Восточные сказки

Пробуждение выходит почти привычным, настолько, насколько это вообще возможно за три дня, проведённых во дворце. Мегуми поворачивается на спину и разглядывает узоры на потолке. Этот пейзаж ему прийдётся созерцать ещё очень долго. В комнату заходит служанка, напоминая, что пора на завтрак. Мегуми поднимается: завтрак, так завтрак. Сегодняшний день, кажется, ничем не отличается от вчерашнего. Вечером, стоя на террасе и смотря на Стамбул через пролив, он думает, что возможно, всё пришло в норму? Попытки убедить себя в том, что шехзаде его господин и делает, что пожелает, а ему самому на это всё равно, кажется, возымели эффект. Сегодня он почти не думал о нём. Всего пару раз. Когда увидел мешочек с украшениями в сундучке, когда провёл по почти сошедшему синяку на ключице, когда Юджи подкинул ему виноградинку. Пальцы сжимаются на ограждении, и Мегуми прикрывает глаза, глубоко вдыхая воздух. Пройдёт ещё пара дней, и он вообще перестанет его вспоминать. Обязательно. Сзади слышатся тихие шаги. - Извините, что отвлекаю, - доносится из-за спины, - вас вызывают. Пройдемте за мной. Его глаза распахиваются. Хрупкое умиротворение даёт сразу десяток трещин. Вызывают. Шехзаде вызвал его? Сегодня? Сейчас? Единственная чётко сформировавшаяся мысль проносится в голове: он сдержал обещание. И даже не через несколько месяцев, думает, нервно выдыхая. Заметив, что он не спешит, служанка продолжает: - Идёмте быстрее, не заставляйте господина ждать. Мегуми отмирает и послушно следует за ней. Его ведут через сад, коридоры, которые уже не кажутся такими запутанными. По пути встречаются обитатели гарема, которые, завидев куда он направляется, провожают удивлёнными, завистливыми и заинтересованными взглядами. Мегуми вздыхает. К ночи уже все узнают, где он. Войдя в хаммам, он останавливается. Воспоминания о первой ночи и подготовке к ней наваливаются комом: напряжение, страх, смятение, которые не покидали мыслей ни на секунду. Прикосновение вырывает из размышлений. Его усаживают на теплый камень и начинают тщательно намывать и натирать. Но мысли опять утекают далеко отсюда. Всё будет также, как и тогда? Нет, же наверное. Теперь, когда он всё знает, шехзаде может и не медлить, а просто получить, что хочет. От этого Мегуми содрогается. Тот, конечно, не сделал больно и, кажется, не собирается, но от мысли, что теперь нужно будет сразу ко всему приступить, внутри всё сжимается. Прикусывает щеку изнутри. И он расстраивался из-за этого? Чтобы теперь, когда его всё таки вызвали, он даже представлять не хочет, что произойдёт? Хотя при воспоминании о руках шехзаде, так аккуратно касающихся его тела, он ощущает странный трепет. Вот бы всё было также, как тогда... Мегуми жмурится. Хватит думать об этом. В первый раз ничего страшного не произошло и сейчас не должно. Глаза медленно раскрываются, и он понимает, что по коже уже растирают масла. Когда его успели уложить? В этот раз его одевают в шёлковый перекрёстный топ и шаровары. Мегуми отстранёно осматривает себя. Снова полупрозрачная одежда, снова тонкие изящные украшения, опоясывающие талию и поднимающиеся выше, по груди, подчёркивая её. А вот путь до покоев шехзаде кажется длиннее. Он вертит головой по сторонам: замечает на стенах картины, фрески, изысканные узоры. Шёлк скользит по телу, и прохладный воздух проникает сквозь тонкую ткань, остужая разгоряченную кожу после душного хаммама. Но всё это перестаёт быть важным, когда приходит время остановиться напротив дверей. Стражники открывают их, и Мегуми делает пару шагов внутрь, услышав как створки за ним