Wish you never met me

Машина едет медленно. В городе пробки, вечер пятницы, все куда-то спешат. Водитель — молчаливый мужчина, которого Минхо видел пару раз в офисе. В салоне играет радио, какая-то медленная песня, голос певицы тягучий, как патока. Минхо смотрит в окно, но видит другое. Видит, как Джисон падает вместе с ним на кровать. Как нависает сверху. Как смотрит на его губы. "Это был тактический манёвр", — сказал тогда Джисон. Врёт. Минхо знает, что врёт. Потому что сам видел эти глаза. Потому что сам чувствовал этот поцелуй. Джисон целовал не для проверки реакции. Он целовал, потому что не смог удержаться. И Минхо — не отстранился. Не ударил. Не сделал ничего, что должен был сделать. Он просто лежал и чувствовал чужие губы на своих. И хотел, чтобы это не заканчивалось. А потом испугался. Оттолкнул. Наговорил про челюсть. И сам себе не поверил ни на секунду. "Он меня поцеловал, — а я ничего не сделал. Просто... позволил". Певица на радио тянет последнюю ноту. Минхо кажется, что она никогда не закончится. Как этот вечер. Как этот день. Как эта слабость, которую он не может контролировать. Он старается думать о Кане, о клубе, о том, как не спалиться. Но перед глазами снова Джисон — в зеркале, с расширенными зрачками, с дрожащими пальцами на пуговицах. "Он нервничал. Из-за меня". И это знание ударяет под дых. Слишком сильно. Он мог бы отойти. Не помогать с этими чертовыми пуговицами. Мог бы одеться молча, сделать вид, что ничего не заметил. Это было бы правильно. Это было бы безопасно. Вместо этого он подошёл. И сам не знал зачем. "Потому что не смог удержаться". Как с Сухо. Мысль приходит неожиданно, и Минхо зажимает её, не давая развернуться. Но она уже здесь. Лицо Сухо. Улыбка. Тоже доверчивая. Тоже острая. Два года, в которые он верил. Руки на его талии. Шёпот: «Никому не говори, это опасно для нас обоих». А потом — пуля. Не в него. В Чанбина. Информация, которая ушла к конкурентам. И ни слова оправдания. Только холодная расчётливость. "Он играл с тобой, — сказал тогда босс. — Всё это время. А ты даже не заметил". С того дня Минхо поклялся: больше никогда. Никого близко. Никого, кто сможет ударить в спину. Или пострадать из-за него. Он сдерживал это обещание целый год. А сейчас... "Я попрошу замену. Завтра же. Скажу боссу, что не могу с ним работать". Он переводит взгляд на Джисона. Тот сидит на заднем сиденье рядом. Смотрит в окно. Профиль острый, губы чуть приоткрыты. Волосы уложены, но одна прядь всё равно выбилась, падает на лоб. В этом чёрном костюме он выглядит... не как щенок. Выглядит взрослым. Опасным. Таким, что хочется смотреть не отрываясь. "Воротник", — замечает Минхо. — "Снова съехал". Он уже тянется поправить, но в последний момент сжимает руку в кулак и опускает обратно на колено. Не тронь. Не подходи. Не позволяй себе. — Болит голова, Ли? — голос Джисона звучит неожиданно громко. Минхо вздрагивает. Не заметил, что тот повернулся. Не заметил, что смотрит. — Настраиваюсь, — отвечает он. Слишком резко. Слишком уверенно. Джисон усмехается. Минхо чувствует это — не видит, чувствует. Как чувствует тепло его тела в полуметре. Как чувствует запах геля для душа, которым они сегодня делились. — Справимся, доверься мне. - говорит Джисон уверенно, спокойно. - Уж притвориться я точно смогу. "Притвориться". Слово повисает в воздухе. Минхо повторяет его одними губами, без звука. "А если я уже не притворяюсь? А если ты не притворяешься? А если это снова ловушка, а я снова слишком слеп, чтобы её увидеть?" Джисон всё ещё смотрит на него. В глазах — что-то живое, настоящее. Такое, от чего хочется отвести взгляд, но невозможно. Такое, на которое он уже один раз