Сломанные игрушки

Начало сентября в Берне выдалось солнечным и теплым, лето словно не хотело отдавать свои права. Вестибюль первого этажа Бернского университета гудел как растревоженный улей. Первокурсники искали расписания и свои фамилии в списках, старшекурсники приветствовали друг друга после лета, сбивались в небольшие группы и сновали с важным видом, поглядывая на новичков. Ричард Уинтерс стоял, прислонившись плечом к колонне, недалеко от электронной доски с расписанием первокурсников. Он был одет в тонкую черную водолазку, темные джинсы и свободный пиджак цвета мокрый асфальт, в меру строго, чтобы выглядеть серьезным, и в меру свободно, чтобы подчеркнуть свою принадлежность к золотой молодежи. Вокруг него уже вились две девицы, щебечущие о чем-то своем, пытаясь поймать его взгляд. — Позвони мне, — нежно промурлыкала одна из них, блондинка с ярким блеском для губ и пышными ресницами, вкладывая ему в ладонь сложенный листочек с номером. Ричард одарил ее слащавой улыбкой, от которого у Мартина, который стоял от него в метре, подступила тошнота. Ричард смяв в кулаке бумажку, когда девушки отвернулись, засунул ее в карман, даже не взглянув на цифры. Мартин перестав наблюдать за этим цирком уткнулся в телефон, просматривая список группы факультета информационной безопасности, недовольно сводя брови и поджимая губы. София до сих пор не ответила на его сообщение, тишина в мессенджере раздражала его гораздо больше, чем он готов был признать. Она также поступила в Бернский университет, но на факультет бизнеса и управления. Мартин не видел ее почти месяц, с момента, как она улетела с родителями отдыхать на Каймановы острова в начале августа. — Что, отец так и не разрешил тебе подать документы в Лигу Плюща? — спросил Мартин, не поднимая головы от экрана. Ричард посматривал на противоположную сторону, где стояла блондинка, сунувшая ему телефон, скучающе оценивающим взглядом и недовольно повел плечом. — Март, ты прекрасно знаешь, что мне не дернуться. — Он стряхнул с рукава несуществующую пылинку. — Ты сюда поступил по тому же наставлению. Мартин на мгновение задумался, а затем хмыкнул, соглашаясь. В своем роде это стало традицией, университет Берна оканчивали еще их отцы, и теперь они считали, что и сыновья должны пройти тот же путь и наладить нужные контакты в своей стране. Их разговор прервал человек, который на подкорке вызывал у Ричарда раздражение. Франсуа Дюбуа, собственной персоной подошел к ним откуда-то со стороны коридора, с папкой в руках и с тошнотворно дружеской улыбкой. В кашемировом пуловере песочного цвета, из ворота которого выглядывала белая рубашка, и в классических черных брюках, он создавал вид роскошной, ленивой небрежности, словно надел первое, что попалось под руку. Высокий, с волосами цвета карамели что слегка завивались у висков, он всем своим видом источал уверенную, спокойную расслабленность, которую Ричард ненавидел в нем больше всего, так как Дюбуа выглядел как человек, которому нечего и некому доказывать. — Ого, в этом году поступило много знакомых лиц, — произнес Дюбуа, останавливаясь рядом и протягивая руку для рукопожатия. — Приветствую, Уинтерс. Кениг. Кажется, с вами часто на мероприятиях третий крутился… Беккер, верно? В другое место поступил? Мартин, протягивая руку для приветствия, ответил, не вдаваясь в подробности: — Нет, Генри пока в больнице. Что-то с кишечником. Дюбуа чуть нахмурился и сочувственно покачал головой: — Понятно. Надеюсь, все будет в порядке. Ричард слегка закатил глаза, утомленный от этого обмена любезностями: — Дюбуа, а сам-то ты тут какими судьбами? — спросил он, прищурившись. — Я думал ты давно отучился, или оставили на второй год? — Этот женевский выскочка вечно мозолил глаза, еще до исчезновения Ванессы он частенько приглашал ее на танец, а после ее возвращения в «Розенхоф» осмеливался открыто общаться с ней у ворот школы. Дюбуа улыбнулся еще шире, попытки Ричарда уколоть позабавили: — Я перешел на четвертый курс, факультет бизнеса и управления, — спокойно сказал Франсуа, перекладывая папку в другую руку. Мартин чуть прищурился, здание факультета было в другом крыле, и он быстро проанализировал несоответствие. — Если ты на старших курсах бизнеса, что делаешь тут, да еще у расписания первокурсников? Франсуа усмехнулся, и в его глазах заплясали веселые искорки. — Жду