Сломанные игрушки

Возвращение Ванессы Бергер и ее публичная порка Лотты Айзенхарт всколыхнули академию «Розенхоф» сильнее, чем любое событие за последний год. Но уже через несколько дней шторм утих. Ричард Уинтерс, вопреки ожиданиям Мартина, не стал форсировать события, и пытаться нарываться. Он был непривычно задумчив. Увидев, как Ванесса поставила на место его новую пассию, он испытал отрезвляющий укол. Это была не та тихая мышь, что годами смотрела сквозь людей, прячась за обложками книг. Взгляд, которым она наградила Лотту, а затем, на долю секунды, и его самого, был острым. В нем читалось явное осознание своего превосходства. Ричард чувствовал, что любое неверное движение может стоить ему публичного унижения, и решил пока не лезть на рожон, предпочитая тактику наблюдателя. Около недели Лотта не отходила от него ни на шаг. Она пыталась компенсировать свое поражение удвоенной громкостью и показной веселостью. Висла на его руке в перемены, громко смеялась в столовой и демонстративно смотрела сквозь Ванессу, если та проходила мимо в коридорах. Мартин, с его повышенной внимательностью, замечал, как в эти моменты в зеленых глазах Лотты вспыхивал опасный, мстительный огонек. «Ничем хорошим это не кончится», — мрачно думал он. Ричард же вел себя так, будто Бергер вовсе не существует. Не смотрел на нее, не упоминал в разговорах, и его напускное безразличие было столь же демонстративным, как и недавняя одержимость. Мартина это тревожило, но вместе с тем давало слабую надежду, возможно, он наконец-то повзрослел и оставил свой идиотизм. Идиллия, была недолгой. В среду, в переполненной столовой, Лотта устроилась на коленях у Ричарда, обвив его шею руками. Она капризно дула губки, привлекая внимание всей компании. — Рич, Я все хочу спросить, — сделала театральную паузу, — ну почему ты ничего не сделал? — жалобно мурлыкала она, ища у Ричарда защиты, прижалась ближе. — Эта самодовольная выскочка оскорбила меня при всех! А ты просто стоял и смотрел! Мы ведь вместе, ты должен был поставить ее на место! Ричард, до этого рассеянно поглаживавший ее по спине, на мгновение замер. Он перевел взгляд на ее лицо и ответил тоном, не терпящим возражений: — Я и сам был в шоке, Лотта. Она вообще никогда ни с кем так не разговаривала. Что было до того, как мы вошли в класс? Что ты сделала, что «призрак» вдруг обрел голос? Лотта картинно закатила глаза. — Не-е зна-аю! — протянула она. — Я просто хотела познакомиться с новенькой, села на край ее парты и, кажется, случайно задела ее руку. Ну подумаешь, маленькая помарка в каком-то дурацком блокноте! А она сразу набросилась на меня, представляешь?! Начала оскорблять… София, сидевшая с ними за одним столом, в компании своего нового парня, баскетболиста из старшего класса, тихо усмехнулась, не поднимая глаз от чашки с чаем. — Кажется, ты сама ее спровоцировала, Лотта, — заметила она ровным тоном. — Мало кому понравится, когда в его личное пространство так беспардонно врываются. Лотта резко развернулась к ней, сверкнув глазами. — Твоего мнения, Соф, вообще никто не спрашивал! — огрызнулась она. София пожала плечами: — А мне никто и не запрещал его высказывать, — сказала она, подняв взгляд на Лотту. — Ты же знаешь правила этого заведения. Свобода слова и все такое. Ричард хмыкнул, оценив иронию, но вмешиваться не стал. Ему было лень, он методично постукивал пальцами на боку Лотты. Та, чувствуя, что проигрывает, замолчала, но ее взгляд принялся методично сканировать зал. Все ученики старшей школы обедали примерно в одно время, и трапеза вне стен столовой считалась в «Розенхофе» дурным тоном, признаком