friends?

Джиу: Сколько еще будешь меня игнорировать? Заблокировав телефон, девушка резким движением убрала его в задний карман джинсов и пошла работать дальше. По крайней мере, попыталась. Но сосредоточения не было весь день. Джиу перепроверяла один и тот же пост пять раз, путала ссылки и едва не отправила заказчику черновик с пометкой «сделать нормально, а не как обычно». Все мысли были заняты только одним: один гребаный айдол, ака Чон Чонгук, ака лучший друг, игнорировал ее уже второй день подряд.  Такого не было никогда. Почти за все годы их дружбы молчание дольше пары часов наступало только в том случае, если он был по уши завален концертами, турами, репетициями или чем там еще обычно заняты айдолы. Да господи, даже посреди мирового турне, в перерывах между сменой костюмов, он умудрялся найти время, чтобы скинуть какое-нибудь глупое селфи с ребятами и написать пару слов в духе «не скучай, родная». А тут… просто молчок? Да кем ты себя возомнил?! Джиу закатила глаза от собственных мыслей, пытаясь подавить нарастающее раздражение, которое мешалось с тревожным комом в груди. Она снова и снова прокручивала в голове тот вечер. Все ведь начиналось нормально, пока Чонгук просто не встал и резко не ушел. Это не было похоже на его обычное «я устал, пойду посплю». Нет, это был протест. И каждый в той комнате понимал: что-то с ним случилось. Парень явно был не в настроении, и это определенно было не просто похмелье или усталость от графика. Только вот никто не стал подавать вида. Парни привыкли сглаживать углы его истерикам, но для Джиу это ощущалось как гребаная пощечина. Он ведь даже не вышел ее проводить. Просто закрылся в своей комнате и вырубился, оставив ее наедине с парнями и собственным недоумением. Поймал псих, так скажи об этом прямо, Чон Чонгук. Она достала телефон из кармана, надеясь увидеть хоть какую-то реакцию на свое сообщение. Экран был пуст. Две серые галочки в мессенджере издевательски сообщали, что сообщение доставлено, но не прочитано. Джиу глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри закипает уже не просто злость, а самая настоящая обида. Если он думал, что она будет бегать за ним и выпрашивать прощение неизвестно за что, то хер там плавал. Нет, сука. Не дождешься. 

***

— Чонгук, слишком резко! — голос Сон Сондыка, главного хореографа группы, перекрыл басы. — Сбавь обороты, ты не на ринге. Плавнее, спокойнее. Нужно течь, а не рубить воздух. Чонгук тяжело вздохнул, чувствуя, как пот заливает глаза. Грудная клетка ходила ходуном.   — Понял, — выдавил он сквозь зубы, с трудом сдерживая рвущееся наружу раздражение. Парни заняли исходные позиции, и музыка зазвучала снова. Но стоило Чонгуку войти в первый же поворот, как в зале раздался резкий, сухой хлопок ладоней. Музыка мгновенно стихла. — Блять, Чонгук! — Сондык уже кричал, и в его голосе слышалась непривычная злость. — Да что с тобой сегодня?! Ты как на шарнирах! Где твоя техника? Где контроль? Если у тебя что-то с настроением — иди перекури, я не знаю, блять! Сходи умойся, выпей кофе, но вернись в нормальное состояние. Я не собираюсь тратить время всей группы на твои заскоки. Перерыв пять минут! Чонгук дернулся в сторону, даже не взглянув на мужчину. Он буквально подлетел к своей сумке, выхватил бутылку с водой и с каким-то ненормальным остервенением сорвал крышку. Пластик жалобно хрустнул под его пальцами. Он жадно глотал холодную жидкость, чувствуя, как она обжигает горло, но это не помогало.   Как же все, сука, бесит. Настроение было паршивым с самого рассвета. Утро началось с того, что он не смог найти свою любимую белую «найковскую» футболку. Он испсиховался, перерыл весь шкаф, потерял кучу времени и в итоге поехал в «HYBE» уже во взвинченном состоянии. И это было только начало. Сейчас все шло через одно место: любое слово от парней вызывало желание огрызнуться, говорить вообще ни с кем не хотелось. Особенно с Тэхеном. Чонгук украдкой глянул в сторону Кима. Тот сидел на стуле, уткнувшись в телефон. На его лице блуждала эта его странная, довольная улыбочка, а пальцы быстро порхали по экрану. Очевидно, с кем именно была эта переписка. Чонгук отвел взгляд, чувствуя, как внутри все скручивается в тугой, болезненный узел. Нервы были на пределе. Он опустился на пол прямо там, где стоял, и откинулся спиной на зеркальную стену. Чон прекрасно понимал причину своего раздражения, но упорно отказывался признавать ее вслух. Какое ему вообще дело, с кем там общается Джиу? С кем она гуляет или трахается? Она — свободный человек, его лучший друг. Тэхен — его брат. Но только от одной мысли о них двоих Чонгука начинало трясти так, будто у него припадок эпилепсии.   — Пиздец, — прошептал он, закрывая глаза. Он всегда переживал за нее, и это было абсолютно нормально — естественная реакция на человека, ставшего родным за столько лет дружбы. Но нынешнее состояние точно не имело ничего общего с обычным дружеским волнением.   Это было что-то другое, дикое и деструктивное, разрывающее плоть изнутри. В какой-то момент Чонгуку захотелось буквально вырвать себе глаза и уши, вырезать собственное сердце, лишь бы перестать чувствовать, слышать и видеть эти навязчивые образы Джиу в чужих объятиях.   