одну прекрасную особу, которая поступила в этом году на мой факультет. Хочу ей все тут показать, — он театрально покрутил папкой в воздухе, — и расписание для нее я уже взял. — И скольких «прекрасных особ» ты так встречаешь каждый год? — не удержался Мартин, прекрасно зная этот смазливый типаж, с одним таким учился, он чуть язвительно добавил, — небось, уже целая коллекция расписаний? Дюбуа подошел чуть ближе, и его тон стал тише и звучал заговорщицки: — Признаться, эта — единственная, ради которой я готов потратить свое время. О, а вот, кстати, и она. Прошу простить, господа. Он обошел их и не оглядываясь направился к главному входу. Ричард и Мартин, движимые одним и тем же рефлексом, повернули головы, чтобы посмотреть, кого же с таким восторгом пошел встречать Дюбуа. В дверь вошла Ванесса Бергер в сопровождении девушки выше ее почти на голову, с короткой стрижкой и черными волосами, Ричард вспомнил ее, она висла на шее у Келлера на выпускном. Больше всего в глаза бросились ее выражение лица, расслабленная улыбка и спокойствие, с которым она говорила со своей спутницей, что сильно отличалось от ее вечно отстраненного вида в «Розенхофе» и формальной вежливости на приемах до того, как она исчезла. Походка была плавной и естественной, исчезла та пружинистая жесткость, она выглядела внезапно уязвимее, чем Ричард помнил. Стрижка осталась привычной, каскад спадающий до плеч, с небрежной укладкой, напоминающей волчью гриву. Облегающая черная туника с высоким воротом и длинными рукавами подчеркивала изящность фигуры, а зауженные джинсы и простая сумка с ноутбуком на плече довершали образ. — Только не Бергер, — простонал Мартин тихо, чтобы не услышал Ричард. — Интересно, а пёс вместе с ними? — процедил сквозь зубы Ричард, оглядывая вестибюль в поисках широкоплечей фигуры Максимилиана. — Не знаю… но можно глянуть на доске по группам, — Мартин махнул рукой в сторону списков. Ричард уже не слушал. Он смотрел, как Дюбуа непринужденно здоровается с Ванессой, и как она отвечает ему. Она говорила с ним вежливо, легонько коснувшись его за предплечье. Затем она повернулась, что-то сказала своей спутнице, и та, кивнув, направилась в сторону лекционных помещений факультета безопасности. Ванесса взяла у Франсуа распечатку. Пробежав документ глазами, она продолжила разговор. Дюбуа, что-то рассказывая, небрежно махнул рукой в их сторону, указывая на Ричарда и Мартина. Ванесса выглянула из-за его плеча и посмотрела прямо на них, и внезапно улыбнулась, но не той легкой улыбкой с которой она зашла, это была другая улыбка, хитрая, словно она знала что-то, чего не знали они. Не дожидаясь реакции она вернула внимание к Франсуа. Тот чуть заметно положил ладонь ей на поясницу указывая дорогу, и они направились вглубь коридора, скрывшись из виду. Мартин, проследив за всей сценой, присвистнул. — Ого. Улыбка. Это что-то новенькое. — Он хмыкнул и, заметив кое-что еще, кивком головы указал Ричарду в другую сторону. — И, похоже, ею интересуется не только Дюбуа. Неподалеку, у входа, стояли два старшекурсника, лица которых Мартин смутно припоминал по каким-то светским мероприятиям. Они не отрывая оценивающего взгляда смотрели туда, куда только что ушла Ванесса. Ричард перевел на них взгляд, попытался вспомнить имена, и в этот момент заметил еще одну фигуру. У главной лестницы, поправив очки в тонкой оправе и держа в руках планшет, стоял Лукас фон Кройц. Он не отрываясь смотрел вслед ушедшей Ванессе. Эта картина выбесила Ричарда еще больше, сильнее даже, чем вид и поведение вид Дюбуа. Столкнуться с этим надменным аристократичным снобом, сыном банкира, было бы еще хуже. Но в следующую секунду Лукас, словно почувствовав на себе взгляд, развернулся и направился вверх по лестнице. Ричард хмыкнул про себя: «Может показалось, вряд ли потомственный аристократ заинтересуется дочкой гангстера». — Похоже, тут все будет по-другому, — нарушил тишину Мартин. — У тебя не получится изолировать ее, создав вокруг кокон неприкосновенности. Тут другие правила. Ричард перевел ленивый взгляд на Мартина. — Это мы еще увидим. — Опасная улыбка озарила лицо. — Дюбуа сказал, что она поступила на бизнес. София ведь тоже там, да? Внутри Мартина все похолодело. — Да, — неуверенно ответил он, уже догадываясь, что за этим последует. — Напиши ей. Или скажи, когда встретитесь. Пусть наблюдает