☽☯︎Клан "Духов Луны"☯︎☾

Бирмингем проснулся с тяжелым похмельем. Улицы были серыми, воздух — холодным, и даже туман, который обычно приглушал цвета, сегодня казался каким-то липким, грязным, как старая вата. Анци решила, что проведёт этот день не в Квартале Луны, а там, где пахнет табаком и виски, где люди говорят громко, а ложь прячется за улыбками. Она оделась просто — чёрные брюки, белая блузка, тёмное пальто. Волосы собрала в низкий пучок, выпустив несколько прядей. Никакого ципао. Никакой маски. Только тонкое кольцо с Туй на пальце и маленький веер в кармане — на всякий случай. Ао, узнав о её планах, скрестил руки на груди и посмотрел на неё с выражением, которое она знала с детства: «Ты снова делаешь глупость, и я не могу тебя остановить». — Я буду в пабе, — сказала она, поправляя воротник. — Одна. — Ты уверена? — В прошлый раз всё было хорошо. — В прошлый раз ты не знала, что в пабе работает шпионка Кэмпбелла. — Значит, в этот раз я буду осторожнее. — Она взяла со стола маленькую шпильку и закрепила ею выбившуюся прядь. — Не волнуйся, Ао. Я просто хочу послушать, о чём говорят люди. — Ты хочешь посмотреть на Томаса Шелби, — поправил он, и в его голосе прозвучала усмешка. — И на него тоже. — Она подошла к двери, обернулась. — Присмотри за Пу. Она сегодня съела три манго и теперь, наверное, будет страдать животом. — Я присмотрю. — Спасибо. Она вышла, и Ао остался стоять посреди комнаты, глядя на закрытую дверь. — Бедный Бирмингем, — прошептал он. — Бедный Шелби. --- «Гарнизон» был почти пуст, когда Анци вошла. Она сразу это заметила. Несколько человек у стойки, двое в углу, бармен, протирающий стаканы. И Грейс — та самая светловолосая певица — стояла за стойкой, наливая кому-то пиво. Лицо её было бледным, под глазами залегли тени. Анци села в свой любимый угол — откуда виден весь зал, спина прикрыта стеной, взгляд скользит по лицам, по рукам, по карманам. Заказала виски, но не пила. Ждала. Она чувствовала, что сегодня что-то случится. Воздух в пабе был другим — не спокойным, как в прошлый раз, а напряжённым, как струна перед разрывом. Грейс то и дело поглядывала на дверь. Бармен нервничал. Двое в углу перешёптывались, косясь на лестницу, ведущую наверх. Анци сделала маленький глоток виски и приготовилась ждать. Она ждала недолго. Дверь распахнулась, и в паб вошёл мужчина. Не Шелби. Другой. Высокий, худой, в дорогом пальто и шляпе, которую он даже не снял, войдя в помещение. Лицо его было жёстким, глаза — холодными, как зимняя вода. Анци узнала его не по лицу — по тому, как Грейс замерла, увидев его. По тому, как её руки, державшие стакан, начали дрожать. Кэмпбелл. Инспектор Кэмпбелл. Он прошёл через зал, не глядя по сторонам, и направился к лестнице. Грейс хотела что-то сказать, но он прошёл мимо, даже не взглянув на неё. Анци отставила стакан и выпрямилась. --- Наверху, в своей конторе, Томас Шелби сидел за столом и читал бумаги, когда дверь открылась без стука. Кэмпбелл вошёл и закрыл за собой дверь. — Инспектор, — сказал Томас, не поднимая головы. — Не ожидал. — Неужели? — Кэмпбелл снял шляпу, положил её на стул. — Я думал, вы всегда ждёте меня, Шелби. — Я жду всех, кто может принести мне неприятности. — Томас поднял голову, и его глаза встретились с глазами инспектора. — Что на этот раз? — Вы знаете что. Макбрайд. — Не знаю такого. — Перестаньте. — Кэмпбелл