бедности или финансовых проблем семьи. Лотта искала белые волосы, но Ванессы Бергер в столовой не было, она пыталась припомнить видела ли ее хоть раз в обед. После уроков она списалась со своими подругами в чате, дав им простое задание — проследить, куда «белая мышь» исчезает на большой перемене. Ответы пришли быстро, буквально к концу недели. У Лотты было много должников и просто желающих выслужиться перед новой пассией «короля». «Бергер, если погода позволяет, обедает на крыше одна, если нет, уединяется в пустом кабинете латыни, рядом с восточной лестницей». Лотта знала, кабинеты хорошо просматривались через окна, выходящие в коридор, поэтому они ее и засекли. Девушка хищно улыбнулась своим мыслям, но делиться открытием с Ричардом не стала. «Ты всегда одна, Призрак, — думала она, глядя в окно. — Это удобно. Но если я трону ее сейчас, все сразу подумают на меня». Лотта умела ждать и решила действовать тоньше. Через знакомых, через подруг и их старших братьев она начала осторожно, капля за каплей, вливать яд в школьную атмосферу. Сперва пошли слухи о том, что Бергер пропадала на целый год, потому что делала пластические операции. Отсюда, мол, и ее изменившиеся, более острые черты лица, и фигура. Чуть позже слухи стали грязнее: якобы Ванесса забеременела и уезжала рожать, чтобы скрыть позор. Когда же однажды к воротам академии подъехал автомобиль с женевскими номерами, из которого вышел высокий темноволосый юноша, чтобы передать Ванессе папку с документами, по школе молниеносно разлетелась новая версия. Юношу узнали, это был Франсуа Дюбуа, сын владельца крупного автомобильного концерна. Ванесса, завидев его, позволила себе легкую, едва заметную улыбку приветствия, и они обменялись парой фраз на французском. Этого хватило, чтобы слух превратился в утверждение: «Бергер предпочитает парней постарше, и именно Дюбуа — отец ее внебрачного ребенка». Но Ванесса оставалась непоколебимой. Слухи разбивались о ее спокойствие. Она по-прежнему никак не реагировала на выкрики «Призрак!» или «Монстр!» за спиной. Однако, если кто-то решался обратиться к ней по имени или фамилии, она могла ответить. И эти ответы часто становились для спрашивающего болезненным уроком. Это случилось через две недели после запуска слухов. Один из парней из свиты Ричарда, баскетболист из старшего класса, специально преградил ей путь. За его спиной стояли несколько зевак в ожидании шоу. Ванесса остановилась в шаге от него. — Бергер, — развязно начал он, громко, чтобы слышали все в коридоре. — Слышал, ты теперь мамочка? Что, учишься, пока с ребенком сидят няньки? Что ж ты за мать такая? Его друзья загоготали. Лотта, стоявшая в другом конце, замерла, ожидая увидеть смущение, боль или гнев на лице «монстра». Ванесса подняла голову и наградила взглядом, от которого, у него казалось, кровь застыла в жилах. Уголки ее губ тронула усмешка, больше похожая на оскал. — Ты закончил? — спросила она. — Я спрашиваю, потому что мне, в отличие от тебя, есть, чем заняться, кроме как пересказывать помойные сплетни. Парень побагровел. Кто-то из-за его спины нервно хохотнул. — Что, правда глаза колет, «мамочка»? — попытался он съязвить в ответ. — Знаешь, в чем разница между мной и тобой? — Ванесса сделала полшага вперед, и парень инстинктивно отшатнулся, хотя она была ниже его на голову. — Мне не нужно самоутверждаться за счет чужих сплетен, чтобы чувствовать себя значимой. Твои слова — это просто шум, ничто. Теперь отойди, мешаешь. Она обошла его, словно он был мебелью, и направилась к лестнице, ведущей на верхние этажи. Представление было окончено, не успев начаться.

