Негасимая звезда

Пока дети учились, Орден жил своей жизнью. Регулус привык к этому — к тому, что раз в десять дней в его гостиной собирались люди, которые говорили о войне как о работе, а не как о подвиге. К тому, что его дом пах табаком и вонял чужим потом. К тому, что кресло главы рода больше не было его личным убежищем, теперь это было место, откуда он слушал, наблюдал и иногда вставлял короткие и точные замечания. Малые собрания были почти уютными. Десять-двенадцать человек, тихие голоса, карты на столе, которые двигались сами собой. Регулус сидел в своём кресле, опираясь на трость, и смотрел. Он смотрел на Северуса. Всегда, когда он появлялся. Это стало его маленькой слабостью — разрешать себе смотреть. Не пялиться, нет, Блэки не пялятся. Он просто... наблюдал. Как Северус говорит, как его пальцы барабанят по столу, как он наклоняет голову, когда слушает. Как меняется его лицо, когда кто-то говорит глупость, не злость, нет, лёгкое презрение, которое Северус даже не пытался скрывать. Иногда их взгляды встречались. Северус чуть приподнимал бровь — вопрос без слов: «Что ты на меня смотришь?» Регулус чуть опускал голову — ответ без слов: «А что, нельзя?» Северус отводил взгляд первым. Всегда. Регулус заметил это на втором собрании и с тех пор считал это своей маленькой победой. Они переглядывались. Они обменивались колкостями тихо, почти беззвучно, одними движениями губ. «Ты сегодня особенно бледен, Блэк», — шептал Северус, проходя мимо его кресла. «А ты особенно мрачен, Снейп, — отвечал Регулус. — Кто-то расстроил великого профессора зельеварения или ты не выспался?» «Я никогда не сплю, — говорил Северус. — Сон — это слабость». «Странно, — усмехался Регулус. — Потому что особо сильным ты не выглядишь. Наоборот, будто вот-вот упадёшь». Это было их игрой. Их способом говорить о том, о чём нельзя было говорить вслух. Их способом быть рядом, не привлекая внимания. Иногда, хотя нет, редко, очень редко, их руки встречались. Когда Регулус передавал Северусу карту. Когда Северус протягивал ему пергамент. Короткое касание холодных, тонких, аристократичных пальцев. Регулус чувствовал эти касания всем телом, будто его ударяло током. Северус делал вид, что ничего не происходит. Но его пальцы дрожали едва заметно, и только Регулус это замечал. Они не говорили об этом. Никогда. Блэки не говорят о таких вещах. А Снейпы — тем более. *** Сириус же становился невыносим. Регулус знал, что брату тяжело. Дом, который он ненавидел, теперь был его тюрьмой. Дети, которых он успел полюбить, уехали. Гарри писал ему реже, чем Регулусу, и это была рана, которую Сириус не умел лечить. Он пил. Сначала немного, потом больше. Потом уже не скрывал. Он вонял. Перегаром, потом, грязью. Он ходил по дому, как призрак, только тяжелее и громче. Он изнывал от скуки, от безделья, от того, что не мог ничего сделать. На собраниях Сириус оживал. Но оживление это было злым. Он не терял момента, чтобы задеть Северуса. Каждый раз, когда Северус открывал рот, Сириус находил повод вставить колкость. Иногда прямую, глупую, в лоб. Иногда изощрённую, рассчитанную на то, чтобы задеть побольнее. Но чаще просто глупо. Выдумывая факты. Выглядя ещё более жалко. — Что скажешь, Снейп? — усмехался он, когда Северус заканчивал доклад о передвижениях Пожирателей. — Опять принёс нам свежие сплетни из женской ванной? Слышал, ты на младшекурсниц заглядывался? — Если бы я приносил сплетни из женской ванной, — отвечал Северус, не повышая голоса, — я бы знал, что ты там делал на четвёртом курсе. Но ты же был слишком занят, подглядывая за Поттером в мужской. Это, знаешь ли, интересная сплетня, раз они тебе так интересны. Сириус краснел. А Северус растягивал губы в тонкой, до ужаса ядовитой усмешке. Регулус смотрел на это и чувствовал, как внутри поднимается усталость. Не гнев. Не ревность. Просто усталость от того, что взрослые мужчины ведут себя как дети. В особенности тот, кто по крови считался его братом. — Сириус, — говорил он тихо, когда напряжение становилось невыносимым. — Хватит. — Не лезь, Регулус, — рычал брат. — Это не твоё дело. — Это мой дом. И моё дело чтобы здесь не дрались. — Мы не деремся, — усмехался Северус. — Мы просто обсуждаем. — Обсуждайте тише, — говорил Регулус. — Или я вышвырну вас обоих. Они замолкали. На минуту. Потом всё начиналось заново. *** Регулус вмешивался каждый раз. Сначала спокойно, как и подобает главе рода. Потом — резче. Потом с уже едва сдерживаемым раздражением. Сириус и Северус — ещё одни собака и