Wish you never met me

....Слева. У стены. Трое. Они не прячутся. Стоят, прислонившись к чёрному внедорожнику. Курят. Ждут. Минхо тоже их замечает. Замедляет шаг, рука скользит под пиджак — туда, где должно быть оружие. Но сегодня у них нет оружия. В клуб с пушками не пускают. — Спокойно, — шепчет Минхо. — Идём дальше. Не смотрим на них. — Они на нас смотрят, — Джисон тоже шепчет, но голос ровный. — И не отводят взгляд. — Знаю. Они проходят мимо. Метр. Два. Три. — Эй, — голос сзади. Низкий, вязкий, с лёгкой хрипотцой. — Вы, в костюмчиках. Минхо не останавливается. Джисон тоже. Делают вид, что не слышат. — Я к вам обращаюсь, — голос ближе. Шаги. Трое отделяются от машины, идут следом. — Слышь, красавчик. В черном. Остановись. Минхо останавливается. Джисон — рядом. — Какого хрена? — шепчет он. — Если не остановимся, догонят. А там — темно, камер нет. Лучше здесь, при людях. — Какие люди? Тут ни души. — Верно. — Минхо усмехается. Криво. — Значит, придётся самим. Он поворачивается. Джисон — следом. Трое. Коротко стриженные, в кожаных куртках, с цепями. У одного в руке — бита. У второго — нож. Третий — без оружия, но стоит уверенно, руки в карманах. Командир. — Что надо? — голос Минхо ровный, без эмоций. Командир ухмыляется. Достаёт сигарету из пачки, прикуривает. Неторопливо. Смотрит на Минхо, потом на Джисона. — Ты сегодня много выиграл, парень, — говорит он, выпуская дым в сторону Джисона. — Слишком много. Невежливо это — приходить в чужой дом и забирать все деньги. — Мне везло, — Джисон пожимает плечами. Голос спокойный, почти скучающий. — Я же не виноват, что не нашел достойного соперника. Командир усмехается. Смотрит на своих. Те переглядываются. — Слышь, какой дерзкий. — Он делает шаг вперёд. — Ты вообще знаешь, чьё это место? Кто здесь крышует? — Мне плевать, — голос Джисона теряет скуку, становится холодным. — Я пришёл играть. Выиграл. Всё честно. — Честно? — Командир сбивает пепел с сигареты. Смотрит на Минхо. — А ты, старший? Ты тоже так считаешь? Или объяснишь своему щенку, как тут всё устроено? Минхо молчит. Секунду. Две. — Мы пришли по приглашению. - говорит он тихо. - Играли по правилам. Если вам не нравится, как новички выигрывают — это ваши проблемы. — Наши проблемы, — командир повторяет, растягивая слова. Поворачивается к своим. — Слышали? Это наши проблемы. Бита в руке второго перекатывается с ладони на ладонь. Нож поблёскивает в свете фонаря. — Вот что, красавчики, — командир бросает сигарету на асфальт, топчет батинком медленно, со вкусом. — Вы оставляете выигрыш. И забываете дорогу в «Лабиринт». И тогда мы расходимся мирно. — А если нет? — спрашивает Джисон. Командир смотрит на него. Долго. Потом улыбается. Улыбка — гнилая, предвкушающая. — Тогда мы забираем выигрыш. И твою улыбку заодно. Чтобы в следующий раз думал, прежде чем дерзить. Минхо делает полшага вперёд. Оказывается между Джисоном и командиром. — Выигрыш остаётся у нас, — голос Минхо низкий, в нём появляется сталь. — А вы идёте отсюда нахаре, пока целы. Командир смеётся. Коротко. Громко. — Целы? — Он кивает своим. — Слышь, он сказал, мы должны уйти, пока целы. Покажите им, что нельзя нарушать правила клуба. Второй с битой выходит вперёд. Третий с ножом — следом. Командир отступает на шаг, закуривает новую сигарету. Смотрит, как представление, оперевшись о бампер машины. — Минхо, — шепчет Джисон. — У них нож. — Вижу. — У нас нет оружия. — Тоже