☽☯︎Клан "Духов Луны"☯︎☾

Вечер опускался на Бирмингем медленно, как густые сливки, — золотисто-серый, с багряными прожилками заката, которые пробивались сквозь фабричный дым. Анци стояла у ворот Квартала Луны, прижимая к груди Пу, и смотрела на улицу, ведущую к Уотерли. На ней было простое платье — не ципао, а европейское, тёмно-зелёное, с длинной юбкой и кружевным воротником. Она купила его в Лондоне перед отъездом, думая, что когда-нибудь оно понадобится. Теперь понадобилось. Волосы она собрала в низкий пучок, оставив несколько прядей обрамлять лицо. Никакой маски. Никаких украшений, кроме маленькой нефритовой шпильки в форме рыбы Туй. — Ты волнуешься, — сказал Ао, стоя у неё за спиной. — Нет, — ответила она, и это было почти правдой. — Ты переодевалась три раза. — Это была предусмотрительность. — Это было волнение. — Он усмехнулся. — Анци, ты сражалась с десятью ирландцами. Ты стояла перед моим дядей, когда он хотел убить твою панду. А теперь ты боишься семьи своего жениха? — Это другое, — сказала она, не оборачиваясь. — Там я знала правила. Здесь... я не знаю, как они на меня посмотрят. — Они посмотрят на тебя как на женщину, которая покорила Томаса Шелби. — Ао подошёл ближе. — А это, поверь, дорогого стоит. Анци усмехнулась, но в усмешке не было уверенности. — Пу, — сказала она, опуская панду на землю. — Сегодня ты будешь вести себя хорошо. Никаких чиханий на Полли. Никаких рычаний на Артура. И, ради всего святого, не ешь ничего со стола. Пу посмотрела на неё, чихнула и гордо зашагала вперёд, как будто говорила: «Я всегда веду себя хорошо». — Идём, — сказала Анци, подхватывая панду на руки. — Нас ждут. --- Дом Шелби на Уотерли был не таким, как она ожидала. Анци думала, что увидит что-то вроде их квартала — укреплённое, закрытое, с охраной у ворот. Но это был просто дом. Обычный кирпичный дом с потрёпанной временем крышей, с окнами, из которых лился тёплый свет, с дверью, которая открылась до того, как она успела постучать. На пороге стояла Полли. Она была в тёмном платье, с платком на плечах, и смотрела на Анци так, будто взвешивала её стоимость. Не враждебно — оценивающе. — Вы пришли, — сказала Полли, и в её голосе не было тепла, но не было и холода. — Я обещала, — ответила Анци. — Можно мне войти? Полли посторонилась, и Анци шагнула через порог. Внутри было тепло. Камин горел, пахло деревом и пирогами, и на столе уже была накрыта еда. Анци почувствовала, как напряжение в её плечах немного отпустило. Это был дом. Не крепость. Не поле битвы. Дом. — Ада, — позвала Полли. — Иди сюда. Из кухни вышла молодая женщина с каштановыми волосами и спокойными глазами. Она была беременна — живот уже округлился, и она придерживала его рукой, двигаясь медленно, осторожно. — Это Ада, сестра Томаса, — сказала Полли. — Очень приятно, — Анци слегка склонила голову. — Спасибо, что приняли меня. Ада смотрела на неё с любопытством, без страха. — Вы та самая китаянка, — сказала она, и в её голосе было что-то вроде восхищения. — Та, которая прогнала ирландцев веером. — Я та самая, — улыбнулась Анци. — Но сегодня я просто... невеста вашего брата. — Невеста, — повторила Ада, и улыбка её стала шире. — Томми никогда не приводил сюда женщин. Никогда. Вы — первая. Анци почувствовала, как что-то тёплое разлилось в груди. — Я польщена. — Не стоит, — раздался голос с лестницы, и они подняли глаза. Томас спускался медленно, и Анци заметила, что он переоделся — чистый костюм, свежая рубашка, волосы зачёсаны назад. Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то, от чего её сердце пропустило удар. — Ты пришла, — сказал он, подходя к ней. — Я обещала, — повторила она. Они стояли друг напротив друга, и Пу на руках у Анци переводила взгляд с одного на другого, как судья на теннисном матче. — Здравствуй, — сказал Томас, и в его голосе было тепло, которого она не слышала раньше. — Здравствуй, — ответила она, чувствуя, как губы сами расплываются в улыбке. Полли и Ада переглянулись. Артур, который до этого сидел в углу и делал вид, что читает газету, отложил её и усмехнулся. — Ну, — сказал он, — теперь я всё видел. Томми Шелби улыбается. --- Они сели за стол, и Анци вдруг почувствовала, что не знает, куда девать руки. Она привыкла сидеть во главе стола, раздавать приказы, контролировать каждое движение. Здесь она была гостьей. Невестой. Женщиной, которую принимают в семью. — Вы принесли что-то, — заметила Полли, кивая на маленький свёрток, который Анци положила на край стола. — Да, — Анци