я... никогда еще не получал удовольствие от близости, пожалуйста, будь осторожнее...» Голос сорвался на шепот. Стыдно было в этом признаваться, но скрывать было еще страшнее. Майк сел рядом, между моих раздвинутых ног. Его лицо было серьезным, почти торжественным. Он нежно погладил мою щеку большим пальцем, наклоняясь для легкого, ободряющего поцелуя. «Я всегда буду осторожен с тобой, малыш. Сначала я хорошо подготовлю тебя, чтобы не было больно. Расслабься, хорошо?» Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и закрыл глаза, пытаясь сделать глубокий вдох. Легкие не слушались. Потом я услышал звук открывающейся смазки. Я открыл глаза и увидел в руках Майка небольшую бутылочку в пестрой упаковке. «Майк? откуда у тебя смазка» Майк рассмеялся, я смотрел на него недоуменно. Он выдавил жидкость себе на пальцы, размазывая ее. «Ну вообще... Это долго история, у нас нет времени на это.» Затем я почуствовал прохладное прикосновение смазки и влажные пальцы Майка, касающиеся моего тугого кольца мышц. Я выдохнул и сжал простыню в кулаках, костяшки побелели. Он медленно вошел одним пальцем. Боль была острой, жгучей, почти не оставляя места для другого чувства. Я простонал и закрыл глаза, сжал простынь еще сильнее. Было больно, почти не было приятно. Инстинктивно я схватил Майка за руку и остановил его. «Блять... Майк, стой...» Голос дрожал. Я закрыл глаза и напрягся, страх, холодный и липкий, сковал живот. Испугался боли, испугался самого процесса, того, что не смогу. Майк сразу остановился и вытащил палец, не задавая лишних вопросов. Он сел рядом и обнял меня очень нежно, прижимая к своей груди. Я чувствовал, как сильно бьется его сердце, но его руки были твердыми и спокойными. «Все хорошо, малыш. Не торопись, мы можем подождать сколько угодно. Я не буду причинять тебе боль, правда. Просто дыши.» Его голос был якорем в море паники. Я расслабился в его объятиях, позволил телу обмякнуть, и через несколько секунд смог сделать глубокий вдох. Я снова лег, раздвинув ноги, чувствуя себя уязвимым, но уже не таким напуганным. Майк осторожно вошел снова. Сейчас было уже поприятнее, просто непривычное давление. Я выдохнул и более-менее расслабился. Он сунул первый палец целиком, он блуждал внутри меня, холодный и длинный, и это странное ощущение заставило меня вздрогнуть. «Майк, ты.. у тебя длинные пальцы... Я долго не выдержу...» Я закрыл глаза и запрокинул голову, пытаясь сосредоточиться на ощущениях. Постепенно боль отступала, уступая место чему-то новому, щекотливому и тревожному. Мне было приятно, очень приятно, особенно когда он нашел какой-то ритм. Майк добавил второй палец, медленно двигая ими, растягивая. Его свободная рука легла на мое внутреннее бедро, ласково поглаживая, а губы коснулись кожи, оставляя легкие, горячие поцелуи. «Дыши, любимый. Я знаю, ты уже достаточно возбужден. Скажи, когда будешь готов, я буду не спеша.» Я простонал и сжал простынь до побеления костяшек. Было немного больно, но терпимо, а затем стало приятно — глубокое, наполняющее чувство. Я выдохнул и тихо простонал. Его пальцы блуждали внутри, гладили стенки, сами мышцы. Потом он сунул чуть глубже и коснулся какого-то чувствительного места. Я вздрогнул всем телом и довольно громко простонал, не в силах сдержаться. «Блять...» Майк повторил движение, целясь прямо в то самое место. Он придерживал меня за бедро, не давая выгибаться слишком сильно, его прикосновение было одновременно и сдерживающим, и поощряющим. «Вот здесь? Тебе действительно нравится? Ты так сладко стонешь. Я хочу слышать еще.» Я прогнулся в спине, дугой, и простонал в ответ, уже не пытаясь подбирать слова. Они сами вырывались наружу, грубые и искренние. Я стонал и выгибался, сжимая простынь. Нарастающее напряжение в низу живота подсказывало, что я уже близко, как вдруг Майк вытащил пальцы. Ощущение пустоты и незавершенности было таким острым, что я грустно посмотрел на него и проскулил, как щенок. «Майк...» Он улыбнулся, и в его улыбке была нежность и понимание. Он нежно поцеловал меня, а потом я услышал, как он натирает ладони смазкой. Он выровнял дыхание, и его взгляд стал собранным, сосредоточенным на мне. «Я не закончил, малыш. Теперь я войду сам. Расслабься и посмотри на меня, хорошо?» Я напрягся, инстинктивно сжав его руку. Он вошел сначала немного — это было больше, чем пальцы, совсем другое