Сломанные игрушки

Почти два дня Максимилиан Келлер пребывал в непривычно приподнятом настроении. Он даже перестал называть Ванессу зубрилой, а нести ее на руках после уроков к машине вошло в своеобразную привычку. Она почти не протестовала, лишь недовольно поджимала губы. Он стал носить с собой блистер с обезболивающим и без лишних слов давал ей таблетку, когда замечал, что она сдавливает ручку сильнее, чем необходимо. Плюсом ко всему было искреннее удовольствие наблюдать за перекошенной физиономией Уинтерса каждый раз, когда тот видел Ванессу на руках у Макса. В четверг, оставив Ванессу в классе дописывать конспект, Макс направился в буфет. Он насвистывал навязчивую поп-мелодию, что крутили утром по радио в машине, и чувствовал себя просто прекрасно, несмотря на то, что до поздней ночи болтал с Мариан по телефону. Они договорились, что она приедет уже через неделю, на выходные. Перспектива увидеться с ней так скоро кружила голову. Макс предложил самостоятельно оплатить ей билеты. В конце недели он должен был получить свою первую зарплату, и мысль об этом грела. Он взял стаканчик с горячим кофе, сделал глоток, и прикрыл глаза, наслаждаясь теплом, разливающимся по телу, улыбнувшись собственным мыслям. Когда он повернулся, то почти врезался в Ричарда Уинтерса. — Келлер, — процедил Ричард, голос выдавал раздражение. — Сын охранника и ручная собачка Бергеров. Макс на мгновение замер со стаканчиком в руке, а затем медленно и лениво усмехнулся. Ванесса не обманула, у этого напыщенного индюка действительно была мания. Настолько, что он уже успел пробить информацию и о нем. «Довольно быстро, — отметил про себя Макс. — Однако, судя по тому, что решил идти в лобовую, терпение кончилось». В мире Уинтерса, очевидно, быть наемным рабочим считалось чем-то постыдным. — А ты, значит, Уинтерс. — Макс сделал еще один глоток, не сводя с Ричарда спокойного взгляда. — Сын министра, возомнивший себя королем школы. И как, корона не жмет? — Держись подальше от Призрака, — процедил Ричард, в голосе звучала неприкрытая угроза. Макс тихо хохотнул и демонстративно оглянулся по сторонам. — От кого? — он сделал вид, что всматривается в пустоту за спиной Ричарда. — Не думал, что ты веришь в призраков. Что дальше? Охоту на гоблинов объявишь? Или, может, на драконов? Ричард сжал кулаки в карманах, он пыталася не выдавать видом, что теряет самообладание. Игнорирование его приказа выводило из себя больше, чем само присутствие Келлера рядом с Ванессой. — Я сказал, держи свои руки подальше от Бергер! — сказал Уинтерс, делая шаг вперед. Максимилиан перестал улыбаться, не отрывая взгляда, он поставил стаканчик с кофе на подоконник и шагнул навстречу, подойдя почти вплотную. Они были одного роста, а воздух между ними словно искрился. — А то что? — тихо, но очень внятно спросил Макс. — Будешь кричать мне в спину «призрак» и «старуха»? Или придумаешь что-то персонально для меня? Хотя с твоей небогатой фантазией это вряд ли. — Ты здесь ненадолго! — выговорил Ричард, теряя остатки самообладания. — Как только надобность отпадет, тебя вышвырнут на помойку. Ты никто. Расходный материал. Макс чуть скривил лицо, не то в усмешке, не то в сочувствии. — Даже если меня тут не будет, — он подался вперед и понизил голос до доверительного шепота, который услышал только Ричард, — Ви никогда не посмотрит в твою сторону, чтобы ты ни делал. Он увидел, как в карих глазах промелькнула вспышка ярости. Макс догадался об истинной причине его бешенства еще в первый день и сейчас решил добить, подлив масла в огонь. — Ты можешь говорить, что хочешь, король, — прошептал он. — А я живу с ней под одной крышей. Он чуть отступил, наслаждаясь произведенным эффектом. Лицо Ричарда окаменело, только глаза горели бессильной злобой. Макс взял свой кофе, сделал глоток и, довольно усмехнувшись, пошел по коридору в сторону класса, снова насвистывая въевшуюся мелодию. Звук его шагов вместе с веселым свистом эхом разносились по опустевшему холлу. Ричард смотрел ему вслед, не в силах пошевелиться. Слова Келлера ударили в самую суть. Это был почти приговор его собственным надеждам. Бергер-старший, человек, которого его отец называл опасным хищником, поселил этого пса в своем доме. К нему бесшумно