взяла свёрток, развернула его. — Это... это для Томаса. На свет появилась книга. Старая, в кожаном переплёте, с иероглифами, вытисненными золотом на обложке. Томас взял её, повертел в руках. — Что это? — спросил он. — Кодекс моего клана. — Анци смотрела на его лицо, и в её глазах плясали смешинки. — Традиции, законы, история. Ты должен выучить его. — Выучить? — Он открыл книгу, и его брови поползли вверх. — Здесь же всё на китайском. — Да. — Она не выдержала и рассмеялась — тихо, но искренне, и смех её разлетелся по комнате, как колокольчик. — Твоё лицо... я не видела ничего смешнее. — Ты смеёшься надо мной, — сказал Томас, но в его голосе не было обиды. Только удивление. — Немного, — призналась она. — Но книгу ты действительно должен выучить. Или хотя бы понять основные законы. Ты же не хочешь нарушить традицию и лишиться головы в первую брачную ночь? — Лишиться головы? — переспросил Артур, и его лицо стало бледным. — Это шутка, — сказала Анци, но Артур не выглядел убеждённым. — Надеюсь, — пробормотал он, отодвигаясь от стола. --- Ужин шёл своим чередом. Ада рассказывала о своей беременности, Полли — о последних сплетнях, Артур — о драке в порту. Томас молчал, но его рука под столом сжимала руку Анци, и она чувствовала его тепло сквозь ткань платья. Вдруг откуда-то из-за лестницы выскочил мальчик. Он был молод — лет тринадцать-четырнадцать, с вихрастыми светлыми волосами и любопытными глазами, которые сразу же упали на Пу. — Это панда? — выпалил он, подбегая к столу. — Настоящая? — Финн, — строго сказала Полли. — Мы не видели тебя за столом. — Я доедал пирог, — сказал мальчик, не отрывая взгляда от Пу. — Можно я её поглажу? Анци посмотрела на Финна, и что-то в её груди дрогнуло. Он был таким же, как младшие братья в клане, — вездесущий, любопытный, не знающий страха. — Как тебя зовут? — спросила она. — Финн. Я младший брат Томаса. — Финн, — повторила Анци, и её голос стал мягче. — Пу не любит чужих. Она может укусить. — Я не боюсь. — Это хорошо. Но лучше не рисковать. — Она погладила Пу по голове, и панда довольно заурчала. — После свадьбы Пу будет принадлежать Томасу. Тогда ты сможешь смотреть на неё, но трогать всё равно не советую. — Принадлежать Томасу? — переспросил Финн, и в его голосе было удивление. — Но это же твоя панда. — В моём клане есть традиция, — объяснила Анци, чувствуя, как все за столом замерли, слушая. — Когда человек вступает в брак, его душа — питомец — переходит к супругу. Это знак доверия. Знак того, что ты отдаёшь свою жизнь в руки другого. — И Пу будет жить с Томми? — спросил Финн. — Да. И она будет проводить с ним больше времени, чем со мной. — Анци посмотрела на Томаса, и в её глазах была лёгкая усмешка. — Мой дядя, когда женился, отдал свою змею жене. Теперь змея спит на её плечах, греется на её шее и слушается только её. Дядя, если честно, немного ревнует. — Змея? — Финн наморщил нос. — У вас есть змеи? — У моего дяди есть. У меня — Пу. — Она поцеловала панду в макушку. — И я очень надеюсь, что Томас полюбит её так же, как люблю я. — Полюбит, — сказал Томас, и его голос был тихим, но твёрдым. — Если она твоя душа, я буду беречь её как свою. Анци посмотрела на него, и на секунду они забыли, что за столом есть кто-то ещё. Финн фыркнул. — Фу, — сказал он и убежал обратно на кухню. --- Ужин подходил к концу, когда Полли отложила вилку и посмотрела на Анци с выражением, которое трудно было прочитать. — У меня есть вопрос, — сказала она, и в голосе её прозвучала та самая сталь, которая делала Полли Грей самой опасной женщиной в семье Шелби. — Спрашивайте, — сказала Анци, чувствуя, как напряжение возвращается. — Дети, — сказала Полли, и за столом стало тихо. — Вы говорили о традициях, о клане, о крови. Что будет с детьми, если они появятся? Полукровки, как вы их называете. Какое место они займут в вашем клане? Анци замерла. Она ждала этого вопроса. Знала, что он прозвучит. Но всё равно сердце её сжалось. — Полли, — начал Томас, но Анци остановила его. — Нет, — сказала она. — Она имеет право знать. Она выпрямилась, поставила Пу на пол, и панда, почувствовав её настроение, села у её ног, как маленький страж. — В моём клане, — начала она, и голос её стал ровным, как в дни переговоров, — полукровки не запрещены. Но они должны доказать свою силу. Каждый, кто принадлежит к главной ветви клана, но не является чистокровным, по достижении шестнадцати лет должен сразиться с одним из чистокровных. Насмерть. Тишина стала такой