захлопываются. Окидывает взглядом покои, и перед глазами встают картинки: на диване шехзаде мог быть с Амани... или Гето, а может на кровати. Но вот взор падает на Сатору, развалившегося на этом самом диване. Все мысли вылетают из головы, когда лицо напротив озаряет многообещающая улыбка. - Котёнок, ну наконец-то, я уже заждался, - проговаривает с прищуром, осматривая его с ног до головы. - Извините, господин, я старался идти быстро, - спешит оправдаться, приняв это за упрёк. Но тот только смеётся: - Уже так спешишь ко мне? Скучал за своим господином? На что Мегуми отводит взгляд. Он и правда скучал? Когда Сатору назвал это слово, понимает, что размышления и правда были похожи на это. Но шехзаде о них знать не обязательно. - Чего ты там стоишь? Иди ближе, ко мне, - последние слова он особенно выделяет. Мегуми сглатывает и направляется к нему. И как только оказывается достаточно близко, Сатору протягивает руку, обхватывает запястье и тянет на себя. Не остаётся ничего, кроме как упасть ему на колени. - Так-так, кажется, кто-то опять напряжённый? - спрашивает с досадой, проведя руками по телу Мегуми и почувствовав зажатость, - теперь то что, котёнок? - заглядывает в глаза, но тот отводит их, - мне казалось, в прошлый раз тебе всё понравилось? Мегуми чувствует, как теплота касается лица: - Да, всё было... нормально, - шехзаде только хмыкает от последнего слова, но не перебивает, - и сейчас тоже. - Ну-ну, а когда ты опять разрыдаешься, то что будем делать? - поднимает его подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза, - говори, что случилось. Мегуми закусывает губу, задумавшись. А Сатору, заметив этот жест, проводит по его нижней губе пальцем, оттягивая. - Просто вы так резко посадили меня на себя, - он пытается усесться удобнее, ёрзая, из-за чего Сатору резко втягивает воздух, - тогда всё было медленнее. - Ха, а кто сказал, что я тебя сейчас завалю и начну, м? Не придумывай. Вообще сначала я хотел узнать, как дела в гареме, осваиваешься? Мегуми на мгновение завис. Шехзаде правда интересуется? - Всё в порядке, познакомился с Юджи, он мне показывает гарем. - Всё-то у тебя в порядке, - усмехается Сатору, - а что насчёт занятия? Что-нибудь выбрал или ещё решаешь? - Выбрал. Игру на танбуре, - отвечает Мегуми, до сих пор не веря, что шехзаде расспрашивает его, - до этого я не пробовал, и сейчас только учусь. - Какой старательный, - протягивает в ответ, - а на счет танцев не думал? Мне кажется, ты довольно, ммм, - он задумывается, постукивая пальцами по его бедру, - пластичный. Я бы посмотрел, как ты двигаешься. - Нет, господин, извините, думаю, это не для меня. - Стесняешься? - тот неуверенно кивает, - а если я попрошу только для меня танцевать, что скажешь? - с предвкушением спрашивает Сатору. При мысли о том, что Мегуми будет плавно двигаться перед ним, изгибаться, а бёдра будут тягуче вращаться, в паху начинает тянуть. И отказать почему-то не получается. И, кажется, то, что он его господин, тут ни при чём. - Я подумаю, - в итоге тихо выдыхает. - Ну подумай, - посмеивается, - буду ждать твоего ответа. Руки шехзаде опускаются ниже по талии, ещё ниже, сжимают ягодицы. Кажется, Сатору решил, что разговоров было достаточно и пора приступать к тому, для чего его и позвали. Мегуми прикрывает глаза. Ладно, настроение шехзаде такое же, как и тогда. Ничего не должно измениться. Губы касаются шеи, заставляя вздрогнуть, и влажно движутся ниже. Он прикусывает ключицу, на что получает ответный тихий стон и поднимает на него хитрые глаза: - Неплохо, котёнок, мне нравится. И снова припадает губами, а руки движутся