Он, блять, прекрасно знал, как это называется. Слово стояло комом в горле, но признаться в нем даже самому себе было выше его сил. Проще было списать все на временное помутнение, на перебои в работе психики, на какой-то нелепый лаг в системе. Это ошибочное чувство. Просто побочный эффект дикой усталости, недосыпа и того ебучего раздражения, что копилось в нем все утро из-за каждой мелочи. Ему нужно просто успокоиться, и все встанет на свои места.   Так ведь…? — Так, парни, собрались! — голос хореографа заставил всех подняться. — Чонгук, ты как? — В норме, — коротко бросил парень, поднимаясь с пола. Нужно было взять себя в руки. Нужно было просто отдать это напряжение танцу, раствориться в ритме и забыть обо всем. Чонгук занял свою позицию в центре. Он размял шею, запрокинув голову и резко крутанув ею влево, затем вправо. Кости хрустнули. Сондык стоял прямо напротив, не сводя с него внимательного, изучающего взгляда. Он видел, что с макнэ что-то происходит, но работа айдола не терпела личных драм. Тем более, когда речь шла о Чонгуке — парне, который обычно был дотошным до трясучки и оттачивал каждое движение до кровавых мозолей. Идеальный Чон Чонгук идеален во всем. Чон закрыл глаза, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов. Музыка началась. Первые аккорды, вступление. Все внимание, вся концентрация должны были уйти в тело, в каждый мускул. Но даже сквозь идеальное выполнение связок и собственный счет в голове, где-то на самой границе сознания, перед глазами все равно мелькали образы: Джиу, смеющаяся над какой-то шуткой, и Тэхен, обнимающий ее за плечи. Чужие объятия, в которых ей, кажется, было слишком хорошо. Прохладный вечерний воздух парковки у черного входа немного привел в чувство, но тяжесть в груди никуда не делась. Асфальт под ногами казался серым и безжизненным, а гул города где-то за забором только подчеркивал тишину между парнями. Чонгук прислонился к бетонной стене, зажав сигарету в зубах. Огонек вспыхнул, освещая его хмурое лицо. Он в который раз выругался про себя: обещал же бросить, клялся, что это была последняя пачка. Но день, начавшийся через задницу, требовал хоть какого-то привычного яда в легких.   — Ты как? — голос Тэхена разрезал тишину. Ким убрал телефон в задний карман брюк, пряча мимолетную, едва уловимую ухмылку.  Чонгук мазнул по нему взглядом и тут же отвернулся. Ага, конечно, бросишь тут. Он сделал глубокую затяжку, позволяя отравляющему дыму заполнить легкие, и выдохнул его прямо в сторону Тэхена, не сводя с него тяжелого, внимательного взгляда. Чимин, стоявший чуть поодаль, на секунду оторвался от своего смартфона, оценивающе глянул на Чонгука и, решив не лезть в это пекло, снова уткнулся в экран.   — Нормально, — коротко отрезал Чон. — Перед нами-то не прикидывайся, — хмыкнул Тэ, лениво осматривая пустую улицу. В его голосе сквозила уверенность, которая бесила Чонгука еще сильнее. — Не выспался я, — парень продолжал гнуть свою линию, не желая прогибаться под давлением друга. Тэхен смотрел на него долго, с легким прищуром, будто пытался просканировать его мысли, прочитать все то, что Чон так тщательно пытался скрыть за маской безразличия. В итоге, выдержав паузу, Ким просто выдал: — Ладно. Чонгук докурил, отправив бычок точным щелчком в урну, и глубоко засунул руки в карманы штанов. Они ждали Джина, который, как обычно, возился со сборами дольше всех. Вчетвером они должны были ехать домой, пока остальные остались в студии добивать лирику.   — Мы поедем на роликах кататься, — вдруг кинул Ким, словно между прочим. — Кто «мы»? — Чонгук перебил его так резко, что даже Чимин вздрогнул. — Я и Джиу, — легко ответил Тэхен, выдерживая колючий взгляд младшего. — Ты не отвечаешь ей, она переживает. — Забыл, — Чон демонстративно пожал плечами, хотя внутри болезненно сжалось от упоминания ее имени. — Ну, и что дальше? — Ты с нами? Собираемся к восьми, я арендовал зал, можем поехать вместе и забрать ее-... — Я-то нахуй там нужен? — выплюнул Чонгук, не дав Тэхену договорить. Голос прозвучал грубо, почти враждебно. Тэхен в недоумении нахмурился: — В смысле? — Зачем мне с вами ехать? — Чонгук уже не контролировал яд, сочащийся из глотки. — Портить вам свиданку? Типа «третий лишний»? — Это не свидание, — спокойно возразил Тэ. — Она давно хотела покататься, вы, по-моему, даже договаривались когда-то... Вот именно. Они, сука, договаривались. Внутри Чонгука кто-то яростно полоснул ножом прямо по живому. Но вместо крови по венам разлилась жгучая, удушающая злость и ебаная… ревность. Боже, он наконец-то признал это слово. Признал, что его разрывает от одной мысли, что Тэхен заменяет его там, где должен был быть он.   — Не хочется, — бросил Чон, разворачиваясь на пятках. — Кайфаните вдвоем. Может, получится ее наконец-то выебать. Под удивленные взгляды парней он побрел в сторону припаркованного черного «Майбаха», не дожидаясь ответа. Залез внутрь, с грохотом захлопнул дверь и сразу натянул капюшон поглубже, утыкаясь в телефон. Да пошла ты нахуй со своими роликами, блять. Сердце бешено пульсировало, пока он пытался сфокусироваться на экране, где все еще висели ее непрочитанные сообщения.

