Восточные сказки

Ощущения постепенно возвращаются к Мегуми. Сначала он вдыхает лёгкий свежий воздух. Потом прикосновение к коже мягких простыней и вес одеяла. Запах лаванды, такой лёгкий, ненавязчивый. Он распахивает глаза. Смотрит на балдахин над головой, виднеющийся Босфор в окне. Точно. Он не дома. И вчера... Вчера произошло что-то странное, после чего во всем теле до сих пор лёгкая усталость. Он поворачивает голову, смотря на пустую половину кровати. Проводит рукой, сам не понимая, зачем. Тут в проёме появляется шехзаде в уже новом халате, красном с золотой вышивкой, и расслабленно опирается на стену. - Уже проснулся? Думал, проспишь до обеда, - протягивает он, скрещивая руки на груди и внимательно рассматривая открывшийся вид. Одеяло с подорвавшегося Мегуми сползло до таза, но закрывает всё ниже, скопившись там кучкой. А вот торс с парочкой уже виднеющихся засосов видно прекрасно, и Сатору не упускает возможности полюбоваться на свою работу. Мегуми, проследив за его взглядом и осознав, что полностью обнажён, возвращает одеяло обратно, зарывшись в него. - Я привык рано вставать, - отвечает, вспоминая дом, где день постоянно начинался с уроков этикета, занятий с людьми, которые учили его держать лицо, изящно двигаться и прочим "очень важным вещам". - Да? А я вот люблю поспать подольше, - но он решает не уточнять про сегодняшнее утро. Когда, проснувшись из-за того, что рядом кто-то ёрзал и прижимался к нему во сне, не смог дальше находиться в постели, потому что организм очень заинтересовался нарушителем его покоя. А сейчас Сатору только усмехается, заметив, как тот прижимает одеяло к себе: - Сейчас принесу твой наряд. От мысли, что нужно будет опять надеть те вещи, Мегуми незаметно кривится. Но выбора нет. Сатору возвращается, бросив на кровать принесённое. - Надевай и выходи, котёнок, завтрак должны как раз принести. - Спасибо, шехзаде, - отвечает Мегуми, потянувшись к вещам, вытянув одну руку из своего кокона. Сатору очень хочет остаться и посмотреть, как тот будет одеваться, как будет краснеть из-за того, что за ним наблюдают. Но решив, что тому хватило впечатлений вчера вечером, оставляет его одного. Мегуми вылезает из-под одеяла. Быстро окинув взглядом своё тело, замечает пару тёмных меток, неосознанно проводит по одной и, одёрнув руку, начинает быстро одеваться. Находиться обнажённым в чужой спальне при свете дня некомфортно. Одевшись, замечает украшения, сложенные на столике у кровати. Возвращаются воспоминания, как Сатору аккуратно снимал их с него перед сном. Но, наверное, забирать он их не должен. Они же были на нём лишь для того, чтобы шехзаде было приятнее на него смотреть. И только досадливо поджимает губу, разворачиваясь к выходу. Сделав пару шагов к арке, немного морщится - внутри чуть тянет. Но, решив, что это меньшее, что могло случиться, продолжает путь к выходу. Пройдя через арку, он замирает при виде покоев, где вчера произошло столько. Днём всё выглядит по-другому: светло, открыто, шторы теперь не скрывают полный вид. И Мегуми ловит себя на мысли, что хочет оказаться тут вечером, только при бликах свечей. Взгляд цепляется за подушки, которые снова в идеальном порядке, а ту, которую разорвал шехзаде, не видно. Видимо слуги уже всё убрали. Слуги... Они были здесь, пока он и шехзаде спали в соседней комнате. Мегуми сжимается от мысли, что те поняли, что здесь произошло. Но потом приходит осознание ещё сильнее: все понимают, что здесь произошло. И султан, который отдал его сыну, и визири, и паши, находившиеся в зале, и служанки, и евнухи, готовившие его. Все они знают, зачем его сюда привели и что шехзаде делал с ним. Мегуми только сейчас осознаёт - все в гареме находятся для этого. И когда его в следующий раз вызовут, все поймут... - Эй, ты чего замер, садись, - доносится со стороны. Мегуми замечает Сатору, сидящего около столика с множеством блюд. Тот окидывает его взглядом прищуренных глаз, но не спрашивает что-то ещё. Только манит к себе, жестом указывая на место рядом. А вот то, как Мегуми морщится, садясь, от его взгляда не скрывается. - Больно? Только честно, - требовательно говорит Сатору. - Немного, - решает не врать, не зная, как должен чувствовать себя после всего, - там, ну, тянет. - Если немного, то хорошо, - задумывается Сатору, но Мегуми замечает, как тот слегка досадливо поджимает губу, - я распоряжусь, чтобы тебе принесли мазь. Сам справишься? - улыбается он. Мегуми быстро кивает. При мысли, что кто-то, кроме шехзаде, коснётся его там, бросает в дрожь. И сразу одёргивает себя: откуда такие размышления? Он должен надеяться, что его больше никто и никогда не тронет. А Сатору уже переводит свой интерес на завтрак и протягивает Мегуми виноградинку. Тот вопросительно смотрит, и шехзаде подносит её к его губам, почти касаясь и недвусмысленно намекая. Мегуми раскрывает их, подчиняясь, а Сатору тянется за следующей. Утро течёт неторопливо, видно, что шехзаде никуда не спешит и наслаждается моментом. Мегуми же с всё усиливающимся беспокойством думает, что скоро его выпроводят отсюда и отведут куда? В гарем? К другим наложникам? Туда, где он постоянно будет у всех на виду? В общей комнате, с общей едой. И общей жизнью. Это до сих пор сложно осознать. Но времени не остаётся. Сатору, заправив прядку волос ему за ухо, говорит: - Думаю, скоро увидимся, котёнок, - подмигивает, - не скучай сильно. Мегуми слегка наклоняет голову, продлевая прикосновение к руке, но, осознав, резко одёргивает себя, быстро кланяется и выходит из покоев с бешено стучащим сердцем. На большую реакцию его не хватает, он и сам не знает, как реагировать. Расстроиться и напрячься, потому что ничего не закончилось? Или по этой же причине, но испытать облегчение? Может, фраза шехзаде означает, что тот не собирается оставлять его одного в этом новом месте? Он не знал, что когда дверь за ним захлопнулась, Сатору стоял ещё пару мгновений, не двигаясь и смотря на руку, которая помнила тепло так доверчиво коснувшейся её щеки. Мегуми направляется за служанкой, которой поручили его проводить. Пройдя через лабиринт запутанных коридоров, через множество резных дверей и арок, мимо стражников, которые, кажется, поджидают за каждым поворотом, они приходят в большую светлую комнату с высокими потолками. Их и стены покрывают красивые узоры, а широкие окна выходят в сад, впуская яркий свет. Ароматы пестрят разнообразием и сладостью. Но в остальном ничего хорошего Мегуми не замечает. Обстановкой комната очень уступает его комнате дома, и тем более покоям шехзаде. Но не это причина подавленности Мегуми. Два десятка пар глаз, направленных на него, и моментально умолкшие разговоры - вот что действительно сразу сбивает всю расслабленную негу утра. Заинтересованные, скучающие, надменные, изучающие и, Мегуми с удивлением отмечает, даже несколько завистливых. Вырезы на одежде хочется не просто прикрыть, а зашить. Здесь находиться в таком наряде точно нет ни малейшего желания. В комнате они не останавливаются, а проходят через, и после ещё пары поворотов подходят к чьим-то покоям. Служанка стучится и зовёт: - Сальма-калфа, я привела новенького, как вы приказали. Из комнаты почти сразу выходит невысокая девушка с внимательным взглядом, пробежавшимся по Мегуми: - Можешь быть свободна, Наха, - ровным тоном говорит та. Девушка, которая привела его, быстро