за Бергер. Мартин напрягся и расправил плечи. Впервые за долгое время он почувствовал настоящую ярость. — Может, ты не будешь вмешивать мою девушку в свои игры? Ричард, повернулся всем корпусом и посмотрел на него в упор. В карих глазах плескалась только холодная, ядовитая констатация факта. — Хочу напомнить, что она твоя девушка только потому, что я потерял к ней интерес, — произнес Ричард вкрадчиво. — Не боишься, что она сменит фокус, как только я сменю свои планы? Мартин шагнул вперед, почти вплотную к Ричарду. — Ты переходишь черту. София не такая. Ричард снова посмотрел в конец коридора, туда, где скрылась белая макушка. — Все они такие. Не стоит устраивать сцен из-за девушки, Март. Держи себя в руках. — Ричард чуть наклонил голову, сменил интонацию, словно разговаривая с капризным ребенком. — Я прошу просто наблюдать, а не общаться с ней. Смотреть, с кем она говорит, как себя ведет. Это ведь, не что-то сложное. Не дожидаясь ответа, Ричард направился к той самой парочке старшекурсников, он как раз вспомнил их имена. Виктор Вальтер и Михаэль Штольц все еще продолжали смотреть на то место, где исчезли Ванесса и Франсуа. Ричарду нужно было знать, что им известно, и какое расположение сил в университете. Телефон Мартина завибрировал. Он опустил взгляд. «Прости, родители задержали, не слышала уведомлений. Буду буквально через пару минут». Мартин выдохнул, ярость на Уинтерса еще горела внутри, ему хотелось увидеть Софию, чтобы просто убедиться в реальности происходящего, а еще сильнее дать Ричарду в нос. Он убрал телефон в карман, пытаясь немного подавить вспышку гнева, и успокоить себя мыслью: «Просто наблюдение. Без вмешательства. Это не должно никому навредить…» Тем временем Ричард подошел к старшекурсникам, которые обсуждали Дюбуа. — …французский павлин, тут же подсуетился, — услышал он обрывок фразы Михаэля. Ричард усмехнулся. — Вы всех новеньких так пристально рассматриваете? Виктор, крупный парень из семьи владельцев крупных юридических фирм, обернулся. — О, Уинтерс, тоже тут? Давно тебя на мероприятиях не видел. Где пропадал? — Да, на госуправлении. Экзамены, подготовка, сами понимаете, пришлось пропустить многое, — отмахнулся Ричард. — Университет, это еще больше дел, если конечно еще и семья не нагрузит, — добавил Михаэль, чья семья владела крупной логистической компанией. — У меня стажировка в министерстве с октября, — небрежно бросил Ричард, наслаждаясь произведенным эффектом. — Так что придется как-то совмещать с учебой. Михаэль хмыкнул. — А мы как раз обсуждали, — он кивнул в сторону, куда ушла Ванесса, — состоит ли Бергер в отношениях с Дюбуа, или у других еще есть шанс. Как думаешь, Уинтерс? Ричард выслушал их и скривил губы в скептической полуулыбке: — Нет у Дюбуа никаких шансов. Виктор и Михаэль переглянулись. Михаэль хмыкнул, закатив глаза, а Виктор покачал головой с легкой снисходительной улыбкой, как умудренный опытом преподаватель, объясняющий первокурснику прописные истины. — Я бы не был столь категоричен, — протянул Виктор. — Он уже года три как круги вокруг нее наворачивает. Когда ей было пятнадцать, он много с ней общался на светских приемах и благотворительных вечерах, — он сделал паузу, давая осмыслить сказанное. — К тому же, «Дюбуа моторс» поставляют для «Бергер Логистик» грузовые автомобили, а значит семьи уже в партнерских отношениях, а это Уинтерс уже какие ни какие, а связи. Дюбуа — терпеливый игрок, к тому-же его не видели в отношениях последние пару лет. Ричард не сдавался. Интонация, с которой он заговорил стала жестче, в ней прорезалась непоколебимая уверенность, которую так ценил в нем отец. Он приподнял бровь и скрестил руки на груди. — Я за ней пять лет наблюдал в «Розенхофе». Ее не интересует общение. Ни с Дюбуа, ни с кем-либо еще. Она одиночка. На этот раз Михаэль даже немного хохотнул, засунул руки в карманы брюк и посмотрел на Ричарда почти с жалостью. — То была школа, Уинтерс. Детская возня, песочница. А это, — он обвел взглядом мраморный вестибюль, — университет. Сейчас тут крутятся будущие партнеры по бизнесу, наследники, контракты. Если она будет игнорировать общение, то может нажить себе врагов. Причем таких, которые через пять лет будут решать, дать ей денег на развитие или перекрыть кислород. Не верю, что дочь Бергера настолько дура. Ричард холодно улыбнулся и покачал головой. — Я