***

Джиу: Идем кататься на роликах? Девушка сидела в квартире в томном ожидании, раз за разом проверяя экран блокировки. Она все еще ждала ответа.  Это сообщение, отправленное пару часов назад, висело в диалоге с Чонгуком как немой упрек. Она не теряла надежды, хотя внутри все сжималось от непонимания: какого вообще черта он это делает? Она чувствовала, что с его моральным состоянием происходит что-то серьезное, но не могла нащупать — что именно. И почему она вообще чувствовала себя виноватой. Этот вопрос изводил больше всего. Возможно, он выгорел под гнетом бесконечных тренировок, возможно, он просто устал от всего мира, возможно… да что угодно «возможно». Но обычно он всегда делился с ней своим состоянием. Они часами могли сидеть на мягком ковре в ее гостиной, досконально обсуждая личные проблемы и страхи. Они были психологами друг для друга, теми самыми людьми, которые на каком-то глубоком ментальном уровне понимали друг друга без слов. Но сейчас он молчал. И Джиу определенно очень сильно это волновало и раздражало одновременно. Тишина в их диалоге ощущалась как физическое давление. А еще она ждала Тэхена. Парень должен был заехать за ней совсем скоро. Они вместе ехали кататься на роликах, и Джиу была безумно взбудоражена этой идеей. Самое ироничное во всей этой ситуации было то, что Чонгук тоже должен был быть там. Они договаривались с ним еще давно — вообще-то, это была его идея. Он прекрасно знал, как сильно подруга любит подобные развлечения. А еще он прекрасно знал, что Ким Тэхен ей интересен. Когда они с Кимом начали сближаться, когда уровень их общения стал заметно накаляться — хоть они и начали так «горячо» — все эти милые переписки, приглашения и случайные объятия определенно вели к чему-то большему. И это определенно радовало Джиу. Вот именно поэтому она решила, что Чонгук точно не будет против, если она позовет еще и Тэхена. Каким бы собственником он ни был, каким бы вспыльчивым и ревнивым — она знала своего друга и была уверена, что он всегда за ее счастье и комфорт. Тем более Тэхен тоже близкий для него человек. Брат. Она была уверена: он переступит через себя, проглотит свои психи и с улыбкой на лице останется рядом, поддержит… Только вот он не рядом. Он не поддерживает и не улыбается. Ему просто похуй. Настолько, что он не соизволил написать хотя бы одно гребаное сообщение в ответ. Джиу закатила глаза, с глухим стуком откладывая розовую подводку в сторону. Хватит о нем думать. Она решила, что сегодня должна блистать и выглядеть ярко — такой у нее был вайб, и никакой угрюмый макнэ его не испортит. В зеркале на нее смотрело отражение, полностью соответствующее настроению. Розовая обтягивающая футболка с принтом в виде вишенок — в голове тут же возникло глупое сравнение «Вишенки-Ви-Тэхен». Да, это было тупо, по-детски и слишком прямолинейно, но это вызывало искреннюю улыбку. Два низких волнистых хвоста, в которые были искусно вплетены ярко-розовые пряди, обрамляли лицо. Широкие серебряные отражающие штаны при каждом движении ловили блики света, а милый чокер на шее завершал образ. Яркий макияж с розовыми стрелками делал взгляд дерзким и одновременно милым. Достаточно по-американски? Ролики, яркий подростковый образ… «Эйфория» в чистом виде, нет? Она была довольна собой и втайне надеялась, что Тэхен оценит старания. В голове внезапно промелькнула мысль о том, что ее даже немного радует перспектива провести вечер с Тэхеном вдвоем, наедине, если Чонгук так и не объявится. Возможно, это было эгоистично, но поступки Чона тоже были далеко не подарком. Телефон на столе коротко провибрировал. Тэхен: я на месте, красотка) Сердце пропустило удар. Джиу, схватив со столика сумочку и на ходу надушившись любимыми духами, буквально выпорхнула из комнаты в коридор с глупой улыбкой до ушей. Пока она натягивала кроссовки, в голове крутилось только одно слово из сообщения. Красотка. Она готова была визжать от восторга, но лишь снова закатила глаза, поправляя волосы. — Не веди себя как тупая влюбленная малолетка, тетя Джиу, — шепнула она своему отражению, прежде чем захлопнуть дверь и выйти навстречу прекрасному вечеру. Тэхен уже ждал ее. Он стоял, прислонившись к крылу своего автомобиля, и задумчиво разглядывал пустеющую улицу. На нем была глубоко натянутая кепка, а лицо скрывала черная маска — некая попытка стать анонимом и скрыть свою личность. Но Джиу лишь усмехнулась: Тэхена нельзя не узнать. Особенно типичным фанаткам, которые по одной только мозоли на пятке или изгибу брови вычислят своего любимчика из тысячи. Его выдавала сама осанка, манера стоять — расслабленно, но с той врожденной статью, которую не спрячешь под оверсайзом. Джиу направилась прямиком к нему, чувствуя, как кроссовки мягко пружинят по асфальту. Парень наконец заметил ее движение и обратил на нее все свое внимание. — Ты выглядишь очень… — Тэхен замолчал на полуслове, медленно проходясь взглядом по красочной девичьей фигуре. Он примечал каждую деталь: от ярких прядей в хвостах до того, как серебряные штаны ловят свет фонарей. Казалось, он боится упустить что-то особенное в этом образе. — Ярко. — Это хорошо?.. — неловко хмыкнула Джиу, поправляя сумку. Она не до конца понимала — комплимент это или вежливое недоумение. — Это ахуительно, — одобрительно улыбнулся Тэхен, и по глазам было видно, что он не шутит. — Мне очень нравится. — Спасибо, — Джиу мило улыбнулась, но в мыслях ненароком возник закатанный взгляд Чонгука. Она прямо-таки видела его сморщенное лицо и слышала этот скептический смешок в духе: «Фу, как мило, меня сейчас стошнит». — Ты тоже выглядишь суперски. Как, в общем-то, и всегда, — хмыкнула девушка и нырнула на переднее пассажирское сиденье. Тэхен, дождавшись, пока она усядется, на мгновение задержался. Он уткнулся рукой в кузов машины, нависая над открытой дверью, и с широкой улыбкой ответил: — Не смущай, красотка, — он негромко усмехнулся, глядя ей прямо в глаза. — Это я должен делать тебе комплименты. Затем он мягко захлопнул дверь и