выше по спине к завязкам топа. Мегуми чувствует касания пальцев, когда те задевают спину, развязывая. Под опытными руками узел быстро ослабевает, и ткань спадает. Прохладный воздух касается груди, но это ощущение длится недолго: Сатору уже опускается ниже, обводит языком сосок, поднимая взгляд и следя за реакцией. Ему так хочется услышать ещё один сорвавшийся с губ стон. Но вместо этого, когда его руки опускаются под пояс штанов, тело на нём замирает. - Мегуми, что опять не так? - выдыхает шехзаде с лёгким раздражением, - всё же как в первый раз, но ты напряжен. - Не всё, - Мегуми поджимает губу. Все его попытки вспомнить удовольствие того раза не венчаются успехом. В груди всё равно сжимается от прикосновений к местам, которые были скрыты от других всю его жизнь. Тогда Сатору сам нашёл решение этой проблемы, но просить об этом самому... - Хааа, и что же? - этот жест снова заставляет Сатору слегка улыбнуться. - Феромоны, - тихо бормочет в ответ, не уверенный в том, имеет ли вообще право такое просить, - тогда вы их использовали и я... мне было легче. Глаза Сатору округляются, но сразу после улыбка становится ещё шире и довольнее. - Правда? Моему котёнку понравились мои феромоны? Эх, я же не смогу отказать тебе, - и замолкает на пару мгновений, а вместе со следующей фразой Мегуми чувствует уже знакомые, тягучие нотки в воздухе, - наслаждайся тогда. Шехзаде, подхватывая под бёдра, роняет его на диван и накрывает сверху, приближая шею к лицу Мегуми. Тот, сам того не замечая, несдержанно часто вдыхает, даже слегка приоткрывая рот. Сатору жадно наблюдает, и вид того, как тот нуждается в его феромонах, заставляет снова прикрыть глаза, сдерживаясь и успокаиваясь. "Да за что мне это всё," - думает обречённо, но вслух только интересуется: - Надышался? Хотя внутри всё кипит от нетерпения. Мегуми смотрит на него почти расслабленным взглядом и кивает. Тело становится лёгким, напряжение постепенно уходит, а внизу начинает пульсировать уже знакомое тепло. Губы Сатору расплывается в удовлетворенной улыбке. Он, снова припадая к груди, гуляет руками по ставшей чувствительной коже, слегка тянет за цепочки, с наслаждением смотря, как они изящно обрисовывают силуэт тела. Ведёт руку ему между ног и даже через ткань ощущает жар и влажность. Замечает, как сильно тот реагирует на его феромоны. А Мегуми дышит всё чаще. Шехзаде дразняще лёгкими касаниями проходится по всей длине: от клитора ко входу и обратно. В ответ звучит тихий всхлип. - Что-то не так? - тянет Сатору, - хочешь, чтобы я коснулся сильнее, настойчивее? Мегуми не может даже взгляд поднять, но робко кивает. Но потом, поняв, что сейчас снова окажется обнаженным, а шехзаде до сих пор полностью одет, чувствует лёгкую досаду. Эта, можно сказать мелочь, так точно показывает его место: быть всегда готовым и доступным для господина, когда тот может не утруждать себя ничем. И, не сдержавшись, тихо произносит: - Подождите, пожалуйста, - Сатору не успевает даже удивиться очередной остановке, особенно сейчас, когда чужое возбуждение столь явно, как продолжение заставляет его лицо озариться ещё более широкой улыбкой, - можете тоже раздеться? Он только хмыкает, одним плавным движением стягивая рубашку, и нависает над ним. Глаза Мегуми впиваются в обнаженный торс, который Сатору с удовольствием демонстрирует и больше не ждёт: ладони ложатся на резинку чужих штанов и тянут вниз, обнажая всё больше участков кожи, обычно скрытых. Его ещё ни разу не раздевали. Даже в ту первую ночь он сам разделся, хотя при воспоминании как именно это происходило, бросает в дрожь. Сейчас