***

Спустя полмесяца слухи о «пластических операциях» и «тайных родах» начали затухать, не принеся желаемого эффекта, Лотта Айзенхарт перешла к следующему этапу. Она не была дурой, чтобы подставляться самой, и действовала через проверенные каналы, подруг, чьи старшие братья имели доступ к нужным людям, и знакомых, которым она когда-то оказывала мелкие, но своевременные услуги. Теперь они возвращали долги. В понедельник утром, за час до начала занятий, школьный чат взорвался. Сперва в общую рассылку попали две фотографии. Затем еще несколько. Качество было превосходным, профессиональный коллаж, правильное освещение, никаких грубых стыков. На каждом снимке лицо Ванессы Бергер было приставлено к телу полуобнаженной женщины в откровенных позах. На коленях у какого-то мужчины в дорогом костюме, в объятиях другого, мускулистого, на бортике джакузи с бокалом шампанского в руке. Позы были вызывающими, двусмысленными и граничащими с порнографией. Лицо везде было узнаваемым, белые волосы, острые скулы, шрам на брови, холодные зеленые глаза, которые, по задумке мастера, теперь, смотрели с этих снимков с томной поволокой. Телефоны завибрировали по всей академии. В холле на втором этаже, возле кабинета истории, где располагалась небольшая зона отдыха с диванами, стояла небольшая группа: Мартин, Генри и двое парней из их класса. Ричард, прислонившись плечом к стене, лениво просматривал входящие сообщения, когда один из старшеклассников, из компании Уинтерса, отделился от подоконника и с широкой ухмылкой сунул ему свой телефон прямо под нос. — Глянь, Уинтерс, — в голосе парня звучали пошлые нотки. — Понятно теперь, чего ты на Призрака все время пялился. Горячая штучка оказалась. Смотри, какие формы. Ричард взял телефон. Его большой палец лениво скользнул по экрану, пролистывая снимки один за другим. Выражение лица оставалось непроницаемым. Он рассматривал коллажи внимательно, методично, словно изучал финансовый отчет. Прошло секунд тридцать, может сорок, прежде чем он коротко хмыкнул и вернул телефон обратно. — Монтаж, — бросил он ровным, даже скучающим тоном. — Умелый, спору нет, но все же монтаж. Генри, который доедал очередную шоколадку, потянулся к телефону старшеклассника. — Дай-ка. — Он уставился на экран, прищурившись, его веснушчатое лицо выражало напряженную работу мысли. — С чего ты взял, Рич? Смотри, копия же. Призрак, ну один в один. Волосы, шрам… Ричард перевел на него снисходительный взгляд. — Генри, включи мозги. Ты видишь ее каждый день. Она тощая и мелкая, даже ниже тебя ростом, а здесь, — он ткнул пальцем в экран, — кобыла с третьим размером. Если бы ты хоть немного смотрел на девушек, а не только в пачку с чипсами, не задавал бы таких тупых вопросов. Генри обиженно выдохнул, но промолчал, продолжая разглядывать фотографии. Старшеклассник пробормотал что-то невразумительное и, забрав телефон, отошел. Лотта, стоявшая рядом с Ричардом и наблюдавшая за этой сценой с плохо скрываемым напряжением, решила подать голос. — Ну да, — протянула она задумчиво. — Не очень похожа. Зато какая поза была… — Она игриво улыбнулась, пытаясь перевести разговор в шутливое русло. Ричард резко притянул ее к себе за талию, прижав спиной к своей груди. Наклонившись к самому уху, прошептал, чтобы слышала только она: — Что, хочешь попробовать? Лотта звонко расхохоталась, запрокинув голову ему на плечо. — Ахаха, Ричард! Ты невыносим! — Ее смех был громким и демонстративно веселым, но на лице мелькнула тень недовольства. План провалился. Она ждала совсем другой реакции. В лучшем случае, что Ричард с отвращением отвернется от «испорченного товара», в худшем, устроит публичный скандал, за неподобающее поведение, с доведением до отчисления. Но он раскусил фальшивку за считанные секунды, даже не заинтересовавшись. Хуже того, коллажи, вместо того, чтобы вызвать отторжение, породили волну нездорового любопытства. Уже через неделю Лотта заметила, что атмосфера вокруг Бергер изменилась. Раньше вокруг нее был вакуум, основанный на страхе перед «проклятием» и на суеверных слухах. Сейчас к ней начали тянуться с пошлым интересом, совершенно не таким, какого добивалась Лотта. Она видела, как парни из