обошел машину, усаживаясь за водительское место. — Я думала, ты снова пришлешь водителя, — произнесла Джиу, с интересом оглядывая безупречно чистый салон тэхеновского авто. — Не стал упускать возможность прокатить тебя на своей малышке, — довольно ухмыльнулся Ким, заводя мотор. Двигатель отозвался мощным, приглушенным рыком. — Я очень редко сажусь за руль сам из-за графиков, и когда выпадает такая возможность, не хочется ее проебать. Особенно в такой компании. — Тяжелая жизнь айдола, — усмехнулась Джиу. Внутри нее разливалась приятная дрожь от предвкушения вечера. Она рассматривала вид за окном, но на самом деле была сосредоточена на человеке рядом. Джиу замечала все: его мельком брошенные взгляды на нее, секундные отвлечения от дороги, чтобы проверить, удобно ли ей. Она делала так же. Ненароком ловила себя на том, что взгляд каждый раз падал на парня: очерчивал его красивые, длинные пальцы на руле, медленно уходил ниже — на широко расставленные ноги в качественной ткани брюк, а затем поднимался на уверенный, будто вылитый из мрамора мужской профиль. Тэхен стянул с лица маску, открывая полный вид на свое лицо. Эстетик внутри Джиу был полностью удовлетворен — это было слишком красиво, чтобы быть правдой. — Так внимательно разглядываешь, — внезапно бархатистый голос прервал тишину салона. Джиу тут же осеклась, резко отводя взгляд к окну. Стало стыдно? Пиздец, да! — Я… — начала она, пытаясь придумать оправдание, но Тэхен перебил ее тихим смехом. — Со мной что-то не так? Или… наоборот? — усмехнулся он, поворачивая руль. — Ладно, я шучу. Я не нарцисс. Просто ты так смотришь, что мне даже неловко стало… Джиу улыбнулась одной стороной губ и, набравшись смелости, снова взглянула на него. — Ты всегда нравился мне, Ким Тэхен. Я этого никогда не скрывала. — Будь я на твоем месте, я бы тоже не смог не смотреть, — просто и легко произнес он, явно не осознавая, как самонадеянно это прозвучало, пока не заметил недоумение на лице девушки. — То есть… если бы я сидел там, а ты здесь… Блять, — он тяжело выдохнул и мотнул шеей. — Я поняла, — хихикнула Джиу, чувствуя, как напряжение спадает. — Знаешь… я давно не общался с девушками… вот так, — вдруг добавил Тэхен, и его тон стал серьезнее. — «Вот так»? Это как? — Джиу повернулась к нему всем телом, насколько позволял ремень безопасности. Тэхен на мгновение задумался, подбирая слова. — Обычно все сводится к чему-то быстрому. Интрижка на одну ночь, секс, попытка удовлетворить потребности и разбежаться, пока менеджеры не подняли панику. Это удобно, понимаешь? Никаких обязательств, чисто технический процесс. Но с тобой… — он замолчал, выруливая на более свободную трассу. — Но со мной..? Тэхен молчал. Он понимал, к чему она клонит, и сам внезапно задумался: а на самом деле? Она ему определенно нравилась. Ему было безумно интересно с ней, приятно просто находиться в одном пространстве. Его даже немного удивляло, как раньше он не замечал этой искры от подруги макнэ. Она всегда была где-то рядом, частью жизни Чонгука, но сегодня она была… отдельной планетой. Никогда не поздно, так? И никто не умрет от того, чтобы просто попробовать что-нибудь новое. — Не торопи события, — со смешком выдал парень, внезапно потянувшись к ней и быстро щелкнув Джиу по кончику носа. Девушка вопросительно взглянула на него, недоуменно нахмурив брови, но быстро сдалась. Видя его широкую, искреннюю улыбку, она не смогла сдержаться — и ее лицо украсила точно такая же. Вечер только начинался, и «попробовать что-нибудь» теперь казалось самой заманчивой идеей за последнее время. Автомобиль плавно затормозил у высокого здания с яркой неоновой вывеской, которая отражалась в лужах на асфальте. Тэхен заглушил мотор, и на мгновение в салоне воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим тиканьем остывающего двигателя. — Мы действительно будем здесь только вдвоем? — поинтересовалась Джиу, выходя из машины и завороженно глядя на пустую парковку. Она прошла вперед, пока парень придерживал для нее массивную приоткрытую дверь. — Не считая персонала, — с мягкой улыбкой ответил Ким, снимая кепку и взъерошивая волосы. — Я подумал, что в толпе нам будет… неуютно. — Крутя-я-як, — довольно протянула девушка, вдыхая специфический запах ролледрома: смесь полироли для пола, резины и чего-то неуловимо праздничного. Они прошли вглубь, где их встретил вежливый администратор. В огромном зале было непривычно тихо, только гул системы вентиляции разносился под высокими сводами. В раздевалке Джиу бросила свою сумочку на скамью, чувствуя, как внутри все еще дрожит натянутая струна. Тэхен принес две пары роликов: для нее — аккуратные, ярко-белые с розовыми колесами, идеально подходящие под ее сегодняшний образ, и для себя — строгие черные. Они сели на скамью друг напротив друга и принялись переобуваться. Джиу возилась со шнурками, но мысли ее были далеко. Тишина помещения только подстегивала внутренний монолог, который она вела весь день.  Наконец, не выдержав, она подняла глаза. — Что там с Чонгуком? — спросила, и ее голос слегка дрогнул. Весь путь до ролледрома этот вопрос жег ей горло. Как бы она ни старалась подавить волнение, неприятная дрожь в пальцах выдавала ее. Ей не хотелось портить вечер, не хотелось накручивать себя, но молчание лучшего друга ощущалось как дыра в груди. Тэхен замер. Он тяжело и как-то по-детски грустно вздохнул, так и не подняв на нее взгляда. Его пальцы продолжали медленно затягивать шнурок на ботинке. — Хочешь честно? — спросил он тихо. Джиу молча кивнула, хотя он этого не видел. — Мы уже говорили с тобой об этом. — О чем? — переспросила она, хотя внутри уже знала ответ. — О его ревности, — Ким наконец поднял голову. Его взгляд был твердым, пронзительным. — Ты отрицаешь очевидное, Джиу. Девушка резко отвела взгляд в сторону, застыв с роликом в руке. Пальцы впились в жесткий пластик. Снова эта тема. Снова этот конфликт, который она так отчаянно пыталась замять. — Я не отрицаю его ревности. Дружеской, — уточнила