вижу. — Но есть кулаки. — Заткнись. Минхо срывается с места первым. Бьёт ногой в колено ближайшему — тому, что с ножом. Тот оседает, но не падает, взмахивает лезвием. Минхо уходит, блокирует, перехватывает руку. — Сука! — шипит нападающий, пытаясь вырваться. Джисон не смотрит. Перед ним — бита. Тяжёлая, деревянная. Взмах — уходит, уклоняется, чувствует, как воздух свистит над головой. Бьёт в корпус — раз, два. Противник не падает, только отступает, перехватывает биту поудобнее. — Стой спокойно, — рычит тот. — Сделаем быстро. — Иди на хер, — Джисон уходит от удара, подсекает ногу, но промахивается, теряет равновесие. Бита врезается в бок. Боль вспышкой — в рёбра, в дыхание. Джисон падает на колено, хватает ртом воздух. — Джисон! — голос Минхо резкий, отрывистый. — Я в порядке, — хрипит Джисон. Вскакивает, блокирует следующий удар предплечьем, чувствует, как вибрация проходит по руке до плеча. Бьёт головой в лицо противника — тот охреневает, отступает, зажимая нос. — Ты сломал мне нос! — орет он, размазывая кровь по лицу. — Я тебя, сука, урою! Бита взлетает снова. Джисон уходит, но понимает: не успевает. Удар придётся в голову, и тогда... Тень слева. Минхо возникает из ниоткуда. Отталкивает Джисона плечом . Хватает биту рукой, вырывает, отбрасывает в сторону. Бьёт противника в челюсть — раз, второй, третий. Тот оседает на колени, валится лицом в асфальт. — Минхо, сзади! — кричит Джисон. Первый. С ножом. Поднялся, развернулся, заходит со спины. Лезвие блестит в свете фонаря. Минхо оборачивается. Поздно. Нож входит в плечо — быстро, грязно, под острым углом. Минхо оседает, хватается за руку. Кровь течёт по пальцам, капает на асфальт. — Получи, мусор, — шипит нападающий. Выдёргивает нож. Заносит для второго удара. — Блять! — Джисон срывается с места. Не помнит, как оказывается рядом. Бьёт. Сильно. По-злому. В челюсть, в корпус, в голову, когда противник падает. Не останавливается. Бьёт, пока тот не затихает. — Хватит! — голос Минхо. Хриплый, слабый, но знакомый. Джисон оборачивается. Минхо сидит у стены, прижав руку к плечу. Пиджак распахнут, рубашка пропитывается кровью. Быстро. Слишком быстро. "Чёрт", — проносится в голове. — "Чёрт, чёрт, чёрт. Если он умрёт — задание провалено. Босс мне голову оторвёт. Да и не за этим меня сюда посылали. Я должен собирать информацию, а не хоронить напарников." — Чёрт, — Джисон падает на колени. — Чёрт, Минхо. Ты... — Не ори, — Минхо морщится. — Не смертельно. — Он тебя ударил... Плечо... — Я заметил. — Я сейчас... сейчас вызову... — Не надо. — Минхо перехватывает его руку. — Сынмин будет через пять минут. Я написал ему. "Пять минут. Он написал. Пока я паниковал и бил морду тому ублюдку, он уже всё организовал. Профессионал. А я... кто я? Новичок, который чуть не угробил напарника в первый же день." — Пять минут? Ты истечёшь кровью за пять минут! — Не истеку. — Минхо смотрит на него. Взгляд тяжёлый, но в глазах что-то странное. — Сними пиджак. — Что? — Пиджак сними. Прижми к ране. И прекрати орать. Джисон срывает пиджак, сворачивает, прижимает к плечу Минхо. Пальцы дрожат. Пальцы в крови. Чужой крови. "Не паникуй, — приказывает он себе. — Ты видел кровь. Ты должен держать себя в руках. Если сейчас расклеишься — он заподозрит неладное. А он и так уже смотрит с подозрением." — Смотри на меня, — командует Минхо. — Не на рану. На меня. Джисон поднимает глаза. — Это все из-за меня... — тараторит он. Голос