☽☯︎Клан "Духов Луны"☯︎☾

Внутренний двор Квартала Луны в этот час напоминал растревоженный улей. Анци сидела на низком табурете в тени бамбукового навеса, разложив перед собой свитки с иероглифами, счета, накладные и несколько листков, исписанных мелким английским почерком. Перед ней, вытянувшись в струнку, стояли двое мужчин в простых тёмных одеждах — Ли и Чэнь, ответственные за поставки шёлка и чая. — Ты хочешь сказать, — голос Анци был спокойным, но в этом спокойствии чувствовался лёд, — что пять ящиков с уцзушанем исчезли по дороге из Ливерпуля, и ты узнал об этом только сегодня? Ли, тот что помоложе, побледнел. Чэнь, постарше, опустил глаза. — Госпожа, портовые грузчики сказали, что ящики повреждены и отправлены на склад для пересортировки. Я поверил. — Поверил. — Анци отложила свиток и подняла на него глаза. В них не было гнева — только холодное, бесконечное спокойствие. — Ли, сколько лет ты работаешь на клан? — Десять лет, госпожа. — Десять лет, и ты всё ещё веришь английским грузчикам на слово? — Она встала, и оба мужчины невольно сделали шаг назад. — Исчезнувший чай стоит триста фунтов. Это не просто деньги. Это наша репутация. Если наш чай «пропадает» в порту, значит, скоро начнут пропадать и наш шёлк, и наш фарфор, и наше доверие. — Госпожа, я... — Ты вернёшь чай, — перебила она. — Или ты вернёшь триста фунтов. У тебя три дня. Если через три дня чай не будет на моём складе, ты ответишь перед кланом. — Она помолчала. — Ты понял? — Да, госпожа. — Свободен. Ли выдохнул и быстро вышел со двора, почти бегом. Чэнь задержался. — Госпожа, — начал он, — если Ли не справится... — Он справится. — Анци взяла со стола веер, раскрыла его, обмахивая лицо. — Если нет — значит, я ошиблась в нём. А я не люблю ошибаться. У тебя есть что-то ещё? Чэнь хотел что-то сказать, но в этот момент в ворота вошли двое. Ао и мистер Харрис, их лондонский юрист. Харрис был типичным английским клерком — худой, в очках, с портфелем, который он прижимал к груди, как щит. Он приехал в Бирмингем три дня назад, чтобы оформить документы на квартал, и до сих пор не мог привыкнуть к тому, что его клиенты живут в пагодах, ходят в шёлке и говорят на шанхайском диалекте быстрее, чем он успевает переводить. — Добрый день, госпожа Анци, — произнёс он, стараясь не смотреть на Чэня, который всё ещё стоял с опущенной головой. — Я принёс документы на подпись. Разрешение на импорт, лицензии на торговлю, контракты с поставщиками. Всё в порядке. — Садитесь, мистер Харрис. — Анци указала на стул напротив. — Чай? — О, благодарю, я... — Чай, — повторила она, и это не было вопросом. Харрис сел. Ао встал у неё за спиной, как всегда, скрестив руки на груди. Чэнь, поняв, что его аудиенция закончена, поклонился и исчез. Анци взяла документы, пробежала глазами по первым страницам. Её английский был безупречен, и Харрис каждый раз удивлялся, как быстро она схватывает юридические тонкости. — Здесь ошибка, — сказала она, ткнув пальцем в параграф. — В третьем пункте. «Импортные пошлины оплачиваются покупателем». Мы договаривались, что поставщик берёт пошлины на себя. Харрис заглянул в бумаги, поправил очки. — Вы правы, госпожа. Я исправлю. Это стандартная формулировка, мой секретарь... — Ваш секретарь должен научиться читать, — перебила Анци, но в голосе её не было злости. Скорее, усталость. — Это не первый раз, мистер Харрис. — Простите, это больше не повторится. — Обещаете? — Обещаю. Анци посмотрела на него, и Харрис почувствовал себя так, будто его сканируют. Через секунду она кивнула. — Хорошо. Я подпишу, когда исправите. Что ещё? Харрис открыл портфель, достал ещё одну папку. — Предложение от брокеров в Ливерпуле. Они хотят обсудить поставки шёлка в Америку. Говорят, у них есть покупатели в Нью-Йорке. — Брокеры? — Ао подал голос впервые. — Какие брокеры? — Фирма «Макбрайд и сыновья». Ирландская фирма. Очень уважаемая, как мне сказали. Анци и Ао переглянулись. — Ирландцы, — тихо произнесла Анци. — Интересно. Она взяла предложение, пробежала глазами. Три страницы, написанные мелким, но аккуратным почерком. Цифры, проценты, сроки. Всё выглядело законно. Даже слишком законно. — Я подумаю, — сказала она, откладывая бумаги в сторону. — Скажите им, что ответ будет через неделю. — Хорошо, госпожа. Харрис собрал документы, встал. Ао провожал его взглядом, но Анци уже переключилась на следующую проблему — Чэнь всё ещё ждал в тени у стены, надеясь, что она забыла о нём. — Чэнь, — позвала она. — Иди сюда. У меня есть для тебя дело... Она не успела. Ворота