Восточные сказки

Блики свечей на стенах. Полумрак. И женщина в изящных шелках, плавно идущая к нему из только что распахнутых дверей. Игривый взмах ресниц, покорный наклон головы и сладко прозвучавшие слова: - Вы звали меня, мой господин? Сатору усмехается, садясь удобнее на диване: - Амани, ты как всегда обворожительна. - Благодарю, - она обращает свой взор полуприкрытых глаз прямо на него, и Сатору чувствует, как напряжение в паху даёт о себе знать. Сегодня можно не медлить. Садится на кровать, откидываясь назад на вытянутые руки. Наблюдает, как Амани уверенно скидывает шёлковый топ, обнажаясь для его взгляда, и забирается сверху, немного поддразнив покачиваниями. Сатору сжимает её бедра, притягивая ближе, слегка кусает за губу, получая в ответ довольный стон. - Справишься сегодня сама? - наклонившись к уху, опаляет дыханием. - Как прикажете, шехзаде, - довольно улыбается, ловко распутывает завязки на его штанах, освобождая уже крепкое возбуждение и, приподнявшись, глубоко погружает в себя, сразу, до конца. По покоям разносится высокий звонкий стон и резкий хриплый выдох. Плавные движения быстро переходят в более нетерпеливые. Силуэты тел на кровати отбрасывают дрожащие тени. Сатору не думает ни о чем, откидываясь назад и ложась на кровать. Только с наслаждением наблюдает, как она открыто получает удовольствие от него, как старается удовлетворить, как откровенна в своих желаниях, как приятно ощущается её тело, и как... как будто этого недостаточно. Он отгоняет мысли и на очередном толчке сам подмахивает ей бедрами, получая в ответ благодарный стон. Нет, всё хорошо, даже очень. Её густые волосы каскадом спадают на плечи, пухлая губа закушена, глаза горят, и он прикрывает веки, отдаваясь ощущениям. После они лежат на влажных простынях, Амани жмётся к его боку, постепенно засыпая и тихо лениво рассказывая о новостях гарема, о новых тканях, о том, что Айлин постоянно просит рассказывать сказки. А Сатору пытается успокоить сбившееся дыхание и странные мысли, что чего-то не хватает. Он глубоко вздыхает и чувствует, что в запахе лаванды вокруг не достаёт едва уловимой, но такой приятной нотки. *** Сатору лениво разлепляет глаза, проводит рукой по лицу, зачесывая волосы назад, вторую поднять не может - на ней лежит Амани. Он аккуратно вытаскивает руку из-под неё и, завязывая пояс халата, поднимается. Отойдя к дверям, оборачивается - Амани во сне слегка тянется за исчезнувшим теплом. Появляется желание вернуться, лечь рядом и, может быть, когда проснётся ещё раз переспать? Но уже пора на встречу с послами Венеции, которые, он цокает, как известно, очень пунктуальны. Опаздывать нельзя. Отдав распоряжение слугам не будить её, а потом сопроводить в гарем, уходит. Дел много, и думать о чём-то ещё нет времени. *** В гареме Мегуми пытается ухватиться за ускользающий сон, но ничего не получается - вокруг уже слышны шаги, движения и болтовня. Он закрывает подушкой ухо, но и это не помогает - спать больше не хочется. Особенно, когда воспоминания о вчерашнем вечере всплывают в памяти: Амани, идущая в покои шехзаде, странное чувство в груди, и последующая ночь. Ночь, когда он заснул с большим трудом. Постоянные шорохи, вздохи, множество запахов и дыханий вокруг. Но и это не так отвлекало от погружения в сон, как одна назойливая мысль: Амани сейчас там. На подушках, или на кровати. Мегуми сжимает край одеяла. Почему он думает об этом? Ведь теперь всё хорошо, его оставили в покое, и наступило относительное спокойствие. Он боязливо опускает руку на низ живота. Если его больше не вызовут, он и не забеременеет. Да, ведь? После одного раза ничего же не случится? А шехзаде просто попробовал нового наложника, просто развлекся, и теперь вернулся к предыдущим, к тем, с кем не нужно столько возиться. Это его обычная повседневная жизнь. Глупо думать, что произошло бы что-то другое. Очередной громкий смех проходящих мимо наложниц вырывает из мыслей. О чём он только что думал? Он пугается своих мыслей. Всё, хватит, нужно привыкать к новой жизни здесь. И не думать о лишнем. Вырывается зевок, и Мегуми потягивается, трёт глаза, разглядывая окружающих. Вот и первое утро здесь. Слышится шорох с соседнего матраса. Кажется, сейчас его относительное спокойствие будет нарушено ещё одним нюансом: - Мегуми-Мегуми, доброе утро, - тараторит Юджи, - как спалось? После покоев