подошли Мартин и Генри. Генри, как всегда, что-то дожевывал, но на его обычно беззаботном лице читалось напряжение. — Рич, стоит остановиться на этом, ее отец не потерпит нападок на своих людей, — негромко сказал Мартин, глядя в ту сторону, куда ушел Максимилиан. Генри перестал жевать, проглотил и добавил, неожиданно серьезно: — Слушай, Рич. Сейчас, при всех, ты только лишнее внимание к себе привлекаешь. А она выигрывает. Ты открыт как на ладони, такими темпами ты можешь потерять влияние. На лице Ричарда отражалась ярость, не в силах сказать в данный момент ничего цензурного. Он знал, что они оба правы. Он терял лицо, и терял его публично. К ним подошла София со своим парнем под руку. Она не видела самой стычки, но слышала последнюю фразу Генри и сразу оценила обстановку. — Снова Белая Стерва? — понимающе спросила она, переводя взгляд с каменного лица Ричарда на мрачного Мартина. Мартин не обратил внимания, он смотрел на Генри широко раскрытыми глазами, с таким видом, будто небеса разверзлись и сама святая Дева Мария спустилась перед ним, а не его вечно жующий друг вдруг выдал дельную мысль. — Что, я просто знаю, когда надо заткнуться, — пожал плечами Генри, перехватив его взгляд. Ричард нервно развернулся и молча зашагал в класс. В ушах звенела последняя фраза Келлера. «Я живу с ней под одной крышей». Это не укладывалось у него в голове. Что Бергер-старший вообще думает? Кого он выбирает для своей дочери? Какого-то сына охранника, наемника без роду и племени? Ручную дворовую собаку? В его системе ценностей, где связи и происхождение решали все, это было немыслимо. Это было оскорбительно. Он позволил этому отбросу быть рядом с дочерью. Допустил в их закрытый, элитарный мир. И это не давало ему покоя. *** Апрель подходил к концу, принося с собой первое настоящее тепло. День за окном клонился к закату. Ванесса сидела в гостиной, закинув ноги на пуфик и устроив на коленях тетрадь с конспектами Максимилиана. Здоровой рукой она водила ручкой по строчкам, оставляя на полях короткие комментарии: «Неверная формула», «Путаешь причину и следствие», «Перечитай главу 4». — Смотри, здесь ты снова допустил ту же ошибку, что и в прошлый раз, — сказала она, не поднимая головы. — Ты подставляешь значение до того, как упростил уравнение. Максимилиан сидел в соседнем кресле и честно пытался слушать, но выходило плохо. Вместо этого он мечтательно улыбался своим мыслям, рассеянно глядя на языки пламени в камине. — Уже завтра приедет Мариан, — перебил он ее совершенно не к месту. — Представляешь? Завтра. Ванесса закатила глаза и после вернув взгляд в тетрадь, сухо произнесла: — Я уже слышала это сегодня трижды. Не отвлекайся. Мы не закончили. — Так точно, Зубрила! — он выпрямился в кресле и шутливо салютовал. Реакция последовала незамедлительно, Ванесса метнула в него тетрадью, но тут же поморщилась и закусила губу, чтобы сдержать стон боли, прострелившей, от сломанных ребер до самого позвоночника. — А вот дергаться бы тебе так не стоило, — тут же посерьезнел Макс, подаваясь вперед. — Болит? — Почти привыкла, — выдохнула она, выравнивая дыхание. *** За ужином Ванесса, аккуратно накалывая мясо, которое Лили ей заботливо нарезала заранее, прервала тишину: — Папа, если ты забыл, я напоминаю, утром приедет девушка Максимилиана. Фридрих как раз подносил бокал к губам. Он замер, медленно перевел взгляд на Макса, который в этот момент с энтузиазмом закидывал в рот очередной внушительный кусок отбивной. Максимилиан застыл под взглядом хозяина дома с набитыми щеками, став похожим на хомяка, застигнутого врасплох. — А твой отец в курсе? — спросил Фридрих, отставляя бокал в сторону. — Умгум, — промычал Макс, отчаянно пытаясь прожевать мясо. Он закивал головой для убедительности, не решившись говорить с набитым ртом в присутствии Бергера-старшего. Ванесса, наблюдавшая за его мучениями с плохо скрытым злорадством, сжалилась и перевела внимание отца на себя: — Бруно поедет встретить ее на вокзале. Фридрих приподнял бровь и беззлобно вздохнул. За годы, прошедшие после смерти жены, дом отвык от гостей и шума. — Похоже, в эти выходные в доме тишины не будет, — заметил он, возвращаясь к своему ужину. Ванесса пожала плечами и, отложив вилку, взяла чашку с