говорил не про связи. Я говорил про отношения, на которые вы намекаете. Виктор Вальтер, выдержав паузу, и вдохнув полной грудью ухмыльнулся так, словно у него в рукаве был джокер. — А вот тут ты тоже ошибаешься. Ричард прищурился, пытаясь понять, к чему он ведет, ухмылка Виктора ему категорически не нравилась. От нее разило информацией, которой у Ричарда не было, и это чувство было болезненнее, чем укол ревности. — С чего бы это? — спросил он, стараясь сохранять лицо, так как учил его в таких случаях отец. Виктор выдержал театральную паузу. Он явно наслаждался тем фактом, что кто-то, особенно такой как Уинтерс не владеет информацией, что есть у него. — Фирма моего отца выполняла один интересный запрос от Фридриха Бергера несколько месяцев назад. Ничего сверхъестественного, обычная проверка биографии. В запросе был список мужчин от девятнадцати до тридцати лет с фамилиями что имеют вес и влияние не только в Швейцарии, те, кто не состоят в браке и не помолвлены. В общем, все перспективные холостяки. Обычная проверка на благонадёжность: проблемы с законом, штрафы, долги, публичные скандалы. Ну, ты сам понимаешь. Внутри у Ричарда что-то оборвалось и рухнуло в ледяную пустоту с глухим стуком отозвавшись в черепной коробке таким звоном, что казалось заложило уши. Он прекрасно знал, что означает такой запрос. Его собственный отец, Александр Уинтерс, в свое время точно так же подбирал жену, начиная с проверки потенциальных кандидаток на роль супруги для укрепления политического союза. Фридрих Бергер искал для дочери не просто партнера по бизнесу. Он искал мужа. — Дошло теперь, что это значит? — спросил Михаэль, и в его голосе прозвучали легкие сочувствующие нотки. Ричард медленно повернулся к Виктору и спросил тем тоном, каким его отец допрашивал провинившихся подчиненных: — И у тебя, конечно, есть полный список имен и фамилий. — Конечно, есть, — кивнул Виктор, и его ухмылка стала похожа на улыбку чеширского кота. Ричард опустил руки, сунув их в карманы, в его голосе просачивался яд, а в глазах мелькнул опасный блеск. — Интересно Бергер в курсе, что ты делишься информацией, которая должна быть конфиденциальной? Ухмылка Виктора слегка поблекла. Он чуть поджал губы и на мгновение задумался, просчитывая риски. Потом, сбавив тон и вернувшись к своему профессиональному, нейтральному выражению, ответил: — Запрос был открытый, и к тому же не только в нашу фирму. Никакой «конфиденциальной» информации я не раскрывал, и все еще не назвал ни одной фамилии. Просто сказал, что список существует. — Он развел руками. — А выводы ты уже сделал сам. Ричард молчал, он раздумывал, у Бергера есть свой штат юристов, и такие запросы делаются чтобы объявить, о своих намерениях. Чуть прикрыв глаза он вздохнул. Сильнее всего злило, что его имени там, скорее всего, нет. Потому что он, сын министра, который слишком много внимания уделял Ванессе, и не того, после которого его будут рассматривать как будущую партию. Теперь еще и Дюбуа, этот французский павлин, водит ее под руку и передает ей расписание, его-то фамилия скорее всего есть в этом дурацком списке. Михаэль, заметив паузу и то, как Ричард задумался, решил разрядить обстановку: — Ладно, Уинтерс, просто не бери в голову. Это всего лишь предположение. Может, этот список вообще для какого-нибудь благотворительного проекта. Или для стажировки. Кто знает, что у старика Бергера на уме? Ричард нервно постукивал пальцами по бедру, стараясь не выдать лицом ни одной эмоции. Все как учил его отец, но кровь пульсировала в висках, мешая трезво мыслить. Внутри снова разливалось знакомое чувство, смесь ярости и нездорового интереса, который он пытался унять все лето. Фридрих Бергер составил список потенциальных претендентов на роль мужа для дочери, этот факт уязвлял самолюбие больше, чем он готов был признать. — Чисто гипотетически, — произнес он, наконец, переводя взгляд на Виктора и тщательно подбирая слова, стараясь не выдавать зажегшегося интереса, — что ты хочешь взамен за этот… список имён? Виктор переглянулся с Михаэлем, словно согласуя условия. Он немного наклонился и понизил голос. — Уинтерс, в конце октября начинается, так называемый, сезон вечеринок, — начал он, многозначительно потирая подбородок. — Закрытые мероприятия для избранных, не те школьные гулянки, которые были в «Розенхофе». И уж ты то