старших классов, раньше шарахавшиеся от «призрака», теперь провожали ее долгими, оценивающими взглядами, перешептывались и ухмылялись. Один из них, одинадцатиклассник по имени Феликс, слывший в школе главным «ловеласом» с репутацией, от которой шарахались даже самые неразборчивые девушки, решил действовать. Это случилось в четверг, на большой перемене. Ванесса, как обычно, спускалась с крыши по восточной лестнице. Феликс поджидал ее в коридоре. Когда она прошла мимо, даже не взглянув на него, он нагнал и преградил ей путь, опершись рукой о стену прямо перед ее лицом, отрезая проход. — Бергер, — произнес он с нахальной улыбкой, обводя взглядом ее фигуру с головы до ног так, словно она уже стояла перед ним голая. — Слушай, а может, сходим в кино? Сегодня вечером. Я угощаю. Ты, я, темный зал. — Он подмигнул. — Будет весело… Ванесса подняла взгляд. В глазах не было ни страха, ни гнева. Только абсолютное спокойствие, которое подействовало на Феликса сильнее, чем пощечина. Она смотрела на него, как на насекомое, внезапно научившееся говорить. — С дороги, — скомандовала она. — Быстро. Это был произнесенный вполголоса приказ, настолько уверенный, что Феликс, ожидавший смущения или испуга, растерялся. Его рука, упиравшаяся в стену опустилась. Он сделал шаг назад, сам не понимая, почему подчинился. — Ненормальная, — бросил он ей в спину, когда она продолжила путь, не удостоив больше ни словом, ни взглядом. Лотта, наблюдавшая за этой сценой из ниши у лестницы, стиснула зубы. Ее ногти впились в ладони. «Чертова сука», — мелькнуло в голове. Все, что она делала, оборачивалось против нее. Бергер словно была заговоренной. Но Лотта Айзенхарт не привыкла проигрывать. Она не была истеричкой, которая крушит все вокруг от злости. Она была расчетливой. И теперь, видя, что коллажи не сработали, а Ричард раскусил фальшивку, она поняла, что пора действовать более решительно. Никаких больше слухов, никакого фотошопа. Нужен реальный компромат, то, что нельзя будет опровергнуть. Она знала, что Ванессу можно подловить на лестнице, ведущей с крыши. Камер там не было. Кабинет она вычеркнула сразу, просматривается, да и риск, что могут появится учителя. Лестница была идеальным вариантом. В последнюю неделю перед весенними каникулами Лотта нашла и подговорила трех парней. Это были не те, кто входил в ближний круг Ричарда. Так, «шестерки», готовые на все за одобрение Лотты и обещание замолвить за них словечко перед «королем». Один — крепкий, но туповатый боксер из параллельного класса. Второй — долговязый, один из тех, кого никогда не замечают. Третий — новенький, переведенный из другой школы, с коротким ежиком темных волос и вечно недовольным выражением лица. Задача была простая — подкараулить Ванессу, когда она будет возвращаться с крыши после обеда, немного «пошутить» и заставить ее поцеловаться с одним из них. Сделать реальные фото, отправить Лотте. Она была уверена, что настоящие снимки испорченной репутации Бергер заставят Ричарда даже не смотреть в ее сторону. Кто захочет связываться с девкой, которая обжимается со всяким сбродом? План казался гениальным в своей простоте. День выдался солнечным и теплым, одним из тех мартовских дней, когда весна уже чувствуется в воздухе, но ветер прохладный. Ванесса, как обычно, поднялась на крышу с термосом и книгой. Она провела там всю большую перемену, читая Дюма в оригинале и наслаждаясь тишиной и солнцем. Когда до звонка осталось несколько минут, она не спеша собрала вещи и направилась к выходу с крыши. Открыв двери на площадку, она сразу почувствовала неладное, дверь за ней захопнулась, отсекая путь к отступлению. Трое парней подошли с боков, преграждая дорогу. — Привет, Призрак, — протянул тот, что с ежиком и кривой усмешкой. — Куда так спешишь? Поболтаем? Ванесса замерла. Ее взгляд быстро просканировал лестницу: узкая, крутая, с каменными ступенями и железными перилами. Пространства для маневра почти нет. Трое. Крупные. Намерения очевидны. Она не стала кричать. Не стала звать на помощь. Ее лицо напряглось, тело приняло стойку, она сжала термос и книгу, готовая применить их не по назначению. — Отошли, — произнесла она тем же тоном, каким приказывала