кошка, как говорила Молли. Только кошка была Северусом — тихим, когтистым, смертельно опасным, когда его загоняли в угол. А собакой — Сириус. Грязная, шумная, неуправляемая псина, которая кидалась на всех, кто приближался к её миске. Регулус оказался между ними. Как всегда. Как в школе. Как тогда, когда Сириус и Северус ненавидели друг друга, а Регулус пытался их развести. Только теперь он был не мальчишкой, который боялся брата. Он был главой рода. У него была трость, дом и метка на руке, которая напоминала, что он пережил смерть. И он начал отвечать. Не спокойно. Не по-аристократически. Он начал бить туда, где больнее всего. — Хватит убиваться, Поттер старший больше не придет, чтобы похвалить тебя за продолжение вашей детской традиции, — сказал он однажды, когда Сириус в очередной раз начал задирать Северуса. — И слава Мерлину и великому Салазару, что простыни моего дома не будут осквернены вашим звериным коитусом. Тишина в гостиной стала такой плотной, что её можно было резать ножом. Сириус побелел. Потом покраснел. Потом побелел снова. — Что ты сказал? — прошептал он. — Ты слышал, — сказал Регулус, глядя ему прямо в глаза. — Не заставляй меня повторять. Аристократы не повторяют острот. Это портит эффект. Северус не скрывал усмешку. Он сидел в своём кресле, сложив руки на груди, и улыбался, открыто, злорадно, так, как умел только он. — Блэк, — сказал он Регулусу, — ты становишься моим любимым членом Ордена. — Заткнись, Снейп, — рявкнул Сириус. — Не указывай мне, пародия на Блэка, — парировал Северус. — Или ты забыл, что в этом доме главный — твой младший брат? И кто из нас двоих в этом доме желанный гость? Не ты. Ну так, к слову. Сириус рванулся вперёд. Регулус вскочил с тростью в руке. — Сядь, — сказал он. — Не указывай мне, — прошипел Сириус. — Сядь, или я тебя усажу. Они стояли друг напротив друга — два Блэка, два брата, два врага. Сириус был выше, шире, сильнее. Но у Регулуса была трость. И он умел ею пользоваться. — Ты не посмеешь ударить меня тростью, — сказал Сириус. — Это не трость, — ответил Регулус. — Это фамильный артефакт. Считай, магическое оружие. Они смотрели друг на друга. Северус не вмешивался, он наблюдал, как кошка наблюдает за мышами. Молли, сидевшая в углу, уже взялась за палочку. Артур выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю. — Сириус, — сказала Молли. — Сядь. — Не лезь, Молли. — Сядь, или я уйду. И не вернусь, пока вы не научитесь вести себя как взрослые. Сириус посмотрел на неё. Потом на Регулуса. Потом на Северуса, и его лицо исказилось такой ненавистью, что Регулус на секунду испугался. Не за себя. За то, что этот человек когда-то был его братом. — Вы все... — Сириус не договорил. Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Регулус сел. Трость дрожала в его руке. — Хорошо сказано, — тихо сказал Северус. — Про простыни. Очень образно. — Заткнись, — устало ответил Регулус. — Слушаюсь, — усмехнулся Северус. Молли покачала головой и вышла за Сириусом. Артур уставился в карту. Остальные делали вид, что ничего не случилось. Регулус закрыл глаза и подумал о том, что когда-то, давно, они с Сириусом сидели на лестнице в этом же доме и ели яблоки. Свежие, хрустящие, украденные из кухни. Сириус смеялся. Регулус тоже. А потом всё сломалось. И сейчас, сидя в гостиной, где пахло чужой злостью и старыми обидами, Регулус понял, что эту трещину уже не заделать. Никакой магией. *** Стычки повторялись. Снова и снова. Каждый раз, когда Сириус и Северус оказывались в одной комнате, воздух начинал искрить. Регулус уставал. Не физически, а той внутренней, грызущей усталостью, которая не проходит после сна. Но он не мог уйти. Не мог позволить им уничтожить друг друга. Потому что это был его дом. Его брат. Его... Северус. — Не говори мне о величии своего Поттера, — бросил он однажды, когда Сириус начал восхвалять Джеймса, как будто тот был святым, и как Гарри на него похож. — Мне не интересны эти интимные подробности. Расскажи лучше, как ты пытался завоевать его внимание на седьмом курсе, когда он запал на грязнокровку. Это хотя бы забавно. Сириус взбесился. Настоящей, животной злобой, которая не знает границ. — Ты не имеешь права, — зарычал он. — Ты, Пожиратель, предатель, мусор под моими ногами... — Я — глава рода Блэк, — сказал Регулус, поднимаясь. Трость стукнула об пол, как приговор. — А ты — пьяный неудачник, который потерял всё. Друзей. Семью. Своего крёстного сына. Даже право называться Блэком. — Я всё ещё твой брат! — Ты был моим братом, когда тебе