туда точно попадешь. — Он смотрел Ричарду в глаза, тот кивнул, понимая о чем речь. — Мне нужно приглашение на меня и Михаэля. Дело в том, что первые два курса мы безуспешно пытались туда прорваться. Сам понимаешь, это связи и возможность пообщаться с интересующими нас людьми, а заодно получить приглашения на последующие мероприятия уже без твоего участия. Ричард прикусил губу изнутри и немного склонил голову набок, оценивая сделку. Он прекрасно знал, что это за вечеринки. Его отец пренебрежительно называл их «ярмаркой тщеславия для незрелых дебютантов», но при этом в начале года настаивал, чтобы Ричард присутствовал на всех. «Там формируются альянсы на десять лет вперед. Не смей пропускать». — Всплыли в голове слова отца. — Да, я слышал, — протянул он, — но приглашения рассылаются не раньше конца сентября. Лично организатором. Это не простая студенческая вечеринка в баре. Ухмылка Виктора вернулась, став более доброжелательной. — Я могу дать тебе список раньше, в качестве жеста доброй воли и инвестиции в наше дальнейшее сотрудничество. Ты производишь впечатление человека, который умеет держать слово. Да и вообще, Уинтерс, — он сделал вдох, расправляя плечи, предавая себе больше важности, — мы можем стать неплохими партнерами. В будущем, в целом. Юридическая поддержка моей семьи и связи твоего отца, достаточно мощная комбинация. Ричард не мог позволить себе согласиться сразу же, он выдержал паузу, чтобы это не выглядело, как отчаянная нужда в информации. Небрежно пожал плечами. — Мне надо подумать. Узнать, кто организатор в этом году, сам понимаешь, такое не решается за день. И после этого смогу дать точный ответ. Виктор кивнул и протянул открытую ладонь: — Разумеется. К моменту, как надумаешь, список никуда не денется, дай знать, как решишь. Ричард обменялся с Виктором крепким рукопожатием, скрепляя негласный договор. — Договорились. Когда ладони разжались, Виктор добавил: — В качестве аванса, чтобы ты знал, с кем имеешь дело, назову тебе пару фамилий из списка. — Он подмигнул. — Кениг и Беккер. Не дожидаясь реакции, Виктор и Михаэль развернулись и направились к выходу из вестибюля. Ричард всеми силами сохраняя невозмутимый вид пошел в сторону аудитории, практически не видя перед собой ничего, переваривал информацию. Кениг, понятно. Отец советник по безопасности, работает в министерстве, хорошая семья с большой историей, связи в правительстве. Тихий, спокойный и предсказуемый. Его кандидатура для Ванессы была логичной и разумной. Но Беккер? Неудачник, что боится собственной тени, вечно жующий чипсы и не способный связать двух слов без оглядки на Ричарда? Его фамилия в этом списке вызывала ступор и почти брезгливое недоумение. Генри Беккер — муж Ванессы Бергер? Мысль настолько абсурдная, что Ричард рассмеялся в голос, из-за чего несколько студентов оглянулись. Единственное, чем Генри мог бы быть, так это послушной марионеткой, он бы дрожал от одного взгляда Ванессы. Ричард остановился, посмотрел в окно в коридоре, образ Генри рядом с Ванессой вызывал желание придушить придурка. «Что за человека ищет Бергер? — раздраженно подумал Ричард и провел по лицу рукой, отгоняя образ из головы. Одно он понимал совершенно точно, игра в короля закончилась. Изоляция, прозвища, создание вокруг нее «кокона неприкосновенности», здесь, в университете, эти детские методы больше не будут работать. Он горько усмехнулся, — это и в школе не работало, что уж». Здесь нужны были союзы, связи и глаза повсюду. Он достал телефон и быстро набрал сообщение Мартину. Он написал как обычно в своем приказном тоне: «Передай Софии, пусть просто следит за Бергер. Ничего больше». Палец завис над кнопкой «отправить». Ричард вспомнил вспышку гнева и слова про «переход черты». Он закатил глаза и сжал переносицу. Сейчас было не время терять старых союзников. Еще хуже будет, если Мартин, движимый обидой, решит занять сторону Бергер и начнет мешать и путаться под ногами. Ричард подавив гордость, дописал еще одно предложение: «Я в долгу не останусь». Нажал «отправить» и убрал телефон в карман. Не глядя больше по сторонам, он направился по коридору, ведущему в аудиторию факультета государственного управления. Лекция по международному праву должна была начаться через семь минут. Ему нужно было привести мысли в порядок и натянуть маску скучающего и самоуверенного студента.