Феликсу. Но эти трое были не Феликс, тот действовал в одиночку у всех на виду в открытом коридоре. Они переглянулись и оскалившись шагнули вперед. Тот, что с ежиком, протянул руку, чтобы схватить ее за плечо, и в этот момент Ванесса ударила. Резко, точно, вложив всю силу, которую она годами оттачивала на тренировках. Удар пришелся ему верхушкой термоса в подбородок, голова мотнулась назад, зубы клацнули, и он отшатнулся, схватившись за лицо. Она развернулась ко второму — боксеру, который уже тянул к ней руки. Удар ногой в колено, точный, как ее учили. Раздался мерзкий хруст, и парень с воплем рухнул под дверью, схватившись за ногу. Сустав неестественно вывернулся, он закричал, завывая от боли: — Сука! Она мне ногу сломала! Третий успел обхватить ее поперек туловища, прижав руки к бокам, книга и термос выпали, разлетевшись по полу. Ванесса рванулась, пытаясь ударить затылком ему в лицо, но он держал крепко. Тот, что с ежиком, оправившись от удара, с перекошенным от ярости лицом, ринулся к ней. — Ах ты, тварь! — прорычал он, занося руку для удара. Ванесса извернулась в захвате и успела ударить ногой ему в пах. Парень всхлипнул и согнулся, но удар она все же пропустила, он пришелся в плечо, и от сильного толчка, вкупе с тем, что долговязый не удержал равновесия от ее рывка, Ванесса оступилась. Край ступени ушел из-под ноги. Время словно замедлилось. Ванесса инстинктивно выбросила руки вперед, защищая голову и лицо. Рука встретила ступень с тошнотворным щелчком. Тело ударилось о каменную лестницу и покатилось вниз. Удары, плечом, бедром, снова плечом, слились в один сплошной каскад боли. Падение закончилось на площадке между вторым и третьим этажом, куда она влетела спиной, приложившись о стену. Перед глазами мелькнула яркая вспышка, сознание не отключилось. Ванесса осталась сидеть, полубоком опираясь здоровой рукой об пол, судорожно хватая ртом воздух. Левая рука лежала на коленях под неестественным углом, предплечье было вывернуто, и сквозь разорванную кожу торчал острый обломок кости, кожа вокруг опухла и кровоточила. Кровь быстро пропитывала белую рубашку, расползаясь алым пятном. Она не закричала. Сжав зубы так, что на скулах проступили желваки, правой рукой потянулась к телефону, который выскользнул из кармана при падении и отлетел к стене. Пальцы скребли по полу, оставляя кровавые разводы. На лбу выступил холодный пот, дыхание стало поверхностным и частым.

***

За несколько минут до Ричард и Мартин шли вдвоем в сторону класса после ланча. Генри и Лотта отделились от них, направившись в свой класс. Раздавшийся сверху грохот и мужской вопль: «Ах, ты тварь!» — заставил обоих замереть. Они подняли взгляд на этаж выше. Сквозь просветы лестничных перил было видно, как трое парней, двое из которых тащили под руки третьего, хромающего и воющего от боли, спустились на второй и скрылись в коридоре. Когда они поднялись, то увидели на площадке между этажами Ванессу. Она сидела, привалившись спиной к стене, и правой рукой судорожно шарила по полу, пока пальцы не сомкнулись на телефоне. — Мартин, быстро вызови охрану и попробуй поймать тех ублюдков! — рявкнул Ричард, срываясь с места и взбегая по лестнице вверх, перепрыгивая через две ступени. Мартин без лишних слов рванул на третий этаж, на бегу набирая номер школьной охраны. Ричард взлетел на площадку и остановился как вкопанный. Открывшийся вид заставил его внутренне похолодеть. Ванесса держала телефон в правой руке, поднеся его к уху, и сквозь зубы, с трудом выдавливая слова, говорила в трубку: — Восточная лестница. Срочно. Кровь уже окрасила всю левую половину ее рубашки. Рука… Ричард сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Он видел разные травмы на спорте, но такое… неестественный вывернутый угол, осколок кости, пробивший кожу, кровь, капающая на каменный пол. Юбка задралась, но Ванесса, не замечала этого, не делала ни малейшего движения, чтобы поправить одежду, полностью сосредоточившись на том, чтобы оставаться в сознании. Ее дыхание было поверхностным, частым. Она не плакала. Ричард осторожно присел, стараясь не делать резких движений, и в этот момент ее голова повернулась к нему. Глаза затуманенные