подошёл к столу, опёрся руками о столешницу. — Ирландский брокер. Найден мёртвым в Ливерпуле вчера ночью. Ваши люди были там. — Мои люди всегда где-то бывают. — Томас откинулся на спинку стула. — У меня бизнес. Люди работают. — Ваш бизнес — это убийства. — Мой бизнес — это ставки. А убийства, инспектор, — это ваша работа. Вы же полиция. Ловите убийц. Кэмпбелл выпрямился, и его лицо стало ещё холоднее. — Я знаю, что вы сделали, Шелби. И я знаю, зачем. Вы убили Макбрайда, потому что он украл ваше виски и подставил китайцев. — Он помолчал. — Китайцы, кстати, интересная тема. Женщина в маске. Ваша новая подружка? — Не ваше дело. — Всё, что происходит в этом городе, — моё дело. — Кэмпбелл прошёлся по комнате, рассматривая карты на стенах, бумаги на столе. — Вы думаете, что если убили одного ирландца, то проблема решена? Вы только разожгли войну, Шелби. И когда она начнётся, я приду за вами. — Вы и так приходите за мной каждый день. — Томас поднялся из-за стола. — Чего вы хотите, Кэмпбелл? — Я хочу, чтобы вы знали: я смотрю на вас. Я всегда смотрю. Каждый ваш шаг, каждая сделка, каждая женщина, которую вы приводите в свой кабинет. — Он усмехнулся. — Кстати, о женщинах. Как там ваша певица? Грейс? Она хорошо поёт? Томас замер. В его глазах мелькнуло что-то опасное. — Не трогайте её. — Я не трогаю. Я просто... наблюдаю. — Кэмпбелл взял шляпу, направился к двери. — Будьте осторожны, Шелби. Ирландцы скоро узнают, что вы убили их человека. И тогда... — он открыл дверь, — у вас будут проблемы не только со мной. Он вышел, и Томас остался один. --- Внизу, в общем зале, Анци видела всё. Она видела, как Кэмпбелл поднялся наверх, как Грейс сжала стакан так, что он чуть не треснул, как бармен делал вид, что ничего не замечает. Она видела, как через десять минут Кэмпбелл вышел, надел шлялу и вышел на улицу, даже не взглянув на Грейс. И она видела, как следом, через минуту, по лестнице спустился Томас. Он был зол. Это было видно по тому, как он сжал челюсти, как его глаза метались по залу, как руки сжимались в кулаки. Он прошёл к стойке, взял стакан виски, выпил залпом. — Грейс, — позвал он, и голос его был резким. — Да? — Она подошла, и в её голосе была тревога, которую она не могла скрыть. — Ты знала, что он придёт? — Нет, я... — Ты работаешь на него? — Он шагнул к ней, и Грейс отступила. — Ты шпионка, Грейс? Ты поэтому здесь? — Нет, я не... — Не лги мне. — Он схватил её за руку, и в зале повисла тишина. Все смотрели. Никто не дышал. — Я вижу, как ты смотришь на него. Как дрожишь, когда он входит. Кто ты? — Отпусти меня, — прошептала Грейс, и в её глазах стояли слёзы. Анци смотрела из своего угла, и в голове у неё работало. Он подозревает. Он знает или почти знает. Если он продолжит, она сломается. Скажет правду. И тогда — война с полицией, с Кэмпбеллом, с ирландцами, со всеми сразу. Он не выдержит. Никто не выдержит. Его нужно остановить. Отвлечь. Дать ему другую цель. Она встала. --- Томас не отпускал руку Грейс, хотя видел, что она вот-вот заплачет. Он знал, что сейчас делает что-то непоправимое, но не мог остановиться. Ярость, копившаяся с того момента, как Кэмпбелл вошёл в его контору, требовала выхода. — Ты ответишь мне, — сказал он, и голос его был тихим, но страшным. — Ты скажешь, кто ты. Или... — Или что, господин Шелби? Голос раздался из угла, и Томас обернулся. Она стояла у