Сломанные игрушки

Ванесса сидела в кресле напротив мадам Нойманн, скрестив руки на груди. О том, что отец нанял нового «специалиста» и поселил в поместье, она узнала во вторую неделю августа. Ей сказала Лили, которая просила передать для мадам Нойман коробку с благовониями. Ванессу выводил из себя тот факт, что отец решил не предупреждать о таких «незначительных» мелочах, как новый человек в доме. Комната, оборудованная специально для новой наставницы, вызывала у нее глухое раздражение: приглушенный свет, свечи на полках, флаконы с маслами, аккуратно расставленные на полочках, массажный стол у стены. И теперь благовония. Все это напоминало кабинет психотерапевта — тип врачей, который она успела возненавидеть за те месяцы, что провела в их обществе после похищения. Мадам Нойманн сидела напротив, сложив руки на коленях, и изучала ее спокойным и цепким взглядом. Она просто, ждала наблюдая, за реакцией не пытаясь заполнить тишину. — Ваш отец хотел, чтобы вы начали занятия, когда начнется учеба, — произнесла она наконец, голосом ровным без какого-либо подобострастия или нажима. — Я пришла убедиться, что мне это не нужно, — ответила Ванесса. Она терпеть не могла, когда в ее голове пытались рыться. Все эти «нестандартные» методики, приемчики, тесты, попытки залезть в душу, она уже прошла через это с тремя специалистами, пока доктор Хартманн не доказала, что с ней можно говорить как с равной. Теперь отец снова притащил в дом очередного «профессионала», который будет пытаться ее «чинить», это было унизительно и походило на вытягивание денег из человека, который готов платить любые суммы, лишь бы его дочь снова стала «нормальной». Мадам Нойманн слегка наклонила голову, уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки, она словно читала мысли Ванессы в этот момент. — Я не врач, Ванесса, — сказала она мягко. — И не враг. — Тогда зачем все это? — Ванесса обвела рукой комнату, указывая на оборудование комнаты. — Выглядит как кабинет очередного шарлатана, который обещает «исцелить травму» и выставляет счет на пять нулей. Мадам Нойманн ничуть не оскорбилась. В ее серых глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение, словно реакция Ванессы была ожидаемой и даже желанной. — Затем, — произнесла она, голос звучал низко, — что в мире, где мужчины считают, что они главные, выигрывает тот, кто умеет управлять незаметно для собеседника. Ванесса усмехнулась: — Если честно, не очень убедительно. Больше похоже на идиотский тренинг «Десять способов заполучить мужа-миллионера». Мадам Нойманн беззлобно улыбнулась в ответ. Она смотрела на Ванессу и видела молодую, напуганную женщину, которая привыкла защищаться нападением. Она видела закрытую позу со скрещенными руками, напряженные плечи, даже сейчас, казалось бы, в обстановке, где ей ничего не угрожает. Побелевшие костяшки пальцев, сжимающие предплечья. Все выдавало, что Ванесса готова к бою. — Я понимаю твой скепсис, — сказала Лаура, и ее голос смягчился, стал теплее, словно успокаивая. — Но ты — женщина. Ты молода и красива. Если ты будешь выглядеть безобидно, но говорить так, чтобы они принимали твою точку зрения за свою собственную, оппоненты попадут в ловушку. И когда поймут, будет уже поздно. Она сделала паузу, позволяя словам проникнуть в разум. — Я научу тебя не только правильно говорить, но и как себя вести, как касаться, как двигаться и как танцевать. Насколько я знаю, примерно с октября начинается сезон вечеринок «золотой молодежи». До этого я дам тебе базовую подготовку. Ванесса смотрела на нее, чуть расслабившись. Что-то в тоне этой женщины заставляло прислушиваться, возможно, отсутствие заискивания и фальшивого