Когда манипулятор стал жертвой

      На следующий день я снова вернулся в школу и увидел парня, курящего у входа.       У него были пухлые щёки и самая обычная одежда — точно не первый класс.       Мой урок проходил в новом кабинете, и, похоже, он был единственным, у кого я мог спросить дорогу: я снова опоздал. — Не мог бы ты подсказать мне дорогу к 25-му кабинету? У меня плохая память с кабинетами, их слишком дохуя.       Парень бросил на меня взгляд и начал разглядывать с головы до ног. Взгляд был холодным и безразличным. Не похоже на второклассника. — А ты из какого класса? — саркастично спросил он. — Из второго, — ответил я немного напряжённо. Это прозвучало едва слышным шёпотом. — Что-что? — задиристо переспросил он, наклонившись ближе. — Второго, чёрт возьми! Ты глухой что-ли!? — выкрикнул я, сорвавшись на гнев.       Он лишь рассмеялся и, заходя в здание, напоследок бросил: — Обратись ко мне, когда будешь уровнем повыше.

***

      Зайдя в учебное заведение, я с раздражением метался по коридорам, отчаянно ища доску с картой, где и были отмечены кабинеты. — Вот чёрт, возомнил себя главным, а сам, вероятно, из того же класса, что и я, — пробормотал я, топая по коридору. Обувь предательски поцарапалась от злости и сильного пинка, и я понимал, что её придётся сменить — ведь мне нужно выглядеть безупречно. — Хёнджин? Так вот ты где! — как всегда добродушно произнёс староста.       «Видимо, это классическое поведение для бедняков. Они только и могут радоваться тому, что у них хоть что-то ещё есть, кроме куска хлеба.», — с усмешкой подумал я. — Староста, — с улыбкой помахал я ему, подходя ближе. — А вот и ты, — отозвался он, складывая руки на груди. — Я уж начал думать, что ты решил прогулять первые дни, как некоторые… — в его голосе прозвучала ирония, но в глазах читалась явная радость.

«Наивный»

— Ладно, — кивнул он, разворачиваясь. — Давай я заберу тесты из кабинета учителей, и пойдём в класс, — добавил он буднично, словно всё уже давно решено. — Я сравнил наши расписания и понял, что сегодня у нас почти все уроки совпадают, — сказал он, бросив короткий взгляд на экран телефона. — Только вот, к сожалению, у меня ещё один урок по хореографии. — Замечательно, — пробормотал я, стараясь скрыть сарказм и уставившись на свою обувь. Всё это начинало раздражать.

***

      Я вошёл в класс, как ни в чём не бывало. Опоздание на десять минут? Не трагедия. Для кого-то — позор. Для меня — просто лишний повод не слушать скучное бормотание взрослого, который считает, что имеет над нами власть. Отвечу сразу: не имеет. — Соизволили прийти спустя двадцать минут, Хван Хёнджин? — произнёс учитель, не скрывая раздражения.       Я даже не удостоил его взглядом. Прошёл мимо, бросив сумку на парту у окна, и сел. Спокойно. Без суеты. Пусть бесится дальше.       Рядом сидел вновь Минхо — ребёнок бизнесмена из первого класса. На его лице была одна эмоция "мне всё равно, кто ты, пока ты не мешаешь мне". Нужно приступить к вчерашнему плану. — Доброе утро, — бросил я, просто для формальности. — Ага, — коротко отозвался он, даже не взглянув.

И что ответить на "Ага"?

Ничего.

      Спокойствие длилось ровно до тех пор, пока в класс не ввалился Бэк Со Ын. Театрально, громко, как будто это его шоу, а все мы — зрители. Второй класс, как и я, но с синдромом элитника без допуска.

Пафоса — как у министра, мозгов — как у мяча.

