☽☯︎Клан "Духов Луны"☯︎☾

Полли Грей слышала новости раньше, чем их приносили газеты. У неё была своя сеть — не такая, как у Томаса, с его расчётами и картами, а другая. Женская. Тихая. Невидимая. Женщины Бирмингема говорили с ней иначе, чем с мужчинами. Они рассказывали то, что видели из окон, что слышали за стенами, что чувствовали нутром. В тот день в «Гарнизон» прибежала Мэгги — торговка рыбой с Уотерли, женщина с голосом, который мог пробить кирпичную стену, но сейчас она говорила шёпотом. — Полли, там такое, — выдохнула она, хватая её за рукав. — Ирландцы пришли к китайцам. Десять человек. С Патриком Маккенной во главе. Полли отставила стакан, который протирала. — И? — И ничего. Они вышли. Та, в маске... она их прогнала. Просто стояла и смотрела, и они ушли. — Ушли? — Полли подняла бровь. — Десять ирландцев ушли от бабы в маске? — Там не просто баба, Полли. Там... — Мэгги понизила голос почти до шепота. — Говорят, когда она надела маску, воздух вокруг стал холодным. Ирландцы побледнели. А она сказала: «Вы уйдёте, потому что вы умный человек». И они ушли. Полли посмотрела на дверь, за которой начиналась улица, потом на лестницу, ведущую наверх. — Спасибо, Мэгги. Иди. Мэгги ушла, а Полли, не теряя времени, двинулась наверх. --- Томас сидел в своей конторе над пабом, разложив перед собой карту доков, списки грузов и несколько писем, которые пришли сегодня утром. Пепельница была полна окурков, виски в стакане почти не убыло — он пил редко, когда работал. — Томас. Полли вошла без стука, закрыла дверь и прислонилась к косяку. — Ирландцы ходили к китайцам, — сказала она без предисловий. Томас поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то — не удивление, скорее подтверждение того, что он уже ожидал. — И? — И ушли. — Полли скрестила руки. — Десять человек пришли с претензиями, что китайцы украли их виски в доках. А вышла она, та, в маске. Сказала что-то — и они ушли, как побитые собаки. Томас откинулся на спинку стула. Его пальцы барабанили по столу — быстрый, нервный ритм. — Виски в доках, — повторил он. — Наше виски? — Не знаю. Но ирландцы думают, что их. И думают, что это китайцы. — Кто-то хочет стравить их, — сказал Томас, и в голосе его появилась сталь. — Или нас с ними. — Или их с китайцами, — добавила Полли. — Томас, эта женщина... она не просто так здесь. — Я знаю. — Ты встречался с ней? Томас помолчал. В кармане его пиджака лежала перчатка — тонкая, кожаная, ещё хранившая слабый запах сандала. Он не выкинул её. Не смог. — Встречался, — сказал он наконец. — Она предложила мир. Сказала, что не будет мешать нашему бизнесу. — И ты поверил? — Я поверил, что она умнее, чем выглядит. — Он поднялся из-за стола. — Ирландцы думают, что китайцы украли их виски. Китайцы говорят, что не трогали. Кто-то врёт. Или... — Или кто-то хочет, чтобы они начали войну, пока мы смотрим со стороны. Томас подошёл к окну, глядя на улицу. Туман рассеялся, и город был виден чётко, до каждой трещины в кирпичах. — Если начнётся война между ирландцами и китайцами, — сказал он медленно, — мы выиграем. Обе стороны ослабнут. Доки станут свободными. Виски пойдёт без проблем. — А если китайцы выиграют? — Тогда у нас будет новый сосед, который знает, как прогнать десятерых ирландцев без единого выстрела. — Он повернулся к Полли. — Я хочу знать, что она задумала. И я хочу знать, кто украл то виски. — Я узнаю. — Полли. — Томас посмотрел на неё с той серьёзностью, которая появлялась у него только в самые опасные моменты. — Будь осторожна. Она не такая, как мы. — Я заметила, — усмехнулась Полли. — У неё маска за сотню фунтов и дракон на платье. Такие женщины не появляются в Бирмингеме просто так. — Именно. Полли вышла, а Томас остался у окна. Он достал из кармана перчатку, поднёс к лицу. Сандал. Имбирь. И что-то ещё — горькое, древнее. — Кто же ты? — прошептал он, глядя в сторону Квартала Луны. --- Внизу, в общем зале паба, Грейс протирала стаканы и делала вид, что не слушает. Она стала здесь работать три дня назад — просто официанткой, без песен. Томас запретил ей петь, и она пока не спорила. Ей нужно было другое. Нужно было быть