какао. — Ты вроде хотел, чтобы я общалась с друзьями, — напомнила она спокойно. Фридрих усмехнулся в ответ. — Я не против шума. Главное, не разнесите дом на части. Договорились, Максимилиан? Макс, наконец-то справившись с отбивной и стукнув себя кулаком в грудь, шумно выдохнул и с жаром заверил: — Так точно, герр Бергер! Будет тихо, как в библиотеке ночью. Ванесса закатила глаза. Ее комментарий был едва слышен, но Макс его уловил: — Идиот. *** Утро субботы выдалось солнечным. Макс не находил себе места. Он то садился в кресло, то подходил к окну, вглядываясь в ворота, снова садился и начинал нервно барабанить пальцами по подлокотнику. Ванесса, устроившаяся с книгой в другом конце гостиной, наблюдала за ним поверх страниц с легкой усмешкой. — Если ты не перестанешь мельтешить, я попрошу Андреса запереть тебя в подвале до ее приезда, — пообещала она, переворачивая страницу. Макс не успел огрызнуться. Звук открывающейся входной двери заставил вскочить с дивана. В холл вошли Бруно и Мариан. Начальник охраны нес спортивную сумку гостьи, как всегда, с лицом не выражающим ничего. Мариан, высокая и статная, с коротко стриженными темными волосами и улыбкой, выглядела в мрачноватом коридоре так, будто ошиблась адресом. Она быстро оценила обстановку, заметила камеры, но не подала виду. — Спасибо большое, герр Келлер, — поблагодарила она Бруно, когда тот передал сумку подскочившему Максу. Бруно кивнул. Затем бросил на сына предупреждающий взгляд, в котором ясно читалось: «Без глупостей». Мариан, не обращая внимания на немую сцену между отцом и сыном, тут же обняла Макса. Тот, покраснев от смущения под взглядом отца и равнодушным любопытством Ванессы, на секунду прижал ее к себе, но, вспомнив о приличиях, тут же отстранился. Он повернулся к Ванессе, которая уже подошла, чтобы поприветствовать гостью. — Ви, это Мариан. Мариан, это Ви… ой, то есть Ванесса, — запнулся он. Ванесса остановилась напротив девушки. Она была ниже Мариан почти на голову, но, как обычно, держалась со своей спокойной уверенностью, которая заставляла окружающих чувствовать себя неуютно. Она перевела взгляд с Мариан на Макса, потом обратно. За те секунды, что она молчала, в гостиной, казалось, стало тише. — И чем вас в академии кормят? — наконец спросила Ванесса сухо. — У меня шея затекает. Повисла секундная пауза. А затем Мариан, не выдержав, засмеялась. — А ты именно такая, как о тебе рассказывал Макс! — сквозь смех выдавила она. Макс закашлялся. Ванесса чуть приподняла бровь. — Надеюсь, он не слишком приукрашивал. — Сказал, что ты колючая, как еж, и умная, как компьютер. — Хм, — Ванесса склонила голову набок. — Пожалуй, в этом есть толика правды. Добро пожаловать, Мариан. Ванесса направилась в свою комнату, оставляя ребят наедине: — Лили приготовила тебе комнату, Макс покажет, если сочтет нужным, — Ванесса чуть улыбнулась, Мариан покраснела, ткнув Макса в плечо. *** В тот день во время ужина за столом царила напряженная тишина. Лили постаралась на славу, на столе дымилось жаркое, а свежий хлеб источал аромат, от которого кружилась голова и просыпался аппетит. Непринужденная беседа не выходила. Фридрих Бергер, как обычно, сидел во главе стола. Макс, который за прошедшие недели успел привыкнуть к атмосфере этого дома, спокойно поглощал ужин, но то и дело бросал короткие взгляды на Мариан. Ванесса, с гипсовой рукой на перевязи, ловко накалывала здоровой рукой листья руколы, не проронив ни слова, но внимательно наблюдая за гостьей. Мариан Хоук, обычно уверенная в себе, чувствовала, будто находится под микроскопом. Ее вилка то и дело замирала в воздухе. Она не могла перестать посматривать на Фридриха Бергера. Его суровость конечно пугала этого было не отнять, но смотрела она на него не поэтому. Ее ожидания полностью разбились о реальность, Макс описывал отца Ванессы как человека, при котором подчиненые боятся поднять глаза или лишний раз открыть рот. Он рассказывал о нем коротко и с неохотой, явно побаиваясь. Мариан ожидала увидеть грузного неотесанного бандита с золотыми перстнями-печатками, который ест мясо руками и рычит на прислугу. Вместо этого за столом сидел высокий, статный мужчина с благородной проседью в светлых волосах, с безупречными манерами и естественной