why slytherins are always so mean?

Чонгуку часто хотелось настучать Тэхену по голове или наслать на того какое-нибудь парализующее заклятие, чтобы тот перестал, наконец, издеваться. После успешной сдачи экзаменов Ким вновь возобновил свои вечные подразнивая, приставания в библиотеке (в которую Чон все же осмелился вернуться) или же прямо среди кучи студентов. Все было как раньше, но теперь младший знал, что таков был язык любви Тэхена, а за смехом Ким раньше лишь прятал свои чувства, что было глупо, конечно, но он, все же, тысячу и один раз извинился. После рождественских каникул, на которые все разъехались по родным местам, слизеринец и вовсе не отходил от Чонгука, словно стал его тенью. Разве что на время уроков и по ночам старший оставлял его в покое. Не сказать, что Чон был против вездесущей компании старшего — у них был затянувшийся конфетно-букетный период, когда отлипать друг от друга не хотелось совсем. Иногда они даже оставались ночевать в Выручай-комнате, сплетаясь конечностями и бесконечно целуясь. С весной наступила пора серии матчей по квиддичу, в которой Чонгуку пришлось посещать практически все тренировки сборной Слизерина, поддерживая своего бойфренда. И сидя на трибуне под козырьком, спасавшем и от прямых лучей весеннего солнца, и от капель все еще прохладного проливного дождя, Чон учил уроки (скорее делал вид, что учит), украдкой поглядывая, как его парень рассекает воздух на метле так, словно родился с ней в руках. Тэхен определённо выглядел слишком горячо, и его фанатки, сидевшие на соседних трибунах не могли не раздражать младшего. Все в школе знали, что эти двое состоят в отношениях, но много кто не воспринял это всерьез. Когда случалось, что Чонгук все же оставался один, к нему могли подхойти девчонки с других факультетов и напрямую высказать все, что о нем думали. О том, какой он никчемный, не достойный Кима. Младший лишь удостаивал этих завистников взглядом, не имея возможности ответить, так как по натуре своей был мягким и не способным на обзывательства и огрызания, хотя внутри все кипело. И вот, сидя на поле до квиддича, он свирепо сверлит компанию слизеринок на соседней башне, громко высказывающих свое мнение о хорошо сложенном теле его парня, его! Те вслух рассуждали, как и где бы они хотели, чтобы Ким их зажал, и Чонгук, наконец, не вытерпел. Словив взгляд Тэхена, он кивнул ему, подзывая подлететь к себе, на что старший тут же развернул рукоять метлы, спускаясь к Чону. — Что такое, малыш? Ты не замерз? — тут же закидывает его вопросами слизеринец, зная что Чонгук обычно долго отогревается после вот таких посиделок. Тэхен слезает с метлы, беря руки младшего в свои и проверяя уровень их тепла. — Давай я принесу тебе свою мантию. Накинешь сверху? — Все в порядке, хен. Мне не холодно. Просто соскучился, — в голове у Чонгука коварный, по его мнению, план. Краем глаза замечая, как все внимание тех слизеринок, да и студенток и студентов других факультетов, пришедших поглазеть, приковано к ним, Чон, хитро улыбаясь, притягивает старшего к себе за плечи и целует. Чтобы сразу влажно и горячо. Тэхен, никогда не способный отказаться от чего-то столь горячего, а особенно по инициативе Чонгука, тут же прижимает младшего поближе, ухватившись за талию, и давай волю языку, перехватывая ведущую роль. — Чонгук-и, у меня тренировка. Подожди еще полчасика, и мы закончим, — с трудом отрывается Ким, наблюдая как младший облизывает влажные от слюны губы. — Нет, хен, — вновь тянется с поцелуем Чонгук, и тогда Тэхен сдается, утягивая Чона сначала вниз с трибуны, а затем прямо в раздевалку, которая сейчас пустует. — Я немного потный, малыш. Пойдем в душ, м? — спрашивает Ким, отбрасывая метлу и перчатки куда-то на пол и поудобнее перехватывая Чонгука. Младший лишь кивает, стягивая с Тэхена действительно влажную от пота форменную футболку, пока его самого тоже раздевают. Оказавшись в душевых, Ким запирает заклинанием дверь, включает воду в самой ближайшей кабинке и, проверив комфортность температуры, заталкивает туда Чонгука, мягко прижимая к кафельной стене в поцелуе. Чон стонет, чувствуя как горячая вода стекает по его волосам и попадает в рот, мешая наслаждаться родным вкусом губ Тэхена. Он потирается о чужое бедро своим членом, чувствуя