удаляется. - Доброе утро, Сальма-калфа, - произносит Мегуми. - Ха, утро? - выражение лица Сальмы вдруг становится мягче, - уже почти время обеда, а шехзаде тебя только выпустил из покоев. Не помню, когда новенькие последний раз так задерживались. Мегуми растерялся, не зная, как реагировать. Вот, начинается то, о чём он думал ещё когда проснулся - все знают, что произошло с ним в покоях. - Не напрягайся так, - заметив, как Мегуми замер, продолжает Сальма, - это же очень хорошо. Значит, заинтересовал шехзаде, - она подмигивает ему. Не зная, что ещё сделать, он просто слегка улыбается в ответ. "Да, конечно, заинтересовал, - с иронией думает он, - скорее позабавил". Сальма, удовлетворившись сменой настроения, кивает головой в сторону одного из коридоров, приглашая за собой. - Идём, прогуляемся по саду. И я тебе всё расскажу про жизнь здесь. Мегуми следует за ней, стараясь запомнить всё, осознав накануне вечером, насколько много он не знает. Толкнув дверь, она выходит в сад, Мегуми за ней. Они ступают на красивую тенистую дорожку, и он вертит головой по сторонам. Вокруг цветы, деревья, белоснежные фонтаны, виднеются беседки. Мегуми бы с удовольствием остался здесь один, но Сальма сразу начинает говорить: - Для начала запомни главное: ты теперь принадлежишь шехзаде. Если он желает тебя видеть - идёшь. Если перестаёт звать - и не думаешь показывать недовольство. Шехзаде сам решает, кто должен быть с ним, а чьё время прошло, - Мегуми только поджимает губы. Не то, чтобы сейчас ему сказали что-то новое. Он и до этого прекрасно знал иерархию гарема, хотя и не понимал раньше, в чем заключается "владение" наложниками. Но слышать это так, в отношении себя и своего будущего неприятно и так... Он не может осознать точно как, но ощущает себя просто одной из игрушек в коллекции. А Сальма продолжает: - Если тебя вызовут, за тобой приходят, подготавливают, ведут к шехзаде. Потом провожают обратно, обычно ночью. Шехзаде оставляет до утра в основном только самых, - она кусает губу, не зная, как лучше сформулировать, - в общем наложниц и наложников, которые чаще всего проводят время в его покоях. Но тебе, как я уже сказала, повезло, - усмехается, - поспал ты в первую ночь во дворце на мягких перинах. Также тебе нужно будет выбрать занятие. На это у тебя есть пара дней, можешь пока попробовать разные. Из запретов. Нельзя обсуждать отношения других наложников и шехзаде. Нельзя строить козни другим, сплетничать, завидовать. Вы все в одинаковом положении. Но понятное дело, - она вздыхает, - это всё равно присутствует в гареме. Но старайся не участвовать, тебе же проще и спокойнее жить будет. Также нельзя ослушаться приказов шехзаде, султана, валиде-султан и всех, кто выше тебя по положению. Но думаю, это ты и сам понимаешь. Ну и, - она улыбается с хитринкой, - если после одной из встреч с шехзаде ты забеременеешь,тебе выделят покои, приставят служанок, и они будут пылинки с тебя сдувать. А родишь малыша альфу, сам понимаешь, - красноречиво приподнимает брови, - это уже даст тебе часть реальной власти. Кровь отливает от лица, а внутренне он содрогается. Не нужны ему покои, и особенное отношение. Он не хочет, чтобы его тело использовали так. Не хочет чувствовать внутри что-то чужое, о чём его даже не спросили. Но он не наивный, может и не знает всего, в том числе и после чего именно появляются дети. Догадывается, что нужен не просто секс. Тогда, он уверен, у шехзаде были бы дети от половины гарема. Должно произойти что-то ещё. О чём ему пока не известно. Но и не зная всего, всё равно понимает - если шехзаде захочет ребенка от него, выбора не будет. Он родит. Его тело больше не принадлежит ему. Он горько