чужой, хриплый. — Я их спровоцировал. В покере... эти выигрыши... нужно было тише... "Заткнись", — мысленно одёргивает он себя. — "Заткнись и не лезь. Ты уже наговорил лишнего. Сейчас он начнёт задавать вопросы, а у тебя нет ответов." — Я тебя предупреждал, — Минхо морщится от боли. Джисон смотрит на него. На бледное лицо. На руку, которая всё ещё держит его за запястье. На кровь, которая пропитывает рубашку, стекает по пальцам. — Ты злишься на меня, — говорит Джисон. Проверяет. Хочет понять, насколько сильно он облажался. Хочет понять, можно ли это исправить. — Да, — Минхо не отрицает. — За то, что я их спровоцировал. Что ты полез меня защищать. Что... — Нет, — перебивает Минхо. — Не за это. — А за что? Минхо молчит. Дышит тяжело, сбито. Потом говорит: — За то, что ты сказал «жду у входа» в телефон. А я не слышал звонка. Джисон замирает. — Ты говорил с кем-то, — Минхо смотрит ему в глаза. — У лестницы. Я слышал. Ты говорил не со мной. С кем? — Я... — Не ври. Джисон сглатывает. Пальцы сжимают пиджак, прижатый к ране. — Я ни с кем не говорил, — говорит он тихо. — Я просто... хотел, чтобы меня услышали. В комнате. Кан и тот мужчина. Чтобы они вышли позже. "Прекрати, трястись.". - приказывает он себе. - "Сейчас ты сказал правду. Единственную". Минхо смотрит. Долго. Пристально. Джисон не отводит взгляд — знает, что если опустит глаза, это будет выглядеть как признание. — Ты слышал разговор? — спрашивает он. — Я же сказал. Про порт. Через неделю. Всё. — Врёшь, — Минхо говорит это спокойно, будто констатирует факт. — Но я пока не знаю, о чём. "Он не знает. Он только подозревает. У него нет доказательств. Пока нет. Но если он начнёт рыть... — Джисон обрывает мысль. Не сейчас. Сейчас нужно закрыть тему." Джисон поднимает глаза. Смотрит на него. На бледное лицо. На кровь, которая уже не капает, а течёт ровной струёй. Молчит. Не оправдывается. Не объясняет. Минхо откидывает голову на стену. Закрывает глаза. — Смотри на меня, — теперь Джисон командует. — Не отключайся. — Не отключаюсь. - говорит Минхо едва слышно. Голос садится. — Минхо. - зовет Джисон осторожно. — Что? — Я действительно ничего больше не знаю. Он врёт. Но сейчас это неважно. Главное — чтобы Минхо не умер. Всё остальное — потом. С улицы доносится шум мотора, свет фар режет глаза. Свои. Приехали. Минхо закрывает глаза. Джисон сжимает пиджак на его плече сильнее, чувствуя, как кровь сочится сквозь ткань, как пульс бьётся под пальцами. "Выкрутился", — думает он. — "В этот раз — да. А в следующий?" Он не хочет об этом думать. Сынмин вылетает из машины. Смотрит на обоих. Хмурится. — В машину, живо. Он подхватывает Минхо и тащит. Почти бережно закидывает на заднее сиденье. Джисон забирается следом, но Сынмин даже не смотрит на него. Весь его взгляд — на плечо Минхо, на кровь, которая пропитала рубашку. Сынмин захлопывает дверь, обходит машину, садится за руль. И только тогда Минхо замечает: руки у Сынмина дрожат. Совсем чуть-чуть. Как тогда, когда они везли Чанбина. Сынмин ловит его взгляд в зеркале заднего вида. Ничего не говорит. — Вы что, ебанулись? — голос Сынмина рвёт тишину. Он заводит мотор, выруливает с парковки. — Кан не тупой, он понял, что это не случайная встреча. А ты, — Сынмин смотрит на Джисона через зеркало, — ты в покере их всех вынес? Ты хоть понимаешь, что теперь на тебя досье соберут? Каждого, кто выигрывает в «Лабиринте» больше трёх раздач подряд, проверяют. Ты — красная тряпка для быка, понял? — Мне все улыбались, всех всё устроило. — тут же оправдывается Джисон. Глаза в пол. — Это люди из клуба, — говорит Минхо хрипло. — Я видел их за столиком. Они следили за нами после покера. Видимо, ты их так разозлил, что они решили проучить. — Но я же сказал, что мне повезло... — голос Джисона неуверенный. Он понимает, что оправдания тут бесполезны. — Я не думал… — В этом и проблема, — перебивает Минхо. — Ты не думаешь. Ты просто делаешь, что хочешь. А я, по всей видимости под раздачу попадаю. Джисон не отвечает. Нечего. Сынмин включает музыку на всю громкость. Давая понять: разговор окончен. Минхо прикрывает глаза. Слышит, как Сынмин стучит по рулю, как поджимает губы. Переживает. Сынмин ругает, потому что несёт за всех ответственность. Потому что всегда должен быть начеку, если что-то случается. И потому что уже было. Когда Сухо подстрелил Чанбина, Сынмин не сказал Минхо ни слова. Не обвинил. Но Минхо ловит его взгляд иногда — и понимает: он помнит. Он не простил. И сейчас, глядя на Джисона, Сынмин видит ту же опасность. Тот же сценарий. И бесится, что Минхо снова в него вписался. Они добираются быстрее, чем казалась дорога до клуба. Сынмин летел на красный, не задумываясь. — Завтра оба к боссу, — говорит Сынмин строго, повернувшись к ним с переднего сиденья. — Я ничего не скажу, сами всё расскажете. — добавляет он уже немного мягче. Минхо вылезает из машины. Джисон следом, суёт руки в карманы. Голова опущена. Минхо бросает на него короткий взгляд. Затем подходит к передней двери. Сынмин опускает стекло. — Извини, — говорит Минхо устало. — Я завтра со всем разберусь. — И... спасибо, — говорит он тихо. — Если станет хуже, дай знать. Вызову врача. — Сынмин отворачивается на секунду, а затем протягивает Минхо бутылку виски. — Для обработки ран... даже душевных, от Бина, — добавляет он, дёрнув уголком губ. Минхо забирает её, разглядывает. Кивает в знак благодарности. Сынмин кивает в ответ, бросает взгляд на Джисона, который наблюдает за ними со стороны. Взгляд прямой, жёсткий, предупреждающий. Затем поднимает стекло. И уезжает. Джисон понимает. Он чужой здесь. Но поэтому ему надо сделать всё, чтобы заслужить доверие и стать тем, кто сможет защитить своих людей. Чтобы их семья не распалась. Минхо выдыхает шумно. Прижимает пиджак Джисона к ране. Второй рукой сжимает бутылку. Они стоят, смотрят вслед машине. Тишина. Только звук удаляющегося мотора. Джисон хочет что-то сказать, но не может. Минхо ждёт. Потом разворачивается и идёт к двери, не оборачиваясь. — Слушай, чувствую себя полным идиотом. Скажи уже хоть что-то, — не выдерживает Джисон, плетясь за Минхо к лифту. — Правильно чувствуешь, — бурчит Минхо, заходит в лифт. Нажимает кнопку. Джисон не успевает пройти. Двери закрываются. — Пешком пойдёшь. В наказание, — слышится голос Минхо из поднимающейся кабины. Джисон поднимает голову вверх. Фыркает. Ударяет ногой в стену. Пока поднимается поднимается по лестнице, достаёт телефон. Смотрит долго на экран. Затем пишет Чонину короткое: «Завтра жди звонка». Выдыхает и суёт телефон в карман. Сжимает его внутри. Проводит рукой по лицу. "Накосячил, а он полез меня спасать. Преданный и злой. Я должен доказать, что имею право быть среди них. Сам вызвался. Но пока, что за два дня меня только идиот и щенком назвали" Джисон горько усмехается, продолжает шагать по лестнице. Шаги глухо раздаются в пустоте.