шехзаде, конечно, по-другому, но вроде неплохо же, да? - Мегуми с тяжёлым вздохом роняет голову обратно в подушку, а Юджи только посмеивается, - тебе что-то снилось? Или может кто-то очень конкретный? Как говорят у народов на севере: на новом месте приснись жених невесте. Возникает лёгкое раздражение - Юджи сейчас вообще не вовремя с такими шутками. И от подушки приглушенно доносится: - Ты забыл, кого мы вчера перед сном видели? - Это ничего, не сразу же чувства принимаются. Он должен осознать и-. - Юджи, хватит, - резко поднимая голову, обрывает его Мегуми, чувствуя как только ставшее спокойным состояние снова становится шатким. А тот, замечая слишком серьёзные глаза, действительно прикусывает язык. - Извини, я просто пытался поднять тебе настроение, - немного виновато отвечает, теребя рукав. - Правильно, Юджи, утешай его, - доносится от парня из компании в стороне. После чего слышатся смешки, - шехзаде же больше этого делать не будет, - Мегуми сжимает зубы, а тот уже открывает рот, чтобы продолжить, но Юджи его обрывает. - Эй, Парс, не груби, тебя после первой ночи вообще ни разу не вызвали. Тот, кого назвали Парсом, резко втягивает воздух сквозь сжатые зубы и метнул взгляд на Мегуми: - Думаешь, твоего нового дружка ждёт не то же самое? - Это мы ещё посмотрим, что его ждёт, - уверенно отвечает Юджи и обращается уже к Мегуми, - не обращай на них внимание. - Мне всё равно, - говорит тот бесцветно, отвернувшись к окну. Он смотрит на сад и больше всего хочет пойти туда и отвлечься от этого гама. Но сейчас уже пришло время идти на завтрак, потом занятия, обед и может только после удастся осуществить желаемое. *** После обеда и правда получилось прогуляться по саду. Мегуми шёл в одиночестве - Юджи куда-то пропал. Позавтракав, он ещё раз прошёл по комнатам с занятиями и выбрал всё-таки игру на танбуре. Сначала попробовал живопись, но ему захотелось чего-то более активного. Когда он водил кисточкой по холсту, мысли уплывали не туда. А чтобы получить приятную мелодию, нужно было постараться сосредоточиться, отбросив всё лишнее. Мегуми раздражало, если у него что-то не получалось, поэтому единственное, о чём он думал, играя, какой струны коснуться следующей. Но сейчас можно наконец-то расслабиться и вдохнуть поглубже аромат сотен цветов, представив, что их вокруг всего десятки, но с родными стенами, окружающими их. Позже его находит Юджи и, помня как утром Мегуми отреагировал на шутки, просто идёт рядом. Через время, замечая несколько общающихся и смеющихся человек, прячущихся от солнца в тени дерева, Мегуми спрашивает то, что уже давно вертелось у него в голове: - Мне кажется, или в гареме есть и парни беты? Юджи радуется, что тот сам решил поговорить, и с готовностью отвечает: - Ага. Так, конечно, обычно не принято: они же не могут дать наследников династии. Но шехзаде, он... Ну ему всё равно. Он берёт их в гарем для удовольствия, - объясняет, но потом быстро решает уточнить, - ты только не расстраивайся, их не часто вызывают, - прерывается и почти неслышно продолжает, - ну, кроме одного. Но Мегуми уже не слушает, неожиданно испытав от этой новости предательскую надежду. Просто для удовольствия, не ради наследников. То есть шехзаде может и так относиться к наложникам. - А султан не против? - удивляется Мегуми. Юджи только нервно посмеивается: - Не то, чтобы он сам сильно принципиальный в таких вещах. Да и шехзаде слишком хорош во всём остальном: в государственных делах, тренировках, дипломатии, - перечисляет Юджи, задумавшись, - чтобы быть им недовольным в чем-то настолько незначительном. - Понятно, - протягивает Мегуми и смотрит наверх. С ветки спорхнула маленькая птичка и, прощебетав что-то, полетела. Он провожает её взглядом и уголки губ слегка приподнимаются. *** Когда они готовились ко сну, Юджи был подозрительно тихим. Мегуми, заметив это, сначала не обращал внимания, но теперь всё таки решает спросить, что случилось. Тот досадливо поджимает губу, а потом отвечает: - Я накаркал видимо, - начинает с сокрушенным видом, - сегодня шехзаде вызвал Гето, это тот бета, про которого я говорил. Мегуми резко выдыхает и отворачивается. Не должен. Он не должен так реагировать. Шехзаде его господин. Человек, который владеет им. Человек, который владеет многими. И человек, который был так аккуратен, и который сказал, что вызовет его ещё раз. Но, он невесело