сочувствия. — Допустим, — произнесла она сухо. Мадам Нойманн поднялась с кресла, двигаясь удивительно грациозно для своего возраста. Подошла к массажному столу и выдвинула его на середину комнаты. — Учитывая твой бэкграунд, наши уроки будут нестандартными, — сказала она, упираясь руками в стол. — Я буду учить тебя не бояться. Ванесса резко поднялась, резче, чем хотела, кресло чуть отъехало с неприятным скрипом. — Я не боюсь, — отчеканила она. — И это все мне не нужно. Мадам Нойманн, обернувшись, посмотрела на Ванессу, на то, как она дышала, на напряженную челюсть, руки, сжатые в кулаки, и покачала головой. — Нужно. Сделав шаг к Ванессе, она остановилась, не вторгаясь в личное пространство, держась на достаточном расстоянии. — Каждое наше занятие будет сопровождаться сеансом массажа. Я буду убирать зажимы из твоих мышц, расслаблять твое тело и рассказывать, как себя вести. Мы можем начать сегодня, у меня нет планов, а ты сможешь решить, продолжать нам в итоге или нет. Одна мысль о массаже заставила ее внутренне поежиться. Она подавила в себе желание отступить, стараясь не выдать себя лицом. Мадам Нойманн заметила это внутреннее сражение и то, как быстро Ванесса вернула контроль над собой. — Если ты научишься расслабляться полностью, то сможешь побороть триггеры, — спокойно объяснила она. — Сейчас ты зажата. В школе против ровесников, которые плохо понимают язык тела, это работало. Но в светском обществе, где люди сами носят маски и контролируют каждое движение… Ты можешь делать вид, что расслаблена, но если это не так, от тебя будет разить фальшью, и собеседники это почувствуют. Она вернулась к столу и разгладила простынь, поправляя с краев, как будто неровность досаждала. — Женщину, которая выглядит расслабленной и беззащитной, не воспринимают всерьез. С твоим ростом и внешними данными мы можем создать идеальный образ. И никто не будет ожидать угрозы. Ванесса молчала, переваривая услышанное. Это было похоже на тренировку, точно такую же, как стрельба или рукопашный бой, то же оружие, только иного вида. — Какое масло предпочитаешь? — спросила Лаура, подходя к столику с флаконами и переводя тему. — Эвкалипт, — ответила Ванесса, ненадолго задумавшись. — Остальные запахи раздражают. Лаура кивнула, взяв нужный флакон. — Хорошо. Эвкалипт. Может, есть еще что-то? — Наверное, кокос и сандал. — Значит, в следующий раз я подготовлю нужные ароматизаторы, — Лаура поставила флакон на край стола и повернулась к Ванессе. — Сейчас раздевайся до белья и ложись на живот, лицо в выемку. Ванесса замерла, внутри все скрутило, ощущения, которые она всегда заталкивала поглубже. Она не раздевалась перед незнакомцами, не позволяла никому прикасаться к себе, кроме Андерса для восстановления дыхания. Даже врачи в больнице давались ей с трудом, и только присутствие отца или телохранителя за дверью позволяло сохранять контроль. — Сегодня плечи, спина и контроль дыхания, — продолжала Лаура, делая вид, что все в порядке и она не видит колебаний ученицы. — Пока я буду говорить, ты будешь слушать. Мне сообщили, ты хорошо запоминаешь информацию на слух, поэтому такой способ подачи тебе подойдет. Мы будем занимать твой мозг, пока расслабляется тело. Так у тебя останется меньше возможности для паники. Она взяла полотенце и положила его на обогреватель, для конца сеанса. — Если ты научишься контролировать собственное тело, твой разум будет полностью спокоен и нацелен на результат. — Я контролиру… — Я говорю про умение расслабляться, это тоже часть контроля. — Перебила ее наставница. Все внутри Ванессы сопротивлялось этому, снять одежду, лечь, позволить чужим рукам прикасаться к себе. Но где-то глубоко, под