☽☯︎Клан "Духов Луны"☯︎☾

Ночь над Бирмингемом опускалась медленно, как чёрный шёлк, накинутый на плечи уставшего города. Фабричные трубы перестали дымить, улицы опустели, и только редкие фонари разгоняли тьму жёлтыми пятнами, в которых кружился туман. В доме Шелби на Уотерли было тихо. Слишком тихо. Полли сидела в кресле у камина, сложив руки на коленях, и смотрела на огонь. Её лицо было спокойным — спокойствием человека, который научился ждать. Но пальцы её сжимали подлокотники так, что костяшки побелели. Ада сидела на диване, обхватив себя руками. Она была младше, и ждать она не умела. Каждый звук на улице заставлял её вздрагивать, каждый скрип половицы — поворачивать голову к двери. — Полли, — сказала она наконец, и голос её дрогнул. — Они вернутся? — Вернутся, — ответила Полли, не отводя взгляда от огня. — А если... — Не говори «если». — Полли повернулась к ней, и в её глазах была та сталь, которую Ада видела только в самые страшные моменты. — Они Шелби. Они всегда возвращаются. Ада замолчала. В комнате снова стало тихо, только дрова потрескивали в камине да где-то далеко лаяла собака. — Полли, — снова заговорила Ада через минуту. — Эта женщина... китаянка. Ты видела её? — Видела. — Полли помолчала. — Не её лицо. Её силу. Женщина, которая может заставить десять ирландцев отступить, не выстрелив ни разу, — это не просто женщина. — Томми говорил о ней. Сказал, что она умнее, чем кажется. — Томми влюблён в неё, — сказала Полли, и Ада вздрогнула от этой прямоты. — Что? — Ты думаешь, он пошёл бы к ней просто так? Он пошёл, потому что она зацепила его. Не как Грейс — та зацепила его голосом и тайной. А эта... — Полли покачала головой. — Эта зацепила его тем, что не боится. Тем, что смотрит на него как на равного. Томми не привык к женщинам, которые не боятся. — И что теперь будет? — Теперь будет то, что всегда бывает с Томми. Он будет думать, что контролирует ситуацию. А на самом деле будет плясать под её дудку, пока не поймёт этого. Или пока не станет слишком поздно. Ада хотела что-то сказать, но в этот момент на улице послышались шаги. Много шагов. Тяжёлых, быстрых. Обе женщины замерли. Дверь распахнулась, и в комнату ввалились Артур и Джон. Лица их были бледны, на одежде — пятна крови. Но они были живы. И они улыбались. — Всё кончено, — сказал Артур, падая в кресло. — Макбрайд мёртв. — Где Томас? — спросила Полли, не двигаясь с места. — В конторе. Разбирается с документами. — Джон снял пальто, бросил его на спинку стула. — Всё прошло чисто. Почти. — Что значит «почти»? — Ада поднялась с дивана. — Ирландцы узнают. Не сегодня, но узнают. — Артур потёр лицо руками. — Макбрайд был их человеком. Теперь они будут думать, что это мы. — А это не мы? — спросила Полли. — Это мы, — кивнул Артур. — Но мы не виноваты, что он оказался предателем. Томми сказал, что так будет честно. — Честно? — Полли усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — В нашем деле нет честности, Артур. Есть только сила. — Томми говорит, что теперь у нас есть союзник. — Китаянка? — Да. — Артур помолчал. — Полли, она... она страшная женщина. Я видел, как она держала веер у горла Маккенны. Он даже пикнуть не успел. А когда она узнала про Макбрайда... я думал, она разобьёт стол. — И вы хотите с ней дружить? — Томми хочет. Полли поднялась из кресла, подошла к окну. На улице было темно, только вдалеке горели красные огни Квартала Луны. — Посмотрим, — сказала она. — Посмотрим, чем кончится эта дружба. --- В ту же ночь, в Квартале Луны, Анци сидела в своей комнате и смотрела на спящую Пу. Панда свернулась клубком на бамбуковой подстилке, её красно-рыжая шерсть мягко поблёскивала в свете масляной лампы. Она дышала ровно, иногда посапывала во сне, и Анци улыбалась, глядя на неё. Но мысли её были далеко. — Ао, — позвала