усмехается, не сказал же, когда. Может через пару месяцев. А может вообще передумает. Ему не обязательно выполнять обещания. - И он часто посещает его покои? - Бывает, да, - отвечает Юджи без энтузиазма, - Сугуру единственный бета со своими покоями. Мегуми поджимает губу. Свои покои... Значит Гето и правда пользуется особым расположением шехзаде. Он зарывается в одеяло на тюфаке и пытается быстрее заснуть. Может хотя бы во сне эти мысли оставят его. *** Сатору раздраженно выдыхает дым в ночной воздух. В покоях наверное уже спит его наложник, один из любимых его наложников, а он здесь, на балконе. И не потому что просто захотелось покурить. Вечер был неплохой. Вернувшись после напряжённого дня, он вызвал того, кому бы особенно понравилась его несдержанность. А её сегодня накопилось достаточно. Переговоры затянулись: эти упертые венецианцы всё не хотели уступать. Теперь нужно было выпустить пар. Гето, только зайдя в покои, сразу почувствовал настроение своего господина, в предвкушении прикусив щеку. Он любит, когда шехзаде такой, властный, нетерпеливый, сразу берущий то, что принадлежит ему. И не удивился, когда тот, поманя к себе жестом, дождался, пока приказ выполнят, а потом, запустив руку в длинные чёрные волосы, потянул за них, опуская его на колени между своих разведенных ног. Колени утонули в подушках, на губах расцвела понимающая, спокойная улыбка, и Сугуру раздвинул полы халата шехзаде и прикоснулся губами сначала к коленке, а потом медленно прошёлся выше по бедру. Но Сатору, рыкнув, нетерпеливо подтянул его ближе к паху рукой, которую так и не выпустил из волос. Тот только с готовностью разомкнул губы, и шехзаде толкнулся внутрь. Голова откинулась назад, тело расслабилось, а глаза закрылись. Рот приоткрылся: из него вырывались глухие стоны. С всё усиливающимся возбуждением Сатору усилил хватку в волосах, крепко, собственнически, и наблюдал, как член ритмично исчезал между губ, как пузырилась слюна, как на него подняли заслезившиеся глаза. И тут перед лицом встали совсем другие. Шехзаде замер и выскользнул изо рта. Гето посмотрел недоуменно, но когда Сатору встал и развернул его спиной - понял и, быстро скинув одежду, опёрся на спинку дивана, расставляя колени шире и прогибаясь. Сатору брал его быстро, нетерпеливо, завёл чужие запястья за спину и сжал в руке, заставляя упасть лицом на диван и упереться щекой в обивку, получая в ответ только судорожные довольные стоны и ещё более покорный прогиб поясницы. Кончил глубоко внутрь и почувствовал ответные спазмы, пульсирующие в теле под ним. После уткнулся лбом в лопатку и попытался успокоить дыхание. Гето сквозь такие же прерывистые вдохи спросил: - Господин, что-то случилось? Вы сегодня сам не свой. Сатору немного напрягся, понимая, что в порыве мог сделать неприятно, и аккуратно вышел, переворачивая того и усаживая на диван: - Не слишком грубо? Кажется, я перестарался. - Всё в порядке, - только ответил Сугуру, понимая что шехзаде, кажется, не настроен на разговор. Сатору поднялся и кивнул в сторону спальни: - Тогда можешь ложиться, - а сам направился на балкон. Удаляющуюся спину шехзаде проводили задумчивым взглядом. И вот теперь Сатору опирается на перила. Прохладный ночной воздух невесомо касается разгоряченного тела, приятно обволакивая. Взор направлен высоко в звёздное небо, а пальцы вертят мундштук кальяна. Почему он вспомнил Мегуми, когда его так умело ублажали? Ведь Гето был хорош, очень даже. Так почему тогда он думал о другом? Он слегка тянет себя за волосы. Перед глазами до сих пор стоит это растерянное лицо с расширенными зрачками в момент, когда он погружался в него первый раз, а пальцы помнят ощущение плотно сжимающихся мышц вокруг них, горячих и податливых. И как же этот мальчик испугался сначала, но потом так очаровательно слушался и доверял. - Аххх, - Сатору тяжело выдыхает дым в ночной воздух. Ладно, зачем он вообще так долго раздумывает? Если так хочется трахнуть того ещё раз, то почему бы и нет. Правда придется долго провозиться с подготовкой... Он не думает, что Мегуми после одного раза сразу привык и теперь будет раздвигать ноги перед ним по одной просьбе. А его зажатость тем утром подтверждает это. Но почему-то от картинки, возникшей перед глазами: как тот снова будет жмуриться и робко тянуться к нему, когда его пальцы будут внутри, возник только огонёк предвкушения.