***

Старшекурсники неспеша шли по внутреннему двору университета, держа путь в корпус, где у них проходили лекции. Виктор шествовал довольный, едва сдерживая улыбку, словно кот дорвавшийся до банки со сметаной. Его план сработал даже лучше, чем он предполагал. Попасть на осеннее начало сезона это был шанс, который выпадает раз в жизни. Там, в неформальной обстановке, можно было пообщаться даже с Лукасом фон Кройцем, который обычно смотрел сквозь людей. Или с кем-то из его окружения, из этой снобисткой аристократической элиты, что держалась особняком. Да даже с тем же Дюбуа, ну и конечно с самой Ванессой Бергер, ставшей главной целью для многих амбициозных мужчин в этом университете. Все это было дорогой в отличное будущее, учитывая, что учиться оставалось еще два года. Михаэль шел рядом, засунув руки в карманы, и в его глазах читалось сомнение. Он конечно был рад возможности прорваться выше, но некоторые детали разговора не давали ему покоя. — Признайся, ты надул его? — спросил он, чуть нахмурившись, и положив ладонь на затылок. — Беккер, это же сын председателя департамента образования. Бергер и такой мусор рассматривает? Виктор резко остановился и повернулся к другу, и его лицо выразило искреннее возмущение: — Ты что? Нет конечно! — воскликнул он, резче чем хотел и тут же понизил голос, так как мимо прошла группа первокурсниц, что оглянулись на внезапно громкий голос. — Не знаю, что у Бергера на уме. Список действительно весьма интересный, уж мне можешь поверить. Михаэль хмыкнул с ноткой обиды в голосе: — Ты мне не рассказывал о составе списка, а я тебя другом считал. Виктор дошел до скамейки под старым каштаном, достал из внутреннего кармана пиджака серебряный портсигар и закурил. Выпустив струйку дыма, он повернулся к Михаэлю и посмотрел ему прямо в глаза. — Михаэль, ты мне, конечно, друг, но давай начистоту, ты не обладаешь тем влиянием, чтобы подняться выше, чем мы есть сейчас. — Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание друга. — Да и язык держать за зубами тоже не твоя сильная сторона. Взболтнешь кому за кружкой пива, и конец моей репутации, и репутации семьи. Михаэль закатил глаза, скрестив руки на груди, но возражать не стал, потому как в глубине души понимал: Виктор прав. — Почему ты думаешь, что Уинтерс не сорвется с крючка? — Михаэль попытался найти изъян в их плане. — Ты видел? Он даже бровью не повел. Стоял с таким лицом, будто мы ему рассказывали о том, кто из преподавателей душит, а у кого можно прогулять. Виктор глубоко затянулся, и на его губах заиграла снисходительная улыбка. — Ему интересно. Нет даже не так. Ему очень интересно. А главное, приглашения он нам достанет раньше срока, — произнес он уверенно. — И знаешь почему? — Ну, просвети, — буркнул Михаэль со скепсисом. Виктор выпустил дым через ноздри и оперся ногой на край скамейки, готовясь изложить все что знал: — Мой младший брат, Маркус, учится в «Розенхофе», сейчас он в десятом классе. Рассказывал мне кое-что интересное о нашей таинственной наследнице. — Виктор стряхнул пепел в мусорку. — Вплоть до самого выпускного Бергер в школе называли «призраком», «старухой» и «монстром». Ну, знаешь, этот детский сад с подергать за косички, только в элитном исполнении. Так вот, — он сделал театральную паузу, — все эти прозвища, ей придумывал наш маленький сын министра, собственной персоной. Михаэль не удержался и, смеясь, хлопнул себя по бедру. — Ты