плотной, что, казалось, потух огонь в камине. — Насмерть? — переспросил Артур, и его лицо стало белым. — Насмерть, — повторила Анци. — Это традиция. Тысячелетняя традиция. Она существует для того, чтобы доказать, что кровь не имеет значения. Что сила, ум, воля — вот что делает человека достойным. — И если он проигрывает? — спросила Ада, и её голос дрожал. — Если проигрывает, — Анци посмотрела на неё, и в её глазах была боль, которую она не пыталась скрыть, — значит, он не достоин быть частью клана. Он умирает. Или... если противник милостив, он может отказаться от прав на главенство. Но тогда он теряет всё. Имя. Статус. Место в истории клана. — И вы... — Полли смотрела на неё в упор. — Вы готовы подвергнуть своих детей такому? — Я готова, — сказала Анци, и её голос стал твёрже, — сделать всё, чтобы они были сильными. Чтобы они выиграли. Я буду учить их с детства. Я передам им всё, что знаю сама. И если они будут достойны — они победят. — А если нет? — спросил Томас, и в его голосе не было обвинения. Только вопрос. Анци повернулась к нему, и их взгляды встретились. — Если нет, — сказала она тихо, — я буду рядом. И я не дам им умереть. Даже если для этого мне придётся пойти против всего клана. — Ты пойдёшь против своего клана ради наших детей? — спросил он. — Я пойду против кого угодно, — ответила она, и в её глазах горел тот самый огонь, который он видел у ворот, когда она держала веер у горла ирландца, — ради тех, кого люблю. Томас смотрел на неё долго. Потом взял её руку, поднёс к губам, поцеловал. — Тогда, — сказал он, — мы сделаем их сильными. --- После ужина, когда все разошлись, Анци и Томас стояли у камина. Пу спала на коврике у огня, свернувшись в рыжий клубок. — Завтра, — сказала Анци, — мы должны собрать оба клана. И сообщить о союзе. — Оба клана? — Томас поднял бровь. — Всех? — Всех. Твоих людей. Моих людей. Ирландцев, если захотят прийти. Полицию, если посмеют. — Она повернулась к нему. — Союз должен быть объявлен публично. Это традиция. Если мы объявим о нём открыто, никто не сможет сказать, что это тайный сговор. Никто не сможет обвинить нас в трусости. — И где мы это сделаем? — В Квартале Луны. В главном зале. — Она помолчала. — Твой инспектор Кэмпбелл узнает об этом. И твоя певица тоже. — Грейс, — сказал Томас, и в его голосе не было прежней горечи. — Ты знаешь о ней? — Я знаю, кто она, — сказала Анци. — Знала с первого дня. — И не сказала мне? — Это было не моё дело. — Она посмотрела на него. — Ты должен был узнать сам. Или не узнать. Но теперь... теперь это моё дело. Потому что завтра она будет стоять в моём доме. И если она посмеет шпионить за моим женихом, я вышвырну её так, что она приземлится в Лондоне. Томас усмехнулся. — Ты ревнуешь? — Я защищаю своё. — Она коснулась его лица, провела пальцем по скуле. — Ты теперь моё, Томас Шелби. И я не делюсь. — Хорошо, — сказал он, накрывая её руку своей. — Не делись. --- Она ушла под утро, когда небо над Бирмингемом начало светлеть. Пу спала у неё на руках, утомлённая вечерними впечатлениями. Томас стоял на пороге, глядя ей вслед. — Томми, — раздался голос Полли из-за спины. — Ты уверен? Он обернулся. Полли стояла в дверях, закутавшись в шаль, и смотрела на него с выражением, которое он знал с детства. — Уверен, — сказал он. — Она говорила о детях. О том, что они должны будут сражаться насмерть. Ты готов к этому? — Я готов к тому, — он посмотрел на улицу, где в предрассветной мгле исчезла женщина с пандой на руках, — что мои дети будут сильными. Как их мать. — А если они не захотят быть сильными? — Тогда, — он повернулся к Полли, и в его глазах горел тот самый огонь, который она видела в глазах Анци, — я научу их. Или умру, пытаясь. Полли смотрела на него долго. Потом покачала головой. — Ты пропал, Томас Шелби. — Знаю, — сказал он и улыбнулся. --- В Квартале Луны Анци сидела на полу, Пу на коленях, и смотрела на книгу, которую принесла Томасу. Кодекс клана. Традиции. Законы. История. — Пу, — сказала она, — я боюсь. Панда подняла голову, посмотрела на неё. — Я боюсь, что завтра всё пойдёт не так. Что Кэмпбелл начнёт войну. Что ирландцы не примут союз. Что это свадьба... — она запнулась, — что наша свадьба станет началом конца. Пу чихнула. — Ты права, — вздохнула Анци. — Бояться бесполезно. Надо действовать. Она поднялась, подошла к окну. За стенами Квартала Луны Бирмингем просыпался. Серый, грязный, опасный. Но теперь он был её городом. — Завтра, — сказала она, — всё изменится. И мы будем готовы.