чужой возбужденный, и опускает туда руку, обхватывая горячую головку. Тэхен шумно выдыхает, сильнее вгрызаясь поцелуем в губы, и толкается в сжимающую его ладошку. Из-за воды та хорошо скользит по стволу, и младший усиливает хватку, отстраняясь и заглядывая в темные глаза напротив. — Развернись, Чонгук-и, — просит Ким, тут же помогая младшему. Чон упирается ладошками в прохладный кафель, а Тэхен давит ему между лопаток, опуская ниже и заставляя сделать пару шажков от стены. Ему открывается прекрасный вид на сжимающуюся дырочку младшего, и он, немедля, опускает свою руку к ягодицам, шлепая сначала по обеим, а потом и между них, попадая по доверчиво подставленной дырочке, от чего Чонгук дергается и громко стонет, упираясь макушкой в свои ладони. Ким сплевывает прямо вниз, попадая на вход и сразу просовывает внутрь два пальца, зная что младший еще растянут после их последнего раза. — Обычно хороший крольчонок сегодня так некрасиво прервал мою тренировку. Заставил бросить свою команду и уйти с поля, — нашептывает Ким, удерживая Чонгука за одно плечо, а второй грубо трахая узкую дырочку двумя пальцами. — Расстроил меня. Так соскучился по моему члену, что не смог дождаться, пока я освобожусь? — Хен, пожалуйста. Я хочу, — ноет в ответ Чонгук, не зная куда ему деваться — сильнее насадиться на пальцы или же попытаться уйти от такого грубого доставляемого наслаждения. Тэхен чуть ускоряет движения, а потом вовсе вытаскивает пальцы, разворачивая младшего за плечо, которое до этого использовал для опоры. — На колени, малыш, — вновь надавливает на плечо, и Чонгук повинуется, аккуратно опускаясь перед Кимом. Старший берет в руку свой член, приставляя к чужим сомкнутым губам, и проводит по ним влажной от воды и смазки головкой. — Открой ротик, — низко шепчет он, тут же вторгаясь внутрь, когда его слушаются. Чонгук хватается за чужие бедра, пытаясь сохранить равновесие на скользком полу, и чувствует, как Ким глубже проталкивает член в его рот, зарываясь рукой в волосы на затылке. — Вот так, расслабь горло. И Тэхен, начиная неспешно покачивать бедрами, трахает чужой рот, с каждым толчком погружаясь глубже, пока не чувствует головкой узость чужого горла, и тогда его срывает. Сильнее перехватывая голову Чонгука, он ускоряет толчки, слышит как младший чуть давится, но сразу же доверчиво расслабляет горло. Ким старается контролировать глубину проникновения, но каждый раз когда его член чуть проскальзывает в чужую глотку, он ощущает себя слишком нереально. Младший же ерзает на месте, сильнее обхватывая сильные бедра, и смотрит вверх, встречаясь взглядом с Тэхеном, и стонет, пуская небольшую вибрацию по члену в его рту. — Такой молодец. Я, так уж и быть, прощу тебя, малыш Чонгук-и, — продолжая трахать глубоко и не обращая внимания на то, как младший периодически давиться, Тэхен стонет, запрокидывая голову назад. Чонгук наслаждается легким удушьем, и опускает одну руку на свой член, начиная быстро дрочить. Когда Тэхен замечает это, то отстраняется, поднимая младшего за плечи, а затем вновь толкает к стене под воду, подкладывая под чужой затылок руку, смягчая удар. — Придержи свое бедро, — Тэхен оттягивает чужую ягодицу и одним толчком проникает в чужую дырочку. Чонгук тихо стонет, упираясь лбом в плечо старшего, пока рукой пытается удержать то и дело соскальзывающую вниз ногу на чужой талии. — Вот так, крольчонок, хорошо постарайся. И Тэхен начинает размашисто, насколько ему позволяет поза, двигать бедрами, сразу попадая по чувствительному месту внутри. Спустя несколько толчков, понимая что ему все же неудобно, он снова разворачивает младшего лицом к стене, наклоняя, и резко заполняет его до конца. Чонгук стонет, запрокидывая голову, и Ким пользуется этим, хватая чужие волосы одной рукой, а другой берясь за его плечо, и быстро вколачивается внутрь, смотря как глаза Чона закатились, а рот приоткрылся, выпуская хриплые выдохи. Долго ни один из них не поддерживается, и Чонгук кончает в чужой кулак, в то время как его изнутри заполняют спермой. Ослабший обмякает, не отрывая лба от своих ладоней, а Тэхен наслаждается видом, как его сперма вытекает из растянутой трепещущей дырочки и проводит по ней пальцем, от чего та тут же сокращается, выплевывая из себя еще больше.