про себя усмехается: да оно никогда и не было его. До этого им распоряжался отец, а потом должен был муж. Так что может, ничего особо не изменилось?... Нет, прерывает он себя, изменилось. Теперь он не просто чья-то собственность, а одна из многих, у которой нет даже намёка на личное пространство. В размышлениях Мегуми не замечает, как они вернулись в общую комнату. Сальма подводит его к одному из тюфяков и произносит: - Ваше место. Слова ударяют сильнее, чем то, что он видит перед собой. Его место. Матрас на полу в окружении таких же, как он, невольников. Где надо будет сидеть и ждать, когда его вызовут, если захотят с ним развлечься или "одарить" честью выносить наследника. А может не захотят, и тогда остаётся просто жить здесь и пылиться, как забытая игрушка. Он сжимает зубы и опускается на тюфяк. Простынь приятная, но тонкая, а сам он жёсткий, не сравнится с роскошной кроватью в покоях шехзаде. - Располагайся и привыкай, Мегуми, - произносит Сальма и, развернувшись, уходит. А его продолжают разглядывать: кто-то изучающе, кто-то с улыбкой, а кто-то уже потерял интерес. Вдруг с одного из соседних тюфяков встаёт парень и подходит с неожиданно тёплой улыбкой: - Привет, я Юджи. Ты же тот новенький? Мегуми, да? Про тебя уже столько наговорили. Мегуми удивленно переспрашивает: - Про меня? - он пропускает другие слова мимо ушей, не ожидая, что о нём уже что-то знают. - Да-да, ты уже стольким прославился, - он выставляет руку, начиная загибать пальцы, - остался у шехзаде на всю ночь, - загибает он первый, - и это в свою первую ночь во дворце. Задержался почти до обеда. Иии, ну, я конечно не привык опираться только на слухи, но... Ты расцарапал спину господину? Правда? Если первые реплики Мегуми не удивляют, то от упоминания царапин он давится воздухом: откуда известны даже такие подробности? - Что? Откуда ты? - Так это правда? - Юджи смотрит на него широко распахнутыми глазами. Мегуми осторожно кивает, не уверенный, точно ли там остались царапины, но вспоминая силу, с которой впивался, думает, что да, остались, - поверить не могу. Мегуми не понимает, почему это вызывает такую реакцию. Ночью, когда Сатору всё объяснял ему и показывал, держаться за него было просто одним из многого, что он говорил делать. А сейчас этот Юджи так удивленно на него смотрит из-за, как казалось, обычного действия, и Мегуми не выдерживает: - А что в этом такого? - неуверенно интересуется. - Ты ещё спрашиваешь? Шехзаде никому не разрешает даже засосы ставить на своём теле, а тут царапины, - улыбается ещё шире. Слова Юджи заставляют вспомнить, как он вцеплялся в спину шехзаде, когда тот проникал в него сначала пальцами, а потом... Как не знал, за что схватиться, потерянный в ощущениях, а Сатору наклонился к нему, предлагая себя. Воспоминания об этом заставляют щеки заалеть. Юджи тем временем продолжает: - Кажется, нужно держаться поближе к тебе, у тебя большое будущее здесь, - но несмотря на такую расчётливую фразу, теплота из глаз парня не пропадает, и Мегуми думает, может в этой комнате всё не так уж плохо? - ладно, будущее будет в будущем. Сейчас про настоящее. Тебе же нужно выбрать занятие? Идём, покажу, что есть. Он встаёт и энергично тянет Мегуми за собой. Тот поднимается следом, но останавливает парня вопросом: - Мне можно переодеться во что-то другое? Вроде, - он окидывает взглядом окружающих, - здесь носят не такое, - заставляет себя выдавить это слово, - утонченное. - А, да, - Юджи подходит к небольшому сундучку около матраса Мегуми и открывает, доставая не особо примечательный, но плотный наряд, заставляя его выдохнуть от облегчения - наконец-то он будет одет во что-то закрытое и не