распахнулись с такой силой, что дерево ударилось о каменные столбы, и во двор вбежал Вэй — молодой охранник, которого Анци поставила на вход сегодня утром. Лицо его было бледным, дыхание сбито. — Госпожа! — выдохнул он, падая на одно колено. — У ворот... ирландцы. Десять человек. Они... — Спокойно, — голос Анци был резким, как хлыст. Вэй замолчал. — Они вооружены? — Нет, госпожа. Но они очень злые. Говорят, что мы... что мы украли их whiskey. — Виски? — Ао шагнул вперёд, и его лицо стало опасным. — Какое виски? Мы не трогаем их виски. — Они говорят, что наши люди вчера были в доках. Что мы забрали то, что принадлежит им. Анци закрыла глаза на секунду. Вчера в доках? Её люди не были в доках. Она знала это точно. Но ирландцы пришли — значит, кто-то хочет, чтобы они пришли. — Ао, — сказала она, открывая глаза. — Маску. Ао уже держал её в руках. Белый фарфор, золотые рыбы, чёрные тени вокруг глаз. Он протянул маску Анци, и та надела её одним плавным движением. Харрис, который всё ещё стоял с портфелем в руках, побледнел. Он видел маску раньше, но каждый раз, когда она надевала её, ему казалось, что перед ним не женщина, а нечто иное — древнее, безличное, опасное. — Мистер Харрис, — сказала Анци, и голос её изменился — стал глубже, холоднее, отстранённее. — Оставайтесь здесь. Не выходите. — Но я... — Оставайтесь. — Это был приказ. Харрис кивнул и отступил к стене. Анци поправила шпильку в волосах — сегодня она была из чёрного нефрита, с вырезанным духом Ла, — и направилась к воротам. Ао — на шаг позади, справа. Вэй поднялся и пошёл слева. Они вышли из ворот, и Бирмингем встретил их холодным ветром и запахом угля. --- У ворот стояло десять человек. Анци насчитала сразу. Десять. Все мужчины, все в тёмных пальто и кепках, все с лицами, которые повидали драки. Несколько рук в карманах — но оружия пока не показывали. Самый старший, с рыжей бородой и шрамом через всю щёку, стоял впереди, сжав кулаки. За их спинами, на почтительном расстоянии, собрались любопытные. Местные жители, лавочники, пара женщин с детьми — все высыпали на улицу, почуяв, что сейчас будет что-то интересное. Кто-то перешёптывался, кто-то показывал пальцами на красные ворота, на ирландцев, на женщину в белом ципао с синим драконом, которая вышла из тени. Анци остановилась в трёх шагах от рыжебородого. Ао и Вэй замерли у неё за спиной. Тишина. — Вы хозяин этого места? — спросил рыжебородый, глядя на Ао. Он даже не посмотрел на Анци. Она была женщиной, а женщина для него не могла быть главной. — Я хозяин, — сказала Анци, и её голос прозвучал в тишине так отчётливо, что несколько человек вздрогнули. Рыжебородый перевёл взгляд на неё. На маску. На дракона. На шпильку в волосах. Его лицо вытянулось. — Ты? — Он усмехнулся, но в усмешке было больше удивления, чем насмешки. — И что же, баба теперь командует? — Моё имя не «баба». — Анци сделала шаг вперёд, и ирландец, сам того не желая, отступил на полшага. — Меня зовут Анци. Я — дочь главы клана Туйла. И я спрошу только один раз: зачем вы пришли на мою землю? — Твою землю? — Рыжебородый сплюнул. — Эта земля принадлежит тем, кто здесь живёт. А вы, китайцы, приехали неизвестно откуда и думаете, что можете... — Зачем вы пришли? — повторила Анци, и её голос стал холоднее. Ирландец замолчал. Он посмотрел на своих — те стояли, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя, что что-то идёт не так. Они привыкли к другому. К крику, к кулакам, к револьверам. Но здесь была тишина. И эта тишина давила. — Вчера в доках пропала партия виски, — сказал он наконец. — Наша партия. Десять ящиков. Наши люди видели, как ваши грузчики крутились рядом. — Наши грузчики вчера работали только с чаем и шёлком. — Анци сложила руки перед собой, спрятав пальцы в рукава. — Вы ошиблись. — Ошиблись? — Рыжебородый шагнул вперёд, и Ао напрягся. — Мои люди не ошибаются. Если они сказали, что это были китайцы, значит, это были китайцы. Вы, жёлтые... — Осторожнее со словами, — перебила Анци, и в её голосе впервые появилась сталь. — Вы на чужой земле, господин... — Меня зовут Патрик Маккенна. — Он выпрямился, набираясь смелости. — Я представляю интересы ирландской общины в Бирмингеме. И я требую, чтобы вы вернули наш виски или заплатили за него. — Требуете? — Анци наклонила голову, и в прорезях маски её глаза сузились. — Вы приходите к моим воротам с угрозами, без доказательств, без уважения, и вы требуете? — Это не угрозы. Это справедливость. — Справедливость? — Она сделала ещё один шаг — теперь между ними было