…

Когда отпадает надобность носить теплый свитер, а все матчи по квиддичу сыграны, Чонгук начинает грустить, с каждым днем все сильнее. Скоро конец учебного года, а значит его хены и парень закончат школу, и они все разъедутся. А потом Чонгуку тут еще целый год одному учиться. Младший чаще начал закрываться в теплицах, не пуская к себе ни Тэхена, ни Юнги с Хосоком, желая делить свою печаль лишь с растениями. До тех долго доходило что не так, но коллективным умом они догадались, о чем их младший может грустить. — Чонгук-а, — начал за ужином Хосок, пока весь день скучавший по младшему Тэхен обнимал его, сидя с другой от Хосока стороны. — Ты же знаешь, что мы друзья навсегда? Мы же клятву давали на твоем третьем курсе. На слюнях! — Фу, хен! Не напоминай, — Чонгук провел ладошкой по брюкам, стирая фантомные слюни, до сих пор помня это ощущения. — Я это к тому, что не смотря на то, что мы скоро выпустимся, мы все так же будем одной семьей, — продолжил Хосок, на что Юнги согласно закивал, не отрываясь от еды. — И летом мы должны будет слетать в Катар. Там же будет чемпионат мира по квиддичу! — Обязательно нужно будет съездить, — согласился Тэхен, сжимая талию Чона и протягивая тому салфетку. — На весь июль поедем, а в августе приедешь ко мне, познакомишься с моими родителями и хеном. — Что ты, хен? С родителями? — выпучил глаза Чонгук, откладывая грязную салфетку в сторону. — Конечно. К тому же, это же твое последнее свободное лето, а дальше выпускные экзамены, потом работа, — убеждал его Ким. — А потом год без вас, — буркнул Чонгук, утыкаясь взглядом в тарелку. — Мы же никуда не исчезнем, Гук, — наконец заговорил и Юнги. — Будем писать тебе. И ты нам, надеюсь. — Конечно буду! — возмущенно вскинулся младший. Тэхен чмокнул его в макушку, а остальные хены рассмеялись с его эмоциональности. — Давай насладимся последними совместными месяцами в школе, м? — прошептал ему на ухо Ким, спуская руку ниже талии, проводя теплой ладонью к бедру. Чонгук чуть покраснел и согласно кивнул, красно улыбаясь на еще один заслуженный чмок, затерявшийся в его вьющихся волосах.

…

Выходные наступили быстро. Старшие усердно занимались подготовкой к экзаменам, но времени на неделе на это им пока вполне хватало, чтобы в выходные полностью забыть про и забить на учебу и как следует отдохнуть. — Я настаиваю, Чонгук. Ты должен попробовать огневиски. С кем еще, как не с нами? — пододвинул к нему бокал с янтарной жидкостью Хосок, беря в свою руку точно такой же. Они решили сегодня уйти в небольшой отрыв. Спустя час и пару-тройку бокалов горячительного напитка Чонгука можно было только за руки и за ноги выносить из «трех метел». Самым трезвым остался Юнги с Тэхёном на пару, а Хосок почему-то сидел на стуле с ногами и бормотал что-то себе под нос, устав после устроенного им шоу. После второй порции огневиски тот забрался на стол, услышав знакомую льющуюся из радио песню и всем на потеху громко и невнятно подпевал солисту, стараясь местами создать гармонию, но вышло то, что вышло. Остальные хаффлпафцы за столом лишь закатили глаза, пока Тэхен хохотал так, как, кажется, никогда в жизни. Было решено не идти обратно в Хогвартс, так как младшего они вряд ли бы дотащили, не потеряв при этот по пути второго пьяницу. Хорошо, что прямо рядом с пабом был дешевый отельчик, в котором обычно оставались парочки да такие же слишком нетрезвые и неспособные ходить волшебники. Оказавшись, наконец, в комнате Тэхен сваливает свою тяжелую, но любимую ношу на кровать прямо в одежде, даже не думая раздевать, так как в комнате холодрыга. Ким быстро разжигает камин, укрывает спящего Чона и ложится рядом. Все последние дни его не покидали мысли о том, как он познакомит своего бойфренда с семьей. В хене он не сомневался — Намджун точно примет и полюбит младшего как еще одного родного брата. Но вот родители… Те были немного иных взглядов. Во-первых, в их роду сплошные выпускники Слизерина и от Тэхёна ждали того же. Во-вторых, ждали девушку, даже несмотря на то, что в волшебном мире проблема гомофобии не была настолько острой, как в магловском. Хотя Ким знал, что надежду родители по большей мере возлагают на старшего брата, однако те все же могли высказать Тэхёну много нелестных слов на счет его выбора. Но так или иначе, это его выбор и он подготовит родителей к приезду Чонгука так, чтобы младший ни в коем случае не почувствовал себя некомфортно, а родители, десять миллиардов процентов, влюбятся в Чона, как только чуть узнают. В этом Тэхен был уверен. Он перевернулся на бок, чтобы взглянуть