купился. Минхо отворачивается первым. Смотрит в окно. На огни города, которые размазываются в цветные полосы. На своё отражение в стекле — бледное, напряжённое, с глазами, которые выдают слишком много. "Замена. Это правильно. Это единственное правильное решение". Но слово уже не работает как мантра. Слишком слабо. Слишком поздно. "А если он не Сухо? А если он просто... он?" Певица на радио замолкает. Диктор объявляет следующую песню. Минхо не слышит ни слова. Он слышит только дыхание Джисона рядом. Ровное. Спокойное. Слишком много Джисона на один квадратный метр. — Приехали, — говорит водитель, не выключая мотор. Минхо кивает. Резко. Слишком резко. Открывает дверь, выходит. Подышать. Покурить. Всё что угодно, лишь бы не рядом. — Как закончите, напишите Сынмину, он пришлёт машину, — говорит водитель. — Да. Понял. Пальцы дрожат, когда он пытается прикурить. Минхо мысленно проклинает себя — не может собраться. Джисон наблюдает за теми, кто входит в клуб. Руки в карманах, походка лёгкая. — Ничего себе, разоделись. Там премии случайно не раздают? - он усмехается подходя ближе. "Разве можно быть таким спокойным? После всего, что произошло?" Минхо делает глубокую затяжку. Смотрит на трёхэтажное здание. Неприметное, если не знать, что внутри. Только яркая вывеска с названием Labyrinth выдаёт значение этого места. Лабиринт. Минхо усмехается. Горько. — Интересно, Кан уже внутри? — Джисон выглядывает из-за плеча Минхо, когда они подходят к зданию. — Помолчи, — цедит Минхо. Пальцы сжимают пригласительные во внутреннем кармане пиджака. Здание снаружи почти не выделяется. Трёхэтажный особняк в старом стиле, фасад из тёмного камня, окна с тонировкой, за которой ничего не разглядеть. Ни вывесок, ни подсветки. Только дверь — массивная, чёрная, с едва заметным логотипом: переплетённые линии, уходящие в бесконечность. Лабиринт. Если не знать, что здесь находится, можно пройти мимо и не заметить. Так и задумано. У дверей — двое. Один в чёрном костюме, с клипсой в ухе, проверяет документы. Второй — за его спиной, рука под пиджаком. Профессионалы. Минхо подходит первым. Достаёт пригласительные. Кладёт на протянутую ладонь, не спрашивая, нужно ли. — Ли Минхо, — говорит ровно. — Со спутником. Охранник изучает листки. Слишком долго, так кажется Минхо. Или это уже паранойя. Взгляд скользит с приглашений на лица. Задерживается на Джисоне. Тот стоит чуть позади, руки в карманах, вид расслабленный, почти скучающий. Будто такие проверки — привычная рутина. Минхо чувствует, как Джисон делает шаг вперёд. Придвигается вплотную. Ладонь ложится на его поясницу. Легко. Собственнически. — Мы опаздываем, дорогой. — голос Джисона звучит мягко, с лёгкой ноткой каприза. — Там уже, наверное, все собрались. Он смотрит на охранника. Улыбается. Та самая улыбка — острая, но не вызывающая. Дружелюбная. Расслабленная. Уверенная. Охранник переводит взгляд с улыбки на руку на пояснице, потом обратно на лица. Кивает. — Добро пожаловать, господин Ли, господин Хан. Хорошего вам вечера. Пригласительные возвращаются. Дверь открывается беззвучно. Внутри — другой мир. Приглушённый свет, тёплый, золотистый. Стены из тёмного дерева, зеркала в тяжёлых рамах, бархатные портьеры. Пахнет дорогим парфюмом, кожей и чем-то сладковатым — может быть, кальян. Музыка доносится откуда-то издалека, медленная, тягучая, с едва уловимым пульсом. Минхо замечает всё: камеры в углах, двоих охранников у лестницы, ещё одного — в глубине коридора. Всё чётко, всё под контролем. Место, где безопасность значит больше, чем комфорт. Их встречает хостес — высокая женщина в чёрном платье, с идеальной укладкой и таким же идеальным лицом. — Господин Ли? — она