элегантностью, которую не натренируешь за месяцы. Черты лица хранили следы усталости, были правильными и даже тонкими. Темно-зеленые глаза, такие же как у Ванессы, оглядывались с оценивающим прищуром, от чего в уголках залегли глубокие морщины, и теплели, только когда он переводил взгляд на дочь. Он не был вульгарен, но в нём чувствовалась сила старого льва — седого, но всё ещё способного рвать врагам глотки. Этот диссонанс заставил Мариан замереть с приоткрытыми губами, забыв о салате в собственной тарелке. Ванесса, отправив в рот очередной листочек салата, несколько секунд молча наблюдала за гостьей. На ее лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах промелькнул задорный огонек. Она проследила за взглядом Мариан, перевела его на отца, который делал вид, что не замечает пристального внимания, и обратно. Макс, заметив неловкую паузу Мариан, уже открыл было рот, чтобы как-то разрядить обстановку, но Ванесса заговорила первой. — Он не кусается, — произнесла она ровным голосом, вновь поддевая вилкой лист салата. — Если, конечно, не провоцировать. Фридрих, который как раз подносил бокал с водой к губам, поперхнулся, закашлялся, прикрывая рот салфеткой, и его плечи дрогнули от неожиданного смеха. Строгий образ «опасного хищника», над созданием которого он работал десятилетиями, рассыпался в мгновение. — Ванесса! — сдавленно произнес он, прокашливаясь. Макс замер, не зная, куда деться от дискомфорта. Мариан, осознав, что ее разглядывание было замечено и столь откровенно прокомментировано, залилась густой краской до кончиков ушей. Она резко уткнулась взглядом в тарелку, готовая провалиться сквозь землю. Щеки были цвета переспелого помидора. Ванесса же, как ни в чем не бывало, спокойно продолжала трапезу, хлопая глазами с выражением абсолютной невинности. Но хитрую улыбку скрыть не получалось, и Макс, заметив, вдруг осознал, она сделала это нарочно. Ванесса специально дождалась момента, когда отец сделает глоток, и, черт возьми, все рассчитала. — Простите, герр Бергер, — тихо пробормотала Мариан, все еще пунцовая. — Я не хотела… глазеть. Фридрих, справившись с кашлем, отложил салфетку и, с уже более мягкой улыбкой посмотрел на гостью и покачал головой. — Не извиняйтесь, фройляйн Хоук. После того, что обо мне, вероятно, рассказывал этот молодой человек, — он кивнул на съежившегося Макса, — ваше любопытство объяснимо, я не держу на вас зла. Он поднес бокал к губам и сделал глоток, напряжение за столом наконец-то начало спадать. — Ви, — прошипел Макс, наклонившись к Ванессе и стараясь говорить как можно тише, чтобы не услышал ее отец. — Ты совсем спятила? — Я просто разрядила обстановку, — невозмутимо ответила Ванесса, не поворачивая головы. — Зато теперь ей не нужно гадать, какой он. Пользуйтесь моментом, пока он не вернулся в режим «крестного отца». Макс застонал, закрыв лицо ладонью. Мариан, услышав их перешептывания, вдруг прыснула в кулак. А Фридрих, глядя на эту сцену, покачал головой и, вздохнув, вернулся к своему жаркому. В его взгляде, обращенном к дочери, читалось облегчение, она наконец-то расслабилась, и он готов был ради этого терпеть любой шум и хаос в своем доме. *** Ночью дом погрузился в тишину, нарушаемую лишь завыванием ветра и шумом дождя за окном. Ванесса сидела на холодном кафельном полу кухни, прислонившись спиной к шкафу рядом с массивным холодильником. Загипсованной рукой она поддерживала банку мороженного, лениво ковыряя подтаявшую массу второй рукой и даже не пытаясь донести ее до рта. Рука под гипсом нестерпимо зудела. Холод от банки, просачивающийся сквозь пальцы, хоть немного притуплял это сводящее с ума ощущение. Последние полчаса Ванесса боролась с желанием найти в ящике столовый нож, засунуть его под гипс и расчесать кожу до крови. — Putain, cette merde, — прошептала она, закрывая глаза и откидывая голову назад с глухим стуком. Ребра также давали о себе знать: тупая, ноющая боль, которая усиливалась при каждом глубоком вдохе. Принципиально не приняв снотворное, она решила, что сможет справиться сама, и теперь расплачивалась за свою самонадеянность бессонницей. Лестница едва слышно скрипнула. Ванесса напряглась, пальцы неосознанно сжались на банке. В проеме кухонной двери появилась