сейчас серьезно? Он что, совсем идиот, травить Бергер? Виктор сочувственно покачал головой, глядя на тлеющий кончик сигареты. — Ладно тебе. Мальчишка просто не догадывался о том, что происходило в мире взрослых. Он играл в короля песочницы, пока его отец решал государственные вопросы. В общем, суть не в этом. Судя по тому, что рассказывал мой брат, Бергер не общалась в школе ни с кем, кроме появившегося с ней в последний год телохранителя. Зато Уинтерс постоянно смотрел на Бергер, и злился на этого телохранителя. Маркус говорил, это было заметно всем, а это, друг мой, значит, что он заинтересован в ней, как никто другой. Может даже побольше чем Дюбуа. Михаэль лениво почесал затылок, и его мысли потекли в более приземленном направлении. — И что в ней такого? Бледная, как поганка, мелкая и слишком жилистая. Не в моем вкусе. Виктор закатил глаза, поражаясь неспособности друга видеть дальше собственных предпочтений в женщинах. — Зато деньги, которыми ворочает ее папаша, вполне в твоем вкусе. Какая разница, как она выглядит? Хоть с тремя сиськами и с прыщавой рожей. Тот, кто будет рядом с ней, получит доступ к их бизнесу, а там суммы такие, что твоим родителям и не снились. Михаэль на мгновение задумался, прикинув масштаб возможных цифр, и его глаза слегка расширились. — Значит, нам сильно повезло, что Уинтерс сам к нам подошел, — резюмировал он. — Именно, — подтвердил Виктор и покачал пальцами. — Уинтерс у нас на крючке, и будет в долгу. А связь с будущим чиновником, при том что он уже с октября пойдет на стажировку в министерство, нам тоже крайне полезна. Так мы убиваем двух зайцев одним выстрелом, попадаем в закрытый клуб и получаем союз с сыном министра. Михаэль вдруг нахмурился, словно до него только что дошло: — Слушай, если Беккер там, в этом списке, то Уинтерс-то и подавно должен быть. Он же сын министра, Генри даже рядом не стоит. Логично? Виктор посмеялся, смех звучал злорадно — Да, только он об этом узнает лишь тогда, когда достанет нам приглашения. — Ты мог сразу сказать ему? — удивился Михаэль. — К чему эти тайны? Он бы сразу согласился. Виктор тяжело вздохнул и покачал головой, словно учитель, разочарованный нерадивым учеником. — Честное слово, Михаэль, я удивляюсь, как ты собираешься в семейное дело вливаться, если тебе очевидное разжевывать надо. Ну включи голову. Если бы он узнал, что его имя уже есть в списке, зачем бы мы ему были нужны дальше? Он бы просто пошел к отцу, выяснил детали и действовал в одиночку. А так он будет когти рвать, чтобы узнать, есть он там или нет. Ему будет нужна любая информация, которую можем достать только мы. Понимаешь? Михаэль, следуя рядом и пиная мелкий камешек, задал последний, очевидный для него вопрос: — Получается ты дашь список, где нет его фамилии, чтобы он и дальше с нами сотрудничал? Виктор убрал окурок в переносную пепельницу и зашагал к корпусу с чувством выполненного долга. — Ну что ты? Приглашения он нам достанет, все честно. Так ведут дела. Обман очень плохо сказывается на репутации. Он получит полный список, где будет его фамилия. И тогда, станет нашим союзником, потому что мы дали ему то, чего он хотел — подтверждение его статуса. Это идеальная сделка. Виктор не стал добавлять вслух то, о чем думал в этот момент. А именно, что его не совсем смекалистый приятель Михаэль, как и он сам, тоже фигурирует в этом чертовом списке. И Виктор пока не знал, как именно разыграть эту карту.