смотрит на Минхо, потом на Джисона. Улыбается профессионально. — Ваш столик готов. Следуйте за мной. Она разворачивается и идёт вглубь, не проверяя, идут ли они следом. Джисон тут же подхватывает роль. Хватает Минхо за руку, переплетает пальцы, прижимается плечом. Будто они так всегда и ходят. — Какое тут красиво, — тянет он, оглядываясь по сторонам с видом восторженного туриста. — Дорогой, ты только посмотри на эту люстру. Мы должны сфоткаться. — Не должны, — отрезает Минхо. — Ну пожалуйста. — Джисон сжимает его пальцы, тянет вниз, наклоняя голову к плечу. Со стороны выглядит как капризный молодой человек, которого любимый мужчина не хочет баловать. — У нас же годовщина. Я хочу сохранить воспоминания. Минхо чувствует, как напрягаются плечи. Не от злости — от концентрации. Он сканирует помещение: лестница на второй этаж, зона бара, столики в нишах. В одной из ниш — знакомый силуэт. Кан. Пьёт виски, разговаривает с мужчиной в сером костюме. — Потом, — коротко бросает Минхо, отводя взгляд. — Обещаешь? — Джисон заглядывает ему в лицо, и в его глазах — столько надежды, что любой, кто смотрит, поверит: этот парень действительно влюблён. Минхо смотрит на него. На секунду дольше, чем нужно. Потом отвечает: — Обещаю. Джисон улыбается. Светло. Счастливо. Даже Минхо на мгновение кажется, что это не игра. Хостес приводит их к столику в углу второго зала. Отсюда хорошо видно вход, бар и часть первого этажа. И — столик Кана. Минхо замечает это сразу. Джисон садится первым. Не на своё место, а рядом с Минхо, с той же стороны, придвигаясь почти вплотную. — Ты чего? — Минхо смотрит на него. — Так ближе, — Джисон пожимает плечами. — Мы же пара. Пара сидит рядом. — Он кладёт руку на спинку стула Минхо, пальцами почти касается его шеи. — И потом, отсюда лучше видно. Он смотрит в сторону Кана. На секунду. Коротко. Слишком коротко, чтобы кто-то заметил. Минхо понимает. Он не отодвигается. Позволяет Джисону остаться рядом. Позволяет его пальцам касаться своего загривка. И, когда к ним подходит официант с меню, Минхо делает то, чего от Джисон никак не ожидает. Кладёт ладонь на его колено. Легко. Будто привычно. — Что будешь? — спрашивает Минхо. Голос спокойный, ровный. Джисон склоняет голову, смотрит в меню, потом на него. Улыбается той самой улыбкой — острой, но теперь в ней что-то ещё. Тёплое. — Что-нибудь сладкое, — говорит он. — У меня сегодня праздник. Он сжимает пальцы на затылке Минхо. Чуть сильнее, чем нужно. Минхо не двигается. Только кивает официанту: — Шампанское. И десерт. Официант исчезает. Музыка играет. В зале — приглушённые голоса, звон бокалов, чей-то тихий смех. А Минхо сидит, чувствуя чужую ладонь на своей шее, и пытается вспомнить, как дышать. Шампанское приносят быстро. Джисон берёт бокал, делает глоток, довольно щурится. — Хорошее, — говорит он. — Дорогое. — Нам всё равно за счёт конторы, — напоминает Минхо, но бокал тоже поднимает. Джисон отставляет бокал. Достаёт из пачки сигарету, прикуривает от зажигалки. Затягивается глубоко, запрокидывая голову. Дым тянется к потолку, смешиваясь с запахом парфюма и алкоголя. — Можно? — спрашивает Минхо. — Ты спрашиваешь разрешения? — Джисон приподнимает бровь, протягивает пачку. — Бери. Минхо молча вытаскивает сигарету. Джисон щёлкает зажигалкой, подносит к его лицу. Минхо наклоняется, прикуривает, и на секунду их лица оказываются слишком близко. Он смотрит ему в глаза в которых отражается огонек и среди этого интерес, неподдельный. Он не сразу замечает,как Джисон убирает зажигалку и наклоняется чуть ближе. Так, что его дыхание уже чувствуется на лице Минхо. — Что ты делаешь. - одними губами произносит Минхо. — Играю - шепчет