стены, заложив руки за спину, и смотрела на него с лёгкой улыбкой. Без маски. В простом пальто и брюках. Но даже в этой простоте она была прекрасна — и опасна. — Вы, — выдохнул он. — Я. — Она сделала шаг вперёд. — Вы отпугнёте девушку, господин Шелби. Она и так напугана. Посмотрите на неё. Томас посмотрел на Грейс. Она дрожала, слёзы катились по щекам. Он разжал руку. — Уходи, — сказал он, не глядя на неё. — Иди. Грейс выбежала, и дверь за ней захлопнулась. В зале было тихо. Бармен замер с полотенцем в руках. Посетители не знали, куда смотреть. Анци подошла к Томасу, и теперь они стояли в трёх шагах друг от друга. — Вы хотели знать, кто я, — сказала она тихо, так, чтобы слышал только он. — Я здесь. Спрашивайте. — Что вы делаете здесь? — спросил он, и голос его был хриплым. — Пью виски. Слушаю сплетни. Спасаю певиц от гнева хозяина. — Она улыбнулась. — Обычный день. — Вы знаете, кто она? — Я знаю много чего, господин Шелби. — Она наклонила голову. — Но сейчас не об этом. — О чём же? — О том, что вы стоите посреди своего паба, кричите на девушку, которая вам нравится, и показываете всем, что Кэмпбелл вас достал. — Она сделала ещё шаг. — Это некрасиво. — Не ваше дело. — Я делаю своим делом всё, что происходит в этом городе. — Она повторила его собственные слова, и он вздрогнул. — Вы злы, Томас Шелби. Вы злы на Кэмпбелла, который пришёл и показал вам, что он сильнее. Вы злы на себя, потому что не можете его убить. Вы злы на Грейс, потому что подозреваете, что она его шпионка. И вы злы на меня, потому что я вижу всё это. — Я не... — Вы злы, — повторила она, и её голос стал мягче. — И вам нужно что-то, чтобы забыть об этом. Хотя бы на минуту. Она подошла так близко, что он чувствовал запах её духов — сандал, имбирь, что-то горькое и древнее. — Что вы предлагаете? — спросил он, и в горле у него пересохло. — Я предлагаю, — она подняла руку и коснулась его лица, провела пальцем по скуле, — показать Кэмпбеллу, что у вас есть женщина, которая не боится его. Которая не боится вас. Которая не боится ничего. — Зачем вам это? — Потому что мне нравится наблюдать, как вы злитесь. — Она улыбнулась, и в этой улыбке была та самая хитринка, которую он видел в пабе, когда она подмигнула ему из угла. — И потому что мне интересно, что вы сделаете. — Что я сделаю? Она не ответила. Вместо этого она взяла его за лацканы пиджака, притянула к себе и поцеловала. --- Это был не нежный поцелуй. Это был вызов. Её губы были твёрдыми, требовательными, и Томас на секунду растерялся — впервые в жизни. А потом он ответил. Он обхватил её за талию, прижал к себе, и в этом движении было всё: ярость на Кэмпбелла, подозрения на Грейс, страх перед тем, что она — эта женщина в простом пальто и с опасными глазами — делает с ним что-то, чего он не понимал. Она ответила, и на секунду они забыли, где находятся. В пабе, на глазах у всех, под свист и крики посетителей, которые внезапно ожили и начали хлопать по столам. Анци отстранилась первой. Её губы были припухшими, глаза блестели, и она смотрела на него с торжеством. — Ну что, — прошептала она, — Кэмпбелл теперь знает, что у вас есть женщина? — Он знает, — ответил Томас, не отрывая от неё взгляда. — Хорошо. — Она отпустила его лацканы, поправила воротник. — Тогда моя работа сделана. Она хотела отступить, но Томас не отпустил её. — Нет, — сказал он, и в его голосе