меньше метра. Ирландцы за спиной Маккенны зашевелились, но никто не поднял руки. — Я скажу вам, что такое справедливость, господин Маккенна. Справедливость — это когда вы приходите с доказательствами, а не с кулаками. Справедливость — это когда вы говорите с уважением, а не с оскорблениями. Справедливость — это когда вы не мешаете мне заниматься моим бизнесом, а я не мешаю вам заниматься вашим. — А если я не уйду? — Вы уйдёте. — Анци разжала руки, и в правой руке у неё оказался веер. Простой, шёлковый, с золотыми рыбами. Она раскрыла его медленно, обмахивая лицо, как от жары. — Вы уйдёте, потому что вы умный человек, господин Маккенна. Умный человек не начинает войну с тем, кого не знает. Маккенна смотрел на веер. На её руки. На Ао, который стоял неподвижно, но с лицом человека, готового убить. На Вэя, чьи пальцы сжимали что-то под курткой. Он был не дурак. Он видел, что эта женщина не боится. А если она не боится десяти вооружённых мужчин, значит, у неё есть причина не бояться. — Это не конец, — сказал он, отступая. — Мы ещё поговорим. — Обязательно, — ответила Анци. — В следующий раз — с доказательствами. И с уважением. Маккенна развернулся и зашагал прочь. Его люди последовали за ним, но медленно, оглядываясь, будто ждали, что из-за красных ворот вылетит что-то страшное. Ничего не вылетело. Только женщина в маске стояла на пороге, обмахиваясь веером, и смотрела им вслед. --- Любопытные местные начали расходиться, перешёптываясь. Кто-то смотрел на Анци с уважением, кто-то — с опаской, кто-то — с тем самым чувством, когда не понимаешь, что происходит, но знаешь, что это важно. Анци подождала, пока ирландцы скроются за углом, и только тогда закрыла веер. — Вэй, — сказала она, не оборачиваясь. — Закрой ворота. — Да, госпожа. Она вошла во двор, и только когда тяжёлые створки захлопнулись за ней, Ао увидел, как дрогнули её пальцы, сжимающие веер. — Ты была великолепна, — сказал он по-китайски, подходя ближе. — Они вернутся, — ответила она, снимая маску. Лицо её было бледным, но глаза горели. — Не сегодня. Но вернутся. — Знаю. — Кто-то подставил нас, Ао. Кто-то украл их виски и сказал, что это мы. — Ты думаешь, Шелби? Анци провела пальцем по краю маски, стирая невидимую пыль. — Не знаю. Может быть, Шелби. Может быть, кто-то третий. Но это был не наш человек. — Она подняла глаза на Ао. — Найди того, кто был в доках вчера. Узнай всё. Кто видел наших людей? Кто сказал ирландцам, что это мы? И... Она замолчала, услышав шаги. Харрис выходил из тени, всё ещё прижимая портфель к груди, и лицо его было белым как мел. — Госпожа Анци, — начал он, и голос его дрожал. — Я... я не знал, что вы... — Что я? — Она посмотрела на него, и Харрис сглотнул. — Что вы... что здесь... — Он не мог подобрать слов. — Мистер Харрис, — Анци подошла к нему и положила руку на его портфель. Он вздрогнул, но не отступил. — Вы наш юрист. Вы занимаетесь документами. Вы не обязаны заниматься тем, что происходит за пределами ваших бумаг. Понятно? — Да, госпожа. — Хорошо. — Она убрала руку. — Принесите исправленные документы завтра. И ещё... — она помолчала. — Я хочу, чтобы вы навели справки о фирме «Макбрайд и сыновья». Кто они, откуда, с кем работают. — Это... это может занять время. — У вас есть три дня. Харрис кивнул, быстро попрощался и вышел со двора, оглядываясь на красные ворота, как человек, который только что побывал в другом мире. Анци смотрела ему вслед, потом перевела взгляд на Ао. — Ирландцы, Шелби, британская полиция, — перечислила она, загибая пальцы. — Все они хотят чего-то от нас. Вопрос только в том, кто сделает первый ход. — И что мы будем делать? Анци подняла маску к свету, и золотые рыбы на ней сверкнули. — Мы будем ждать. И готовиться. — Она посмотрела на Ао, и в глазах её был холодный, спокойный огонь. — Ао, отправь сообщение в Лондон. Попроси отца прислать ещё людей. Не много. Лучших. — Ты думаешь, дойдёт до войны? — Я думаю, — она надела маску обратно, и её голос стал глубже, как всегда, когда фарфор скрывал её лицо, — что Бирмингем — это вулкан. И он вот-вот проснётся. Я хочу, чтобы, когда это случится, мы стояли на твёрдой земле. Ао кивнул и вышел, оставив её одну во дворе. Анци стояла под бамбуковым навесом, держа в руках закрытый веер, и смотрела на небо. Серое, низкое, бирмингемское. Туман рассеивался, открывая редкие облака. — Интересный город, — прошептала она. — Интересные люди. И интересная игра. Она раскрыла веер, и стальные пластины блеснули в сером свете. — Посмотрим, кто сделает первый ход.