здесь, слышать, видеть, запоминать. Разговор Полли и Томаса она слышала не полностью — только обрывки, долетавшие сверху, когда дверь в контору открывалась. Но этих обрывков хватило. Ирландцы. Китайцы. Виски. Женщина в маске. Грейс закончила протирать стаканы, повесила полотенце на плечо и вышла на улицу, будто за чем-то. За углом, в телефонной будке, она набрала номер. — Это я, — сказала она, когда на том конце провода ответили. — Передайте инспектору Кэмпбеллу: в городе появилась новая сила. Китайцы. Женщина в маске. Она встретилась с Шелби, а сегодня прогнала ирландцев от своих ворот. Она опасна. И она... — Грейс запнулась, вспомнив, как Томас смотрел на ту женщину в углу паба. Как сжал её перчатку. — Она что-то значит для Томаса. Я не знаю что, но это важно. — Продолжайте наблюдение, — ответил голос на том конце. — И сообщайте обо всём. — Да. Грейс повесила трубку и вернулась в паб. Но в её глазах появилось то, чего не было раньше. Тревога. И что-то ещё — то, что она не хотела в себе признавать. Ревность. --- В Квартале Луны в тот же день прибыли новые люди. Анци стояла во внутреннем дворе, наблюдая, как трое мужчин в простых дорожных одеждах проходят через ворота. Она узнала их сразу — по походке, по тому, как они держали спины, по едва заметным шрамам на руках. Старшие братья из клана. Те, кого отец посылал только на самые важные дела. — Госпожа, — первый из них — высокий, с лицом, изрезанным морщинами, как старая карта, — опустился на одно колено. — Нас послал глава. Мы к вашим услугам. — Встаньте, — сказала Анци. — Здесь не нужны колени. Здесь нужны глаза и руки. Она окинула их взглядом. Трое. Каждый — мастер клинка. Каждый — убийца. Каждый — тень. — Ваши имена? — Линь, — сказал первый. — Фэн, — второй, с сединой в висках. — Хуан, — третий, самый молодой, с лицом, которое казалось спокойным, но глаза выдавали сталь. — Вы знаете, зачем вас позвали? — Защищать квартал, — ответил Линь. — И вас. — Не меня, — Анци покачала головой. — Клан. Имя клана. Репутацию. Если я паду, вы продолжите. Если клан падёт, вы умрёте. Понятно? — Да, госпожа. — Хорошо. Ао покажет вам ваши места. И ещё... — она помолчала. — Вы привезли то, о чём я просила? Линь улыбнулся — впервые с момента прибытия. — Да, госпожа. Она в вашей комнате. Анци кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое — первая эмоция, которую Ао видел на её лице за весь день. — Свободны. Она поднялась в свою комнату на втором этаже пагоды, и сердце её билось быстрее, чем когда она стояла перед десятью ирландцами. --- Пу лежал на бамбуковом полу, свернувшись в пушистый красно-рыжий шар, и спал. Анци остановилась на пороге, и впервые за много дней её лицо смягчилось. Она сняла маску, положила её на стол и медленно подошла к панде. — Пу, — прошептала она, опускаясь на колени. Красная панда открыла глаза — чёрные, блестящие, умные. Она посмотрела на Анци, чихнула и ткнулась носом в её ладонь. Анци рассмеялась. Тихо, почти беззвучно, но Ао, стоявший в дверях, услышал этот смех и улыбнулся. — Ты скучала по ней, — сказал он. — Она моя душа, Ао. — Анци взяла Пу на руки, и маленькая панда обвила лапами её шею, спрятав мордочку в волосах. — Отец знал, что мне нужно. — Он всегда знает. Анци села на пол, прижимая к себе Пу, и закрыла глаза. Панда урчала — тихо, тепло, как домашний очаг. В этом урчании было что-то от другого мира, от дома, от детства, от всего, что она оставила за океаном. — Расскажи, — сказала она, не открывая глаз. — Что узнал о певице? Ао вошёл в комнату, сел напротив. Пу покосилась на него одним глазом, но не зарычала — она знала его с рождения. — Её зовут Грейс, — начал Ао. — Приехала в Бирмингем три недели назад. Устроилась официанткой в паб Шелби. По документам — ирландка из Дублина, приехала искать работу. — По документам? — Документы чистые. Слишком чистые. Я проверил через наши каналы в Лондоне. — Он помолчал. — Она связана с полицией. С Кэмпбеллом. Анци открыла глаза. — Кэмпбелл? Инспектор, который занимается ирландскими террористами? — Тот самый. — Ао кивнул. — Она не просто певица, Анци. Она шпионка. Кэмпбелл посадил её в паб, чтобы следить за Шелби. И