она, намеренно выделив это слово голосом. — Но мы с тобой не друзья, Тэ, и точно ими не будем, — она усмехнулась горько, почти болезненно. — Он ревнует мое внимание… или твое. Чонгук всегда был собственником, ему просто нужно время, чтобы привыкнуть... — Джиу… — Тэхен прервал ее поток оправданий, заставляя снова посмотреть на себя. В его глазах читалась досада. Он видел ее насквозь — видел, что она просто не хочет принимать эту информацию. Столько лет дружбы с Чоном выстроили вокруг девушки стену, сквозь которую правда о его чувствах пробивалась с трудом. Тэхен понимал: для нее признать, что Чонгук смотрит на нее не как на сестру — значит разрушить привычный мир. — Ладно. Пусть будет так, окей. Он не стал спорить. Сейчас было не время для драм. — Я звал его, — Тэхен чуть-чуть соврал, смягчая углы. Он не стал говорить, что Чон буквально послал их обоих нахуй, сорвавшись в приступе ярости. — Он отказался, сказал, что слишком устал после тренировки. Сондык его сегодня знатно погонял. Джиу облегченно выдохнула, хотя червячок сомнения все еще грыз сердце. — Он ответит тебе позже, — успокаивающе произнес Ким, видя ее замешательство. — Идем кататься? Он мягко, почти благоговейно забрал ролик из ее ослабевших рук. Опустившись на одно колено перед ней, он сам принялся натягивать ботинок на ее ножку, аккуратно застегивая клипсы. Джиу смотрела сверху вниз на его макушку, на его сосредоточенное лицо, и чувство вины перед Чонгуком на мгновение отступило, вытесненное странным трепетом от заботы Тэхена. Наконец они вышли на площадку. Огромное пространство заливал неоновый свет — розовые, синие и фиолетовые блики танцевали на глянцевом покрытии. На фоне негромко зазвучала ритмичная музыка. Тэхен, стоило ему сделать первый шаг, вдруг пошатнулся. Видимо, он действительно давно не стоял на колесах. С коротким вскриком он ухватился за бортик, и Джиу весело, заливисто рассмеялась. Она изящно подкатила к нему ближе, в отличии от парня уверенно держась на роликах. — Ты что, не умеешь кататься? — поддразнила она его. — Все я умею, — Ким весело закатил глаза, пытаясь вернуть себе самообладание. — Просто задумался. Равновесие — штука тонкая. Джиу подъехала еще ближе и сама взяла его за руку, переплетая свои пальцы с его. Она видела легкое смятение и тень стыда на мужском лице — Ким Тэхен не привык выглядеть неловким перед девушками, только если не делал этого специально. — Так будет безопаснее, — усмехнулась она, сжимая его ладонь. — Ты все-таки мировой айдол, лицо группы. Будет обидно, если твое прекрасное лицо разукрасят пара фонарей. Ну, а если вдруг пизданемся — то вместе! Они наконец двинулись вперед. Сначала медленно, осторожно. Тэхен привыкал к ощущению скорости под ногами, его тело постепенно вспоминало нужные движения. Вскоре он отталкивался уже увереннее, и вот уже сам вел их пару вперед, увлекая Джиу за собой в плавных поворотах. Они кружили по пустому залу, громко смеялись, шутили, перебрасывались колкостями. Атмосфера была невероятно теплой, душевной — казалось, они знают друг друга целую вечность, и нет никаких камер, фанатов и сложных отношений. Просто двое молодых людей в неоновом свете. Но внезапно музыкальная дорожка сменилась. Наступила короткая секунда тишины, а затем из динамиков раздались до боли знакомые аккорды. Светлое, летящее вступление. Голос, который невозможно спутать ни с чьим другим. Jung Kook — Euphoria. Обоих будто током ударило. Они одновременно замедлились, почти остановившись в центре зала. Этот звук резанул по ушам, вызывая мгновенный, острый укол совести. Липкое, противное ощущение предательства накрыло с головой, перекрывая кислород. Казалось, Чонгук стоит где-то там, в тени трибун, и смотрит на них своим тяжелым взглядом. Никто не осмелился признаться в этом вслух.  Джиу заговорила первой, пытаясь смахнуть это нелепое чувство, хотя сердце уже забилось где-то в горле. — Ого… неожиданно, — она попыталась усмехнуться, но вышло жалко. Она обожала эту песню. «Euphoria» всегда была для нее чем-то личным — она окрыляла ее, обволакивала теплом, и каждый раз, слушая ее, Джиу чувствовала фантомное присутствие друга рядом. Его поддержку. Его любовь. Но сейчас… сейчас ей было неловко до тошноты. Ей стало грустно, и она отчетливо поняла, как сильно ей не хватает его здесь. Его смеха, его дурацких попыток сделать трюк, его присутствия… Так нельзя. Рядом Тэхен, и я должна быть здесь, с ним… Она подняла взгляд на Кима и увидела, что он смотрит на нее. Но в глазах напротив не было грусти. Там была решимость. Тэхен считал ее состояние моментально. Он увидел, как ее взгляд стал тусклым, как она ушла в себя, ведомая голосом Чонгука из динамиков. Внутри него вспыхнула резкая, обжигающая злость. Не на нее — на это невидимое присутствие третьего лишнего, который умудрялся занимать все мысли Джиу даже тогда, когда его не было рядом. Он захотел это прекратить. Прямо сейчас. Он хотел вырвать ее из этого кокона воспоминаний, вытеснить образ Чонгука из ее головы, стереть этот голос своим собственным. Тэхен резко притянул ее к себе за талию, сокращая расстояние до нуля. Прежде чем она успела что-то сказать, он вовлек ее в поцелуй. Это было не так, как в прошлый раз. Первый поцелуй был продиктован страстью, алкоголем и диким желанием, а этот… этот был аккуратным, сдержанным, почти невинным, но от этого еще более сокрушительным. У Джиу предательски подкосились ноги, и если бы не крепкие руки Тэхена, она бы точно не удержалась на роликах. Ким и сам на мгновение застыл, пугаясь силы собственного порыва. Он чувствовал ее губы — мягкие, податливые, и то, как она судорожно выдохнула ему в рот. В этот момент для него не существовало музыки, не существовало Чонгука и не существовало никаких правил. Только она. Он вкладывал в этот поцелуй все свое желание быть для нее кем-то большим, чем просто «брат лучшего друга». Он хотел быть тем, кто заставляет ее сердце биться чаще здесь и сейчас. Он хотел, чтобы в этой «Эйфории» была только их реальность.