показательное, - вон ширма, - показывает в один из углов комнаты, - можешь там переодеться. - Хорошо, спасибо, - отвечает, уже направляясь туда. Оказавшись за ширмой, с облегчением скидывает одежду и быстро надевает ту, что дал ему Юджи. Находиться обнажённым, хоть и за ширмой, в комнате полной людей неприятнее ещё сильнее, чем утром в покоях шехзаде. Тёмно-синие штаны и рубашка не из такой мягкой ткани, зато закрывают всё тело. Он проводит по ним ладонями, разглаживая складки, прячет подвеску под одежду и выходит, держа в руках прошлый наряд. - Да тебе всё идёт, - улыбается Юджи, - понятно, почему шехзаде тебя до обеда не выпускал. Щеки запылали, и Мегуми отворачивается, складывая одежду в сундучок: - Ты вроде собирался мне показывать гарем? - А, да. Идём, - снова хватает за руку, утягивая за собой, и, ни на секунду не замолкая, начинает водить Мегуми по коридорам гарема. Показывает комнаты для занятий рукоделием, каллиграфией, языками и многим другим. От обилия занятий разбегаются глаза. Почти всё отбрасывает сразу - этому обучали и дома. Над танцами задумывается: он неплохо двигается, и учителя хвалили его пластичность и гибкость. Но танцы кажутся слишком ярким занятием, притягивающим множество взглядов, а сейчас ему этого точно не хочется. Показав всё, Юджи тянет его в сторону сада: - Идём на свежий воздух, мне уже надоело по душным коридорам ходить. Что думаешь? Какое занятие выберешь? Когда они идут в сторону сада, Мегуми уже начинает различать знакомые коридоры. - Наверное, живопись или, может, игру на тамбуре. Хочу попробовать, я до этого не играл, но выглядит интересно. - О, я тоже играю, только на нае. Выйдя в сад, они направляются в другую сторону, не туда, куда ходили с Сальмой. Мегуми снова осматривается, уже внимательнее, чем в первый раз. Вокруг океан цветов, их аромат разносится по всему саду, даже в те уголки, где растут только высокие деревья с густыми ветвями, закрывающими небо. Бутоны пестрят множеством оттенков, и заметно, что за ними тщательно ухаживают: все аккуратные, невысокие, но пышные. В ветвях поют птицы, создавая волшебную атмосферу и так красивому месту. Фигурные кусты, красиво подстриженные, разрезают сад, деля его на много обособленных уголков. Появляется мысль, что именно здесь, в одном из таких закутков, он и будет проводить свободное время, скрываясь от любопытных взглядов. Юджи тем временем продолжает своеобразную экскурсию: - Там, за поворотом, прудик с золотыми рыбками, - показывает он направо, - там несколько беседок в отдалении, мне кажется, тебе такое понравится, - теперь налево, - а там, - он замирает, когда из-за поворота появляется красивая, статная женщина в сопровождении нескольких наложниц, - ой, это госпожа Амани, поклонись. Мегуми повторяет поклон за Юджи, когда Амани подходит ближе. Она проходится взглядом по нему и, сделав жест рукой, позволяющий выпрямиться, идёт дальше. - Кто это? - тихо спрашивает Мегуми, когда та отходит на приличное расстояние. - Это мать одной из дочерей шехзаде, Айлин-султан. Старайся не привлекать её внимание, - серьёзно говорит Юджи, и от этой резкой перемены тона и упоминания детей Мегуми замирает. Конечно, у шехзаде должны быть дети, ему же уже двадцать три. Но сложно представить человека, с которым он провёл вчерашнюю ночь, в роли отца. А Юджи продолжает: - Здесь, конечно, нельзя открыто соревноваться и создавать проблемы другим наложникам и наложницам. Но она всё таки мать ребенка шехзаде и одна из главных фавориток. И очень крепко держится за своё место. Даже валиде к ней благосклонна. - Я и не собирался привлекать внимание, - возражает Мегуми, - и ещё не знаю, чего вообще хочу