Мариан. Она осторожно ступала в пижамных шортах и, судя по всему, футболке Макса, явно рассчитывая, что ее ночная вылазка на кухню останется незамеченной. Увидев на полу фигуру в голубой ночной рубашке, с разметавшимися вокруг головы волосами, Мариан вздрогнула, прижала руку к груди и тихо охнула. — Твою ж!.. — выдохнула она, отшатнувшись к дверному косяку, и схватив его, чтобы удержать равновесие. В лунном свете, подающем из окна, лицо Ванессы казалось фарфоровым, а белые волосы, делали ее похожей на привидение из старых легенд. Ее губы дрогнули в слабой усмешке. — Ты как будто призрака увидела. — Ну, знаешь, — Мариан перевела дыхание и расслабилась, отпуская косяк, — с твоими волосами в полной темноте… Я хотела попить воды. Мы с Максом болтали допоздна, теперь в горле пересохло. Она подошла к столешнице, налила себе стакан воды из графина и быстро его осушила. Ванесса продолжала сидеть на полу, не обращая на нее внимания, уставившись в одну точку перед собой и медленно водя ложкой в почти растаявшем мороженом. Мариан, вместо того, чтобы уйти, помедлила. Она облокотилась на столешницу и посмотрела на сидящую на полу девушку. — Знаешь, я думала, ты с такими, как я, и говорить не будешь, — призналась она, нарушая тишину. — Думала, что ты высокомерная стерва, так как Макс рассказывал, что ты в школе вообще людей не замечаешь. Ванесса перевела на нее взгляд. — Людей я замечаю, — произнесла она ровным голосом. Мариан на секунду задумалась над этой фразой, а затем тихо хохотнула, понимая, что Ванесса имела в виду. Она подошла ближе и, не спрашивая разрешения, села на пол напротив Ванессы и вытянула ноги вперед. — Почему не спишь? — спросила она, устраиваясь поудобнее. — Рука чешется, — коротко ответила Ванесса, снова ковырнув мороженое. — Пытаюсь бороться с желанием срезать гипс к чертям. — А обезболивающее не помогает? — спросила Мариан с легким беспокойством в голосе. — Уже выпила, — коротко ответила Ванесса, отпустив ложку в холодную кашицу. — Жду, когда подействует. Холод немного отвлекает. Мариан рассматривала Ванессу и удивлялась, дочь одного из самых влиятельных людей Швейцарии в три часа ночи сидит на холодном кухонном полу и ест мороженое прямо из банки, как обычный подросток. Ванесса, видимо, неверно истолковав ее взгляд произнесла: — Лили не узнает, — сказала она. — А если узнает, я скажу, что это Макс. Мариан не выдержала и тихо прыснула. — Я никому не скажу, — пообещала Мариан. — Но могу принести стул, если хочешь. Или подушку. Пол-то ледяной. Ванесса на секунду задумалась, потом покачала головой. — Мне и так хорошо, — она достала ложку и съела немного. — Ты не обязана со мной сидеть. — Макс спит, — сказала она с легкой ноткой зависти к его беззаботности. — А мне на новом месте тяжко уснуть. Ванесса уткнулась в свою банку с мороженым, цокнув тому, что почти расстаяло. — Для курсанта военной академии не лучшая черта, разве вас не учат спать в любых обсоятельствах? — заметила она без обиняков. — Ох, не говори, — Мариан подтянула колени к груди и обхватила их руками. — На полевых выездах это всегда проблема. В палатке жестко, холодно и туда не взять мини-Макса. Ванесса перестала возить ложкой в мороженном и подняла бровь. На ее губах заиграла тень любопытства. — Мини-Макса? — переспросила она. Мариан, поняв, что проговорилась, на секунду замялась и легко засмеялась. Она уже достаточно пообщалась с Ванессой за ужином, чтобы понять, что с этой девушкой проще быть честной. — Плюшевый медведь, — призналась она. — Макс подарил. Небольшой, с нелепой нашивкой в виде сердца. Я обычно его беру в поездки. — Она немного покраснела, выдерживая взгляд зеленых глаз. — А ты? Не даешь имена своим игрушкам? На мгновение в кухне повисла тишина, наполненная лишь тихим гулом холодильника. Ванесса медленно облизала ложку. — У меня их нет, — наконец произнесла она. — Они бесполезны, занимают место и собирают пыль. Мариан, ожидавшая чего угодно, от сарказма до прямого оскорбления, удивленно моргнула, и на ее лице медленно расплылась широкая улыбка. — Знаешь, — сказала она, качая головой, — иногда, когда ты говоришь, ощущение, будто тебе лет пятьдесят. Ванесса не обиделась. — Да, — сказала она тихо, глядя куда-то в темноту за окном. — Иногда