☽☯︎Клан "Духов Луны"☯︎☾

Дядя Чжоу прибыл в Квартал Луны на рассвете третьего дня. Анци узнала о его приезде за час до того, как его чёрный автомобиль остановился у красных ворот. Вэй прибежал запыхавшийся, с глазами, полными тревоги. — Госпожа, они уже на подходе. Четыре машины. Охрана. И... — Что? — Женщина. Молодая. Очень красивая. И у неё... у неё на плечах змея. Анци замерла. Пу, сидевшая у неё на руках, вдруг напряглась, шерсть на загривке встала дыбом. — Змея, — повторила Анци. — Значит, он взял её с собой. И жену. — Ты знаешь эту женщину? — спросил Ао, стоявший у окна. — Я знаю о ней. — Анци поставила Пу на пол, панда тут же встала между ней и дверью, как маленький страж. — Её зовут Линь. Она была из клана Северной Звезды. Её отдали за Чжоу пять лет назад, чтобы скрепить союз. Говорят, она умна. И опасна. — Опаснее дяди? — По-другому. — Анци провела рукой по волосам, поправляя шпильку. — Чжоу рубит головы. Линь плетёт сети. Она надела ципао — тёмно-синее, почти чёрное, с вышитыми серебряными облаками. Волосы собрала в пучок, закрепила нефритовой шпилькой. Маску не надела. Сегодня она встретит дядю лицом к лицу. — Пу, — сказала она, опускаясь на колени перед пандой. — Сегодня ты будешь со мной. Что бы ни случилось. Договорились? Пу посмотрела на неё своими чёрными глазами и чихнула. Анци улыбнулась. — Это значит «да». --- Она встретила их у главных ворот. Четыре чёрных автомобиля остановились полукругом, из них вышли двенадцать охранников в одинаковых тёмных костюмах. Они встали по обе стороны от центральной машины, и только тогда дверь открылась. Чжоу вышел первым. Он был высок — выше Анци на голову, выше любого из её людей. Чёрные волосы зачёсаны назад, лицо острое, скулистое, с тонкими губами и глазами, которые смотрели так, будто взвешивали стоимость всего, на что падал взгляд. Он был старше Анци всего на десять лет, но выглядел старше — не возрастом, а тяжестью власти, которая лежала на его плечах. Он остановился перед ней, и Анци опустилась на колено, склонив голову. — Дядя, — сказала она. — Добро пожаловать в Квартал Луны. Чжоу смотрел на неё сверху вниз. Молча. Долго. Так долго, что Ао, стоявший у неё за спиной, напрягся. — Встань, — сказал Чжоу наконец, и голос его был низким, гортанным, как у человека, который привык, чтобы его слушались. Анци поднялась. Встретила его взгляд. Не опустила глаза — это было бы проявлением слабости, но и не смотрела вызывающе. Просто смотрела. Как равная. Чжоу усмехнулся — сухо, без тепла. — Ты изменилась, племянница. В Англии ты стала... смелее. — В Англии, дядя, выживают смелые. — Или глупые, — парировал он. — Посмотрим, кто ты. Он отступил в сторону, и из машины вышла она. Линь была красива той опасной красотой, которая не бросается в глаза сразу, но потом не отпускает. Тонкая, гибкая, в красном ципао с золотой вышивкой. Волосы распущены, на плечах — кольцом свернулась змея. Чёрная, с золотыми чешуйками, которые поблёскивали на солнце. Она смотрела на Анци спокойно, с лёгким любопытством, и на губах её играла улыбка, которую нельзя было прочитать. — Анци, — сказала Линь, и голос её был мягким, как шёлк. — Я так рада наконец познакомиться. Чжоу много о тебе рассказывал. — Надеюсь, не всё, — ответила Анци, и Линь рассмеялась — тихо, мелодично. — О, нет. Только самое интересное. Змея на её плечах подняла голову, посмотрела на Анци, и та почувствовала, как Пу за её спиной