появилась та самая сталь, которую она слышала на переговорах. — Не сделана. — Что вы... Он не дал ей договорить. Он подхватил её — одной рукой за талию, другой за плечи — и, не обращая внимания на свист и улюлюканье, поволок к лестнице. — Томас! — воскликнула она, и в её голосе впервые прозвучало что-то, похожее на испуг. — Что вы делаете? — Вы хотели поиграть, — сказал он, таща её вверх по лестнице. — Поиграем. — Я не... — Вы начали, — он толкнул дверь в свою контору, втащил её внутрь и закрыл дверь ногой. — Я заканчиваю. --- Внизу, в пабе, посетители переглядывались и ухмылялись. Бармен наконец опустил полотенце и налил себе стакан виски. — Ну, — сказал кто-то из угла, — Шелби всегда умел делать шоу. — А баба — ничего, — добавил другой. — С характером. На улице, за окном, туман сгущался, скрывая красные огни Квартала Луны. А в конторе над пабом Томас Шелби стоял напротив женщины, которая только что поцеловала его на глазах у всего города, и не знал, что делать дальше. Анци прислонилась спиной к двери, тяжело дыша. Её волосы растрепались, пряди выбились из пучка, щёки горели. Она смотрела на него, и в её глазах было что-то, чего он не мог прочитать. — Вы сумасшедший, — сказала она. — Вы первая поцеловали меня, — напомнил он. — Я спасала вашу певицу. — Вы спасали себя. — Он подошёл ближе. — Вы не хотели, чтобы я узнал правду о ней. Потому что если бы я узнал, я бы убил её. А если бы я убил её, Кэмпбелл бы уничтожил меня. И тогда у вас не было бы союзника. Анци смотрела на него, и её лицо медленно становилось спокойным. — Умно, — сказала она. — Я не дурак. — Я знаю. — Она расслабилась, отлепилась от двери. — Но я действительно спасала вас. Если бы вы продолжили допрашивать её, она бы сломалась. Призналась бы. И тогда у вас был бы выбор: убить её или простить. Убить — война с Кэмпбеллом. Простить — она бы всё равно осталась его шпионкой. Вы бы проиграли в любом случае. — Поэтому вы меня поцеловали. — Поэтому я вас поцеловала. — Она подошла к его столу, провела пальцем по карте, разложенной на столе. — Теперь Кэмпбелл думает, что у меня роман с вами. Это отвлечёт его от Грейс. На время. — А что подумают ирландцы? — Ирландцы подумают, что я ваша женщина. — Она повернулась к нему. — Это хорошо. Если они увидят, что мы вместе, они дважды подумают, прежде чем нападать на вас или на меня. — Вы всё просчитали, — сказал Томас, и в его голосе было восхищение, которое он не пытался скрыть. — Я всегда просчитываю, — ответила она. — Это моя работа. — А поцелуй? — Он шагнул к ней, и теперь они стояли вплотную. — Это тоже была работа? Анци посмотрела в его глаза. Серые, глубокие, с огнём, который она видела в них впервые. — Я не знаю, — честно сказала она. — Я думала, что это работа. Но когда вы обняли меня... — Что? — Я забыла, что это работа. — Она коснулась его лица, как до этого, но теперь медленнее, осторожнее. — И это меня пугает. — Вы боитесь? — Он накрыл её руку своей. — Женщина, которая не боится ничего? — Я боюсь того, что не могу контролировать. — Она убрала руку. — А вы, Томас Шелби, — это то, что я не могу контролировать. Она отступила к двери, поправила волосы, привела в порядок одежду. — Мне пора, — сказала она. — Уже? — Если я останусь дольше, начнутся слухи. — Она открыла дверь. — А слухи, господин Шелби, это то, что я могу контролировать. — Анци, — позвал он, и она