слоями брони, она понимала, что в ее словах была правда. Она была зажата, она контролировала каждую мышцу, каждое движение, каждую эмоцию и против детей это работало. Но это больше не сработает в мире взрослых, где противники считывают ложь инстинктивном уровне. Она медленно расстегнула пуговицу на вороте блузки. Спасибо годам тренировок, пальцы не дрожали. Затем вторую. Третью. Мадам Нойманн дала ей пространство и отвернулась к полочке с маслами переставляя их и раскладывая благовония, которые принесла Ванесса. Лаура сделала это намеренно, маленький жест уважения к границам, и Ванесса оценила это. Через минуту она уже лежала на массажном столе лицом вниз, чувствуя, как прохладный воздух касается обнаженной спины. Ванесса ощущала каждую мышцу, каждый зажим, каждую точку, где тело помнило удары, борьбу. Легкая дрожь вибрировала в кончиках пальцев. Лаура подошла, растирая и согревая масло в ладонях. Запах эвкалипта наполнил комнату. — Закрой глаза, — сказала она. — Дыши и просто слушай мой голос. Урок первый: сила женщины не в том, чтобы быть громче мужчины. Она в том, чтобы мужчина сам захотел слушать… Ладони мадам Нойманн легли на плечи Ванессы, уверенно. Первое прикосновение как удар током, заставило мышцы сжаться еще сильнее, но Лаура не убрала рук. Она не двигалась, просто ждала, пока тело Ванессы привыкнет, а разум перестанет кричать об опасности. — Ты боишься не прикосновений, — продолжала она, начиная медленные круговые движения, разминающие затвердевшие мышцы. — Ты боишься потери контроля, но настоящий контроль, не напряжение. Это способность расслабиться и при этом оставаться готовой ко всему. Как пистолет на предохранителе. Ванесса слушала, стараясь сосредоточиться на дыхании и звуке голоса, на словах. Возможно впервые, она не анализировала слова собеседника, чтобы найти слабость или угрозу. Слова, что говорила Лаура, проникали под кожу с каждым методичным движением рук, запах эвкалипта успокаивал, заставляя напряжение отступать. Медленно, миллиметр за миллиметром, мышцы расслаблялись. — Хорошо, — проговорила Лаура. — Очень хорошо. Теперь поговорим о том, как заставить мужчину думать, что он сам принял решение, которое нужно тебе…

***

Закончив массаж и убедившись, что зажатых узлов в районе спины не осталось, Лаура накрыла Ванессу теплым полотенцем, ткань была мягкой, и девушка почувствовала, как последние остатки напряжения уходят. Ванесса лежала неподвижно, прислушиваясь к ощущениям, впервые за много лет она почувствовала себя свободнее, казалось, даже легкие расправились и начали впускать воздух полностью. Лаура вытерла руки и села в кресло, развернув его так, чтобы Ванесса могла видеть ее, не поднимая головы. — Ну, что думаешь? — спросила она, в голосе звучал лишь профессиональный интерес. — Продолжим наши уроки? Ванесса помолчала, прислушиваясь к себе, чуть прикрыв глаза, она помнила свой недавний скепсис и свою уверенность, что все это, пустая трата времени и денег. И сейчас, когда тело было непривычно легким, а мысли удивительно ясными, она признавала, эта женщина знала, что делала. — Да, — выдохнула она тихо. Лаура искренне улыбнулась, понимая, чего стоило это короткое слово. — Полежи пока, — сказала она, устраиваясь в кресле удобнее. Ванесса осталась лежать, положив голову на скрещенные руки. Теплое полотенце приятно согревало спину, и впервые за долгое время она не чувствовала потребности немедленно вставать, одеваться, возвращать контроль, бежать, сражаться. — Раз так, и мы начали раньше, чем планировалось, — продолжила Лаура, — я предлагаю до сентября проводить занятия через день. Так я смогу подготовить тебя к началу учебы, и в октябре на