***

Поток студентов после пары по макроэкономике схлынул из аудитории. Лукас фон Кройц не спешил покидать лекционный зал. Он сидел на своем привычном месте в третьем ряду, перелистывая заметки на планшете, когда звук уверенных шагов нарушил тишину. Лукас даже не поднял головы, он знал эти шаги слишком хорошо. Анита фон Хольц поднялась по ступеням, цокая каблуками по деревянному полу, и опустилась на соседний стул. Она не поздоровалась, просто положила сумку на стол и принялась нервно постукивать пальцами по столешнице, единственный способ недовольства, который она себе могла позволить. — Ты пропустила пару, — заметил Лукас, не поднимая головы от планшета. — На тебя не похоже. — Честное слово, Лукас, с этой Бергер словно с ума все сошли! — произнесла Анита, и ее пальцы забарабанили быстрее. Лукас поднял на нее холодные голубые глаза: — Анита, дорогая, не нужно завидовать. Ты ведь уже обручена. Беспокоиться нужно только тем, с кого может переключится внимание. — При чем тут зависть? — Она фыркнула, откинувшись на спинку стула. — Вальтер в вестибюле о чем-то торговался с Уинтерсом. Часа не прошло с появления этой девчонки, как все тут же растеряли хоть какой-то стыд, он вел себя как торгаш на рынке. Стоял и обсуждал с Уинтерсом какой-то список Бергера. Весь разговор не услышала, но что-то про потенциальных кандидатов в мужья. Лукас хмыкнул, откладывая планшет в сторону. Его тонкие пальцы поправили очки в золотистой оправе. — Я думал, что Уинтерс в курсе о составе списка. Анита медленно повернула к нему голову и впилась в него взглядом, чуть прищуриваясь. — Лукас, пожалуйста, только не говори, что и ты этим интересуешься? Он выдержал ее взгляд и позволил себе легкую, почти неуловимую улыбку, которая всегда раздражала Аниту своей непроницаемостью. — Так уж случилось, что Фридрих Бергер обратился в фирму, с которой мы тесно сотрудничаем, и мне передали этот список, так как там фигурировало мое имя. Анита глубоко вздохнула, скрестив руки на груди она посмотрела в потолок, словно прося о спокойствии у всех богов. — Все вокруг только и обсуждают эту коротышку. Дочка предпринимателя с сомнительной репутацией. Даже Дюбуа встречает ее как портье в отеле. Но главное, она не пытается скрывать, что участвовала в каких-то разборках. Ходит со шрамом, словно это боевое знамя. Лукас пропускал ее недовольство мимо ушей. Он вспоминал другой образ Ванессы Бергер, трехлетней давности, на крупном новогоднем банкете. Ему было тогда восемнадцать, а ей около пятнадцати. Она держалась в тени отца, отстраненная, с взглядом, который, казалось, видел собеседника насквозь. Она не была робкой или стеснительной, но говорила только когда к ней обращались, не пытаясь понравиться или произвести впечатление. Она была внимательной и наблюдая за всеми, впитывала каждую деталь. А сегодня, он увидел девушку, слишком напоминающую типичную избалованную дебютантку из богатой семьи, обычную, не представляющую ничего особенного. И это раздражало. Она выглядела так естественно спокойно, даже слишком, словно кричала всем своим видом, что она полностью безобидна. Сверху послышался шорох, Антуан де Лаваль закрыл ноутбук, спокойным шагом спустился на пару рядов и сел рядом, закинув ногу на ногу. Темно-серые глаза смотрели с ленивым вниманием хищника, который только что проснулся. — Прошу прощения, половину пропустил, — произнес он, кивая на возмущения Аниты. — Я кстати тоже в списке, спасибо Лукас отправил месяц назад. Надеюсь, отец пока не знает о том, что фамилию де Лаваль поставили в один ряд с Беккером и Дюбуа. Лукас усмехнулся, и поправил очки. — Раз Бергер действует в открытую, делая подобные запросы, значит, он ждет какой-то реакции. Возможно, со стороны семей, а возможно, со стороны наследников. Антуан чуть наклонил голову, его взгляд стал острее и лицо чуть исказилось из-за шрама полумесяца на щеке. — Я тоже об этом подумал. По факту, из всего списка только пять фамилий имеют реальный вес. Остальные включены просто как шум, чтобы размыть общую картину. А возможно и спровоцировать. Лукас кивнул, соглашаясь с этой мыслью. Анита переводила взгляд с одного на другого, и ее темные глаза сузились. — Вы сейчас серьезно рассуждаете о списке? — Она скривила лицо. — Ванесса Бергер дочь гангстера, проснитесь. Уверена, там и манеры как у варварки. — Выдохнув, она добавила. — Прошу, только не говорите что вы всерьез рассматриваете союз с ней. Мне уже готовить свадебный подарок? — А вот это, Анита, уже похоже на ревность. — Сказал Лукас, слегка улыбнувшись. Такое выражение он позволял себе только для общения с Антуаном и Анитой. Анита слегка покраснела и отвернулась, посмотрев в сторону выхода, поправляя идеально уложенные волосы. — Никакой ревности. Просто не понимаю, из-за чего весь этот ажиотаж. — пробурчала она, закатив глаза. Антуан переглянулся с Лукасом, и в их взгляде промелькнуло безмолвное согласие. Оба понимали, что игра начинается. И тот, кто первым поймет правила Фридриха Бергера, получит доступ к империи, которая выходит из тени.