болью, впились в него. — Не приближайся! — выдохнула она, и в этом сдавленном голосе звучала угроза. Она была похожа на раненого зверя, загнанного в угол, готового защищаться до последнего вздоха. Ричард отступил ровно на шаг, выставив руки перед собой. Он не мог вымолвить ни слова. И в этот момент грохот тяжелых ботинок по лестнице заставил его обернуться. Андерс, новый телохранитель Ванессы, влетел на площадку, задев Ричарда плечом с такой силой, что тот впечатался спиной в перила. В один взгляд оценив ситуацию, опустился рядом с Ванессой на одно колено. — Мисс Ванесса, — его голос был на удивление спокойным, — я вызову скорую. Потерпите. Он уже доставал телефон, когда ее правая рука, разжавшая телефон, метнулась к его рукаву и вцепилась с неожиданной силой. — Не говори отцу! Андерс замер. — Мисс Ванесса… — Он на важной встрече. Не говори ему! — В ее голос звенела сталь, командный тон, которому подчинялись без раздумий. — Я главная, пока его нет! Это приказ! Андерс на секунду замер. Он знал, что этот приказ он выполнить не сможет. Но сейчас спорить с ней было нельзя. Он лишь кивнул, набирая скорую и параллельно быстро диктуя адрес. Затем он снял свой пиджак и аккуратно накрыл ее обнаженные ноги. Он был в курсе, что Фридрих Бергер был в Берне уже третий день, ведя сложнейшие переговоры о легализации части активов. Если прервать его… Последствия могли быть катастрофическими для всего дела. — Возможны повреждения позвоночника, — произнес он скорее для себя, чем для нее, сканируя взглядом видимые повреждения. — Нужно остановить кровь. Помощь скоро будет. Простите, мисс. Он выдернул свой ремень, быстро и туго перетянул им предплечье чуть выше перелома. Ванесса не издала ни звука, но глаза вдруг закатились, и она обмякла, потеряв сознание. Андерс, не смея ее шевелить, одной рукой аккуратно придерживал сломанную конечность, чтобы уменьшить натяжение, а другой фиксировал ее саму, чтобы она не сползла. Ричард, опомнившись и отойдя от шока, на ватных ногах начал спускаться по лестнице. — Стой! — резкий окрик Андерса пригвоздил его к ступенькам. — Кто это сделал? Ричард обернулся. Лицо было бледным, но голос, когда он заговорил, звучал ровно. — Я не знаю. Трое пробежали мимо, слишком быстро. Увидеть не успел. Мой друг побежал за ними. Он набрал Мартина. Гудок. Второй. — Мартин, что у тебя? Голос в трубке был запыхавшимся, на фоне слышны были громкие стоны: — Удалось поймать одного. Они бросили его, на первом этаже, он со сломанной ногой. Ушли через запасной выход на спортплощадку. Охрану уже вызвал. — Одного поймали, — передал Ричард Андерсу. Через десять минут, которые показались вечностью, лестницу заполнили люди в униформе. Врачи работали быстро и слаженно. Ванессу, все еще без сознания, закрепили на жестком щите, зафиксировали шею, подключили капельницу. Андерс, не проронив больше ни слова, сел в ту же машину скорой помощи и уехал вместе с ней. Оставшись один в опустевшем коридоре, Ричард прислонился к стене, чувствуя противную дрожь в коленях. Перед глазами стояла картина: взгляд Ванессы, когда она приказала ему не приближаться. В этом взгляде не было страха, и Ричард готов был поклясться, если бы он попытался приблизиться, она бы продолжила сражаться. Это переворачивало все его представление о «тихой мыши». В больнице Андерс сидел в коридоре, глядя на закрытую дверь операционной. Приказ «не сообщать отцу» жег его изнутри. Она была главной в отсутствие отца, это правда, но она пострадала, а это он не мог укрыть. Он дал себе четыре часа. Время пока врачи будут собирать ее руку, чтобы обдумать и решить. Но внутри знал, что решение уже принято. Тяжко вздохнув, достал телефон и набрал Бруно Келлера. — Келлер, — раздался в трубке сухой голос начальника охраны. — Мисс Ванесса в больнице. Перелом руки, потеря крови. Нападение в школе. Трое. В трубке повисла тишина. — Я пришлю Лили в больницу, — голос Келлера был спокоен и страшен. — Фридриху я сообщу сам. — Она приказала не говорить ему, — тихо добавил Андерс. — Он в Берне. — Я в курсе, но это невыполнимый приказ, и ты это знаешь, — отрезал Келлер. — Я позвоню ему позже вечером. Доложи, как станет известно о состоянии Ванессы.

