ПЛиО драбблы

Ширен часто снились драконы. В детстве сны были тревожные, жуткие: огонь, крики, кровь и огромные крылатые тени. А потом мейстер Крессен, тогда ещё живой, научил её читать по "Драконовой крови", истории дома Таргариенов, и рассказал, что в подвалах Красного замка до сих пор лежат огромные черепа драконов, чёрные, словно уголь. — В-ха-гар, — старательно выговаривала Ширен вслед за мейстером, водя пальцем по ровным рядам букв. — Мираксес, — уверенно произносила она, и Крессен одобрительно кивал. — Балерион, — заворожённо шептала она, сидя с ногами на постели одна в своих покоях. Имена древних богов давно сгинувшей Валирии звучали как заклинание, картинки оживали на пожелтевших страницах, и Балерион дышал чёрным пламенем на воинство короля-садовника. И сны ей стали видеться совсем другие. Там ветер свистел в ушах, земля расстилалась внизу, словно карта, и по обе стороны от неё хлопали крылья огромного чёрного дракона. А она — она была то Висеньей Таргариен с Тёмной Сестрой в ножнах, то Рейенис, а то и самим Эйегоном Завоевателем — легендарным королём, который пришёл в Вестерос с двумя жёнами и тремя драконами — и принёс кровь и огонь, и спаял воедино почти все Семь Королевств. Жаль, у неё не было братьев или сестёр, как у Эйегона. Вот Эдрик Шторм приходился ей двоюродным братом — хорошо бы у отца и у каждого из них было по своему дракону. Тогда никто не смог бы их победить. Они летали бы над полем боя и сжигали врагов, как Эйегон и его сёстры. Ширен видела несколько раз, как горят люди — очень страшно. Они кричали и корчились от муки, у них вспыхивали волосы, обнажались зубы, проваливались носы, чернела кожа и лопались от жара глаза. Но всё же они были врагами отца и заслуживали такой смерти. Война бы наконец закончилась, и в Вестеросе остался только один король — её отец, Станнис Баратеон. Красная женщина обещала отцу возродить какого-то дракона из соли и пепла. Ширен не любила её — это она убила мейстера Крессена и велела жечь людей — но ей очень хотелось, чтобы чудо случилось. Время шло, враги всё набирали силы, появлялись новые короли и умирали один за другим. Эдрик пропал, куда — ей никто не объяснил. Красная женщина вместе с отцом и матерью отправились на Стену. А потом в Вестеросе появилась Дейенерис Таргариен, королева-завоевательница с двумя мужьями и тремя драконами, и они принесли с собой огонь и кровь. Первой пала Королевская гавань. Отец вернулся с севера и вместе с остатками людей отступил в Штормовой Предел. Потому что больше отступать было некуда. Ширен слышала обрывки тревожных разговоров: войско отца совсем малочисленно, а королева-завоевательница прибыла не только с драконами, но с огромной армией бывших рабов. — Никому никогда не удавалось взять Штормовой Предел, — беспрестанно повторяла мать, а Ширен вспоминала, как триста лет назад Эйегон взял огромный Харренхолл: "И тогда король Харрен узнал, что толстые стены и высокие башни от драконов не спасают. Ведь драконы умеют летать". Драконы прилетели на рассвете. Ширен разбудил далёкий звук рога, а потом она услышала странный шум. Служанка не пришла к ней, чтобы помочь одеться, и Ширен, сама кое-как надев платье, решила посмотреть, в чём дело. Сверху доносился слабый шум: кажется, кричали, кричало сразу много людей. Подобрав юбки, она стала спускаться вниз по крутой лестнице, и звуки слышались всё отчетливее, и за стенами замка действительно кто-то кричал. А у самых нижних ступеней лестницы дверь распахнулась прямо перед ней, и Ширен, взвизгнув, отпрянула. Прямо на неё чуть не упал человек с лицом красным, словно сырое мясо. Глаза у него были белые, как варёное яйцо, а волосы свисали с головы на клочьях кожи. — Жжёт, — прохрипел человек и протянул вперёд руки, но оступился и упал на ступени. Ширен в страхе прижалась к каменной кладке. «Защити, Штормовой Предел». Стены замка, заложенного восемь тысяч лет назад самим Брандоном Строителем, были холодными и крепкими, но она ощутила слабую дрожь. Случилось что-то страшное. Скорее, скорее к отцу! Она осторожно обошла человека, который лежал неподвижно, выскочила через приоткрытую дверь и побежала дальше через ступеньки, в покои отца. Комната была пуста, и Ширен поспешила в парадный зал. Она распахнула двери, и в лицо ударил горячий воздух. В зале оказалось полно людей, они стояли, сидели, лежали на полу; и у многих из них были обожжены лицf и руки. В воздухе стоял запах дыма. Кто-то ругался, проклиная «драконью сучку», кто-то просил воды, а некоторые просто кричали от боли. Молоденький мейстер пытался оказать раненым помощь, служанки помогали ему. Нигде не было видно ни отца, ни Давоса, его десницы. Ширен закусила нижнюю губу, чтобы не заплакать. Что происходит? Неужели случилось то, чего так боялся отец? Неужели Дейенерис Таргариен напала на них? Она сделала несколько робких шагов в зал. Какой-то воин перед ней с болезненным стоном снял с головы шлем — и Ширен увидела, как сдирается с лица кожа, приставшая к металлу, как блестит сукровицей оголённая плоть. — Принцесса? — растерянно прошептал он. На его голове чернели проплешины голого черепа, и Ширен побежала через зал к отцу. — Дитя! — перед самой дверью её перехватил Давос. — Нет, туда нельзя. Вас надо вывезти из замка, пойдёмте скорее прочь. — Стреляйте! Цельтесь во всадника! Это кричал Станнис, её отец, и Ширен выскользнула из рук Давоса. — Сбейте её с дракона, Иной бы вас побрал! — слышался крик её отца через дым. Драконы? Ширен поняла вдруг, что все эти люди, живые и мёртвые — пострадали от драконьего огня. Но это отец в её мечтах сжигал врагов, это они должны мучиться и умирать. Всё должно было быть не так. — Дитя, ваш отец велел увести вас из замка! — Давос схватил её за запястье, но Ширен вырвалась, рыдая, и кинулась через дым на отцовский голос. Вдруг марево перед ней рассеялось, и на стене она увидела спины рыцарей, отступивших к башне, а над ними — дракона. Великолепного, с огромными крыльями, отливающего алым в лучах восхода. — Балерион Чёрный Ужас, — прошептала она. Он навис над стеной и, казалось, совершенно не замечал направленных на него арбалетов. А на нём восседала дева-воительница из старой легенды, почти такая же, как на раскрашенной гравюре — беловолосая, в чёрно-красном панцире. Словно одна из сестёр короля-завоевателя оседлала Балериона. Она что-то крикнула дракону, и он распахнул пасть и дохнул огнём — чёрно-красным, как у Балериона, и это было очень красиво. «Как Висенья Таргариен», — успела подумать Ширен, прежде чем чёрное пламя поглотило её.