обернулась. Впервые он назвал её по имени. Не «госпожа», не «вы». Просто — Анци. — Да? — Спасибо, — сказал он. — За сегодня. Она улыбнулась — настоящей улыбкой, тёплой, почти нежной. — Не благодарите, — сказала она. — Это был просто бизнес. Она вышла, и Томас остался стоять посреди своей конторы, глядя на закрытую дверь. На столе, рядом с картой доков и списками грузов, лежала тонкая кожаная перчатка. Он взял её, поднёс к лицу. Сандал. Имбирь. И что-то ещё. — Просто бизнес, — повторил он и усмехнулся. — Врёшь. --- В Квартале Луны Ао ждал её у ворот. — Ты была в пабе, — сказал он, и это был не вопрос. — Да. — Ты поцеловала Томаса Шелби. На глазах у всех. — Ты уже знаешь? — Она удивилась, но быстро взяла себя в руки. — Слухи распространяются быстро. — В этом городе — быстрее ветра. — Он пошёл рядом с ней. — Зачем? — Кэмпбелл пришёл к нему. Он бы всё испортил. Я отвлекла его. — Поцелуем? — Ао, — она остановилась, посмотрела ему в глаза. — Это сработало. Теперь все думают, что я его женщина. Ирландцы не тронут нас, потому что побоятся Шелби. Шелби не тронет нас, потому что мы союзники. А Кэмпбелл будет отвлечён. — А что будет, когда всё это кончится? — Когда кончится, — она пошла дальше, — мы подумаем. Они вошли во двор, и Пу выбежала им навстречу, радостно повизгивая. Анци опустилась на колени, погладила её. — Ты довольна? — спросил Ао, глядя на неё сверху вниз. — Я? — Она подняла глаза. — Я в порядке. — Ты пахнешь им. — Это не он. — Она поднялась, взяла Пу на руки. — Это виски и табак. Всё. — Анци, — Ао взял её за руку, и она удивлённо посмотрела на него. — Ты влюбляешься в него? Тишина. Пу замерла, чувствуя напряжение. — Нет, — сказала Анци, но в её голосе не было уверенности. — Я играю свою роль. — Ты слишком хорошо играешь. — Это моя работа. — Анци. — Он сжал её руку. — Будь осторожна. Не с ирландцами. Не с Кэмпбеллом. С ним. Он опаснее всех. — Я знаю. — Она высвободила руку, погладила Пу. — Я всегда знаю, когда рядом опасность. — Но ты всё равно идёшь к ней. — Потому что, — она посмотрела на него, и в её глазах горел тот самый огонь, который Ао видел с детства, — опасность — это единственное, что заставляет меня чувствовать себя живой. Она ушла в дом, оставив Ао стоять во дворе. — Бедный Бирмингем, — прошептал он. — Бедный Томас Шелби. И бедная Анци, которая думает, что контролирует всё. --- В ту же ночь, в доме Шелби на Уотерли, Полли сидела у камина и слушала рассказ Артура о том, что случилось в пабе. — Она поцеловала его? — переспросила Полли. — При всех, — кивнул Артур, ухмыляясь. — А потом Томми утащил её наверх. — И что было наверху? — Не знаю. Она вышла через десять минут. Но вид у неё был... — он задумался, — ...растрёпанный. Полли покачала головой. — Эта женщина опасна, — сказала она. — Томми говорит, что она союзник. — Томми говорит то, что хочет слышать. — Полли поднялась. — Она опасна не потому, что она китаянка, не потому, что она воин. Она опасна, потому что Томми смотрит на неё так, как никогда не смотрел ни на одну женщину. — Даже на Грейс? — Особенно на Грейс. — Полли подошла к окну, глядя на красные огни вдали. — Грейс он хотел защитить. А эту... он хочет завоевать. И это его погубит. Над Бирмингемом опустилась ночь. Тёмная, холодная, полная обещаний. И в этой ночи, в Квартале Луны и в доме Шелби, на Уотерли и в пабе «Гарнизон», никто не спал. Все ждали.