***

Через три с половиной часа Ванессу перевезли в палату. Она была еще вялой, но уже возвращалась в сознание. Белый потолок больничной палаты, писк мониторов, запах антисептика. Левая рука, зафиксированная в гипсе, пульсировала тупой болью. Она скосила глаза, Андерс сидел на стуле у стены, уперев руки в колени. — Андерс, — голос прозвучал слабо. — Ты сообщил Келлеру? Он поднял взгляд, чувствуя подвох: — Да, мисс Ванесса, я не мог не сообщить, время выхода на связь, расписание. Она выдохнула, возвращая себе контроль. Правая рука сжала край одеяла. — Набери Бруно и дай мне трубку. — Мисс Ванесса, вы только пришли в себя. Врачи сказали… — Набери мне Келлера, — перебила она, стараясь голос сделать тверже, — или я сейчас встану с этой койки и клянусь, доползу до особняка сама. Ты меня не остановишь. Поверь. Андерс знал, она была упрямее Фридриха. Он молча достал телефон, набрал номер начальника охраны и, активировав громкую связь, поднес трубку ближе. — Слушаю, — раздался в динамике голос Келлера. — Это я, — произнесла Ванесса. — Ты звонил отцу? Повисла короткая пауза. — Нет. Ждал, когда вы придете в себя. Она облегченно вздохнула. — Хорошо. Слушай внимательно. Я беру все на себя. В его отсутствие я главная в этом поместье. Ты не будешь звонить ему, пока я не разрешу. — Вы знаете вашего отца, — ровно произнес Бруно, констатируя факт. — Знаю, — ответила она. — И я беру его на себя. Ты не имеешь права ослушаться меня в его отсутствие. Это приказ, Келлер. Ты понял? Бруно Келлер, начальник охраны, прослуживший Бергерам больше двадцати лет, не привык получать приказы от шестнадцатилетней девчонки. Но он знал, кто перед ним. Он видел ее, выходящую со склада полтора года назад. — Понял, — отрезал Бруно наконец — Когда он вернется, я сама с ним поговорю. Это все. Конец связи. Андерс убрал телефон. Ванесса откинулась на подушку, закрыв глаза. Она знала, что только что одержала лишь временную победу. Отец все равно узнает. И тогда разразится буря. Но она будет на ее условиях. Хотя бы на несколько дней отец будет думать об их деле, а не срываться не закончив, только потому что она сломала руку. Она вложила силы в этот проект и не готова была терять потраченное время. Ванесса закрыла глаза всего на несколько секунд, ровно настолько, чтобы собраться с силами. Затем снова посмотрела на Андерса. — Андерс, поговори с врачами. Подготовь мою выписку. Завтра днем я хочу быть дома. Он выпрямился на стуле. Шрам на лице побелел сильнее обычного, верный признак того, что он сдерживается из последних сил. — Мисс Ванесса, это невозможно. У вас открытый перелом, вы потеряли много крови. Врачи говорили о минимум неделе наблюдения. Это даже не обсуждается. — Это не обсуждается, потому что решение уже принято, — отрезала она, поправляя здоровой рукой край больничной рубашки. — Мне не нужна неделя. Мне нужен мой дом, моя кровать и мой кабинет. Здесь я не восстановлюсь. Здесь я буду думать только о том, что в моей школе бегает та, кто это организовала. — Мисс… — Андерс. — Она повернула голову и посмотрела на него в упор. — Ты видел меня в худшем состоянии. И ты знаешь, я не блефую. Найди врача. Скажи, что семья Бергер подписывает все бумаги об ответственности. Что угодно. Но завтра утром я уеду отсюда. Это не просьба.