это было удобно, — повторил Регулус ту же фразу, что и месяц назад. — А теперь ты — просто пёс, который гадит под дверью. И если ты не возьмёшь себя в руки, я вышвырну тебя на улицу. Магия дома знает, кто здесь хозяин. И она выберет меня. Сириус бросился на него. Это было неожиданно даже для Регулуса, который привык к агрессии брата. Сириус двигался быстро, зверино, его руки тянулись к горлу Регулуса. Но Регулус был готов. Трость взметнулась вверх и со всей силы опустилась на голову Сириуса. Удар был точным, выверенным, рассчитанным на то, чтобы не убить, но остановить. Сириус рухнул на колени, схватившись за голову. Из-под пальцев потекла кровь. — Ты... — прохрипел он. — Ты ударил меня тростью... — Кулаки — это по-маггловски, — сказал Регулус, опуская трость и опираясь на неё. — А трость — артефакт. Значит, вполне магическое оружие, я это тебе уже говорил. Не проверяй меня больше, Сириус. В следующий раз я ударю сильнее. Он повернулся к остальным, к замершим членам Ордена, к Молли с палочкой наготове, к Артуру, который держался за сердце. — Полагаю, собрание на сегодня окончено, — сказал Регулус. — Все свободны. Никто не спорил. V Северус задержался, как всегда. Он стоял у окна, глядя, как расходятся члены Ордена. Регулус сидел в кресле, потирая руку, которой держал трость. Удар был сильным, отдача прошла по костям. — Ты мог его убить, — сказал Северус, не оборачиваясь. — Не мог, — ответил Регулус. — Я бил плашмя. И не в висок. — Ты думал об этом? — Я всегда думаю, Северус. Это моё проклятие. Северус повернулся. Подошёл ближе. Остановился в трёх шагах от кресла. — Покажи руку, — сказал он. — Не надо. — Покажи. Регулус протянул руку. Северус взял её осторожно, как берут хрупкую вещь. Осмотрел пальцы, запястье, костяшки. — Не сломано, — сказал он. — Но завтра будет синяк. — Я переживу. — Знаю. — Северус не отпускал его руку. — Ты всегда переживал. Даже когда не должен был. Они молчали. В гостиной было тихо, только потрескивал камин и где-то далеко, в коридоре, шаги Молли. — Сириус... — начал Северус. — Не надо, — перебил Регулус. — Не сейчас. — Я хотел сказать, что ты был прав. Он потерял всё. Но это не даёт ему права быть скотиной. И говорить о тебе подобное. — Он всегда был скотиной, — устало сказал Регулус. — Просто раньше я этого не замечал. Или не хотел замечать. Северус отпустил его руку. Отошёл к окну. — Ты изменился, Регулус. — Я умер, Северус. Это меняет человека. — Не всех. — Северус посмотрел на него через плечо. — Ты стал... лучше. Твёрже. Но не жёстче. Это редкое сочетание. Регулус не знал, что ответить. Блэки не принимают комплименты. Особенно такие искренние, почти неловкие, которые Северус, наверное, прокручивал в голове час, прежде чем произнести. — Ты тоже изменился, — сказал он наконец. — Стал чаще улыбаться за последние месяцы. — Я не улыбаюсь. — Улыбаешься. Внутренне. Я ведь тебя знаю. Северус замолчал. Регулус тоже. И в этой тишине, под треск камина и далёкие шаги Молли, они снова были не членами Ордена, не шпионом и не главой рода, а просто двумя людьми, которые когда-то были близки, потеряли друг друга, нашли снова и теперь не знали, что с этим делать. — Ты будешь здесь завтра? — спросил Регулус. — Разве у меня есть выбор? — ответил Северус. — Всегда есть выбор, — сказал Регулус. — Ты можешь не приходить. Но я бы предпочёл, чтобы ты пришёл. Северус посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Я приду, — сказал он. — Кто-то же должен следить, чтобы ты не убил брата тростью. — Ты будешь моим свидетелем? — Я буду твоим сообщником, — поправил Северус. — Это звучит лучше. Регулус усмехнулся. Настоящей усмешкой, не той, вежливой, которую он дарил членам Ордена. — Иди уже, Северус. А то Молли начнёт подозревать нас в сговоре. — Молли давно всё подозревает, — сказал Северус, направляясь к двери. — Она ведь чистокровная. Пруэтт, ты сказал? Она знает, как мы, аристократы, любим... усложнять. — Мы? — Ну, ты ведь всегда говорил, что я аристократ по духу. Он вышел. Регулус остался один. Он сидел в кресле главы рода, сжимая трость, и смотрел на дверь, за которой скрылся Северус. Внутри было тепло. И странно спокойно. — Кикимер, — позвал он. — Да, хозяин? — Приготовь чай. И бинты. Завтра будет тяжёлый день. — Слушаюсь, хозяин. Регулус закрыл глаза и подумал о том, что война это не только битвы и крестражи. Война это ещё и то, что ты остаёшься в доме, где когда-то был счастлив, и пытаешься собрать по кусочкам то, что осталось от семьи. И не знаешь, получится ли.