она. Ао вышел из тени, где стоял всё это время, и подошёл к ней. — Ты хотел сказать мне что-то о певице? — спросила Анци, не отрывая взгляда от Пу. — Я сказал. Она шпионка. Работает на Кэмпбелла. — Это я помню. — Анци повернулась к нему. — Но я не понимаю другого. Зачем она здесь? Не в Бирмингеме. В пабе Шелби. Зачем Кэмпбеллу следить за Томасом Шелби? Ао сел напротив неё, и в свете лампы его лицо было серьёзным. — Кэмпбелл занимается ирландскими террористами. IRA. Он думает, что Шелби связаны с ними. — Связаны? — Анци подняла бровь. — Шелби — цыгане, которые торгуют виски и держат букмекерские конторы. Какое им дело до ирландских террористов? — Томас Шелби был снайпером на войне. Он воевал во Франции. Кэмпбелл считает, что его навыки могут быть полезны IRA. Или что он продаёт им оружие. — Оружие? — Анци нахмурилась. — Это серьёзно. — Да. Поэтому Кэмпбелл и посадил Грейс в паб. Чтобы она следила за Шелби. За его встречами, за его грузами, за его... — Ао запнулся. — За его женщинами? — закончила Анци с усмешкой. — За его личной жизнью. Кэмпбелл считает, что слабое место Шелби — его сердце. Что через женщину его легче контролировать. — И он отправил туда Грейс. Красивую, поющую, одинокую. — Анци покачала головой. — Умно. И жестоко. — Ты ей сочувствуешь? — Я её не знаю, — ответила Анци. — Но я знаю, что такое быть пешкой в чужой игре. Кэмпбелл использует её, а она, возможно, даже не понимает, что влюбится по-настоящему. А Томас... — она помолчала. — Томас, кажется, уже начинает чувствовать к ней что-то. — Ты ревнуешь? — спросил Ао, и в его голосе прозвучала едва заметная насмешка. — Я? — Анци усмехнулась. — Нет. Я просто... думаю. Почему она всё ещё там? Она уже могла бы узнать всё, что нужно Кэмпбеллу. Но она остаётся. Значит, у неё есть причина. — Может быть, она влюбилась. — Может быть. — Анци взяла с подоконника гребень, провела им по волосам. — Или, может быть, она увидела в Томасе Шелби что-то, что Кэмпбелл не сможет использовать. — И что же? — Человека, который не хочет быть пешкой. Человека, который строит своё королевство из грязи и крови. Человека, который смотрит на женщину в маске не со страхом, а с интересом. Ао посмотрел на неё внимательно. — Ты говоришь о себе. — Я говорю о Грейс, — ответила Анци, но в её глазах мелькнуло что-то, что Ао истолковал по-своему. — Ты думаешь, она перейдёт на его сторону? — Я думаю, что если она останется там достаточно долго, у неё не будет выбора. Томас Шелби — это не тот человек, которого можно использовать и выбросить. Он сам кого угодно использует и выбросит. — Ты говоришь так, будто уважаешь его. — Я уважаю умных врагов, — сказала Анци. — А он умён. Он пошёл к Макбрайду не с криком и пальбой, а с расчётом. Он убил его тихо. Чтобы ирландцы не узнали сразу. И теперь у него есть время подготовиться. — Откуда ты знаешь, что он убил его тихо? — Если бы было шумно, мы бы уже услышали. Ирландцы бы пришли к нам снова. А они не пришли. Значит, Томас сделал всё чисто. — Она отложила гребень. — Умный враг — это опасный враг. Но умный союзник — это бесценный дар. — Ты хочешь, чтобы он стал союзником? — Я хочу, — Анци поднялась с постели, подошла к окну, — чтобы он понял, что его враг — не я. И не ирландцы. Его враг — это Кэмпбелл. И Грейс — только орудие в руках Кэмпбелла. — Ты хочешь, чтобы он узнал правду о ней? — Не я. — Анци повернулась к Ао, и в свете лампы её лицо было спокойным, но глаза горели. — Пусть узнает сам. Или не узнает. Это не наша битва. — Но ты думаешь, что рано или поздно ему придётся выбирать. Между Грейс и... — И чем? — И своим местом в этом городе. Анци посмотрела на спящую Пу, потом снова на Ао. — В Бирмингеме скоро начнётся война, — сказала она. — Ирландцы, Шелби, полиция, мы. И в этой войне каждый должен