на красивое лицо, освещаемое лишь пробивающимся в щель между штор лунным светом. Чонгук мирно посапывал, чуть надув губы, и Ким не смог сдержаться, чтобы не чмокнуть его в лоб, а затем приподнять, устраиваясь поудобнее. Так он и уснул. Проснулся слизеринец от того, что кто-то, придавший его всем весом к кровати, укусил за ребро. Он открыл слипающиеся глаза и увидел бодрого младшего, довольно восседающего на нем. И ни следа похмелья на его лице. — Чонгук-и, еще рано. Дай поспать, — Тэхен хотел сбросить тело с себя, но его руки перехватили на полпути, укладывая вдоль тела. — Хен, уже двенадцать, вообще-то. Пора вставать, — хитро проговорил Чонгук, плотнее прижимая свои бедра к чужим. Тэхен вновь открыл глаза, замечая что на Чоне отсутствует любая одежда, кроме белья. — Что ты задумал, крольчонок? — руки сами потянулись к молочной коже бедер, сжимая до легкой красноты, которая тут же растворялась, стоило ослабить хватку. — Соблазнить меня решил с утра пораньше? — Что ты, хен. Я просто только из душа, — оправдывается Чонгук, но руками своими задирает на Киме футболку, пытаясь стянуть ее полностью. Тэхен помогает ему с этим, а после перекатывается на кровати, поднимая младшего под себя и чмокая в ключицу, чтобы потом уткнуться туда носом. — Спи, — все, что говорит Тэхен, прежде чем провалиться обратно в дрему. Чонгук обиженно дует губы, но до этого никому дела нет, и тогда он сталкивает с себя тело Кима, переворачивая его обратно на спину и принимаясь стягивать спортивные штаны. Да, попахивает сомнофилией, но ему очень надо. Он видит темное нижнее белье, под которым лежит пока мягкий член и не сдерживается от того, чтобы провести по нему прямо по ткани. После он сползает ниже, разворачивается чуть боком и, вставая на колени, прогибается в спине. Целует сначала низ живота, не отнимая ладонь от подающего признаки жизни члена, поглаживая прямо сквозь белье. Потом целует выделяющуюся головку, а Тэхен снова открывает глаза, но что вовсе и не засыпал вида не подает, решив понаблюдать. Чонгук тем временем приспускает боксеры, чтобы достать оттуда набухающий член и облизывается. Он бросает краткий взгляд на старшего, возвращает его на член, осознает что тот не спит и испуганно смотрит прямо в глаза. — Продолжай, раз начал, — хрипло говорит Тэхен, прежде чем опустить одну ладонь на макушку младшего, призывая к действию. Его член уже окончательно возбудился, и небольшая капля смазки поблескивала на кончике. Чонгук тут же поцеловал головку и, ощутив этот странный, но отчего-то приятный вкус на губах, погрузил член в рот сразу до середины. Тэхен довольно промычал, подаваясь бедрами вперед, на что младший щипнул его за бок, начиная неспешно двигать головой вверх-вниз. Он старательно работает языком, втягивает щеки и добавляет больше и больше слюны, которая стекает к его руке на основании члена старшего. Тэхен наслаждается видом на растянувшиеся вокруг его члена губы и оттопыренную задницу Чона. Не сдержавшись, он полностью стягивает с Чонгука белье, заставляя того поднять сначала одно колено, а затем другое, и тянет его за бедро, заставляя сесть себе на грудь. Чон тут же останавливается, выравнивая спину и вопросительно смотрит на Кима, обернувшись через плечо. — Не останавливайся. Делай что делал, малыш, — говорит ему Тэхен, надавливая чуть выше поясницы и призывая наклониться. Затем он раздвигает ягодицы, любуясь розовой дырочкой, после чего притягивает задницу к своему лицу, проводя между языком. Чонгук удивленно ойкает, но послушно не отрывается от своего занятия, ускоряя скольжение своего рта по члену старшего. Тэхен же хорошо увлажняет вход слюной, оттягивая края дырочки двумя большими пальцами, и вторгается внутрь языком. Чон ерзает, пытаясь сильнее насадиться и не может сосредоточить все свое внимание на члене в своем рту. Ему так хорошо от того, что с ним творит Тэхен, что он на несколько секунд отрывается, надрачивая чужой член рукой, громко стонет и по новой кладет головку на язык. Вдоволь насладившись друг другом, Чонгук и Тэхен вернулись в замок только после обеда. Чон убежал в свои теплицы что-то проверить, а слизеринец вернулся в гостиную, не ожидая при этом увидеть на своей кровати обычный на первый взгляд конверт. Перевернув, он видит фамильную печать, и, с небольшой тревогой, вскрывает письмо. Быстро просмотрев содержание он облегченно выдыхает, откидывая листок на тумбочку. Письмо от Намджун-хена с приглашением на свадьбу как раз состоявшуюся в этом августе. Какое удачное совпадение. Но на ком он, блять, там женится собрался?