Вместо семьи я бы выбрал тебя.

***

Тепло душа еще витало на коже, смешиваясь с прохладой воздуха ванной комнаты. Капли воды скатывались по плечам Майка, и я прижал ладонь к его груди, чувствуя под пальцами стук его сердца — быстрый, как после пробежки. Его смех был низким, вибрирующим где-то глубоко в грудной клетке, и он притянул мою руку к себе, чтобы я сильнее прижался к его мокрой коже. «Мне не нужно, я хочу смотреть только на тебя. Мое тело не сравнится с твоим, когда каждый раз от тебя у меня дыхание останавливается.» Его слова заставили мое собственное сердце сделать сальто где-то в районе горла. Я сжал его грудную мышцу, чувствуя, как она напрягается под моими пальцами, и улыбнулся, хотя щеки горели. «Я хочу видеть только тебя. Видеть, слышать, чувствовать каждой клеточкой своего тела.» Я смыл с себя пот, который все еще выделялся после нашей близости, и чмокнул его в шею, в то место, где пульс отдавался под тонкой кожей. «Как домоешься, выходи. Я тут посижу, тебя подожду.» Я вышел из ванной, накинув полотенце на бедра. Воздух в спальне был прохладнее, и по коже побежали мурашки. Я плюхнулся на диван. Майк вышел из ванной, вытирая волосы большим банным полотенцем, накинув второе, поменьше, на бедра. Он подошел к дивану и остановился прямо передо мной, капли воды с его волос падали на пол. Его взгляд был тяжелым. Я поднял на него взгляд, и дыхание снова сперлось. Он был невероятен. Мокрые темные волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб и четкие брови. Вода стекала по его накачанному торсу, огибая рельеф мускул, исчезая в полотенце на бедрах. Он был другим, не тем парнем, который лежал на кровати голый и уязвимый. Сейчас в нем была какая-то дикая, необузданная сила, и это сводило меня с ума еще сильнее. Я снова покраснел и отвернулся. «Майк, ты безумно красивый. Когда ты лежал на кровати голый, ты не был таким, как сейчас. Сейчас ты еще лучше.» Уголок его губ дрогнул в улыбке. Он убрал прядь мокрых волос, упавшую на лицо, и наклонился ко мне ближе. «Спасибо. Я не считаю себя красивым, но если ты думаешь так — то это самое главное для меня. Мне достаточно того, что я нравлюсь тебе.» Я нахмурился. Его самоуничижение всегда задевало меня за живое. Я ткнул его пальцем в грудь, прямо в центр, где кожа была особенно горячей. «Ты самый красивый парень, которого я видел в своей жизни.» Чтобы доказать это, я начал целовать его. Сначала в скулу — острый выступ под гладкой кожей. «Твои четкие скулы.» Потом в губы — пухлые, мягкие, все еще влажные от воды. «Твои пухлые губы.» Затем в макушку, где волосы пахли шампунем и им самим. «Твои шикарные волосы.» Я спустился к шее, к ключицам, целуя бледную, почти фарфоровую кожу, на которой проступали синеватые прожилки вен. «Твоя бледная кожа.» Я покрывал поцелуями каждый сантиметр, до которого мог дотянуться, пока Майк не рассмеялся, низкий и счастливый звук, и не притянул меня к себе, целуя в макушку. Я хохотнул, отдаваясь его объятиям, и снова чмокнул его в губы. Я обнял его за шею, прижимаясь к его мокрой груди. «Я доказал тебе, что ты самый красивый на свете?» Майк обнял меня за талию, его руки были сильными и уверенными на моей спине. Он поднял бровь с хитрой, довольной ухмылкой. «Доказал, спасибо. Но я все равно не перестану считать, что ты гораздо красивее меня. Ты вообще самое прекрасное, что есть в моей жизни.» Я фыркнул, чувствуя, как уши горят. «Я обычный мальчик с тощим телосложением и каштановыми волосами, ничего интересного, а вот ты...» Я поцеловал его снова, коротко и влажно, а потом ехидно улыбнулся. «А ты вот самый интересный.» Я притянул его к себе, обвив руками его шею. Мои пальцы скользили по его мокрым