такое ощущение действительно есть. Повисла пауза. Дождь за окном усилил напор. Мариан, прижав подбородок к коленям, вдруг решилась на вопрос, который крутился у нее в голове с того самого момента, как она увидела, с какой нежностью Макс смотрит на эту колючую, словно еж, девушку. — А у тебя есть тот, кто тебе нравится? — спросила она тихо, почти шепотом. — Ну, парень или кто-то… близкий? Ванесса подняла на нее глаза. Она смотрела Мариан в лицо несколько долгих секунд, сканируя, оценивая, анализируя причину вопроса. Мариан уже начала жалеть о своем вопросе, думая, что перешла границу. Но Ванесса просто облизала ложку с остатками мороженого и ровно произнесла: — Нет. Это отнимает время и внимание. Она чуть склонила голову набок, и уголок ее губ дернулся в легкой усмешке. — Макс даже заниматься не мог из-за твоего приезда, — добавила она. — Его мозг превратился в кашу. Кажется, если бы ты перестала брать трубку, он, скорее всего, впал бы в депрессию и завалил контрольные. Мариан залилась краской. Она открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Вместо этого она только и смогла, что выдать сдавленное: — С тобой, оказывается, легко говорить. Ванесса натянула на лицо самую слащавую, самую фальшивую улыбку из своего арсенала, которую она обычно использовала на светских приемах, когда какой-нибудь занудный банкир спрашивал, не скучно ли ей среди взрослых. — Я вообще милаха, — сказала она тоном полного ядовитой насмешки. — Ты не заметила? Мариан прыснула. Громко, заливисто и резко зажала рот рукой, испугавшись, что разбудит весь дом, но плечи продолжали трястись от смеха. — О боже, — выдавила она сквозь пальцы. — Макс был прав. Ты невыносима. — Знаю, — Ванесса уже убрала фальшивую улыбку и снова стала серьезной. — Мариан, Максимилиан говорил что ты интересушься кибер безопасностью и аналитикой, я могу попросить отца взять тебя летом на стажировку. Мариан перестала смеяться и вопросительно подняла бровь. Ванесса посмотрела прямо на нее. — Стажировка. Этим летом. У Бруно — Она дала словам осесть. — Ты умна, наблюдательна, и как сказал Макс, с отличной успеваемостью. Бруно как раз ищет молодых специалистов для анализа данных. Папа прислушивается к рекомендациям Бруно. Мариан замерла, не веря своим ушам. Стажировка у Келлера-старшего? Это была не просто подработка на каникулах. Получить реальный опыт в службе безопасности — это был золотой билет. Пропуск в мир, куда после академии попадали лишь единицы, если нет рекомендаций. — Ты… серьезно? — прошептала Мариан. Ванесса кивнула. — Тогда вы с Максом сможете видеться чаще, но придется работать, много, Бруно не терпит халтуры, — сказала она безэмоционально. Мариан округлила глаза. — Спасибо, — тихо сказала она. Ванесса на секунду замерла и улыбнулась: — Иди уже к своему мини-Максу, — сказала она. — Пока настоящий не проснулся и не поднял тревогу. Мариан, все еще улыбаясь, кивнула и направилась в комнату. *** После отъезда Мариан всю неделю Макс пребывал в состоянии близком к эйфории. Еда казалась вкуснее, солнце ярче, и даже вечно хмурый Андерс за рулем не мог испортить ему настроение. Однако настоящая причина его приподнятого настроения крылась в коротком разговоре, который состоялся на следующий день отъезда Мариан. Они сидели в библиотеке поместья. Ванесса просматривала документы, которые ей принес отец, а Макс лениво листал учебник по тактике, думая о том, что в военной академии никогда не было такой тишины. Когда Ванеса, не отрываясь от своего занятия, сказала, что договорилась с отцом о стажировке для Мариан, Макс выпалил: — Ты серьезно? — он вскочил, уронив учебник на пол. — Стажировка? У моего отца? Он уставился на нее, смотря во все глаза. В голове не укладывалось. Ванесса подняла на него спокойный взгляд. — Я не шучу с такими вещами. Она умна, а ты ей доверяешь, — произнесла она, откладывая ручку. — Мне в будущем понадобятся люди, которые смогут прикрыть мою спину. Макс смотрел на нее, все еще пытаясь понять, не шутка ли это. Ванесса, заметив его замешательство, слегка повела плечом и пояснила тоном, которым взрослый поясняет очевидное ребенку: — Что? У меня есть два варианта: либо моя будущая команда будет сформирована мной, либо Бруно и отцом. Я предпочитаю