***

Ночной город за окном постепенно затихал, но внутри у Джиу все еще бушевал пожар. После горячего душа, который должен был смыть и запах ролледрома, и липкое ощущение неопределенности, она наконец-то забралась под одеяло. Образ Тэхена, его внезапный поцелуй под сладостный голос лучшего друга и тот жадный взгляд до сих пор стояли перед глазами, заставляя сердце пускаться вскачь. Она уже начала медленно проваливаться в желанное забытье, когда тишину спальни разрезал короткий, резкий звук уведомления. Джиу вздрогнула, распахивая глаза. Сонливость на мгновение отступила, уступая место раздражению. Она потянулась к тумбочке и сняла телефон с зарядки. Экран полоснул по глазам ярким светом. Чонгук: Спишь? Она замерла, глядя на это единственное слово. Проморгалась, надеясь, что это галлюцинация от усталости. Серьезно? После того как она весь день обрывала ему мессенджер, после всех ее попыток достучаться сквозь его ледяное игнорирование, он просто пишет «спишь»? Джиу приподнялась на локте, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. Пальцы быстро застучали по клавиатуре. Джиу: Засыпаю. Ответ пришел так быстро, будто он держал палец над кнопкой отправки с давно заготовленным текстом. Чонгук: Не засыпай, я приеду. Девушка раздраженно усмехнулась, отшвырнув телефон на подушку. Она откинулась назад, глядя в темный потолок. Этот парень точно когда-нибудь сведет ее в могилу. Его манера появляться именно тогда, когда она пыталась вычеркнуть его из головы хотя бы на ночь, была просто филигранной. Даже если бы сейчас ей вкололи ударную дозу снотворного, она бы не заснула. Сонливость смыло волной нервного ожидания. Джиу знала: выяснять отношения с Чоном — это всегда ходить по минному полю. Это всегда заканчивалось либо громкими ссорами, либо тяжелыми обидами, либо его фирменными психами. А в последнее время это стало происходить пугающе часто. С Чонгуком явно что-то происходило, какая-то внутренняя трансформация, которая задевала и ее. Но почему именно сейчас? Ей через несколько часов вставать на работу. — Сука... — прошептала она в пустоту. Ожидание не затянулось. Прошло всего двадцать минут, когда в тишине квартиры раздался резкий свист дверного звонка. Джиу нехотя встала, накидывая на свою короткую пижаму легкий шелковый халат. Засунув ноги в мягкие тапочки, она вышла в коридор, поправляя свои темные волосы, которые еще не успели до конца просохнуть. Она открыла замок, и на пороге возник он. Чонгук был во всем черном — привычный оверсайз, капюшон толстовки откинут назад. Он стоял, глубоко засунув руки в карманы штанов, и его тяжелый, нечитаемый взгляд сразу же прошелся по женской фигуре. Когда он наконец остановился на ее лице, их глаза встретились. Никто не спешил начинать разговор. Они просто стояли в дверях и молча смотрели друг на друга, словно пытаясь считать информацию, которую не решились доверить сообщениям. — Почему так поздно? — первой прервала тишину Джиу. Голос прозвучал тише, чем она планировала. — Не спится, — так же тихо ответил Чонгук и, не дожидаясь приглашения, шагнул вперед. Джиу пришлось отпрянуть вглубь коридора, пропуская друга. Дверь закрылась за ним с четким, окончательным щелчком. Парень принялся стягивать обувь, а Джиу, не говоря больше ни слова, направилась на кухню. Она не стала включать там свет. Освещения из коридора хватало, чтобы видеть очертания предметов, но в помещении сохранялся приятный, обволакивающий полумрак. Глаза, привыкшие к темноте спальни, упорно не хотели адаптироваться к яркому электричеству. Чонгук бесшумно двинулся за ней. Пока Джиу включала чайник и что-то сосредоточенно искала на полках, он по-хозяйски развалился на стуле, сложив руки на груди. Мужчина наблюдал за каждым ее движением. Такая сонная. С этими своими карими искрящимися глазами, которые в полумраке казались почти черными, с розовыми после душа щеками… Довольная, сука. Он буквально кожей чувствовал шлейф ее удачного вечера. Хорошо провела время с Тэхеном? А он вот просто заебись.  Тренировка до седьмого пота, сигареты одна за одной и эта удушающая ревность, которую он так и не смог запереть внутри. Он раздраженно отмахнулся от этих зудящих мыслей и тяжело вздохнул. В конце концов, он приехал сюда не для того, чтобы снова сорваться. Он приехал поговорить. Джиу наконец нашла упаковку любимого печенья и достала две кружки. Она методично залила заварку кипятком, стараясь не звенеть посудой. Одну кружку она молча поставила перед Чоном, вторую — себе. И все это время она чувствовала на себе его внимательный, почти сканирующий взгляд. Наконец она села на стул напротив него, привычно подогнув под себя одну ногу и кутаясь в полы халата. — Ну? — начала она, не дождавшись от него каких-то слов. — Мы должны были поговорить, — хрипло произнес он, даже не сдвинувшись с места и не притронувшись к чаю. — Я помню, — вздохнула девушка. — Не обязательно делать это ночью, ты знаешь, что мне на работу... Чонгук опустил голову, коротко мотнув ею, словно отгоняя назойливую мысль. — Я хочу сейчас, — твердо произнес он, перебивая ее на полуслове. Джиу нахмурилась на это и недовольно закатила свои карие глаза. Его упрямство всегда было их общей точкой соприкосновения и одновременно — причиной самых громких скандалов. — Я всю ночь верчусь и не могу уснуть, Джиу, — вздохнул он. — Меня, блять, уже трясет от того, что происходит. — А что происходит? — вспыхнула она. — А я ебу? — так же агрессивно ответил он, вскидывая на нее потемневший взгляд. — Но это точно не моя вина. — Моя? — горько усмехнулась девушка. Чонгук вперил в нее тяжелый взгляд, не найдя что ответить. В этой душной темноте кухни никто не хотел признавать себя проигравшим. А кто был виноват? Он? Он точно не считал виноватым себя. Она? Тэхен? Да похуй, если честно — это не отменяет того факта, что ему ебано. И ей, наверное, тоже… но она все равно пошла кататься с ним на блядских роликах. — Как покатались? — спросил вдруг он, пытаясь сделать свой голос будничным, будто ничего не происходит. Он старался звучать безразлично, но пальцы, сжимающие край стола, выдавали его с потрохами.   — Ты серьезно? — Просто интересуюсь, — хмыкнул Чон. Да ему похуй, как они покатались. Его вообще не ебет. Нисколько. — Прекрасно, — ответила Джиу. — И ты тоже мог поехать с нами. — Я там лишний. — Ты не лишний, Чонгук, — отчаянно отрицала она. — Ты никогда не лишний. Что за бред? Чонгук прикрыл на мгновение глаза, сдерживая гнев. Как ты, блять, не понимаешь? — Ты хотела поговорить, — начал он, закрывая тему с роликами. — Можешь начинать. — Если тебе это не надо, то и я не собираюсь что-то выяснять. — Я бы не приехал, — пробормотал Чон. Джиу заметила, как он сидит и еле сдерживает себя от криков и гневных тирад. Она видела, как ходят желваки на его лице, и понимала — сейчас он на пределе. Нужно было сгладить углы, пойти ему навстречу, чтобы расколоть эту его броню из гордости и упрямства. Девушка отставила кружку с недопитым чаем в сторону и встала с места. Обойдя парня, она остановилась у него за спиной и мягко положила ладони на его плечи, принимаясь массировать напряженные мышцы. Она прекрасно знала, что он это любит. И да, она определенно этим пользовалась. Чонгук заметно расслабленно выдохнул через нос, и его тело слегка обмякло под ее пальцами. — Ты странный в последнее время, — тихим гипнотическим голосом начала девушка. — Что с тобой происходит? Парень молчал. Что происходит? А он сам, блять, не знал. Система начинала давать сбой, выдавая критическую ошибку каждый раз, когда он видел ее с кем-то другим. — Джиу… — выдохнул он. — Ты же знаешь, что всегда можешь поговорить со мной, — продолжила она. — Всегда. — Я знаю, — прошептал он. — Но ты молчишь, — упрекнула его Джиу. — И я чувствую себя виноватой. — Ты не-… — начал вдруг он, но не смог продолжить. — Блять… — Я впервые после того болезненного расставания почувствовала себя… не знаю, желанной? Нужной? — голос Джиу дрогнул, она открывалась ему, вываливая личные эмоции, как на исповеди. — Тэхен прекрасный парень, Чонгук. Он добрый, он внимательный… Я вижу по его глазам, что ему действительно интересно со мной. Не как с «приложением» к тебе, а как с отдельным человеком. Чонгук молчал. Упрямо, сдержанно выслушивал ее поток, а сердце в его груди болезненно сжалось от этих слов. Наивная дура. Он-то знал, как Тэхен умеет смотреть. — Я знаю, что ты сейчас думаешь, — ее руки продолжали методично разминать его плечи, и она чувствовала, как он снова каменеет. — Но такого больше не будет. В прошлых отношениях я задыхалась под контролем, в запретах и этой больной, удушающей ревности… Я была ограничена, и это сильно сказалось на нашей дружбе. Но здесь… если у меня что-то и получится с Тэхеном, такого не повторится. Я никогда не забывала о тебе и не буду. Чонгук слушал все это, ее размеренный голос действовал успокаивающе, ее руки дарили покой… но слова. «Получится»? С Тэхеном? Да что, блять, стало, что они за неделю настолько сблизились? А дальше что — свадьба через месяц? Лучше бы, сука, просто потрахались и разбежались. Чонгук тяжело вздохнул и прочистил горло. Он откинул голову назад, прямо на ее живот, чтобы видеть стоящую над ним Джиу, и тихо произнес: — Мне похуй, Джиу. — Нет, — она мягко качнула головой, глядя ему прямо в глаза. — Я же знаю тебя. И твой блядский характер. Ты тяжелый. Но я люблю тебя, Чонгук. И я тебя, Джиу. Чонгук смотрел на нее, не отводя взгляда. — И я смертельно устала от этих твоих психов, — продолжала она, и в голосе зазвучали стальные нотки. — Если у тебя действительно что-то случилось — скажи мне прямо. Хватит вести себя как обиженный ребенок.  — Так и не общайся с ребенком, — хмыкнул Чонгук, нахмурившись. — Раз тебя чето не устраивает. — Вот видишь! — Джиу резко убрала руки, закатив глаза. Она обошла парня и вернулась на свое место, закинув ногу на ногу и сложив руки на груди. В этом резком движении ее шелковый халатик предательски съехал, обнажая нежную кожу бедра, но она не придала этому никакого внимания. Зато придал Чонгук. Он уловил это движение взглядом, вязко сглотнув. Тяжело было концентрироваться, когда рядом сидит она. Когда говорит таким голосом, когда касается тебя, а ты не можешь коснуться в ответ так, как хочется… С каких, блять, пор тебе вообще хочется касаться ее так, Чонгук? — Ты упертый как баран, Чонгук, так нельзя! — вспыхнула Джиу, и ее голос зазвучал резче. — Меня просто заебало твое поведение. Ты приходишь ко мне посреди ночи, выносишь мозг своим молчанием, а потом огрызаешься на любое мое слово. Если ты не хочешь делать ни единого шага вперед, если тебе по кайфу вариться в своем дерьме и винить в этом меня — катись нахрен. Я не собираюсь больше играть в «угадай, на что обиделся Чон». Я устала идти на компромиссы в одиночку. Это дорога с двусторонним движением, придурок, а ты стоишь на месте и просто смотришь, как я разбиваюсь о твою стену! Чонгук выслушивал ее гневную тираду, и ни один мускул на его лице даже не дрогнул. Он не стал ее прерывать и перекрикивать, не сказал ничего против, потому что, сука, она была права. Никто