— Хёнджин, вау, ты жив. А я уж думал, ты исчез, спасая мир своим лицом, — насмешливо сказал он, громко и достаточно близко, чтобы я почувствовал его духи. Дорогие. Безвкусные.       Я медленно повернул голову и посмотрел на него. Спокойно. Пусто. — Ты снова забыл свою значимость дома, Со Ын? — спросил я так тихо, что он инстинктивно подался ближе, чтобы расслышать.       Минхо хмыкнул, не отрываясь от планшета.       Бэк Со Ын ухмыльнулся, но было видно — попал. Он сел на своё место, громко, с показной небрежностью. Театрал, у которого реплика не зашла. — Ты с ним знаком? — спросил Минхо, почти не заинтересованно, скорее из вежливости. — Второй класс. Не повезло, — ответил я, лениво листая тетрадь. — Так не любишь общаться с теми, кто на твоём уровне? Или, может, хочешь завести друга из третьей группы? — лисье усмехнулся он. — Староста, что ли? О, только не это. Ни за что, — фыркнул я, почти психанув, будто это было личным оскорблением.       И правда. Я всегда стремился пробиться выше, а не скатываться вниз.

***

      После урока, наконец-то наступил обеденный перерыв.       Я шёл по коридору, когда встретил двух парней. Один из них был мне знаком. Но — в плохом смысле.       Тот самый щекастый курильщик, который возомнил себя королём. Рядом с ним стоял миловидный парень, похожий на лиса. Он выглядел довольно невинно. Хотя и белка может казаться милой.       «Король» повернулся ко мне, что-то сказал лису и медленно скользнул по мне взглядом. Уголки его губ поползли вверх в ухмылке. Он лениво поманил меня пальцем.       Я холодно посмотрел на него и хотел уже пройти мимо, как вдруг кто-то крепко схватил меня за плечо.

Это был лис.

— Не гоже игнорировать старших по рангу, — сказал он, широко улыбаясь, будто наслаждался ситуацией. — Старших? — в голове раздался ехидный смешок. — Следи за языком. Ты ведь не хочешь потерять всё, что у тебя есть? — продолжил он, приподняв бровь. — Хотя я был бы не прочь увидеть, как такое тельце умоляет меня на коленях.       «Король» подошёл ближе, вновь оценивая меня взглядом. — Выведи его за двор, дорогой, — усмехнулся он, поглаживая меня по шее, как будто проверял, насколько легко его жертва гнётся.       Я резко отдёрнул плечо. — С чего это я должен идти с вами?       Лис недовольно глянул на «старшего», потом перевёл взгляд на меня. Он посмотрел на свою ладонь и, будто издеваясь, начал загибать пальцы: — Хмм... В какой ты у нас группе? В четвёртой? — загнул один палец, невинно округлив глаза. — Нет? Может, в третьей? — второй палец, приближаясь ко мне. — Во второй? — третий. Усмешка искривила его лицо. — А теперь запомни, кто ты такой. Слушайся первый класс, милый. — Перестаньте болтать, моё горло уже горит без сигарет. Я не собираюсь ждать, пока вы дойдёте, чтобы закурить, — сказал белка у входа, доставая пачку дорогих сигарет.       Бренд был мне знаком — видел такие у отца. Каждая пачка стоит больше ста семидесяти долларов. Роскошь для избранных.

***

      Лис толкнул меня сзади, и я упал на колени — прямо перед «старшим». — Ну что, милый, может, извинишься по-хорошему? — сказал он, зажигая сигарету, что висела на губах.       Огонь вспыхнул. Запах дыма ударил в нос. Гарь. — Язык проглотил? — хмыкнул он, выпуская едкий дым мне в лицо.       Кашель вырвался сам собой и не прекращался. Чья-то рука вцепилась в мои волосы сзади, дёрнув резко. Внезапный стон сорвался с губ — от неожиданности.

Мои глаза распахнулись.

Это конец. Конец моей репутации.

— Ох, что это было, милый? Тебе нравится пожёстче? Может, мне сказать ему дёрнуть сильнее? Или мне самому заняться этим?       Я отвёл взгляд, чувствуя, как пальцы впиваются крепче, тянут сильнее. Голос подступал к горлу, но я прикусил губу. Тонкая кожа лопнула. Кровь стекала к подбородку. — Ты выглядишь как настоящая эскортница из элитного клуба. Может, устроить тебя туда? Будешь радовать нас вечерами. Как тебе идея, Чонин?       Чонин. Значит, этого лиса зовут Чонин. Мило. Видимо, люди с милыми лицами — самые подлые. — Думаю, хёнам это точно понравится. Особенно Чан-хёну, — с усмешкой добавил он. — Я наконец-то нашёл тебя, Джинни, — раздался знакомый голос. — «Джинни»? — эхом отозвалось в голове. Как же это раздражает. — Феликс? Что ты здесь делаешь? Ты за ним пришёл? — тот, «старший», потушил сигарету ногой. — Я говорил не курить. Мне, как старосте, влетит. А ты, Чонин, должен был за ним следить. Но ты, похоже, не справился. От тебя я не ожидал. С ним всё понятно, но ты...       Рука отпустила волосы, но жжение осталось. — Вставай. Пойдём в столовую. Время ещё есть – надо пообедать, — протянул мне руку, Феликс.       Я встал сам, отряхнулся и проигнорировал его жест. Два недовольных взгляда прожгли мне спину. А Феликс, сжал свою руку и убрал её обратно в карман. — С вами мы поговорим позже. А ты, Джинни — иди за мной.