зашипела. — Тише, — сказала Анци, не оборачиваясь. — Она гостья. Пу замолчала, но шерсть на её загривке не опустилась. --- Они прошли в чайный дом. Анци велела накрыть стол на четверых, но Чжоу покачал головой. — Сначала дела, — сказал он, садясь во главе стола. — Потом чай. Он разложил перед собой бумаги, которые привёз с собой. Отчёты, счета, накладные. Анци знала их наизусть — она сама их составляла. — Квартал построен, — начал Чжоу, листая страницы. — Бизнес идёт. Доходы растут. — Он поднял глаза. — Это хорошо. — Спасибо, дядя. — Но я слышал не только о бизнесе. — Он отложил бумаги, сложил руки на столе. — Я слышал о тебе и местном бандите. Шелби. Анци выпрямилась. — Томас Шелби — наш союзник. Мы подписали контракт. Всё законно. — Контракт, — повторил Чжоу, и в его голосе прозвучало презрение. — Я видел этот контракт. Брачный пункт. Пустой. — Он усмехнулся. — Что это, племянница? Твоя шлюшеская прихоть? Анци почувствовала, как кровь прилила к лицу, но голос её остался спокойным. — Это моё решение, дядя. И я отвечаю за него. — Ты отвечаешь? — Чжоу поднялся, и его тень накрыла её. — Ты, девчонка, которая целуется с белыми на глазах у всего города, отвечаешь за честь клана? — Я отвечаю за бизнес, который построила. За квартал, который создала. За союз, который принесёт нам доходы. — Она тоже встала, и теперь они стояли друг напротив друга. — А честь клана, дядя, не в том, с кем я целуюсь. А в том, что я делаю. — Ты делаешь? — Он шагнул к ней, и его голос стал тихим, опасным. — Ты делаешь то, что приносит тебе удовольствие. Ты забыла, кто ты. Ты забыла традиции. — Я не забыла. — Ты забыла, — повторил он. — И я напомню. Он повернулся к Линь, которая сидела в углу, наблюдая за сценой с невозмутимым спокойствием. — Жена, — сказал он. — Дай мне змею. Линь поднялась, подошла к нему, и змея переползла с её плеч на его руку. Чёрная, с золотыми чешуйками, она обвилась вокруг его запястья и подняла голову, глядя на Пу. Анци почувствовала, как сердце упало. — Традиция первая, — сказал Чжоу, глядя на неё. — При наступлении двадцати лет каждый член главенствующей ветви выбирает себе питомца. Ты выбрала панду. Я выбрал змею. — Он погладил змею по голове, и та замерла. — Традиция вторая: при заключении брака тот, кто имеет душу, отдаёт её партнёру. Я отдал змею Линь. Ты... — Я не замужем, — перебила Анци. — Но ты хочешь быть. — Он усмехнулся. — Ты хочешь выйти за белого. За бандита. За человека, который не знает наших традиций. И ты думаешь, что можешь просто так взять и... выбрать? — Я ничего не выбирала. Брачный пункт пуст. — Но он есть. — Чжоу шагнул к ней. — А раз он есть, значит, выбор сделан. И ты должна доказать, что достойна этого выбора. — Что вы имеете в виду? Чжоу посмотрел на змею, потом на Пу. Анци поняла раньше, чем он сказал. — Нет, — выдохнула она. — Нет. Не трогайте Пу. — Традиция, племянница. — Он говорил спокойно, почти ласково, но в глазах его было железо. — Если ты хочешь выйти замуж, ты должна отдать свою душу. А прежде чем отдать, нужно доказать, что душа сильна. Что она достойна. — Что вы хотите? — Я хочу, — он подошёл к столу, поставил змею на середину, — чтобы мы остались одни. Я, моя змея, ты и твоя панда. Анци почувствовала, как мир сузился до одной точки. Она смотрела на змею — чёрную, блестящую, смертоносную. Потом на Пу, которая стояла у её ног, готовая защищать. — Это не испытание, — сказала она. — Это убийство. Змея