здесь. - Ну-ну, - ехидно отвечает Юджи. Они проходят дальше по саду и садятся на скамейку под раскидистым платаном. Мегуми не покидает одна мысль: - А у шехзаде много детей? - Уже интересуешься? - играет бровями Юджи, - Трое. Шехзаде Касим, Эфе-султан и Айлин-султан, мать которой ты уже видел. Она самая младшая, ей всего два. Три ребёнка... а если шехзаде захочет четвёртого? Быстро отгоняет эти мысли. Даже если захочет, Мегуми тут просто один из множества. Выносить ребёнка шехзаде - это честь, которую ему, к счастью, очень маловероятно окажут. Может его вообще больше не вызовут, и он сможет жить спокойно. Но и эта мысль отзывается неприятно: прожить всю жизнь так? В комнате с множеством других людей? Он тяжело вздыхает, Юджи только понимающе кивает. Хотя он и не знает точной причины раздумий Мегуми, может представить, как трудно осознать и привыкнуть к новому месту и правилам. Когда-то и сам был на его месте. - Пойдём дальше? Я покажу террасу с очень красивым видом на Босфор и город через него. Мегуми с готовность поднимается, с этим непоседливым парнем можно легко забыть, где они находятся. *** - Кто этот мальчик рядом с Юджи? - отойдя дальше от двух наложников, спрашивает Амани. - Новый наложник, госпожа, - с готовностью отвечает одна из служанок, - вчера привезли, это сын Салеха. - Да? Неплохой трофей, - ухмыляется она. - Он провёл всю ночь и утро в покоях шехзаде, - вставляет вторая. - Ц, ну, новые вещи конечно нужно тщательно распаковывать, - непринужденно говорит она. На что наложницы смеются. Но верная служанка Амани, Нурай, замечает, как в голосе госпожи проступило раздражение, а губы сжались. - Что-то необычное про него известно? - продолжает та, взяв себя в руки. - Говорят, он расцарапал спину господину, - отвечает первая, понизив голос. - Ха, что только не придумают. Откуда это узнали? - на этот раз Амани внутренне рассмеялась. В такое она верить точно не собирается. - Кто-то из служанок, убирающих покои, увидела. - Не советую вам верить таким слухам, - говорит она, усмехнувшись, - закончим на этом, - и задумывается на мгновение, - но если будет ещё что-то, докладывайте. *** После целого дня собраний, приёмов послов и затянувшегося разговора с дворцовым архитектором по поводу расширения конюшни, Сатору направляется в эту же самую конюшню. Любимое место его подруги, которая после постоянного нахождения рядом с больными хочет отбросить мысли и развеяться, покатавшись по лесу. Иногда Сатору составляет ей компанию, но сегодня слишком устал. Но это не отменяет того, что он должен выполнить одно маленькое обещание, данное утром. - Сёко, у меня к тебе скромная просьба. - И тебе привет, Сатору, - скучающе отвечает та, подходя к нему и ставя локти на загородку, опираясь подбородком на ладонь. - Принеси моему новому наложнику, Мегуми, заживляющую мазь, для... Ну, сама понимаешь, - он немного неловко улыбается. - Чего? Это тот, про которого ты вчера говорил? - удивленно уточняет она. Сатору только непринужденно кивает, - И что ты с ним сделал, если она ему понадобилась? - прищурившись продолжает. - О чём ты там думаешь? Он просто был слишком, - он запинается, жестикулируя руками, не зная, как лучше сказать, не говоря лишнего, но и развеять сомнения Сёко насчёт его действий, - слишком неподготовлен. Вот. А я старался максимально сделать всё в лучшем виде, - на лицо возвращается довольная улыбка, - и прошло очень даже. - Так, хватит, избавь от подробностей, - она решает позже всё таки спросить и у этого Мегуми, что там случилось, - ты уверен, что с ним всё в порядке? Может мне осмотреть его? - Нет, не стоит, думаю от этого ему будет хуже, чем от самого дискомфорта, - посмеиваясь