плечам, рисуя бессмысленные узоры. Он был моим якорем, моим безопасным портом. И это чувство было таким новым, таким хрупким, что хотелось держаться за него изо всех сил. Майк наклонился, и его губы почти коснулись моего уха. Его шепот был теплым, щекотным, он проникал прямо в мозг. «Для меня ты гораздо интереснее любого другого человека на земле. Я каждый день просыпаюсь и не могу поверить, что ты теперь со мной.» По моей спине пробежали мурашки, а в животе запорхали не бабочки, а какие-то огромные, трепетные птицы. Я покраснел до корней волос и смущенно ухмыльнулся, отстраняясь. «Да ну тебя, только я могу тебя смущать, не смущай меня!» Я ткнул его в грудь, а потом, не в силах удержаться, снова поцеловал. «Нам пора на обед, надо одеться и спуститься вниз.» Майк вздохнул с легкой, смиренной улыбкой и отпустил меня. Он протянул мне сложенную стопку своей одежды. «Ладно, пойдем. Только возьми мою кофту, она тебе теплее будет. В столовой сегодня рождественский пудинг, не хочу чтобы ты остался голодный.» Я надел его бордовую вязаную кофту. Она была мягкой, пахла им и немного порошком. Она была огромной на мне, свисала с плеч, но в этом была своя прелесть. Я натянул свои черные джинсы. Майк тем временем нашел свои вещи — простые серые штаны и темную футболку, которая обтягивала его торс. Наши волосы все еще были немного влажными, когда мы вышли из комнаты. Столовая была шумной и пахла едой — сладким пудингом, корицей, горячим шоколадом. Мы нашли свободный стол в углу. Одна из воспитательниц поставила перед нами тарелки с дымящимся пудингом и кружки с густым горячим шоколадом. Я принялся есть, но вскоре отвлекся, наблюдая за Майком. Он ел с аппетитом, его челюсть работала ритмично. Я следил за движением его кадыка, который поднимался и опускался, когда он глотал. На его лице было выражение простого удовольствия, и я улыбался, глядя на него, чувствуя прилив нежности, такой сильный, что она сжимала горло. Именно в этот момент я заметил Джека. Он стоял в нескольких метрах от нас, с своей тарелкой в руках, и смотрел на нас. Я быстро отвел взгляд, надеясь, что он просто пройдет мимо, и Майк его не заметит. Мои пальцы непроизвольно сжали край стола. Надежда была тщетной. Майк заметил Джека мгновенно. Он даже не перестал жевать, просто медленно положил вилку на тарелку и поднял на Джека взгляд. Он не сказал ни слова, но его глаза стали холодными, как лед в январе. Весь его организм напрягся, как у хищника, учуявшего угрозу. Тишина за нашим столом стала оглушающей. Я протянул руку и сжал запястье Майка, чувствуя, как напряглись его мускулы под кожей. Я наклонился к его уху, шепча так, чтобы слышал только он: «Майк, не надо...» Джек закатил глаза с преувеличенным презрением и развернулся, чтобы уйти. Но, проходя мимо, он бросил через плечо, тихо, но достаточно громко, чтобы мы оба услышали: «Больно надо мне вас педиков трогать.» Слово повисло в воздухе, ядовитое и тяжелое. Именно этого я и боялся. Не самой драки, а этого — презрения, осуждения, которое делало нашу близость чем-то грязным в глазах других. Я сильнее сжал руку Майка, мои пальцы побелели. Майк вскочил со стула так резко, что тот заскреб по полу. Но я держал его за руку, не давая ринуться вперед. Он замер, его грудь вздымалась от гнева. Он перевел дух и сжал мою руку в ответ, почти до боли. «Нечего его бояться. Он просто пустослов. Пойдем лучше отсюда, не хочу больше тут сидеть. Давай вернемся в нашу комнату, там никто не тронет нас.» Я перехватил его взгляд и потянул к себе, отворачивая от Джека. Я встал и, прежде чем он успел что-то сказать, чмокнул его в губы — быстрый, влажный поцелуй, призыв к порядку. «Пойдем, не злись на него.» Я бросил