убьёт Пу. — Если Пу слаба — да, — кивнул Чжоу. — Если твоя душа слаба — она умрёт. И ты не выйдешь замуж. Не за белого. Не за кого-либо, кто ослабит клан. — Вы не имеете права... — Я имею право, — его голос стал твёрже. — Я — старший в роду после твоего отца. Я — хранитель традиций. И я говорю: если ты хочешь нарушить правила, ты должна доказать, что сильнее правил. Ты и твоя душа. Анци смотрела на него, и в груди у неё кипела ярость. Она хотела кричать, хотела броситься на него с веером, хотела... — Госпожа, — раздался голос Вэя из-за двери. — Томас Шелби у ворот. --- Она вышла к нему, и Томас сразу понял, что что-то не так. Анци была бледна, губы сжаты, глаза горят. Пу шла за ней по пятам, и панда тоже была напряжена — шерсть дыбом, хвост трубой. — Что случилось? — спросил он, беря её за руку. — Мой дядя, — сказала она, и голос её дрожал. — Он хочет испытать Пу. Он хочет, чтобы змея убила её. — Что? — Это традиция. — Она сжала его руку. — Он сказал, что если я хочу выйти замуж, я должна доказать, что моя душа сильна. Что Пу сильна. — И что, если она не выживет? — Тогда я не смогу выйти замуж. Не за тебя. Не за кого-либо. Я буду опозорена. Томас посмотрел на неё, потом на Пу. Маленькая панда стояла, глядя на ворота, и в её глазах не было страха. Только вызов. — Я пойду с тобой, — сказал он. — Нет. Он не пустит. — Я пойду, — повторил он. — Я — твой будущий муж. И я имею право видеть, что происходит с душой моей жены. Анци смотрела на него, и в её глазах боролись страх и надежда. — Он опасен, — сказала она. — Он убьёт тебя, если ты скажешь не то. — Я всегда говорю не то. — Он усмехнулся. — И до сих пор жив. Она хотела что-то сказать, но в этот момент из чайного дома вышел Чжоу. Он остановился в дверях, и его взгляд упал на Томаса. Холодный, оценивающий, как у человека, который видит перед собой не человека, а препятствие. — Это он? — спросил Чжоу, не обращаясь ни к кому конкретно. — Да, — ответила Анци. — Это Томас Шелби. Мой союзник. И... — И твой жених, — закончил Чжоу, и в его голосе было презрение. — Я слышал. — Господин Чжоу, — Томас шагнул вперёд, и Анци почувствовала, как её сердце остановилось. — Я хочу быть свидетелем. — Свидетелем? — Того, что происходит с душой женщины, которую я хочу взять в жёны. Чжоу смотрел на него долго. Так долго, что Ао, стоявший у ворот, положил руку на оружие. Линь, вышедшая следом за Чжоу, наблюдала за сценой с лёгкой улыбкой. — Хорошо, — сказал Чжоу наконец. — Ты войдёшь. Но ты будешь молчать. Если ты скажешь хоть слово, я убью тебя. Неважно, кто ты в этом городе. — Договорились, — сказал Томас. --- Они вошли в чайный дом вчетвером. Чжоу сел во главе стола, змея лежала перед ним, свернувшись кольцом. Томас встал у стены, скрестив руки на груди. Анци стояла напротив дяди, Пу — у её ног. — Все выйдут, — сказал Чжоу, и его голос не терпел возражений. Ао, стоявший у двери, не двинулся с места. — Я сказал, все выйдут, — повторил Чжоу. — Останутся только змея, панда и я. — Пу останется со мной, — сказала Анци, и голос её был твёрдым. — Нет. Ты выйдешь. Это не твоё испытание. Это испытание твоей души. — Я не оставлю её. — Ты оставишь, — Чжоу поднялся, и его тень упала на Анци. — Или я сочту это признанием слабости. И тогда ты не только не выйдешь замуж. Ты потеряешь право наследовать клан. Анци побледнела. Томас шагнул вперёд, но Анци остановила его взглядом. — Не надо, — сказала она