отвечает, - ладно, мне пора. Уже сделав пару шагов в направлении дворца, он вдруг возвращается: - Чуть не забыл, - протягивает ей мешочек, - передай ему. - Это что? - она скептически приподнимает бровь, держа вручённое кончиками пальцев. - Ну, видимо кто-то так торопился сбежать от меня, что забыл про такую красоту, - усмехается и снова разворачивается, добавляя напоследок, - и передай ему, чтобы больше не терял, и не забывал момент, когда они были на нём. Сёко задумчиво махнула ему вслед. Странный он какой-то. Пришёл просто, чтобы передать украшения, догадывается она по позвякиванию, и сказать о мази? Мог бы и с запиской через слугу прислать. Она тяжело выдыхает и направляется к своей любимой лошади. В любом случае, Сёко давно привыкла к странностям этого человека. Ещё с детства, когда она играла с шехзаде в саду, во время того, как отец осматривал больных по приказу султана. Он был обычным лекарем в городе. Со временем слухи о его умениях дошли и до дворца. Султан предлагал ему место дворцового лекаря, но тот не побоялся отказать, не желая оставлять обычных жителей. К такой позиции повелитель отнёсся с уважением, но по важным вопросам всё равно вызывал во дворец. Вот в один из таких дней Сёко и познакомилась с Сатору - единственным ребенком в гареме, куда её привели, пока отец был занят. Со временем она научилась у отца всему, что он знал сам, и заняла его место. А их дружба с Сатору спустя столько лет только укрепилась, что стало удивлением и для её отца, и для султана. После часовой прогулки на лошади она, отведя её в стойло и напоследок почесав за ушком, пошла за мазью, собираясь затем посетить этого наложника. В гарем её пропускают без проблем, как всегда. Она внутренне усмехается: хорошо быть бетой. Помещения встречают Сёко полумраком. Где-то уже зажгли свечи, но закатные лучи ещё золотят стены там, куда они попадают. Подойдя к одной из служанок, просит привести к ней Мегуми. Та с готовностью торопится исполнять. *** Мегуми сидит на своём тюфяке и привыкает к его жёсткости, неосознанно сжимая в руке кулон. Ещё ни разу в жизни он не спал в таких условиях. Весь остаток дня Юджи таскал его по всем доступным им помещениям, показывал всё, что могло его заинтересовать и пригодиться. И Мегуми ему благодарен - общество парня было вполне приятным, а к вечеру сам не заметил, как начал слегка улыбаться на очередную реплику Юджи. Дверь открывается, и Мегуми поворачивает голову на звук. В комнату заходит служанка, направляясь прямо к нему. Не мог же шехзаде вызвать его снова? Юджи на соседнем матрасе тоже заинтересовано замирает. Подойдя, служанка слегка кланяется, произнося: - Вас ожидает Сёко-хатун. Лекарь. Мегуми удивленно моргает и вспоминает, что шехзаде говорил ему утром. Тот сдержал слово и не забыл про него. В груди как-то теплеет. Он встаёт, последовав за ней, как оказывается, снова в сад. На дорожке стоит девушка с собранными в высокий хвост длинными волосами и постукивает ногой. При приближении их она поворачивается и кивает служанке: - Спасибо, можешь оставить нас, - и, когда та отходит, обращается к Мегуми, - ну здравствуй, - хмыкает она, - шехзаде попросил передать тебе мазь. Она протягивает ему зелёный флакончик с какой-то этикеткой. И Мегуми, смущенно взяв его, отводит взгляд: - Здравствуйте, и спасибо вам. Она окидывает его взглядом, отмечает, что стоит тот ровно и вроде не испытывает видимого дискомфорта, но не убедиться не может. - Послушай, шехзаде, он, - она запинается на секунду, - он не был груб с тобой вчера? Запылали даже кончики ушей, и Мегуми быстро отвечает, отведя взгляд на сцепленные руки: - Нет, что вы. Шехзаде... - он не знает, как лучше