последний взгляд на Джека. Тот стоял спиной к нам, но я видел, как он снова закатил глаза, наблюдая за нашим поцелуем краем глаза. Чувство мерзости скрутило желудок. Я отвернулся и повел Майка прочь, из столовой, вверх по лестнице, в нашу комнату. Как только дверь закрылась, я обнял его, прижимаясь лицом к его груди. Его сердце все еще билось часто и громко. Я чувствовал его гнев, исходящий от него жаром. Я, задрав его футболку, провел пальцами по желто-зеленому синяку, еще украшавшему его ребра. «Майк.. У тебя еще даже прошлые синяки не прошли, а ты уже в новую драку лезешь!» Он прижал меня к себе, его объятия были почти болезненно крепкими. Он хмурился, но злость в его глазах понемногу уступала место чему-то более мягкому, более уязвимому. Он поцеловал меня в макушку, его губы были теплыми на моих волосах. «Я должен защищать тебя. Пусть только попробует еще раз что-то сказать про нас. Синяки пройдут, это не важно. Главное, что ты со мной.» Я чмокнул его в шею, в то место, где кожа была особенно нежной, и улыбнулся, чувствуя, как его дыхание сбивается. «Вот видишь, я с тобой, а значит до него не должно быть дела!» Я повел его к кровати. Мы повалились на нее в обнимку, как два изможденных боем солдата. Усталость внезапно накатила на меня волной. «Ты не хочешь спать? А то я что-то засыпаю.» Майк натянул на нас одеяло и прижал меня к своей теплой, твердой груди. Его рука медленно, гипнотизирующе гладила мои волосы. «Я не хочу спать, но хочу лежать так с тобой. Спи.» Я кивнул, уткнувшись носом в его шею, и закрыл глаза. Но сон не шел. Мысли о Джеке, о его словах, о его взгляде, не давали покоя. Я лежал с закрытыми глазами, притворяясь спящим, и слушал ровное дыхание Майка. Через какое-то время оно сменилось тихим, равномерным посапыванием. Он уснул. Я осторожно приоткрыл глаза. Он спал, его лицо было расслабленным, беззащитным. И в этот момент решимость созрела во мне, твердая и ясная. Я не мог терпеть эту войну. Я устал видеть Майка в синяках, устал от этой напряженности. Надо было это прекратить. Я должен был поговорить с Джеком. Сам. Я медленно, чтобы не разбудить Майка, выбрался из его объятий и встал с кровати. Прохладный воздух комнаты обжег кожу. Я нашел свои кроссовки, надел их и на цыпочках вышел в коридор. Сердце колотилось где-то в горле, но я гнал страх прочь. Это было правильно. Я подошел к двери Джека и постучал. Стук прозвучал оглушительно громко в тишине спящего детского дома. Через несколько секунд дверь открылась. Джек стоял на пороге в растянутой майке и спортивных штанах. Он криво ухмыльнулся, увидев меня, и отошел в сторону, пропуская внутрь. Дверь захлопнулась за моей спиной с громким щелчком. «Чего пришел? Твой парень побоялся сам приходить? Решил за него поговорить, Байерс?» Его голос был насмешливым, ядовитым. Я закатил глаза, стараясь выглядеть увереннее, чем был на самом деле, и сел на край его неубранной кровати. Джек плюхнулся рядом со мной, его вес заставил пружины скрипнуть. «Во-первых, он не побоялся, а во-вторых, я хотел помириться.» Я посмотрел ему прямо в глаза и попытался улыбнуться, хотя губы плохо слушались. «Я устал уже ссориться, я устал видеть Майка в синяках.» Джек скрестил руки на груди, его лицо исказилось маской недоверия. Он криво поджал губы, на одной из которых красовалась недавняя ссадина — работа Майка. «Помириться? Серьезно? После того, как твой Финн разбил мне губу в прошлой драке? Что ты вообще хочешь от меня, Байерс?» Раздражение заструилось по мне горячей волной. Я закатил глаза и встал перед Джеком. «Я хочу помириться. ты первый лезешь, поэтому он дерется. Ты думаешь, мне приятно видеть его избитым?» Я скрестил руки на груди закатил