***

      В столовой на мгновение воцарилась тишина. Двери распахнулись, и вошёл Хёнджин, чуть отстраняясь от плеча идущего рядом Феликса. Вид у Хёнджина был напряжённый: челюсть сжата, взгляд – как будто готов испепелить всё вокруг. Кто-то из учеников обернулся, поползли шепотки. Хёнджин почувствовал себя так, будто его высвечивают прожекторы. — Зря ты вообще полез, — бросил он, не оборачиваясь. Голос звучал злобно, как будто обиделся на что-то личное.— Только всё запорол.       Феликс немного замедлил шаг, будто не сразу понял, о чём речь. Мотнул головой, словно прогоняя наваждение. — Они бы тебя вдвоём отделали, — ответил он тихо. Но в голосе слышалась какая-то напускная неуверенность. — Я просто хотел как лучше… — Как лучше!? — Хёнджин резко остановился, и Феликс чуть ли не врезался ему в спину. — Да это же влиятельнинькие из первый класс! Ты хоть понимаешь, что теперь будет? Они растрезвонят об этом всему универу, и моя репутация падёт. Я бы и сам справился. — Один, против двоих? — нахмурился Феликс. В глазах всё ещё оставалось что-то наивное. — Я… — Ты думаешь, что я слабый? — перебил его Хёнджин, в его голосе звучало оскорбление и непонятно откуда взявшаяся злость. — Ты решил показать себя героем, а выставил меня каким-то беспомощным. Спасибо, блять! Очень благодарен!       Наступила гнетущая тишина. Только где-то вдалеке доносился гул голосов и звяканье столовых приборов.       Феликс на секунду отвёл взгляд в сторону, будто боролся с собой. И вдруг выпалил, как будто выстрелил: — Я люблю тебя, Хёнджин.       Слишком громко. Слишком внезапно. И чертовски неправильно.       Хёнджин застыл на месте, глаза расширились от удивления. А потом он вдруг рассмеялся. Злобно, почти с каким-то издевательским оттенком. Сердце Феликса пропустило удар и сжалось от боли. — Ты что, шутишь? — медленно произнёс он. В голосе звучало недоверие и отвращение. — Сначала в героя играешь, а потом признаёшься в любви? Серьёзно?!       Феликс молчал, смотря в глаза Хёнджина. В его взгляде больше не было той мягкости и нежности, которую Хёнджин всегда видел. — Это даже не смешно, — продолжал Хёнджин, распаляясь всё больше. — Да ты… ты мерзкий! У тебя вообще всё в порядке с головой? Признаваться в чувствах… так ещё и парню?! Ты ведь… ты же гей, да?       Феликс медленно кивнул, не произнося ни слова. Внутри всё похолодело. — Ужасно. Просто… отвратительно, — выдохнул Хёнджин. — Я думал, ты нормальный парень, просто ко всем лезешь. А ты… ты просто гад, который строит из себя невинного.       И тут Феликс улыбнулся. Но это была совсем не добрая улыбка. Щёки горели от обиды и злости, но эта улыбка выглядела почти пугающей. — Я тебя понял, Хённи, — прошептал он с ядом в голосе. Его губы дрожали от злости и накопившихся эмоций. — Тогда не удивляйся, если скоро в этой школе начнут распускать сплетни уже о тебе.       Он резко развернулся и ушёл, пряча слёзы обиды и злости под всё той же холодной ухмылкой. Больше он не выглядел спасителем.       Теперь он был похож на угрозу, на что-то опасное и непредсказуемое. И Хёнджин знал, что эта угроза направлена на него.