***

К вечеру слухи о падении Ванессы Бергер с лестницы уже заполнили все уголки академии. Говорили разное, что она поскользнулась сама, что это было покушение, что у нее сломаны обе ноги, что она в коме, что она спровоцировала драку. Мартин, к тому времени уже давший показания полиции и указавший на пойманного парня, сидел в комнате отдыха, обхватив голову руками. Ричард стоял у окна и молча смотрел на опустевший школьный двор. Мартин продолжал методично массировать виски после допроса. В комнате повисла тяжелая тишина. Уинтерс резко развернулся. — Мартин, позвони отцу. Эта троица должна сесть. Я свяжусь со своим, нужно раздуть шумиху в прессе. Мартин поднял голову. Его голубые глаза, обычно внимательные и спокойные, сейчас смотрели на Ричарда с откровенным недоверием. Он медленно выпрямился на диване. — Ты совсем свихнулся? — произнес он тихо, но с нажимом. — Хочешь, чтобы еще и журналисты ее донимали? Ее не было год, Рич. Год. А теперь, вернувшись спустя пару месяцев, лежит в больнице с открытым переломом. У тебя есть хоть какой-то предел совести? Ричард не отвел взгляда. Он шагнул к дивану и остановился напротив Мартина, засунув руки в карманы. — Ее фамилия упомянута не будет, — сказал он ровно, но в голосе звучал металл. — Послушай меня внимательно, Мартин. Если сейчас этих трех идиотов не закроют по закону, с раздуванием в прессе, от них вместе с семьями не останется и следа уже через несколько дней. Ты понимаешь, о чем я? Мартин моргнул. Ричард продолжил, понизив голос: — Это не жвачка в волосах. Это нападение. С причинением вреда здоровью, организованной группой. Ты помнишь, что случилось с семьей Браун? Селина просто жвачку в волосы залепила, и у ее отца два отеля закрылись меньше, чем за неделю. Здесь же… Он сделал паузу, давая Мартину осознать. — Здесь открытый перелом, Мартин. Бергер скорее всего уже в курсе, и времени не так много. Он сотрет их вместе с родителями, бизнесом, собаками и комнатными растениями. Единственный способ сохранить им жизнь и остатки будущего, сделать так, чтобы они сели по закону. Официально. С оглаской. С приговором. Тогда Бергер, возможно, удовлетворится этим и не станет добивать. Мартин молчал. В его голове складывалась картина, которую Ричард уже просчитал на два шага вперед. Действительно, если три парня просто исчезнут из школы, Бергер найдет их. И тогда последствия будут несоизмеримо страшнее, чем тюремный срок для несовершеннолетних. — И есть еще кое-что, — добавил Ричард, и его голос стал жестче. — Эти трое, обычные исполнители. Додуматься самим им не хватило бы ни ума ни наглости. Кто-то их подговорил. И этого кого-то нужно найти. Он встретился взглядом с Мартином. — Пойманный боксер расколется. Он со сломанной ногой, ему сейчас не до геройства. Но если мы не возьмем ситуацию под контроль прямо сейчас, завтра сюда приедут люди Бергера, и тогда спрашивать будут иначе. Ты этого хочешь? Мартин глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Потом достал телефон. — Я позвоню отцу, — сказал он. — Но, Рич… если ты ошибаешься, и эта история выплывет с именем Ванессы… — Не выплывет, — отрезал Ричард, уже набирая номер Александра Уинтерса. — Мой отец умеет работать с прессой, а твой, с юридическими тонкостями. Вместе они смогут сделать так, что эти три придурка получат по полной, а имя Бергер останется за скобками. Он поднес телефон к уху и, дождавшись ответа, произнес: — Отец, нам нужно поговорить. Срочно. Дело касается дочери Фридриха Бергера.