сказать, - был аккуратен. Всё в порядке. - Послушай, ты можешь мне доверять. Это не какая-то проверка. Я не побегу докладывать ему, - заметив сильную скованность парня перед собой, она отмечает, что Сатору был прав насчёт осмотра - тот прямо так и сгорел бы от смущения. Мегуми топчется на месте, но сквозь неловкость пробивается благодарность - кажется, эта девушка действительно переживает. Но с ним всё в порядке, даже про дискомфорт почти не вспоминает: много других переживаний. - Со мной правда всё хорошо, - проговаривает, слегка улыбнувшись, - но спасибо за беспокойство. - Если так, то хорошо, - на этот раз верит Сёко. Всё-таки Сатору не был тем, кто причинял боль своим наложникам, в отличие от... Хотя просьба о мази её немного и напрягла, видимо это было безосновательно, - ещё шехзаде сказал отдать тебе это. Она протягивает мешочек, и Мегуми автоматически берёт и заглядывает внутрь. Те самые украшения. - И ещё, боже, - она вздыхает, - он попросил передать, чтобы ты их больше не терял и не забывал момент, когда они были на тебе, - ровно говорит она, но недовольное выражение не скрывается от внимания Мегуми, - очень надеюсь, это не то, о чём я думаю. Он сжимает мешочек в руке. То, что утром он оставил, считая просто украшением, теперь и правда не захотелось терять. И это чувство борется с вернувшейся неловкостью, ведь Сёко определённо поняла, что Сатору имел ввиду. - Доброй ночи, Мегуми, - прощается она, решив больше не смущать его, и разворачивается к выходу. - Доброй, Сёко-хатун. - Просто Сёко. Не люблю эти обращения, - обернувшись, кривится она. Мегуми удивлён, но отвечает с лёгкой улыбкой: - Хорошо, Сёко. На этот раз довольно улыбнувшись, она уходит. Вдруг из-за одного из кустов раздаётся треск, а через пару секунд оттуда появляется Юджи с немного виноватым видом, чем напрягает Мегуми: - Ты что тут делаешь? - Извини, я не подслушивал. Ну, не специально, - чешет он затылок, - просто я переживал за тебя. Всё таки лекарь вызвал, после первой ночи, - быстро тараторит, - вдруг тебе плохо, а я даже не знаю. И ты не выглядишь, как человек, который будет рассказывать о проблемах. Вот и пришлось самому узнать. Извини ещё раз, правда. Мегуми тяжело вздыхает, но почему-то злиться на это виноватое лицо не получается. - Ладно, сейчас ладно, забыли. Но больше так не делай, - твёрдо требует он, - это моё дело, что со мной и кто должен об этом знать. - Хорошо, - смиренно говорит Юджи, - но знаешь, это была одна из лучших лекарок во дворце. Значит шехзаде переживал о тебе. Тем временем они заходят в коридоры дворца и направляются к комнатам. - Ох, тебя послушать, так он уже до беспамятства влюблен в меня, - говорит Мегуми и тут же прикусывает язык. Не слишком ли смелые фразы? Но с Юджи он подозрительно быстро расслабился. Тот только смеётся: - А почему нет? Вдруг любовь с первого взгляда? - он играет бровями. Мегуми закатывает глаза и отводит взгляд. Он не наивный мальчик, чтобы и правда верить в это. Но флакон и украшения холодят руку воспоминанием, а мозг упрямо не хочет забывать нежные и дарящие удовольствие касания рук шехзаде и тепло тела за спиной, согревающее его ночью. Вдруг из-за угла выходит Амани и уверено проходит мимо в сопровождении служанок. Они слегка склоняют головы, а когда она проходит, Юджи цыкает. Мегуми поворачивается к нему: - Что такое? - К шехзаде она идёт. В позднее время и в те коридоры только для этого можно направляться. Мегуми как будто ударяют под дых и возвращают в реальность. Внутри что-то сжимается, а глаза зажмуриваются. Сегодня касания рук и тепло шехзаде за спиной будет ощущать не он. И почему от этого он не испытывает ни капли облегчения?