не виноват, что ты эмоциональный долбаеб, Чонгук. — Я просто чувствую, как ты отдаляешься, — вдруг неожиданно после долгой паузы начал он, и его голос был лишен привычной агрессии. — Ты постоянно проводишь время с Хеном или на работе... Я чувствую себя куском говна под твоей подошвой… ненужным. Это слово ударило Джиу, будто током. Она, которая всегда старалась быть для него опорой, даже представить не могла, что в его голове зреет такой бред. Злость моментально сменилась горьким разочарованием. — Это не так! — возразила она, подаваясь вперед. Голос ее смягчился, но в нем все еще слышалось отчаяние. — Тебе просто кажется, ты сам себя накручиваешь до предела. Я понимаю, почему это происходит — у нас обоих был хуевый опыт в прошлом, и ни ты, ни я не хотим повторения того ада. Но этого и не будет, слышишь? Тебе просто нужно принять ситуацию и перестать вести себя как законченный эгоист. Твое недоверие и эти истерики… мне тоже больно от них, Чонгук. Ты не один во всем этом. Чонгук долго смотрел в свою кружку, словно там был ответ на все его вопросы. Наконец, он выдавил из себя, едва шевеля губами: — Да... я понял. Извини. Я попытаюсь... не вести себя как мудак. Просто... непривычно все это. Джиу почувствовала, как в груди наконец-то ослабло тугое кольцо напряжения. Она вдруг встала с места и подошла к нему, потянувшись для объятий. Ей так важно было сейчас почувствовать, что они все еще «мы». Она вцепилась в него крепко, будто он был единственным якорем в этом мире, уткнулась носом в его шею, вдыхая до боли знакомый и любимый запах. Чонгук сжал ее в ответ настолько сильно, что ей стало физически больно, ребра едва не хрустнули под его руками. Но ему было больнее. Морально. Он поморшился, спрятав лицо в ее темных прядях. Он, сука, соврал ей прямо сейчас. И продолжит врать. Потому что Чонгук понимал: это гребаное, рвущее плоть на куски чувство никуда не делось. Оно не утихло от ее слов о Тэхене, оно только сильнее взбушевалось, превращаясь в черную, густую ненависть к самому себе и ко всему миру. Стало еще паршивее. Стало еще больнее. Он в полной заднице. И он знал, что эта ложь — единственное, что удерживает ее сейчас рядом.

***

Дверь за Чонгуком захлопнулась с негромким щелчком, оставив Джиу в оглушающей пустоте. Стены кухни, еще хранившие тепло его присутствия, внезапно стали холодными и давящими. В груди разливалась тягучая, свинцовая тоска, которая с каждым вдохом становилась все тяжелее, будто что-то невидимое медленно сжимал грудную клетку, перекрывая доступ к кислороду.   Вроде бы они поговорили. Вроде бы он пообещал «быть проще» и обнял ее на прощание, но этот вязкий, противный осадок во рту не давал быть обманутой. Она отчетливо видела, в каком состоянии он ушел: за этой маской смирения скрывался настоящий шторм. Было очевидно — он что-то скрыл, спрятал глубоко внутрь, решив просто соврать ей, чтобы успокоить и прекратить этот тяжелый разговор. Ему не стало легче, и от осознания этой лжи в груди жгло еще сильнее. Все останется по-прежнему: те же недомолвки, тот же холод и та же невысказанная боль.   За окном начало медленно светать. Первые полоски рассвета просочились сквозь щели в шторах, разрезая полумрак комнаты холодным лезвием. Глаза нещадно болели, веки казались засыпанные песком, но сон не шел. Джиу забилась в угол дивана, бездумно листая ленту «Тик-Тока» в попытке заглушить внутренний крик. Но алгоритмы были безжалостны: каждое второе видео — эдиты с Чонгуком под грустные треки. Его улыбка на экране, его смех, его взгляды — все это било по самому больному, заставляя сердце пропускать болезненные удары.   Внезапно вверху экрана всплыло уведомление из «Твиттера». Официальный аккаунт группы, короткая подпись и ссылка. Пальцы Джиу дрогнули, когда она нажала на нее, и телефон мгновенно перекинул ее на «SoundCloud». Jungkook cover — Paper Hearts. Она нажала на «плэй». Комнату заполнили чистые, меланхоличные переборы акустической гитары — звук был настолько прозрачным, что казалось, можно коснуться струн. А затем раздался его голос. Звенящий, почти хрустальный в своей чистоте, он обладал той самой узнаваемой хрипотцой на низких нотах, от которой по телу Джиу мгновенно пробежала волна колючих мурашек. Она замерла, уставившись в одну точку на стене, пока его голос обволакивал ее, проникая в самые потаенные уголки сознания. На глазах застыла мокрая пелена, мир вокруг окончательно размылся. Чонгук вложил в эти строчки столько надрыва, столько скрытой мольбы, что у нее перехватило дыхание. Pictures I'm living through for now (Образы, которыми я сейчас живу) Trying to remember all the good times (Пытаясь вспомнить все хорошее) Our life was cutting through so loud (С громким треском расходилась по швам наша жизнь) Memories are playing in my dull mind (Воспоминания всплывают в моем помутневшем сознании)  I hate this part paper hearts (Я ненавижу это, бумажные сердца)  And I'll hold a piece of yours (И я сохраню часть твоего)  Don't think I would just forget about it (Не думай, что я бы просто забыл об этом) Hoping that you won't forget about it (Надеясь, что не забудешь ты) Это был просто кавер, на первый взгляд. Но выглядело это как признание. Его способ сказать то, что язык не повернулся произнести вслух. Джиу сжала телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев. Каждое слово, каждый выдох в микрофон кричал о том, что он не справляется. Что ему чертовски, невыносимо плохо. Тебе действительно больно, Чонгук? Почему ты молчишь? Раздели со мной эту блядскую боль…