первый вариант. Если ты доверяешь Мариан, — она сделала крошечную паузу, и ее голос стал чуть мягче, — я поверю тебе. Макс замер, медленно переваривая услышанное. Фраза была простой, но за ней стояло куда больше, чем Ванесса готова была озвучить. Это было не столько предложение работы для его девушки, сколько строительство. Она выстраивала вокруг себя круг людей, на которых можно положиться. И Мариан, которую она видела всего два дня, уже попала в этот круг. Он молча кивнул, не находя слов, и раскрыл учебник, на душе было неожиданно тепло. *** Май принес с собой странное затишье. Макс, наученный горьким опытом первых недель в «Розенхофе», не расслаблялся. Он постоянно ожидал подвоха от Уинтерса с удвоенной бдительностью. Однако, на первый взгляд, «король школы» отстал. Ричард больше не караулил в коридорах, не бросал колких замечаний и, казалось, полностью потерял интерес к Ванессе. Именно это сильнее всего напрягало Макса. Он решил не озвучивать свои наблюдения Ванессе, не желая, чтобы она думала, будто он параноик, но бдительность не терял. Тигр не становится травоядным за одну ночь. Если Уинтерс залег, затих, значит, что-то задумал. Макс стал замечать странность. Нечто, что никак не вязалось с образом самовлюбленного царька. У Уинтерса появилась какая-то необъяснимая, одержимая страсть к учебе. Макс ненароком посматривал за ним на уроках, Ричард, который раньше позволял себе вальяжно разваливаться на стуле и бросать реплики через весь класс, теперь отвечал, готовил доклады, поднимал руку. Он учился, а не просто отсиживал часы, зевая. Макс не знал, всегда ли Уинтерс так рвался к знаниям, но за те несколько недель, что он его видел до этого, такого рвения не замечал. Ответ пришел в середине мая, когда начиналась усиленная подготовка перед контрольными, вывесили промежуточный рейтинг успеваемости. Ванесса Бергер, на первой строчке, а следом за ней, с отрывом в пару баллов, шел Ричард Уинтерс. Макс, увидев это, тихо присвистнул. Теперь понятно, откуда растут ноги у этой внезапной любви к наукам. «Король» не собирался уступать трон «призраку». *** Конец мая выдался теплым и солнечным. В библиотеке поместья Бергеров царил организованный хаос, на столе гора учебников и тетрадей. Мариан уехала вчера, и ее смех еще, казалось, эхом отдавался от стен. За те несколько визитов, что она нанесла, Ванесса все больше убеждалась в правильности своего решения. Они сблизились, когда Мариан иногда приходила по ночам в комнату Ванессы поболтать без «ушей Макса». Обсуждая с отцом стажировку, она узнала, что Мариан не просто способная курсантка, она входила в тройку лучших учеников академии. Это было прекрасное подкрепление ее интуитивному выбору. Ванесса сидела, углубившись в учебник по истории международных отношений, когда заметила, что Макс откровенно скучает. Он уже трижды пересчитал все корешки на полке по правой стене и начал рисовать танчики на полях своего конспекта. Она подняла голову и, дождавшись, пока он встретится с ней взглядом, сказала: — Завтра днем мне снимают гипс. Макс оторвался от своего художества и на его лице медленно расплылась довольная улыбка. — Звучишь очень довольно. — Более чем, — призналась Ванесса, и в ее голосе было облегчение — Готова его содрать прямо сейчас, если честно. Зуд сводит меня с ума. — Значит, я увижу тебя на матах? — В глазах Макса заплясали черти, он размял руки. Он хорошо помнил, как она могла уложить его на лопатки, и теперь он хотел поквитаться. По рассказам отца Макс прекрасно знал, как ее тренировали. Ванесса фыркнула и, вернувшись к своему учебнику, осадила его пыл: — Сначала реабилитация, идиот. Но не переживай, — она перевернула страницу, но уголок ее губ дернулся в предвкушающей усмешке, — в сентябре я заставлю тебя пожалеть о всех твоих выходках, за «принцессу» и ношение на руках. — Мы уже не дети, Зубрила, — протянул Макс, откидываясь на спинку кресла. — Я тоже кое-что умею. Меня тренирует отец, и я был первым в рейтинге своей академии не за красивые глаза. — Посмотрим, — отрезала Ванесса тоном, не предвещающим ничего хорошего для его самооценки в будущем. *** Июнь пролетел словно один длинный день, наполненный зубрежкой, тренировками и короткими визитами Мариан. Реабилитация