тихо. — Пожалуйста. Линь подошла к ней, взяла за руку. — Идём, — сказала она мягко. — Всё будет хорошо. — Пу... — Пу сильная, — Линь сжала её руку. — Ты же знаешь. Она — твоя душа. А душа Лунного Дракона не умирает так просто. Анци смотрела на Пу. Панда смотрела на неё. В чёрных глазах зверя не было страха. Только спокойствие и преданность. — Иди, — сказала Пу. Не словами — взглядом. — Я справлюсь. Анци медленно опустилась на колени, обняла панду, прижалась лицом к её пушистой шерсти. — Вернись ко мне, — прошептала она. — Пожалуйста. Пу лизнула её в щёку. Линь помогла Анци подняться и вывела её из чайного дома. Ао вышел следом, бросив на Томаса предупреждающий взгляд. Охранники Чжоу закрыли двери. Томас остался внутри. --- Он стоял у стены и смотрел. Чжоу сел на татами, змея перед ним. Пу замерла в центре зала, глядя на змею. — Начинай, — сказал Чжоу, и в голосе его не было жестокости. Только спокойствие судьи, который вершит правосудие. Змея подняла голову. Её золотые глаза сверкнули в полумраке. Она была быстра — Томас даже не успел моргнуть, как она бросилась вперёд. Но Пу была быстрее. Маленькая панда отпрыгнула в сторону, и змея вонзилась в пустой пол. Пу не убегала — она кружила вокруг змеи, низко припав к земле, и в её глазах горел огонь, который Томас видел только в глазах Анци. Змея бросилась снова. Пу увернулась, но змея задела её бок, и на рыжей шерсти выступила кровь. Пу взвизгнула, но не отступила. Она прыгнула — прямо на змею, вцепилась зубами в её тело и тряхнула головой. Змея зашипела, обвилась вокруг лапы Пу, сжимая её, как удавку. Пу зарычала — низко, страшно, не по-звериному. Она рвала змею зубами, и шерсть её была в крови — своей и змеиной. Томас сжал кулаки. Он хотел броситься, разорвать их, спасти Пу. Но он обещал молчать. Он обещал не вмешиваться. Чжоу смотрел на схватку с лицом, на котором не было ничего. Ни жалости. Ни надежды. Только ожидание. Пу упала. Змея обвилась вокруг её шеи, и маленькая панда захрипела, пытаясь вдохнуть. Её лапы царапали пол, глаза расширились от боли. Томас сделал шаг вперёд. — Нет, — сказал Чжоу, не глядя на него. — Не вмешивайся. — Она умрёт. — Если она слаба — да. Пу смотрела на змею, и в её глазах, сквозь боль и страх, горел тот же огонь, что в глазах Анци, когда она приставила веер к горлу ирландца. Огонь, который говорил: «Я не сдамся». Она собрала последние силы и рванулась. Зубы впились в змею, лапы вцепились в её тело, и Пу каталась по полу, давя змею своим маленьким, но тяжёлым телом. Змея шипела, билась, но Пу не отпускала. Она сжимала её, пока та не перестала двигаться. Тишина. Пу стояла посреди зала, тяжело дыша, вся в крови. Змея лежала рядом, неподвижная. Чжоу смотрел на них долго. Потом медленно поднялся, подошёл к Пу, наклонился. Томас напрягся. Чжоу протянул руку. Пу зарычала, но не отступила. Он коснулся её головы, провёл по окровавленной шерсти. — Хорошая девочка, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то человеческое. Он поднял змею — она была жива, только оглушена — и положил её себе на плечи. Повернулся к Томасу. — Твоя женщина, — сказал он, — сильнее, чем я думал. — Я знаю, — ответил Томас. — Её душа — сильнее моей змеи. — Он посмотрел на Пу, которая уже приходила в себя, облизывая раны. — Это значит, что она достойна выбирать. — Что вы имеете в виду? Чжоу усмехнулся — сухо, но без прежнего презрения. — Это значит, что я не буду мешать. Если