обстановка намного спокойнее, но смущение не собирается отступать. Когда штаны оказываются полностью стянуты, Мегуми сдвигает ноги и отводит взгляд. - Ммм, и чего прячешься? - на бёдра ложатся руки, немного надавливая в стороны, - покажи, как ты хочешь меня, - звучит в самое ухо. Глаза прикрываются от смущения, мышцы подрагивают, но ноги послушно раздвигаются, открывая вид на блестящую влажность между ними. Слышится тихий резкий вдох, и сильное тело накрывает Мегуми, мягко прижимая к дивану. Прикосновения становятся всё настойчивее, но не теряют аккуратности, феромоны продолжают плыть в воздухе вокруг, а яркие глаза впитывают каждую эмоцию на лице под ним. Рука опускается ему между ног и, пройдясь по влаге, прижимается всей площадью. Мегуми слегка подаётся вперёд, и Сатору, заметив это, не теряет времени. Пальцы скользят внутрь, ощупывают стенки, иногда выскальзывают, поддразнивая клитор. Мегуми прикрывает глаза. Движения настолько лёгкие и невесомые, что шехзаде, казалось, касается какого-то редкого цветка, а не просто подготавливает наложника, чтобы тот принял его. В уголках глаз, обрамлённых подрагивающими ресницами, выступает влага. Сатору, замечая это, проговаривает сквозь тяжёлое дыхание: - Ты такой искренний, - проводит большим пальцем, стирая солёную дорожку, и подносит её к своим губам, пробуя, - ещё и вкусный. Мегуми замечает, как после этих слов взгляд шехзаде становится слегка задумчивым, опускается ему между ног, а потом немного темнеет. Но следующее движение пальцев внутри заставляет запрокинуть голову и проскулить, не думая ни о чём больше. Когда Сатору скидывает халат, Мегуми опускает глаза и сглатывает. Хотя это в прошлый раз и заполняло его, опаска не прошла. Сатору замечает пристальный взгляд. - Не бойся, - опускается он на него, удобнее устраиваясь между ног, и слегка насмешливо продолжает, - больше он с прошлого раза не стал. Мегуми хмурится, а пальцы шехзаде разглаживают появившуюся морщинку между бровей. - Готов, котёнок? Едва заметного кивка хватает. Уже знакомое давление на ритмично сжимающийся вход, требующий наполнения. Судорожный выдох. И головка скользит внутрь. Пальцы шехзаде гуляют по телу, заставляя прижиматься ближе. Губы оставляют влажные следы. Неторопливые движения в какой-то момент ускоряются, и Мегуми кажется, что вот сейчас будет та вспышка удовольствия. Но Сатору неожиданно снова замедляется с лёгкой усмешкой: - Ну нет, не так быстро, - и заправляет прядку волос ему за ухо. Мокрые непонимающие глаза обращаются на него: - Господин, п-почему? Тот тягуче неторопливо движется, погружаясь до конца и также выходит, оставляя внутри только головку. - Скажи, что ты хочешь, - опаляет за ухом горячим дыханием. Мегуми всхлипывает. Сказать что? Что он не может больше ждать? Что хочется поскорее получить облегчение? Нет, это слишком. Но чувство неудовлетворённости такое сильное. - Пожалуйста, не заставляйте, я не м-могу, - очаровательно растерянные глаза мечутся по лицу Сатору. - Тогда просто покажи мне, малыш, - смягчается тот, но движения замедляет ещё сильнее. Тело под ним замирает в нерешительности, на лице отображается гамма эмоций, но через секунду бёдра несдержанно подаются вперёд, насаживаясь. - Таак, умница, - хвалит шехзаде, жадно наблюдая за робкими движениями. Мегуми хнычет: скорости недостаточно, его бёдра не привыкли к таким нагрузкам. Но из-за положения мышцы внутри сжимаются сильнее и всё ощущается острее. - Хороший мальчик, - довольно тянет Сатору и снова ускоряет движения. Разносится высокий вскрик, и через мгновение удовольствие затапливает его всего