вечеринках ты будешь чувствовать себя куда увереннее. Ванесса кивнула, не открывая глаз. — Мы начнем с тобой с основ: сначала дыхание, позы, походка, взгляд. Затем перейдем к голосу, интонации, паузы, тембр, ну и после, искусство прикосновений и личного пространства, и вот только потом, мы перейдем к стратегии и психологии влияния. Сначала проработаем тело, дальше разум. Ты не сможешь управлять другими, пока не научишься управлять собой. Ванесса лежала и слушала, программа обучения отзывалась в ней чем-то отдаленно знакомым. Это было похоже на тренировки по рукопашному бою, сначала база, потом техника и только потом бой. Но поле боя здесь был светский прием, а оружием взгляд и слово. — Твое задание на ближайшее время, — Лаура чуть подалась вперед, — каждый день, в одно и тоже время, перед сном принимать теплую ванну. Именно теплую, не горячую. Минимум пятнадцать минут, при желании больше. С любым ароматическим маслом, какое тебе нравится, какое отзывается у тебя спокойствием и безопасностью. Она подняла руку, предупреждая возможное возражение. — Так ты будешь лучше спать, и мы снимем внутренние зажимы. Массажем я снимаю твое напряжение, но организм должен привыкнуть получать отдых. Оружие, Ванесса, требует чистки и смазки, иначе оно ржавеет и в нужный момент может дать осечку. Твое тело, такое-же оружие, и оно должно быть послушным инструментом. Сравнение заставило уголки губ Ванессы дрогнуть. Оружие, это она могла понять. Она затачивала себя годами тренировок, была способна ломать кости и выдерживать удары, но никогда не думала о том, что ее тело требует не только закалки, но и ухода, отдыха, расслабления. — Ты принимаешь ванны? — спросила Лаура, рассчитывая, что ей уже давали такие рекомендации. — Нет. — Тогда начнешь сегодня. — Лаура поднялась, подошла легонько погладила спину. — Отдыхай еще минут пять, потом можешь одеваться. В следующий раз жду тебя послезавтра в то же время. И Ванесса… Она остановилась у двери, обернувшись через плечо. — Ты полностью права, что не доверяла изначально. Слепое доверие, удел глупцов. Я очень надеюсь, возможно со временем ты поймешь, что я не собираюсь рыться в твоей голове. Я хочу дать тебе инструменты, чтобы туда не забрался никто другой. Ванесса осталась одна в полумраке комнаты, она лежала, глядя на танцующие от свечей тени, и в кои-то веки чувствовала не страх, не ярость, только странное, забытое чувство — покой. Вечером после ужина Ванесса стояла в своей ванной комнате, глядя на воду, поднимающуюся в ванной. Она открыла флакон с кокосовым маслом, ее любимый запах чуть сладковатый и такой не похожий на резкий эвкалипт. Несколько капель, упав в воду, расплылись маслянистыми разводами. Она раздумывала, колебалась. Ванна перед сном, вроде так просто, так обыденно и так… нормально. Почему-то именно это вызывало в ней сопротивление. Она привыкла к спартанскому режиму, к изнурительным тренировкам, к тому, что она уставала загоняя себя так, что отключалась без мыслей, привыкла, что тело, это инструмент, который нужно держать под контролем, а не баловать. Но слова Лауры звучали в голове: «Оружие требует чистки и смазки». Ванесса сбросила халат и шагнула в воду. Теплая, успокаивающая, она опустилась, вода поднялась до плеч, и Ванесса закрыла глаза, положив голову на бортик. Кокосовый аромат окутал ее, и пятнадцать минут пролетели незаметно. Она вышла из ванны и завернулась в полотенце, легла в постель и, вопреки обыкновению, не стала читать книгу, проверять документы или отчеты, она просто закрыла глаза. Сон пришел быстро, глубокий, исцеляющий, без сновидений, без криков в темноте. Впервые за три года она проспала всю ночь, не просыпаясь.