будет выбрать сторону. Грейс выберет ту, за которую ей платят. Шелби выберет ту, которая поможет ему выжить. А мы... — Мы? — Мы выберем ту, которая поможет нам построить здесь дом. Ао кивнул, но в его глазах было сомнение. — Ты уверена, что Томас Шелби — тот, с кем стоит строить? — Нет, — призналась Анци. — Но он интересный. А интересные люди — это всегда риск. — Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то почти детское. — Ты же знаешь, Ао. Я люблю риск. — Слишком люблю, — вздохнул он. — Помнишь, когда тебе было семь, ты решила, что сможешь перепрыгнуть с крыши на крышу, как в историях о мечниках? — Я почти перепрыгнула. — Ты упала и сломала руку. — Но я попробовала. — Она подошла к нему, положила руку на плечо. — Ао, если бы я не рисковала, я бы никогда не стала тем, кем стала. И мы бы никогда не оказались здесь. — Здесь, в Бирмингеме, где пахнет углём и люди стреляют друг в друга на улицах. — Здесь, где мы можем стать кем-то большим, чем просто ещё одна триада в Лондоне. — Она сжала его плечо. — Доверься мне. — Я всегда доверяю тебе, — сказал он, и в его голосе не было насмешки. Только правда. — С тех пор как мы были детьми. Но я не доверяю Томасу Шелби. — И правильно. Не доверяй никому. — Она убрала руку. — Но используй всех. Она вернулась к окну, и в стекле отразились красные огни квартала. — Ао, — сказала она тихо. — Завтра я хочу встретиться с Грейс. Ао замер. — Зачем? — Чтобы посмотреть ей в глаза. И понять, кто она на самом деле. Шпионка, которая играет свою роль. Или женщина, которая уже забыла, зачем пришла. — Это опасно. — Всё, что мы делаем, опасно. — Она повернулась к нему. — Но если она расскажет Кэмпбеллу обо мне, это будет полезно. Пусть знает, что в Бирмингеме есть та, кто видит его игры. — А если она расскажет Томасу? — Ещё лучше. — Анци улыбнулась. — Пусть знает, что его певица не так проста, как кажется. Ао покачал головой, но спорить не стал. Он знал: когда Анци принимала решение, остановить её было невозможно. — Я организую встречу, — сказал он. — Спасибо. — Она посмотрела на Пу, которая заворочалась во сне, и голос её смягчился. — А теперь иди. Мне нужно подумать. Ао вышел, и Анци осталась одна. Она села на пол рядом со спящей пандой, провела рукой по её пушистой спине. — Что ты думаешь, Пу? — прошептала она. — Грейс — это опасность для нас? Или для него? Панда чихнула во сне, и Анци улыбнулась. — Я тоже так думаю, — сказала она. — Пусть всё идёт своим чередом. А мы будем рядом. И будем ждать. Она взяла с подоконника маску, провела пальцем по золотым рыбам. — Скоро, — прошептала она. — Скоро всё начнётся. В доме Шелби на Уотерли огонь в камине догорал. Полли всё ещё сидела в кресле, глядя на красные угли. Ада уснула на диване, укрытая пледом. В конторе над пабом Томас сидел за столом, разложив перед собой бумаги. Перед ним стоял стакан виски, нетронутый. В другой руке он сжимал тонкую кожаную перчатку. Он думал о Макбрайде, о крови на своих руках, об ирландцах, которые скоро узнают правду. Но мысли его возвращались к другому. К женщине в тёмно-зелёном ципао. К её распущенным волосам. К вееру, который сверкнул сталью. К её глазам, когда она сжала кулак и прошептала: «Долбаный брокер». — Кто же ты? — прошептал он в темноту, как уже делал это раньше. Перчатка не ответила. Но он всё равно держал её, будто она могла дать ответ. А в Квартале Луны Анци сняла с пальца кольцо — подарок отца, с вырезанным духом Туй — и положила его рядом с маской. — Скоро, — повторила она. — Скоро. Пу заворочалась, ткнулась носом в её ладонь и снова заснула. Анци закрыла глаза и позволила себе наконец расслабиться. Завтра будет новый день. Новые встречи. Новые игры. Но сегодня — сегодня она была просто женщиной, которая сидит на полу, гладит свою панду и ждёт рассвета.