до кончиков пальцев. А после ещё нескольких толчков внутри разливается теплое и липкое, и Сатору валится сверху с сытым удовлетворением, легко читающимся на лице. Утыкается носом в открытую шею и лениво вдыхает расслабленный и удовлетворённый запах омеги. Мегуми же лежит мокрый, обессиленный, но на губах появляется едва заметная улыбка, когда сильные руки снова легко подхватывают под бёдра, унося в спальню и укладывая в постель. В этот раз Сатору не уходит, а сразу ложится рядом, укутывает их обоих в одеяло и притягивает теплое тело к себе, кладя подбородок на макушку. - Ты так хорошо реагируешь на мои феромоны, - уже почти сонно говорит шехзаде, проводя рукой по его бедру, - мне нравится, - и потирается головой. - А разве это не обычная реакция? - растерянно спрашивает тот. - Ну. Конечно, на меня, как на сильного альфу и реакция соответствующая, - произнёс с лёгким самодовольством, - организм омеги понимает, что потомство, - он кладёт руку на живот Мегуми и слегка поглаживает нежную кожу, а в голосе слышится предвкушение, - будет таким же сильным. Последние слова ударяют наотмашь. Неторопливые, расслабленные секунду назад мысли мгновенно приходят в движение. Шехзаде же сейчас не намекает на него? Нет?... Он незаметно впивается ногтями в ладонь. - Но такой сильной реакции, как у тебя, я ещё не видел. Даже польщён. Мегуми пропускает следующие фразы мимо ушей. В голове до сих пор слышится эхо тех слов. А ведь сейчас как раз можно спросить про то, что давно беспокоит. Шехзаде же вроде отвечает на все его вопросы. - Господин, а после чего беременеют? - Мм, точно, про это я тебе ничего не рассказал, - лениво тянет он, посмеиваясь, - после того, как я... Ну, любой альфа заканчивает внутрь омеги, - он задумывается, - конечно есть ещё нюансы: попасть в определенные дни цикла омеги, да и в целом учитывать совместимость людей, - зевок на секунду прерывает объяснение, - а если у альфы появится узел, и он повяжет омегу, тогда она забеременеет уже очень скорее всего. Внутрь. Нужно попасть в цикл. Совместимость. А она у них вроде как раз неплохая? Мегуми глубоко дышит, стараясь успокоиться. Но что за узел? - Шехзаде, а узел... Что это? - спрашивает едва слышно. Сатору лежит уже с закрытыми глазами, и Мегуми решает, что тот уснул. Но потом раздаётся приглушённое бормотание: - Это утолщение на основании члена, - сонно хмыкает, - оно появляется, когда альфа испытывает сильное наслаждение и скрепляет людей, чтобы семя не вытекло. По телу пробегает холодная дрожь. Утолщение? Это сделает его член ещё больше? Но он же и так заполняет его, казалось, до краёв. И при этом, узел не даст вытечь. Он прикрывает глаза, стараясь успокоиться. Но слова про сцепку неожиданно отозвались ещё и странным теплом. Шехзаде будет связан с ним. Его тело будет накрывать сверху, его руки касаться кожи, а внизу он будет наполнен им. Тут на талию ложится ладонь и притягивает ближе. - А теперь спи, хватит на сегодня вопросов, - и ерошит ему волосы, - Сладких снов. - Спокойной ночи, - автоматически отвечает Мегуми. Но противный червячек уже грызёт его мысли: а вдруг он? Ведь они занимались этим уже два раза. После первого он гнал эти мысли от себя, убеждая, что ничего не случится. Но теперь он знает, что именно должно произойти. И ведь оба раза были внутрь... Тут он вспоминает первую ночь: как шехзаде возвращал обратно вытекшее. И теперь, кроме дикого смущения от воспоминания, чувствует и пробежавшую дрожь. Тот сделал это специально?... Мегуми старается выровнять дыхание, поднимает взгляд на уже безмятежно спящего шехзаде и закрывает глаза.