за ирландцами. И теперь, возможно, за нами. Тишина. Анци смотрела на Пу, которая мирно урчала у неё на руках, и её лицо медленно расплывалось в улыбке. Не той холодной, вежливой улыбке, которую она носила на переговорах. Настоящей. Тёплой. Опасной. — Анци? — Ао нахмурился. — Ты смеёшься? — Она шпионка, Ао. — Анци погладила Пу по пушистой спине. — Она приехала следить за Шелби, а оказалась в городе, где появились мы. Бедная Грейс. Она не знает, во что ввязалась. — Ты не злишься? — Зачем злиться? — Анци поднялась с пола, Пу перебралась на её плечо, как живой меховой воротник. — Это информация. Информация — это власть. Теперь я знаю то, чего не знает Томас Шелби. Что его певица работает на полицию. А он... — она усмехнулась, — он, кажется, уже начинает в неё влюбляться. — Ты уверена? — Я видела его лицо, когда он смотрел на неё. — Анци подошла к окну, глядя на заходящее солнце. — Гнев. Ревность. Желание контролировать. Это не просто бизнес для него. Это личное. — Ты хочешь сказать ему? — Нет. — Она повернулась к Ао, и Пу на её плече повторила движение, как послушная тень. — Пусть узнает сам. Или не узнает. Это не наша война. Пока. — А если она начнёт следить за нами? Анци подошла к столу, взяла маску, провела пальцем по золотым рыбам. — Тогда мы дадим ей посмотреть. И пусть она расскажет Кэмпбеллу, что китайцы пьют чай, играют в маджонг и ни во что не вмешиваются. — Она надела маску, и её голос стал глубже. — А когда придёт время... мы покажем им всем, что такое настоящая тень. Пу на её плече чихнула, и Ао, несмотря на всю серьёзность момента, улыбнулся. — Ты счастлива, что она вернулась, — сказал он, кивая на панду. — Да, — призналась Анци, и даже сквозь маску Ао слышал в её голосе тепло. — Пу — это единственное, что напоминает мне, кто я есть на самом деле. Не дочь клана. Не воин. Не тень. Просто... человек, у которого есть душа. Она погладила Пу по голове, и панда довольно заурчала. — Теперь, — сказала Анци, и в голосе её снова появилась сталь, — когда моя душа здесь, я готова к любой войне. --- В ту же ночь, когда город засыпал, а красные фонари Квартала Луны горели, как глаза дракона, Грейс сидела в своей комнате над пабом и писала отчёт. «В Бирмингем прибыла китайская группировка. Возглавляет её женщина, личность которой не установлена. Носит маску. Обладает влиянием. Встречалась с Томасом Шелби. Прогнала ирландцев от своих ворот без применения силы. Требую указаний.» Она отложила перо, посмотрела в окно. Там, далеко, горели красные огни. Грейс вспомнила, как Томас смотрел на ту женщину в пабе. Как замер. Как сжал её перчатку. И в груди у неё кольнуло что-то острое, холодное. — Кто ты? — прошептала она в темноту. В Квартале Луны Анци сидела на полу, прислонившись спиной к стене, и гладила Пу, которая уснула у неё на коленях. Ао сидел напротив, точил клинок. — Ао, — сказала она тихо. — Да? — Ты когда-нибудь думал о том, что мы здесь делаем? — Выполняем приказ главы. Создаём базу в Англии. Расширяем влияние клана. — Это приказ, — кивнула Анци. — А что мы делаем на самом деле? Ао поднял глаза от клинка. — Мы строим дом, — сказал он просто. — Не квартал. Не базу. Дом. Место, где мы можем быть собой, не надевая маску каждый день. Анци посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то, чего Ао не видел давно. Благодарность. — Ты прав, — сказала она. — Дом. — Она погладила Пу. — Даже если этот дом в Бирмингеме. В городе, где пахнет углём, а люди носят револьверы в карманах. — В городе, где есть Томас Шелби, — добавил Ао, и в его голосе прозвучал намёк. Анци усмехнулась. — Томас Шелби — это интересно. Но не более того. Он — игрок. А игроки нужны нам ровно до тех пор, пока мы выигрываем. — А если он захочет быть больше, чем игроком? Анци замолчала. Пу заворочалась во сне, и она машинально погладила её по спинке, успокаивая. — Тогда, — сказала она наконец, — мы посмотрим, что скрывается под его кепкой. И под его сердцем. Она сняла маску, поставила её на стол, и в свете красных фонарей её лицо было спокойным, как вода в пруду. Но в глазах горел огонь. Тот самый огонь, который всегда предвещал: игра только начинается.