ощущение, заполняющее и пугающее. Я прикрыл рот рукой и простонал, глотая звук. «Твою мать...» Майк вошел на середину. Я прогнулся в спине, глаза закатились, веки сомкнулись сами собой. Я тяжело дышал, и все мое тело дрожало мелкой дрожью. Ноги тряслись. Он вошел целиком, и это было похоже на преодоление последнего барьера. И снова он коснулся той точки. Боль и невероятное удовольствие смешались в один вихрь. Я громко простонал, а потом прикрыл рот рукой, пытаясь заглушить крик. «Блять!» Это было почти выкриком, потому что было безумно, до головокружения, приятно. Майк остановился на несколько секунд, давая мне привыкнуть. Он не двигался, просто был внутри, его присутствие было горячим и твердым. Он гладил мою внутреннюю часть бедра, целовал запястья, прижимаясь к коже губами. «Я не двигаюсь пока, привыкай. Не закрывай рот, я хочу слышать все твои стоны. Не стесняйся меня.» Его слова развязали мне язык. Я тяжело дышал, все еще сжимая простынь, но уже не пытаясь скрыть звуки, вырывающиеся из груди. «Я готов, двигайся... пожалуйста, я уже близко, только двигайся...» Я почувствовал первый толчок. Майк простонал и запрокинул голову, и этот звук, полный наслаждения, был для меня мощнее любого прикосновения. Мне было приятно, и я тихо простонал в ответ. Но потом он снова толкнулся в ту точку. Волна удовольствия накрыла с такой силой, что я громко простонал и выгнулся дугой, отрываясь от кровати. «Сука, вот, туда...» Майк держал мои бедра, не давая мне улететь, и начал двигаться все быстрее, точно попадая в чувствительное место каждый раз. Он стонал мое имя, и это имя, произнесенное его хриплым, сдавленным голосом, звучало как молитва. «Ты так прекрасен, ты так идеально для меня создан. Я люблю тебя, люблю так сильно, не могу даже высказать это словами.» Хватило всего пяти толчков в ту точку, чтобы меня выбросило за край. Мир распался на белые вспышки. Меня всего трясло, я сжал простынь и, кончая, выкрикнул его имя, голосом, которого сам не узнал. «Майк!» Я полностью расслабился, размякший и опустошенный, и посмотрел на Майка сквозь влажную пелену перед глазами. Он уже вышел, чтобы не причинять мне вреда, но у него еще стоял, напряженный и нуждающийся. «Войди снова, кончи в меня, прошу, я потерплю...» Майк колебался секунду, его взгляд высказывал беспокойство, но потом он медленно вошел обратно, прижимаясь ко мне всем телом и целуя в шею, в то место, где пульсировала кровь. «Спасибо, любимый. Спасибо, что доверяешь мне. Я скоро кончу, обещаю, это будет всего пара мгновений.» Он толкнулся еще пару раз, глубоко и точно, и я почувствовал, как меня заливает теплая жидкость. Это было странным, интимным ощущением наполненности. Я выдохнул и простонал, уже почти беззвучно. Майк вышел из меня и крепко обнял, прижимая к себе. Его тоже трясло, он крепко держался за меня и тяжело дышал мне в шею, его дыхание было горячим и влажным. «Все хорошо, ты был хорош...» Майк прижал меня крепче к себе, будто пытаясь вобрать в себя, и поцеловал в ключицу. Его дыхание постепенно выравнивалось, возвращаясь к нормальному ритму. «Ты невероятный. Это было самое лучшее, что со мной когда-либо случалось. Я так люблю тебя, больше всего на всей земле.» Я тоже дышал тяжело, слушая стук его сердца под ухом. На моем животе все еще лежала теплая, липкая сперма. Майк хитро улыбнулся, и в его глазах мелькнула озорная искорка. Он наклонился, и я замер, не понимая, что он задумал. Он облизал мой живот, слизав всю жидкость. Я почувствовал шершавость его языка и сильно покраснел, горячая волна стыда и смущения накрыла с головой. Я посмотрел на него, широко раскрыв глаза. «Зачем ты...» Я хохотнул, сломленный абсурдностью и нежностью этого жеста, и упал на подушку, закрыв глаза. Смех сотрясал мое измотанное тело. «Ты такой... невыносимый, Уиллер...» Майк вытер губы тыльной стороной ладони и улыбнулся, залезая под одеяло рядом и обнимая меня за талию. Его рука была тяжелой и успокаивающей. «Ты вкусно пахнешь, почему бы и не попробовать. Я твой весь, если ты не знал. И ты тоже мой.» Мне казалось, что от меня воняет потом, солью и сексом. Я приподнял одеяло и обнял Майка в ответ, прижимаясь к его горячей коже. «Я воняю потом, а не вкусно пахну.» Я хохотнул и вытер пот со лба рукой. Внезапно мне очень захотелось помыться, смыть с себя всю эту липкую слабость и запах. Я встал с кровати, ноги чуть