Джисон, прикрывает глаза и почти касается его губ. "Только для игры". - убеждает себя Минхо Наклоняется первым и коротко целует Джисона. Всего секунду. И отстраняется, затягиваясь. — Спасибо, — говорит Минхо глухо. Джисон еще сидит замерев от неожиданности. Но тут же включается. Кивает. Делает ещё одну затяжку, смотрит на Минхо через дым. — Выглядит почти интимно, — замечает он. — Если кто смотрит, конечно. —Смотрит, — Минхо говорит это спокойно, выпуская дым в сторону. — Охранник у входа. Двое за столиком справа. И Кан. Он нас заметил. Джисон не оборачивается. Только улыбается, стряхивает пепел в пепельницу. — Тогда, может, сделаем это ещё раз? Для достоверности? Он наклоняется ближе, протягивая зажигалку, будто собирается прикурить снова, хотя сигарета ещё тлеет. Минхо понимает игру. Не отстраняется. — Хватит, — говорит он тихо. — Он идёт сюда. Джисон прижимается вплотную. Улыбается. — Улыбнись. - говорит он одними губами в самое ухо. — Ты меня любишь, помнишь? Минхо смотрит на него. Потом уголки губ поднимаются в подобие улыбки. Джисон кладёт руку на его плечо, придвигается ближе, почти касаясь щекой его щеки. Со стороны — идеальная пара, которая шепчется о чём-то своём. — Ли Минхо? — голос Кана звучит удивлённо, тепло. — Это правда ты? Минхо поднимает голову, делает вид, что только заметил. Встаёт. Короткий поклон — дань уважения старшему. — Кан-сси. Не ожидал вас здесь встретить. — Я тебя тоже, — Кан улыбается. Доброе лицо, морщинки у глаз. Совсем не похож на предателя. — А я смотрю, ты не один. Взгляд переходит на Джисона. Тот тоже встаёт, прижимается к Минхо, улыбается своей острой улыбкой, но теперь она мягче. Почти невинна. — Это Хан Джисон, — представляет Минхо. Голос ровный, спокойный. — Мой... спутник. — Парень, — поправляет Джисон с лёгкой обидой. — Можно называть вещи своими именами, дорогой. Он протягивает руку Кану. Тот пожимает, всё ещё улыбаясь. — Приятно познакомиться, Джисон-сси. Минхо — хороший человек. Я его давно знаю. — О, я знаю, — Джисон смотрит на Минхо с такой теплотой, что даже сам Минхо на секунду забывает, что это игра. — Он у меня просто замечательный. Немного ворчливый, но зато надёжный. Как скала. Правда, дорогой? — Заткнись, — цедит Минхо сквозь зубы, но в голосе нет настоящей злости. Кан смеётся. — Молодость, — говорит он с лёгкой ностальгией. — Помню, я был таким же. Вы здесь отдыхаете? Отмечаете что-то? — Годовщину, — с готовностью выпаливает Джисон. — Полгода. Я хотел в ресторан, но он, — Джисон тычет пальцем в плечо Минхо, — сказал, что здесь интереснее. Пока непонятно, что интересного, но, может, вечер ещё не кончился. Кан усмехается. Смотрит на Минхо с пониманием. — Что ж мои поздравления, — говорит он. Минхо и Джисон кивают почти одновременно в знак благодарности. — А вы здесь один? — подаёт голос Минхо. Вопрос звучит небрежно, почти безразлично. Кан не замечает подвоха. — Жду друзей. Должны были подойти, но что-то задерживаются. — Кан пожимает плечами. — Думал сыграть партию в покер. Место хорошее, народ свой. А тут ещё и вы. Он смотрит на них, и в глазах появляется что-то. Предложение. — Может, составите компанию? — предлагает Кан. — Друзья мои, кажется, не торопятся. А одному скучно. Да и познакомлю вас с местными. Вы же здесь впервые? — Да, — отвечает Минхо. — Впервые. — Ну так тем более. — Кан хлопает его по плечу. — Идёмте. Я угощаю. Минхо смотрит на Джисона. Тот пожимает плечами с таким видом, будто ему всё равно, но глаза уже горят. "Не к добру". - проскальзывает мысль. — Покер? — переспрашивает Джисон. — Я играл пару раз. В универе. — Ну вот и проверим навыки, — Кан улыбается. — Не переживайте, ставки небольшие. Просто игра.