Ванессы проходила в специально оборудованном зале в поместье Бергеров. Все расходы оплачивали Айзенхарты, конечно можно было и без их денег, но Фридрих как идевательство, нарочно, нанял самого дорогого и самого лучшего физиотерапевта, который выезжал на дом. Макс часто составлял ей компанию, колотя по боксерской груше и краем глаза наблюдая, как Ванесса, стиснув зубы, выполняет упражнения, шаг за шагом возвращая контроль над своей сломанной рукой. Он видел, как капли пота скатываются по ее вискам, как дрожат мышцы от напряжения, но она не жаловалась. За неделю до торжественной линейки по случаю окончания учебного года в холле академии вывесили итоговый рейтинг успеваемости. Вокруг стенда толпились ученики, гул голосов перекрывал звонок на занятия. Макс, протиснувшись через толпу, искал глазами знакомую фамилию на первом месте. И застыл. Первое место с гордым отрывом в полтора балла занимал Ричард Уинтерс. Второй была Ванесса Бергер. Макс прочитал это несколько раз, не веря своим глазам, как будто от того, что он прочитает еще пару раз, результат поменяется. Внутри все закипело от несправедливости. Он вернулся к Ванессе, она стояла у окна в конце коридора, лениво читая какой-то французский роман. Она стояла, прислонившись плечом к прохладной стене, полностью игнорируя бурлящие эмоции вокруг. — Ви! — выдохнул он, подлетая к ней. — Ты видела? Какого хрена, ты ведь была первой! Ванесса оторвалась от книги, посмотрела на его возмущенное лицо и пожала плечами. — Это ожидаемо. Он был первым в прошлом году, а я половину этого года была на домашнем обучении и в рейтинге не участвовала. — Она, вложив закладку, закрыла книгу. — К тому же первое место было лишь приятным бонусом, мне плевать на рейтинг, важны только знания. Макс покачал головой, все еще не в силах унять возмущение от того, что этот недоцарь был не идиотом. Ванесса пошла по коридору к выходу, и Макс, как всегда, приобнял ее за плечо, просто из желания оградить от случайных тычков. Он наклонился к ней и сказал с усмешкой: — Но в следующем году ты же его размажешь? — Посмотрим, — сказала Ванесса свою любимую фразу. В этот момент Макс заметил движение сбоку. Рефлексы сработали раньше, чем он осознал, что делает. Максимилиан резко дернул правой рукой, отпуская плечо Ванессы, и перехватил чье-то запястье в сантиметре от ее волос. Сжал, крепко, не больно, просто зафиксировав. Повернув голову, он увидел Ричарда Уинтерса. — Смотреть можно, — ядовито усмехнулся Макс, глядя ему прямо в глаза. — Но руками не трогать. Ричард попытался вырвать руку, и Макс сразу же отпустил ее, не желая устраивать сцену. Уинтерс резко одернул манжет пиджака, сжал челюсть, взяв себя в руки. Он даже не посмотрел на Макса. Вся его негативная энергия была направлеа на Ванессу. — Бергер, — произнес он, и его голос звучал магко, почти светски, если бы не напряженные нотки в голосе. — Я все думаю, когда ты соизволишь сказать спасибо. Это благодаря мне тех, кто напал на тебя, посадили. Причем надолго. Ванесса остановилась. Медленно, словно нехотя, она повернулась к нему. Ее зеленые глаза, встретились с его карими. Несколько секунд она просто смотрела на него, ее взгляд, как и всегда, не выражал ничего, словно смотрела на пустое место. — Спасибо, — произнесла она ничего не выражающим тоном. Затем ее бровь чуть приподнялась, а на губах заиграла презрительная ухмылка. — Это всё? Или ты ждешь благодарностей в письменной форме? Ричард пытался контролировать лицо, чтобы ни чем не выдать раздражение. Это было не то «спасибо», которого он добивался. Она сказала это, словно кинув ему в лицо перчатку. — Не похоже на искреннюю благодарность, — процедил он. Ванесса перестала ухмылятся, натянув маску полного безразличия. — А это и не она, — проговорила она. — Ты сунул нос не в свои дела и теперь ждешь благодарности? Ричард сделал нервный шаг вперед, в его движениях появилась угроза. Но Макс в ту же секунду оказался между ними. Он ничего не сказал, просто покачал головой, преграждая путь. Ванесса, не удостоив Ричарда большим вниманием, развернулась и направилась к парковке. Она снова одержала победу в этой борьбе. А Ричард остался стоять в пустом коридоре, глядя ей вслед, сжимая и разжимая кулаки в бессильной ярости.