глаза, со стороны выглядев действительно настойчиво. Джек встает с кровати, наклоняется к тебе и рычит в самое лицо, его дыхание пахнет дешевым табаком. "То есть это я виноват? Вы двое ходите тут, сосетесь у всех на виду, а я еще и виноват? Убирайся отсюда, пока я тебе не навалял вместе с твоим милым." От того, что он так близко стало не по себе. Я сделал шаг назад и забегал взглядом. Былая уверенность постепенно затухала. Я нахмурился «Да почему ты все усложняешь? я лишь хотел помириться» Джек наступал, я взялся за ручку двери и попытался ее открыть, но она не открывалась. «Блять. почему тебя так волнует, чем мы занимаемся?» Руки начали дрожать, ноги подкашивались. Я поднял взгляд и посмотрел на Джека. Он был похож на хищника, которому все же удалось загнать добычу в ловушку. Я сглотнул и снова попытался дернуть ручку. Тщетно. Джек ухмыляется и прислоняет меня спиной к двери, блокируя выход, и делает еще шаг ближе. «Меня не волнует. Но мне нравится, что твой парень так психует, когда я вас трогаю. А ты теперь тут один, без него. Какой я молодец, да?» Глаза забегали. Сердце начало бешено колотится. Я еще сильнее вжался дверь, лишь бы увеличить дистанцию между нами. Когда Джек сделал еще один шаг, я толкнул его в грудь и снова попытался открыть ручку это ебанную ручку. Снова тщетно. «Ты закрыл дверь? от меня ты чего хочешь? избить?» Джек смеется грубо и хватает меня за запястье, сжимая так сильно, что становится больно. Я прошипел и посмотрел на на запястье. Завтра там тояно отстанутся следы от пятерни. «Избить? Нет. Я хочу показать тебе, что настоящие парни гораздо лучше, чем твой мальчик. Давай попробуй, тебе понравится.» Мои глаза широко открылись, я сжал ручку двери и замер. Я очень боялся Джека. Очень болься того, что мне будет больно. Что Майк не захочет со мной общаться после этого. Я отвернулся от него. Мое запястье болело. «Отвали от меня. ты точно не лучше Майка» Джек приблизился ко мне, но я плюнул ему в лицо и он взбесился. «Отвали от меня, урод!" Джек вытирает лицо рукавом и бьет меня кулаком по лицу, я отшатнулся и ударился спиной о дверь, звук ударяется об стены. Резкая боль пронзила мою челюсть. Я приложил руку к месту удара и посмотрел на Джека. Он абсолютно не человечески. Мне казалось, что еще мгновение и я буду растерзан в клочья. «Ты пожалеешь об этом.» Он хватает меня за волосы и тащит к кровати. Я закричал, схватился за его руки и попытался вырваться, но его хватка была сильнее моей. Из моих глаза стали капать слёзы. Зачем я блять вообще пошел сюда? На крик сбежались воспитатели. Они открыли двери ключом и оттолкнули Джека от меня. Екатерина Николаевна сразу побежала за Майком. Воспитатели увели меня в холл и приложили компресс к челюсти, где уже красовался синяк. Я осторожно касался его руками, чтобы проверить на сколько сильное повреждение. Майк врывается в холл, его лицо красное от злости, он сразу подбегает к тебе и осторожно трогает твой подбородок. «Черт, он тебя ударил? Я убью этого ублюдка, клянусь, я его убью. Как он посмел тронуть тебя!» Я привстал с диванчика и обнял его за шею, а потом чмокнул в щеку и посмотрел в глаза. «Я сам полез. Я думаю, что ему уже достаточно влетело от воспитателей» Майк скрипит зубами и берет меня за руку, тяня к выходу из холла, его плечи напряжены от злости. «Сейчас мы с ним разберемся раз и навсегда, чтобы больше никогда не трогал тебя.» Я пытался остановить Майка, но уже было поздно. Он влетел в комнату Джека и набросился на него с кулаками. Джек ответил тем же. Они начали драться, а я пытался их разнять. «Майк, хватит, ты его убьешь» У обоих из носа уже сочилась кровь. Так же у Джека была рассечена бровь, а у Майка разбита губа.