она захочет выйти за тебя — пусть. Но ты должен знать, англичанин: если ты сделаешь ей больно, я вернусь. И в следующий раз змея будет не одна. — Я не сделаю ей больно, — сказал Томас. — Посмотрим. — Чжоу направился к двери. — А теперь позови её. Пусть заберёт свою душу. --- Двери открылись, и Анци вбежала в зал. Она увидела Пу — окровавленную, уставшую, но живую. Упала на колени, прижала панду к груди. — Ты жива, — прошептала она, и слёзы, которые она сдерживала весь день, наконец потекли по щекам. — Ты жива. Пу лизнула её в нос и чихнула. Анци смеялась и плакала одновременно, прижимая к себе маленькое тёплое тело. Чжоу смотрел на неё, и в его глазах было что-то, похожее на уважение. — Твоя душа сильна, племянница, — сказал он. — Сильнее, чем я думал. Ты можешь выходить замуж. Анци подняла голову, и её глаза, полные слёз, встретились с глазами дяди. — Я выйду, — сказала она. — За него. Она посмотрела на Томаса, который стоял у стены, и в его глазах было то, что она видела впервые. Не холод. Не расчёт. Только тепло. — Хорошо, — сказал Чжоу. — Но контракт мы перепишем. Брачный пункт будет заполнен. — Каким образом? — спросил Томас. — Каким захочет она. — Чжоу посмотрел на Анци. — Это её выбор. Её жизнь. Её душа. Она доказала, что достойна решать. Анци поднялась, Пу на руках. Подошла к Томасу. — Я согласна, — сказала она тихо. — На всё. Он взял её за руку, и она не отстранилась. — Тогда, — сказал он, — контракт подписан. Чжоу смотрел на них, и на его губах появилась тень улыбки. — Традиции, — сказал он. — Они существуют, чтобы их уважали. Но иногда — чтобы их нарушали. Ради того, что сильнее. — Что сильнее? — спросила Линь, подходя к мужу. Он посмотрел на неё, на змею на своих плечах, на Пу на руках у Анци. — Душа, — сказал он. — Когда она находит свою пару, никакие традиции не устоят. --- В тот вечер в Квартале Луны был пир. Анци сидела во главе стола, Пу на коленях, Томас рядом. Чжоу и Линь напротив. Ао стоял у стены, наблюдая, и впервые за много дней на его лице была улыбка. — За союз, — сказал Чжоу, поднимая чашку. — За союз, — повторила Анци. Они пили чай — зелёный, с жасмином, и Томас пил вместе со всеми, чувствуя, как тепло разливается по груди. — Ты принял его, — сказала Анци дяде, когда они остались вдвоём. — Почему? Чжоу посмотрел на неё, и в его глазах впервые за весь день не было холода. — Потому что твоя Пу победила мою змею, — сказал он. — Это значит, что твоя душа сильнее моей. А сильная душа имеет право выбирать. Такова традиция. — Я не знала этой традиции. — Потому что она древняя. И потому что никто до тебя не осмеливался её проверить. — Он усмехнулся. — Ты всегда была упрямой, племянница. Как твой отец. — Как мой дядя, — поправила она. Чжоу рассмеялся — впервые за весь день, и смех его был тёплым, человеческим. — Возможно, — сказал он. — Возможно. Он поднялся, взял со стола чашку. — Передай своему англичанину, — сказал он, — что если он сделает тебе больно, я лично приеду и скормлю его змее. — Передам, — улыбнулась Анци. — И ещё, — он остановился в дверях. — Твой отец будет злиться. Но я с ним поговорю. — Спасибо, дядя. — Не благодари. — Он вышел, оставив её одну. Анци сидела в тишине, Пу на коленях, и смотрела на звёзды, которые начинали загораться над Бирмингемом. — Пу, — сказала она. — Кажется, я выхожу замуж. Панда чихнула и уткнулась носом ей в ладонь. — Я знаю, — прошептала Анци. — Я тоже счастлива.